Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Не подкрадывайся! – вскрикнула Яся, чувствуя, что к глазам подступают дурацкие, совершенно беспричинные слезы. – Не пугай меня!

– Да я и не подкрадываюсь. Ты чего? – разом посерьезнев, Збышек наклонился с высоты своего баскетбольного роста. – Ты что, порезалась? Ударилась? Что случилось?

– Ничего. Просто устала, – мотнула головой Яся. – Не обращай внимания. Где тут веник? Должен же в доме быть веник?

Деловито насупившись, она заметалась по комнате, заглядывая во все углы.

– Да где же этот веник? А ты чего стоишь? Иди за вещами, темно уже! – набросилась Яся на Збышека. В глазах у того мелькнула обида.

– Ладно, как скажешь. Извини.

Попятившись, он вышел за дверь, и Яся снова осталась одна.

И чего она на бедного Збышека накинулась? Ну ходит человек тихо, ну привычка такая – так что теперь?

Остановившись, Яся стерла со щек медленные горячие слезы.

Вот почему она расплакалась? Не из-за банки же этой дурацкой! И не из-за Збышека, зря только накричала. Человек помочь хотел, утешить. Продукты принес. В дыру эту проклятую приехал из-за нее, из-за Яси приехал…

Глаза опять начали наполняться слезами, и Яся, сжав кулаки, запрокинула лицо вверх и глубоко, очень глубоко вдохнула. Вот та-а-ак. Вдо-о-ох… Вы-ы-ы-дох… Вдо-о-ох… Вы-ы-ы-дох…

Снова хлопнула дверь. Появился Лесь, прижимающий к груди здоровенную охапку криво нарубленных чурочек. Вскинул на Ясю яркие веселые глаза – и замер. Лицо у Леся изумленно вытянулось.

– Ты чего? Что случилось? Порезалась? – заметил он чертову расколоченную банку.

– Нет! Не порезалась! Да отстаньте вы от меня!

Углядев наконец-то веник с совком – там, где они и должны стоять, то есть возле печки, Яся энергичными взмахами сгребла осколки и остановилась.

Мусорного ведра не было.

Мусорных пакетов – тоже.

И куда все это девать?

– Хорошо. Отстать так отстать, – покладисто согласился Лесь, сгрузил дрова в когда-то нарядный, а сейчас бурый от ржавчины кованый ящик. – Ну-ка дай-ка.

Отобрав у Яси совок, он огляделся, пинком вытолкнул из-под стола криво запаянную кастрюлю и ссыпал в нее осколки.

– Вот так получше. Сейчас печку разожжем… Погляди-ка бумажки какие-нибудь. Может, газеты старые…

– Да, поняла.

Обрадованная, что можно спрятаться в делах, Яся бодро зарылась в мусор и вскоре нашла перевязанный ветхой веревочкой сверток писчей бумаги.

– Годится?

– Не идеально, но пойдет.

Лесь, распахнув дверцу печки, подсветил туда карманным фонариком, потом пошуровал кочергой, удовлетворенно хмыкнул и начал комкать бумагу, складывая ее горкой. Сверху он уложил тоненькие веточки, потом – чуть потолще.

– Что ты делаешь? – присела рядом на корточки Яся. – Сначала же толстые чурки кладут.

– Это дома, с нормальной печкой. Вдруг тут дымоход забит? Эту мелочь из топки мы сразу вытряхнем и потушим. А представь, что там толстые чурки будут!

– Забит? Дымоход забит? – выхватила самое главное Яся. – Мы же затопить не сможем, если забит дымоход!

В глазах снова стало горячо и мокро.

Лесь, вытащив из кармана зажигалку, крутнул большим пальцем колесико. Вспыхнув, затрепетал огонек, и Лесь медленно поднес его к острому краю бумаги. Желтоватый лист вспыхнул, черная угольная бахрома стремительно побежала по нему, осыпаясь седым пеплом. Огонь перепрыгнул с бумаги на веточки, жадно затрещал ими, прозрачный кисловатый дым, закручиваясь змейкой, потянулся вглубь дымохода.

– Не забит, – вынес вердикт Лесь. – Нам повезло. А теперь давай мне нормальные чурки, буду осторожно подкладывать.

