Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

– Уже принес? Быстро ты.

– Да тут недалеко, пять минут на машине. Вот, держи. Я побольше захватил, про запас, – Збышек протянул пергаментный конвертик, в котором темнело несколько точно таких же бурых цилиндриков. – Надеюсь, мне все правильно выдали.

Нейман развернул конверт, высыпал содержимое на стол и пристально изучил.

– То, что надо. Сейчас на место поставлю. Так, иди сюда. Возьми пинцет и держи эту заразу, чтобы не шаталась.

Вооружившись паяльником, Нейман прицельно ткнул в тонкую серебряную ножку. Расплавленный металл блеснул, схватившись внизу крохотной каплей, на которой тут же образовался острый кончик. Примерившись, Нейман прихватил вторую ножку, подул на кондер и легонько потыкал его пальцем.

– Вроде нормально держится. Ну что? Проведем тестовый запуск?

Гурская, бросив ручку, тут же встала из-за парты. Збышек тоже подошел поближе, заняв самое выгодное место – точно за плечом Неймана. Тот перекосился, свесившись за стол, и воткнул вилку в розетку.

– … Вы прослушали песню Хелены Бонек «Моя любовь, мой сладкий яд»… – ворвался в кабинет бессмысленно-жизнерадостный голос диктора.

– Ура! Получилось! – Гурская, взвизгнув, подпрыгнула – и грудь ее подпрыгнула тоже. Нейман и Збышек с одинаково глубоким интересом отметили это удивительное явление природы, переглянулись – и заговорщицки ухмыльнулись друг другу.

– Да. Получилось. Отлично сделано, – Збышек от души хлопнул Неймана по плечу.

– Ага. Отлично, – тот потянулся, с наслаждением хрустнув пальцами. – А сколько времени вообще?

– Десять минут пятого, – глянул на часы Збышек.

– А. Ну понятно тогда, чего так жрать хочется, – Нейман страдальчески поморщился, и Гурская тут же полезла в свою чистенькую сумку.

– У меня половина бутерброда осталась, с копченой колбасой. Я не кусала, честное слово! Будешь?

– Спрашиваешь! Конечно, буду! – Нейман схватил бутерброд, но замялся, неуверенно покрутил его в руках. – Может, на троих поделим? Вы ведь тоже не ели…

Это был идеальный момент, чтобы уйти. Поблагодарить за совместную работу, вежливо попрощаться и свалить – потому что дома уже ждут к ужину.

Это был идеальный момент. Самый лучший.

– Я тоже жрать хочу, – за каким-то дьяволом заявил Збышек. – Может, в кафешку сходим? Возьмем фритков с беконом, лимонада…

Гурская посмотрела на него с удивлением, Нейман – с неожиданным смущением.

– Я сегодня деньги не захватил. Утром спешил, на столе забыл, – механическим голосом сообщил он, стремительно наливаясь краснотой.

– Да похрен, – легко махнул рукой Збышек. – Я угощаю. Эту великую победу просто необходимо отметить!

Глава 7 Лесь. Скромное обаяние антиквариата

За машиной пан Томкевич следил на совесть. Даже под крышей старенькая «виська» стояла, заботливо укрытая плотной непромокаемой тканью. Ни темных масляных пятен на полу – хроническая болезнь для любой «Вислы», ни хлопьев ржавчины на крыльях. Но… старость есть старость. Что для людей, что для машин.

Лесь любил старые вещи. Может, потому, что новые у него появлялись не так уж и часто… А может, и просто так. Была в старых вещах какая-то особенная тихая прелесть. Дешевые, незаметные, они словно ждали, чтобы кто-то обратил на них внимание. Посмотрел – и увидел, что на самом деле это вовсе не хлам.

Нужно всего лишь дать им шанс. И немного помочь.

Бережно повернув ключ, Лесь надавил педаль газа, вслушиваясь в тихий рокот оживающего мотора. Вроде ровно… Не сбоит, посторонних шумов нет. «Виська» поймала искру ровно в тот момент, в который должна поймать, завелась точно и аккуратно, как новенькая. Удовлетворенно кивнув, Лесь поглядел на стоявшего у стены Збышека. Тот страдальчески закатил глаза, но от комментариев воздержался. Снова кивнув, Лесь выжал сцепление, воткнул заднюю передачу и медленно, на цыпочках выкатился из гаража.

– Ну, чего стоишь? Запрыгивай. Тест-драйв будем делать.

– Может, сначала телефон эвакуатора узнаем? – Збышек, открыв пассажирскую дверь, посмотрел на кресло с таким подозрением, словно боялся, что под сиденьем скрывается крыса.

Если повезет – дохлая.

– Не ссы. Мы вдоль по улице прокатимся. Если сдохнет – сами дотолкаем.