Когда вошел Збышек, увешанный сумками и баулами, как рождественская елка игрушками, огонь уже трещал в печи, распространяя по кухне первые волны сухого жара.

Ни слова не сказав, Збышек сгрузил на пол свою ношу и снова вышел на улицу. Яся почувствовала, что должна извиниться, но на извинения просто не было сил. Поэтому она начала выгребать из пакета картошку, бессмысленно раскладывая ее в ряд на столе.

– Так. Тебе же вода нужна, правильно? – Лесь осторожно повернул кран, и в грязную, заляпанную окаменевшим жиром раковину хлынул бурый поток. – Отлично! Вода есть. Пойду погляжу, чего там с отоплением.

Яся проводила взглядом его невысокую худощавую фигуру и недоуменно пожала плечами. Господи, откуда люди энергию берут? Отрыгивают из ментального зоба, как пеликаны – рыбу? Сама Яся даже шевелилась уже с трудом. Хотя казалось бы – весь день просто сидела в машине, ничего не делала. А устала так, будто землю копала.

Лесь снова появился, с озабоченным видом выскочил за дверь, вернулся с грохочущим ящиком каких-то инструментов и опять исчез в комнате. Пришел Збышек с очередной порцией сумок, повел широченными плечами, неуверенно улыбнулся и подмигнул.

– О! Нас будут кормить!

– Да. Сварю картошку в мундирах, это быстрее.

Яся, оттерев с клубней грязь, свалила их в небольшую кастрюльку, всего лишь ополоснув ее водой. А почему нет? Картошка в земле лежала, но ей для эпидемиологической безопасности кипятка достаточно. Значит, будет достаточно и кастрюле.

Подбросив в печку еще дров, Яся щедро посолила картошку и поставила на огонь.

– Значит, так, – возник из глубин дома Лесь. – Водяного отопления у нас сегодня не будет. Я посмотрел систему, вроде все целое, но рисковать не хочу. Если трубы в холода все-таки полопались, мы всю ночь будем воду по полу собирать. Поэтому заполнять систему предлагаю уже завтра, когда отдохнем.

– Давай завтра, – Збышек, опустившись на стул, с гримасой облегчения вытянул ноги, немедленно перегородив ими полкухни. – А в чем проблема?

– В том, что дом не прогреется. Тепло будет только на кухне.

Яся, уже опускающая на печку сковороду с маслом, растерянно замерла.

– Но… как же мы будем спать?

– Вот именно. К этому я и веду, – Лесь опустился прямо на порожек, прислонившись спиной к косяку. В тусклом свете лампы лицо у него казалось усталым до изнеможения. – Или мы будем спать в холоде – или мы будем спать на кухне.

– Но здесь же нет кроватей, – еще больше растерялась Яся. – А если перенести… Они не влезут.

– Кровати не влезут. А раскладной диван – вполне. Если подвинуть стул вон туда, а шкаф – вон туда, как раз по центру встанет, – Лесь короткими экономными движениями обозначил план предстоящей перестановки.

– Да, может быть… – Яся попыталась представить, как будет выглядеть кухня с передвинутой мебелью, не смогла и просто доверилась авторитету Леся. – Но нас же трое. А диван один.

– Значит, придется потесниться, – очень, очень спокойным голосом сказал Лесь. Таким спокойным, что сразу же стало понятно – никакого спокойствия там нет.

– Ты что, предлагаешь нам вместе спать? – сообразил наконец-то Збышек и вытаращил глаза. – Серьезно? Валетом, что ли?

– С ума сошел? – выразительно изогнул брови Лесь. – Химическое оружие запрещено Линжонской конвенцией. Твои ноги рядом с моим лицом лежать не будут!

– Ой-ой. Можно подумать, твои лучше, – закатил глаза Збышек. – Ладно, не валетом. А как тогда?

– Обычно. Как всегда люди спят. Диван двуспальный, Яся худенькая, я тоже не самый габаритный. Ты, конечно, лосяра… Но как-нибудь поместимся.

– Я с вами спать не буду! – тут же открестилась Яся. – Ни в коем случае! Мне отдельная кровать нужна!

– Но сюда не встанет отдельная кровать, – мотнул головой Лесь.

– Значит, просто одеяло на пол постелю.

– Присядь. И опусти руку к полу.

– Зачем?

– Присядь-присядь.

Яся, оставив наконец сковороду, послушно опустилась на корточки и опустила ладонь вниз. По пальцам тут же потянуло ледяным сквозняком.

– Ого!

– Вот именно. Ого. Тут щели в палец толщиной, сифонит так, что шляпу сдувает. Извини, но либо мы спим втроем – либо мы спим в неотапливаемой комнате. Одно из двух. Ты девушка, тебе решать.

Лесь, устало прикрыв глаза, затих. Збышек тоже молчал, напряженно поглядывая то на него, то на Ясю. А она не знала, что сказать. Совершенно не знала.

С одной стороны – ну не может же она лечь в одну постель с парнями! Пусть даже знает их сто лет, пусть даже они друзья. Приличные девушки так не делают!

С другой стороны – нельзя заставлять людей спать в ледяной сырости. Если бы можно было выбрать такой вариант только для себя… Навалить побольше одеял, укрыться сверху куртками… Но парни ведь не согласятся спать в тепле, пока она мерзнет. А значит, будут мерзнуть все. А потом, намерзшись, пойдут работать. Чинить ее, Ясин, дом.

– У тебя масло дымит, – не открывая глаз, бросил Лесь.

– Ой! – Яся, вынырнув из задумчивости, сдвинула сковородку вбок и выложила на нее шпикачки. По-хорошему их надо было поначалу приварить… но и так сойдет. Сегодня – сойдет. – Ладно, – смирилась она с неизбежным. – Пока спим на кухне. Только не раздеваемся!

– Совсем? – в глазах Збышека мелькнул насмешливый огонек. – Ботинки хоть снять можно?

– Ботинки можно. И рубашку сними. А штаны оставь! – Яся перевернула подрумянившиеся шпикачки на другой бок.

– Хорошо. Штаны оставим, – безропотно согласился Лесь, послав Збышеку выразительный взгляд. – Можем тебя у стеночки положить. Одеялом отгородить, скажем.

– Не надо, – Ясе вдруг стало стыдно за свои капризы. Ну что за ерунда, в самом деле? В поездах, скажем, совершенно незнакомые люди спят на расстоянии вытянутой руки друг от друга. И ничего, никто не стесняется. А тут ведь не посторонние мужчины! Тут Лесь и Збышек. В одной кровати, в соседних – какая разница? Мы не в пятнадцатом веке живем, а в двадцатом!

Тем более, все будут в штанах. Вообще все. Включая Ясю. Да и парней двое… Вот если бы один – тогда конечно! Когда мужчина и женщина оказываются в постели вдвоем, сразу понятно, что произойдет. Но если в той же постели есть кто-то третий… Нельзя же при нем неприличные вещи делать. А значит, ничего страшного в том, чтобы лечь всем на одну кровать нет. Просто непривычно очень. И рассказывать об этом маме не стоит.

Ужин промелькнул как не бывало. Яся ела, не ощущая вкуса, и с отстраненным удивлением наблюдала, как стремительно уничтожают пищу парни. Словно комбайны, выкашивающие фермерское поле. Особенно впечатлял Збышек – одной картофелины ему хватало на два укуса. Раз – и нет половины. Два – и нет другой.

Теперь Ясе придется их кормить. Так же, как мама кормит папу. Готовить завтраки, обеды и ужины, готовить на праздники, запоминать, у кого какие любимые блюда… Хотя она и так знает. У Збышека телячьи отбивные с картошкой и овощным салатом, у Леся – запеченная курица.

– Яська! – выдернул ее из задумчивости Збышек. – Не сиди! Ешь.

– Да, конечно, – Яся тыкнула вилкой в пересушенную шпикачку. Есть не хотелось совершенно, хотелось закрыть глаза и исчезнуть… Но Збышек смотрел тревожным внимательным взглядом, и Яся начала послушно жевать.

Пока она вяло отмывала посуду, натирая ее остатками соды из банки, мальчики действительно сдвинули мебель и притащили диван. Разложенный, он занял узенькое пространство кухоньки, упершись одной стороной в шкаф, а другой – в ящик с поленьями.

– Я лягу с этой стороны, – тут же указал пальцем Лесь. – Буду ночью дрова подбрасывать.