– Какие вдохновляющие перспективы, – Збышек провел по сиденью пальцами, брезгливо осмотрел их и наконец-то уселся в машину. – Ну ладно. Давай рискнем.

Лесь снова врубил заднюю и тихонько покатился к распахнутым воротам, слегка покачивая рулем – просто чтобы посмотреть, как отреагирует «виська».

Лучше дома в старую яблоню впилиться, чем на дороге – в новенький «Кармен».

Когда мимо окон поплыли сколоченные из штакетника облезлые створки, Лесь выкрутил руль, заставляя машину развернуться. Внутри раздался отчетливый скрип, но «виська» послушно крутнула задом, выравниваясь параллельно тротуару.

– Вот! Молодец, старушка, – Лесь ободряюще похлопал по рулевому колесу. Моднючая лет десять назад плюшевая оплетка на боковушках затерлась до гладкости, зияя проплешинами, как шкура лишайной собаки.

– Молодец, говоришь? – скептически хмыкнул Збышек. – Мы же только за ворота выехали.

– Но ведь выехали же! – преувеличенно жизнерадостно улыбнулся Лесь.

Нытье Збышека начинало раздражать, но черт побери – если бы у Леся отобрали спортивный «Хорьх», он бы не просто ныл. Он бы башкой в стену бился.

Глубоко вздохнув, Лесь засунул раздражение куда поглубже и волевым усилием сосредоточился на машине. Включил первую передачу – рычаг переключился мягко, без щелчков и скрипов. «Висла», устало вздохнув, покатилась вперед, и Лесь осторожно поддал газку.

– Да ты лихач, – Збышек хмуро покосился на неспешно проползающий мимо телеграфный столб. – Может, водителем катафалка устроишься? Там, говорят, неплохо платят.

– Лучше уж тогда могилы копать, – поделился информацией Збышек. – Там и деньги нормальные, и обед бесплатный. Пару часов лопатой помахал, пожрал – и можно домой идти.

– Ты что, могилы копал? – выпучился на него Збышек, мгновенно забыв о своей невосполнимой утрате. – Серьезно⁈

– А почему нет? Сам же говоришь – платят неплохо.

– Нет, серьезно? Скажи, что ты шутишь.

– Какие тут шутки. Копал. Нечасто, правда – так-то в могильщики несовершеннолетних брать не хотят. Вдруг покалечатся или еще чего… – Лесь, разогнавшись уже до пятидесяти, включил четвертую передачу. – Но если людей не хватало, пан Януш меня звал. Пять злотых в день как с куста.

Судя по лицу Збышека, пять злотых его совершенно не впечатлили. В отличие от того факта, что Лесю доводилось копать могилы. Хотя казалось бы – ну что в этом особенного? Земля везде земля, а лопата – везде лопата. Сам Лесь намного более значимым полагал тот факт, что с четырнадцати лет подменял в мастерской отца, когда тот уходил в запой. Ну есть же разница между интеллектуальной деятельностью и тупым рытьем!

Для всех, кроме Збышека.

Улица закончилась, и Лесь, мигнув поворотником, свернул направо. Передняя подвеска печально хрустнула, рулевая колонка отозвалась болезненной дрожью, и Лесь вскинулся.

– О! Ты слышишь? Слышишь?

– Ага. Подвеска хрустит.

– И руль трясется, как сучка, – Лесь хлопнул ладонями по вытертому плюшу. – Кажется, рулевым хана.

– Предсказуемо. Думаю, дед их вообще не менял.

– Деду, если я правильно помню, за девяносто было. Ну какие, нафиг, замены? – Лесь, приметив на дороге солидных размеров выбоину, направил машину прямо на нее.

– Эй! Смотри, куда… Уй, е-е-е… – Збышек скривился, словно от зубной боли. Несчастная «виська», натужно ухнув, въехала в колдобину. – Ну, хоть тормоза проверили…

Лесь, склонив голову набок, впитывал ощущения и звуки. Скрип, мучительный скрежет подвески, вибрация, крупной дрожью ползущая от колес… Руль повело, и Лесь ухватился покрепче, выравнивая машину.

– Да, рулевым трындец, – уверенно подтвердил он. – И шаровые сдохли.

– Почему именно шаровые? – скептически нахмурился Збышек. – Я тебе десяток проблем могу назвать, которые точно такую же картину дадут.

– Во-первых, не десяток, – голосом усталого учителя протянул Лесь. – А во-вторых, у «висек» шаровые слабое место. Конструктивная особенность.

– Это не конструктивная особенность. Это конструктивная лажа, – Збышек с глубокой неприязнью посмотрел на приборную панель несчастной «виськи». – Выкидыш автопрома, прости господи.

– Не ругай бабушку. Она старается, – Лесь ободряюще похлопал машину по рулевой колонке. – И вообще, кончай нудеть. Могло быть намного хуже.