– А ты проснешься? – усомнился Збышек. Он сидел на стуле, неспешно расшнуровывая ботинки, и выглядел совершенно равнодушным. Только уши предательски розовели, и пылал румянец на скулах.

– Ну дома же просыпаюсь, – Лесь стянул джемпер, оставшись в застиранной, аккуратно зашитой вдоль плеча футболке. Под тонкой тканью просвечивал сухой рельеф мышц. – Эх, помыться бы… Но это уже завтра.

– Да, завтра, – Яся решительно сняла кофту и повесила ее на спинку стула. – Так куда мне ложиться?

– Куда хочешь, – пожал плечами Лесь. – Можешь по центру, можешь с того края.

– Нет. Не надо с того края, – Збышек, встав, тоже снял рубашку. Майка выразительно обтягивала широченные плечи и грудь. Яся, осознав, куда смотрит, быстро отвела глаза. – Если я повернусь во сне, я же тебя в шкаф впечатаю. Ложись лучше в центре.

– Тогда вы меня оба… впечатывать будете.

– Зато ты толкаться сможешь. И мы будем отодвигаться.

– Ага. Отодвинетесь вы, как же…

Яся, тихонько вздохнув, полезла на импровизированную кровать. Диван от каждого движения скрипел, внутри что-то дрожало и раскачивалось. Наполнитель, сбившийся в каменной твердости комки, перекатывался под ладонями, словно теннисные шарики. Или это не наполнитель? Что может перекатываться в диване?

Запретив себе думать об этом, Яся легла на спину, целомудренно сложив на груди руки.

– Может, тебе свечку дать? – не удержался Збышек. – И челюсть подвязать, чтобы не отваливалась?

– Да иди ты, – буркнула Яся, но все-таки перевернулась набок – лицом туда, куда ляжет Лесь. Сзади оглушительно скрипнуло, диван, качнувшись, прогнулся. Збышек, обрушив на это безрадостное ложе весь свой центнер веса, смущенно затих.

– Черт. Надеюсь, эта хреновина под нами не сломается.

– Надейся-надейся, – хмыкнул Лесь и выключил свет. В чернильной темноте безлунной ночи прозвучали шаги, и рядом с Ясей опустилось второе тело. – Господи, хорошо-то как… – простонал Лесь, вытягиваясь. – А вы, придурки, не хотели постельное белье брать. Там все есть, ничего не надо… – передразнил он Ясю. – А я говорил, что все будет сырое и мерзкое!

– Да. Ты все правильно говорил, – покорно согласилась Яся.

Она действительно упиралась, доказывая Лесю, что в доме у прадеда есть все, что нужно. Она ведь была на похоронах. Она своими глазами видела… но Лесь, упорно насупившись, вытащил из дома все, что хотя бы условно мог полагать своим – две подушки, одеяло, два комплекта постельного белья и стопку полотенец. А потом заставил сделать то же самое и Збышека.

Яся была очень недовольна.

А теперь Яся лежала на тех подушках, которые привез Лесь. И укрывалась Лесевым одеялом.

– Ты все правильно говорил, – Яся очень старалась не плакать, но проклятые слезы сами собой наворачивались на глаза. Ресницы от них становились тяжелыми, мокрыми, а в носу тут же начинало свербеть. – Прости. Простите.

– За что? – Збышек приподнялся на локте, темный силуэт его головы заслонил прямоугольник окна. – Что случилось?

– За это. За все. Это я вас сюда притащила, – Яся дышала ровно, так, словно ничего особенного не происходит, и даже не пыталась слизывать слезы. Как будто это могло кого-нибудь обмануть.

– Ты-ы? – в голосе у Збышека звучало такое искреннее изумление, что Яся даже плакать на мгновение перестала. – С ума сошла, что ли? Мы сами захотели. Вот, он первый, – Збышек кивнул подбородком на Леся. – А я второй. Сами захотели, сами поехали. Поужинали, сейчас спать легли. Все хорошо же. Чего ты там напридумывала?

– Хорошо? – всхлипнула от облегчения Яся. – Серьезно?

– Какие уж тут шутки, – вздохнул с другой стороны Лесь. – Сегодня первый день за хрен знает сколько лет, когда я не гадаю, трезвым папаша явится или опять на бровях приползет. Ты просто не представляешь, какое это счастье.

– Да… Не представляю, – уже привычно согласилась Яся. – А Збышек…

– А я люблю приключения, – оборвал ее Збышек. – Все. Давай спать.

Яся замолчала. Сзади, повозившись, затих Збышек, она спиной чувствовала его горячее влажное дыхание. Сначала шумное, неровное, оно постепенно замедлялось, обретало плавную шелковую мягкость. Збышек сглотнул, что-то беззвучно прошептал и перевернулся набок, обрушив на Ясю тяжеленную, как бетонная балка, руку. Он спал. С другой стороны лежал, закинув руки за голову, Лесь. Привыкнув к темноте, Яся различала его острый профиль – высокий лоб, крупный нос, упрямый подбородок. Лесь не спал, но дышал так ровно, словно хотел притвориться спящим. Яся тоже старательно замедлила дыхание, осторожно пошевелилась и положила Лесю на плечо руку – словно бы во сне. Жесткие мышцы под ладонью на мгновение окаменели – а потом обмякли. Лесь перевернулся набок, притерся к Ясе твердой горячей спиной и тоже уснул.

А потом уснула и Яся.

Глава 10 Лесь. Мечты сбываются

Лесь обошел вокруг «виськи», любовно похлопывая старушку по намытым до блеска бокам.

– Ну разве не красавица? Скажи, Збышек!

Збышек окинул машину равнодушным взглядом.

– Наверное. Ездить будет.

Конечно, будет! Еще бы она не ездила! Лесь три дня корячился в гараже – полностью перебрал переднюю подвеску и поставил новые рулевые. Ободрал до мяса костяшки в яростных попытках сорвать прикисшие болты, несколько раз треснулся головой до радуги в глазах и по запарке пришиб руку выпавшей тягой. Но все-таки Лесь довел до ума эту пенсионерку! Не без помощи Збышека, конечно. Тот исправно держал, бил, толкал, подавал и выполнял прочие задания для работника с нулевой квалификацией. Но Лесь готов был честно признать – без Збышека было бы намного сложнее. Вторые руки в гараже незаменимы, даже если растут они из жопы.

Но три дня адской пахоты остались позади – и теперь Лесь любовался старенькой, но совершенно исправной машиной. Пробный выезд прошел отлично, нигде ничего не стучало, не хрустело и не скрипело, руль поворачивался мягко, словно по маслу шел.

Лесь еще раз обошел вокруг «виськи», любуясь бликами света на капоте и крыльях.

Он починил машину. Собственную машину! Не какую-то постороннюю тачку, которую заберет равнодушный ездюк, не соседский автомобиль, до боли знакомый, но все же чужой… А собственную! Осознание этого наполняло Леся чистым, искрящимся восторгом.

Их собственная машина. Их собственный гараж. Их собственный дом.

Нет, дураком Лесь не был. И наивным ребенком – тоже. Он прекрасно понимал, что на самом деле и дом, и гараж, и машина – Яськины, а он здесь всего лишь гость. Рано или поздно придется уехать – вернуться в Беложецк или искать работу где-то еще, может, даже здесь, в Солтыцке. Снять комнату, устроиться на комбинат – слесарем там или механиком. Збышек, конечно, уедет к папаше, поступит в свой гребаный университет, Яська, если не струсит, получит лицензию ведьмы. А он, Лесь… он тоже не пропадет. Все будут нормально. Но… прямо сейчас Лесь не хотел об этом задумываться. Зачем? У него есть дом, есть семья… Ну, не семья конечно, они просто живут вместе, это получилось случайно… но почему бы не вообразить, что семья? Кому от этого будет плохо? Да никому. Лесь ведь не идиот. Он просто… фантазирует. А почему нет? Кто-то придумывает историю, в которой он – несокрушимый герой, победитель по жизни. Кто-то воображает себя великолепным красавцем, на которого бабы пучками вешаются. Так почему Лесю не вообразить, что у него все нормально? Если уж сука-жизнь расщедрилась и подарила такую возможность.

– Ну что, поехали? Покатаемся? – Лесь плюхнулся на водительское место и завозился, подстраивая его под себя. – С ума сойти. Ты же на максимум кресло отодвинул. Можно было просто демонтировать и с заднего сиденья рулить.