– Это да. Могло быть и хуже, – признал Збышек. – Я думал, мы прямо у ворот заглохнем.

– Чего вдруг? Я же говорил тебе, что машина на ходу.

– Ну, мало ли что ты там говорил. Глазам я, знаешь ли, верю больше, чем словам.

– И все, что не похоже на «Хорьх», автоматически считаешь непригодным к использованию, – не удержался от шпильки Лесь.

– Да ничего такого я не считаю! – тут же ушел в оборону смутившийся Збышек. – Просто… Господи! Ну ты ведь тоже ей под капот заглядывал!

– Заглядывал. И ничего страшного не увидел. Отличная машина – для ее возраста, – Лесь, снова повернув, неспешно выполз на параллельную улицу. Мимо них проехал новенький «тартик», похожий на кругленького черного жучка. Блондиночка за рулем удивленно поглядела на машину, подняла глаза – и увидела Збышека. На круглом личике тут же расцвела кокетливая улыбка.

– О! Твоя клиентка! – Лесь, осклабившись, помахал блондинке рукой. – Мне притормозить или как? Подойдешь, поздороваешься…

Он действительно начал сбрасывать скорость, и «тартик» тоже замедлился, девушка напряженно вывернулась, провожая старую «Вислу» взглядом.

– Ну точно твоя клиентка, – с плохо скрываемым злорадством протянул Лесь. – Зачем в зеркала смотреть, если можно голову повернуть?

Збышек как магнитом притягивал к себе девушек определенного типажа – красивых, веселых и глупых, как бабочки. Они порхали вокруг, посыпая все радужной пыльцой восторженной влюбленности, и Леся от этой пыльцы тянуло блевать.

Может, потому, что у него была аллергия на жизнерадостных идиоток. А может, потому, что эти идиотки не обращали на него внимания. В мире порхающих фей Лех Нейман значил чуть меньше, чем мебель. Потому что на стул хотя бы сесть можно – а с Неймана что взять?

То ли дело Збышек. Яркий, красивый, богатый – и совершенно не жалеющий своего богатства. Гребаный лев на вершине скалы, снисходительно озирающий восторженный прайд.

Иногда Лесь удивлялся – как вообще он ухитрился подружиться с этим самодовольным засранцем.

– Мы тачку проверяем или баб кадрим? – Збышек, скользнув равнодушным взглядом по блондинке, развернулся к Лесю. – По-моему, амортизаторы сдохли. Чувствуешь, как качает?

Глава 8 Збышек. Эта гребаная жизнь

Лесь, вдохновенно сияя глазами, снова нырнул под машину. Збышек, удивленно пожав плечами, присел на корточки рядом.

Ну вот чему тут радоваться? Грязь, пыль, вонь, масло на рожу капает.

В широко распахнутые ворота гаража бесшумно вошла трехцветная кошка. Нервно дернув усами, она настороженно огляделась.

– Кис-кис-кис, – позвал Збышек.

Кошка окинула его презрительным взглядом, медленно подошла к торчащим из-под машины ногами Леся и обнюхала их.

– О! К тебе гостья! – засмеялся Збышек.

– Что? – Лесь вскинулся, и под машиной звонко бумкнуло. – Ой, бля! Сука!

Кошка, испуганно вздрогнув, метнулась прочь.

– Ну вот. Ты спугнул свою тайную поклонницу, – разочарованно вздохнул Збышек.

– Что ты несешь? – все-таки высунулся из-под машины Лесь. Лицо у него было потное, в тусклых пыльных разводах, а над бровью темнел отчетливый грязный отпечаток. – Уй, бля… – повторил Лесь и осторожно потыкал ушибленное место пальцем. – Больно.

– К тебе только что кошка приходила. Та самая, которая у нас на сарае спит, – смиренно признался Збышек. Дразнить страдающего Леся было неловко, да и сама шутка теперь казалась глупой.

– Трехцветка? – удивился Лесь. – Я думал, она к нам только пожрать заглядывает.

– Может, ты ей понравился, – ухмыльнулся Збышек. – Не устояла перед чарующим ароматом твоих носков.

– Ой-ой. Свои понюхай, – фыркнул Лесь и снова нырнул под машину. Збышек вздохнул. Сидеть перед машиной без дела было скучно. Лесь чем-то звенел, чем-то стучал, хватал разложенные в рядок накидные ключи, клал их на место и хватал другие. Збышек торчал тут вроде бы как для помощи, но чем он мог помочь, представлял слабо. Разве что ключи подавать… но до них Лесь и сам отлично дотягивался.

– Ну, чего там? – не выдержал в конце концов Збышек.

– Именно то, что я и говорил, – жизнерадостно отозвался из-под машины Лесь. – Снимем старое, поставим новое. Тут подтянем, там отрегулируем… И будет наша бабулька лучше всех бегать.