– А я виноват, что эти машины на гномов рассчитаны? – Збышек уселся рядом, мрачный, как обанкротившийся гробовщик. – Спереди места вообще нет! Нормальный человек коленями в руль упирается.

– Ну так подгибай свои колени!

– Куда? Назад, как у кенгуру? Не машина, а обувная коробка! Для детских, сука, сандаликов. Смотри, куда едешь, ворота! – Збышек дернулся, врезался коленом в бардачок и обхватил себя за ногу. – Уй, бля!

– Не уй. И не бля, – Лесь вывернул руль, и «виська» плавно выкатилась на улицу. Да, слишком близко от столба – но ведь не зацепил же. Чего орать?

– Стиль вождения «пьяный мастер», – фыркнул Збышек и осекся. – Извини.

– Да ладно. Правда ведь, – философически вздохнул Лесь. На отработку этой философичности в свое время он потратил много, очень много сил – но дело определенно того стоило. – Куда поедем?

– Пофиг. Куда хочешь. Можем в продуктовый метнуться – Яська говорила, что курицу нужно купить.

– Давай в продуктовый, – благодушно согласился Лесь и врубил поворотник. «Виська» плавно сдала назад, ровненько, без рывков развернулась и мягко покатила вперед. Лесь, прищурившись от напряжения, вслушивался – но ничего предосудительного не слышал. Двигатель работал мягко – ну, насколько мягко он может работать на старенькой «Висле», подвеска безмолвствовала, рулевая вела себя идеально.

Кто молодец? Лех Нейман молодец!

Удовлетворенно хмыкнув, Лесь направил машину на складку асфальта. «Виську» качнуло, устало вздохнули амортизаторы… и все. Ни скрипов, ни лязга, ни предсмертных судорог.

– Во, видал? – гордо покосился на Збышека Лесь.

– Ага. Видал. Я язык прикусил, – Збышек, скривившись, осторожно подвигал челюстью. – Может, обойдемся без экспериментов?

– Теперь да. Все, что хотел, я уже выяснил, – Лесь, не сбавляя скорость, проехал мимо ровного, словно кубик, двухэтажного здания, в торце которого располагался продуктовый магазин.

– Эй, ты куда! Разворачивай! – Збышек дернулся, снова врезался коленкой в бардачок и застонал. – Ай, сука! Да что ж такое-то, не машина, а камера пыток. Разворачивай, говорю! Ты магазин проехал!

– Это не тот магазин, – с достоинством отверг все претензии Лесь. – Сегодня мы починили «виську». И мы это отпразднуем.

Приземистые, коренастые, словно боровички, частные дома сменились коробками трехэтажных зданий, зелень садов сначала поредела, а потом и вовсе исчезла. Остались только редкие деревья вдоль тротуаров и неубедительные пятна клумб. Лесь проехал мимо городской управы, повернул на светофоре, проскочил мимо крохотного парка и выбрался наконец-то на финишную прямую.

Единственный в городе супермаркет – тот самый, на который Збышек наткнулся в день приезда – приветливо сиял пошлейшей вырвиглазной рекламой. Розовощекие дети счастливо обнимали бутылки молока, женщина, оскалившись улыбкой маньяка, держала перед собой гигантскую скумбрию, а мясник, сжимая в руке нож, навис над поросенком, словно Авраам над Исааком.

– Господи, кошмар какой, – Збышек подался вперед так сильно, что лег грудью на торпедо. – Когда мы приехали, так же было?

– Убей меня – не помню. Я усталый был как собака, – Лесь, дисциплинированно включив поворотник, завернул к узкому карману стоянки. – Не смотри на это. Ночью кошмары сниться будут.

– Зато можно в кинотеатр не ходить. Этот магазин любой фильм ужасов переплюнет. Нет, ты погляди на эту тетку! Что она с рыбой делать-то собирается?

– Мне нельзя о таком думать. Я несовершеннолетний, – Лесь, выбравшись из машины, подбросил в ладони ключи. – Давай, вылезай. Посмотрим, что тут хорошего продают, кроме курицы.

– Панове! Панове! Молодые люди!

Збышек, подняв голову, недоуменно нахмурился, и Лесь обернулся. Через стоянку к ним спешил невысокий сухонький мужичок с густыми, словно у моржа, усами. Над ними возвышался длинный острый нос, а на носу сияли круглые очки.

– Панове! Подождите минуту! – мужчина, приблизившись, остановился, с любопытством уставившись на машину. – Это же «Висла» Виктора Томкевича? Я не помню номер, но эту дурацкую оплетку на руле забыть трудно.

Лесь растерялся. С одной стороны – делиться информацией с посторонними он не любил. С другой… Вероятно, они нарвались на человека, который знал Томкевича достаточно близко, чтобы запомнить его машину. А значит, избежать разговора не удастся. А, ладно. Была не была.

– Да. Это машина пана Томкевича, – вежливо кивнул Лесь. – Он завещал все имущество правнучке…

– Да-да, я знаю. Виктор рассказывал, – перебил его усач. – У нее вроде бы дар открылся, Виктор мечтал, что девочка по его стопам пойдет.

– Именно так, – Лесь покосился на супермаркет. Время шло к пяти, скоро народ с работы ломанется. Не хватало еще в очереди встрять из-за общительного придурка. – Проше пана, вы что-то хотели?

– Пока не знаю… – усач, прищурившись, обошел вокруг «виськи». – Вижу, вы довели до ума старушку. Помнится, у нее с подвеской беда была…

– Да. И с рулевыми. Мы все поправили.

– Сами? Или помогал кто? – в глазах странного мужичка блеснуло хищное любопытство.

– Сами, – недовольно нахмурился Лесь. – А что? Машина принадлежит Ядвиге Гурской, она разрешила. Все законно!

– Нет-нет, я не оспариваю законность! – вскинул темные загорелые ладони усач. – Просто интересуюсь. Значит, сами починили. Хорошо в машинах разбираетесь?

– Нормально, – пожал плечами Лесь. Никакой причины что-то рассказывать о себе он не видел. Пользы от таких вот любопытствующих мужичков никакой, а проблемы доставить могут.

– Отлично он разбирается, – некстати влез Збышек. – Лех у нас опытный мастер!

– Вот как… – усач, склонив голову, обозрел Леся с головы до ног. – Может быть, вы мне поможете? Какой-то стук в моторе – не могу понять, отчего.

Лесь снова покосился на магазин. Времени оставалось все меньше, а сколько этот придурок будет по ушам ездить со своим стуком загадочным, одному богу ведомо. Хотя вряд ли бог имеет касательство к этой встрече. Скорее уж, черти принесли зануду очкастого. Нет бы в мастерскую обратиться, пару злотых заплатить. Экономист хренов. Это додуматься надо – прямо на стоянке к людям с просьбами дурацкими приставать.

– Так что? Послушаете? – на лице у мужичка проступил плохо скрываемый азарт.

– Почему нет, – добродушно улыбнулся Збышек. – Послушать – дело нехитрое. Правда, Лесь?

– Правда, – Лесь досадливо дернул ртом, но все-таки запер «виську». – Где ваша машина?

– Вон она, – мужичок махнул рукой в самый конец стоянки. Там возвышался потрепанный, но явно обихоженный «Охотник». Лесь заинтересованно хмыкнул. В Беложецке «Охотники» попадались редко. Те, кто хотел сэкономить, брали паркетники, те, кто хотел серьезную тачку – солидные внедорожники размером с вагон. В Солтыцке, наверное, ситуация другая. Город поменьше, люди победнее. Да и нужды в дешевеньком внедорожнике побольше – попробуй по местным грунтовкам на паркетнике покататься. Мигом на брюхо сядешь. А «Охотник», хоть и простой, как сапог, но выносливый, надежный и проходимый.

Пока Лесь разглядывал машину, мужичок сел за руль и повернул ключ. Двигатель заурчал – действительно странно. На четвертом такте что-то отчетливо пристукивало. Вероятнее всего, клапанный механизм. Может, и поршневая группа, но вряд ли. Если бы поршневая, звук бы потише был…

Но если мужичок давно на «Охотнике» катается, значит, привычку к ремонту имеет. Самые очевидные варианты он сам проверил. И они, очевидно, не сработали. Значит, тут что-то похитрее. Лесь задумался, вслушиваясь в ритмичное постукивание. Что же это может быть? Кроме очевидных версий? Что же это…

– Седло выпускного клапана на цилиндре треснуло? – предположил в конце концов Лесь.

– И почему вы так думаете? – теперь мужичок смотрел, как учитель на экзамене.

– Потому что простые варианты вы уже сами проверили. Но проблема осталась – значит, эти варианты были неверными.

– И вы прикинули, что же еще дает такие симптомы… Отлично, молодой человек, отлично! – странно возликовал мужичок. – Я тоже думаю, что это седло. Завтра хотел головку блока снимать.

– Рад, что подтвердил ваши догадки, – раздраженно поморщился Лесь. Если этот старый хрен сам знал ответ – за каким дьяволом их потащил к машине? – Если помощь больше не требуется, мы, пожалуй, пойдем.

– Подождите! – усач выбрался из машины, сияя довольной улыбкой. – Вас, проше пана, как зовут?

– Лех. Нейман. И Збигнев Богуцкий, – мотнул подбородком в сторону Лесь.

– Очень приятно познакомиться. Пан Нейман, а не нужна ли вам, случаем, работа?

– Какая работа? – изумленно выпучился на усача Лесь. – Машину вам починить, что ли?

– Не только. Я Мартин Кемпа, владелец автомастерской «Четыре колеса». Вон там, на углу Фабричной и Майской – вы, может, видели? – усач кивнул куда-то на восток.

– Да, вроде бы видели… – нахмурился Лесь. – И что же? Владелец автомастерской работников на стоянке у магазина ищет?

– Если бы искал – было бы странно, – широко улыбнулся Кемпа. – Но я просто машиной заинтересовался. Виктор, пока был здоров, «виську» ко мне пригонял, я эту старушку хорошо знаю. Но раз уж так дело повернулось – почему не использовать шанс? У меня как раз механик уволился. А вам, я так думаю, требуется работа…

– С чего вы взяли? – брякнул Лесь и поморщился. Получилось грубо, не стоит так разговаривать с будущим нанимателем. Но Кемпа, похоже, не обиделся.

– Ну а как же. Внучка Томкевича в городе появилась недавно. А вы приехали с ней. Если бы уже нашли работу – не смогли бы целыми днями возиться с «Вислой».

– Верно, – удивленно хмыкнул Лесь. – Пока не нашел.

– Но ищете? Тогда соглашайтесь. Клиентов у нас хватает, график – с девяти до пяти, суббота и воскресенье – выходной. Платить буду… четыре злотых в день.

– Пять, – выступил вперед Збышек. – На прошлой работе ему пять платили.

Кемпа задумался, покусывая кончик пышного уса.

– Хорошо. Пять. Согласны?

– Согласен, – не стал кочевряжиться Лесь. Он все еще плохо понимал, на что именно соглашается. Но пять злотых – это пять злотых. Вряд ли кто-то предложит больше.

Да что там больше! Вряд ли кто-то в принципе предложит ему место автомеханика. Это ведь удача! Сказочная удача! Когда Лесь просматривал объявления в газете, то искал варианты вроде грузчика или подсобного рабочего. А тут целый механик! Это же стаж! Это опыт! Ну и пять злотых. Пять злотых – это тоже дохрена важно.

– Значит, договорились. Тогда до завтра! – не дожидаясь ответа, Кемпа уселся в машину и захлопнул дверь. Двигатель «Охотника» ожил, зарокотал с пристуком на четвертом такте. Машина, попятившись, развернулась и медленно покатила к выезду со стоянки.

– Охренеть. Мне только что дали работу. Я просто не могу в это поверить, – Лесь ошалело моргнул и повернулся к Збышеку. – Как ты додумался потребовать с него пять злотых? Это же дофига! Мне бы и в голову не пришло так блефовать.

– Да я и не блефовал, – широко улыбнулся Збышек. – На прошлой работе ты действительно получал пять злотых в день.

– Я⁈ – удивился Лесь. – Серьезно⁈

Когда он выходил вместо отца, владелец мастерской платил самое большее три злотых, да и было это всего пару раз, когда Лесь всю ночь у машины корячился.

– Ну ты же сам рассказывал, – удивился Збышек. – Могилы ты за пять злотых копал! А механиком работать – мозги нужны, не только мышцы. Черт. Нужно было шесть потребовать.