Судя по голосу, эта унылая перспектива Леся действительно радовала. Когда-то Збышек пытался понять это странное увлечение, но так и не смог. Ну серьезно. Что за радость ковыряться в грязных промасленных железяках? Вот машину водить – это да. Это круто. Тут никаких вопросов. Но ремонтировать… Нет, за деньги – конечно. Но для собственного удовольствия… Збышек безнадежно покачал головой.

Некоторые вещи понять невозможно. Их нужно просто принять.

– Ты там долго еще? – не выдержал наконец он.

Озабоченное лязганье под машиной затихло. Обутые в растоптанные ботинки ноги дернулись, уперлись в бетонный пол – и сбоку от колеса показалась голова Леся.

– А сколько сейчас? – он кивком указал на левую руку Збышека. Тот послушно посмотрел на часы.

– Половина второго.

– Ну… Где-то до двух, наверное. Да ты не сиди тут, не трать время. Я один справлюсь, – отмахнулся Лесь и, тут же забыв о существовании Збышека, скрылся под машиной.

Снова застучало и залязгало. Збышек поднялся, повертел шеей, подрыгал затекшими ногами. И побрел к дому.

Яська нашлась на втором этаже, в крохотной комнатушке, которую бывший владелец дома использовал как кабинет. Или как лабораторию. Или как мастерскую. Черт его знает, как оно у ведьмаков называется. Сидя в глубоком кресле, Яська старательно раздергивала на тонкие нитки какую-то бурую хреновину.

– Тук-тут, – Збышек ударил костяшками в притолоку, и Яська подняла глаза.

– О. Привет. Вы уже закончили с машиной?

– Нет, Лесь еще ковыряется. Что ты делаешь?

– Ивовую кору измельчаю. Чтобы заваривать удобнее было.

– Зачем? – Збышек, отодвинув от стены стул, плюхнулся на него и вытянул ноги. Конечно же, пятки оказались почти на середине комнаты, и Збышек почувствовал себя слишком большим для этого гребаного скворечника. Слишком шумным. Слишком неуместным.

– Пани Строньска приходила, просила сбор от мигрени приготовить. Вот, готовлю, – Яська кивнула на горку цветов и листьев, возвышающуюся на столе.

– А рецепт откуда? Из тетради?

– Да. У дедушки подглядела, – призналась Яська, кажется, всерьез устыдившись этого факта. – Но я свое добавила! У дедушки только от боли было и от давления, а я еще успокоительные травки собрала.

Збышек взял из горки темно-зеленый листик, растер его в пальцах и глубоко вдохнул горьковатый запах.

– А это что?

– Зверобой продырявленный. Вообще-то его лучше во время цветения собирать, но…

– У тебя и без цветения заработает, – кивнул Збышек. Ведьмы, в отличие от магов, не столько транслировали в мир собственную силу, сколько пробуждали уже существующую. Не излучатели, а концентраторы и усилители, как метко сравнил когда-то Лесь.

– Да. У меня заработает, – безмятежно согласилась Яська, ссыпая раздерганную кору в общую кучку. – Но лучше бы, конечно, вовремя травки собирать. Нужно график цветения составить…

– И отчетность плодоношения, – поморщился Збышек. – Может, тебе помочь чем-то? Веток там наломать, корней накопать?

– Нет, спасибо. Я уже все собрала, – мотнула головой Яська. – Теперь вот пропорции отмеряю, потом заговор прочитаю, как пить, напишу… Слушай, может, ты ужин сделаешь?

– Легко, – неубедительно изобразил энтузиазм Збышек. – Яичницу или картошку в мундирах?

Яська задумалась, бессмысленно вороша тонкими пальцами свой гербарий. Свет, падающий из окна, золотым нимбом мерцал в сколотой короне волос.

– Давай картошку, – решилась она. – Яиц у нас только десяток остался, я их на блины хотела пустить.

– Блины? – оживился Збышек. – Ура! Где блины, когда блины?

– Завтра, – безжалостно разбила вспыхнувшую было надежду Яська. – Или послезавтра. Сегодня у меня дел по горло.

– Ладно. Завтра так завтра, – Збышек, хлопнув себя по бедрам, поднялся, едва не впилившись темечком в потолок. – Ну, я пошел на кухню?

– Да. Иди, – Яська, мимолетно улыбнувшись ему, вытащила из коробки следующий пучок коры.

Яська была занята.

И Лесь был занят.

Только Збышек, мать его, был совершенно свободен. Как говно в полете.

Господи, что он тут делает? Зачем он приехал? Чтобы таскаться за Яськой и Лесем, как бестолковый скучающий ребенок? Мог ведь просто остаться дома.

И таскаться на пары, как бестолковый скучающий ребенок.

Вот же гребаная жизнь…

Глава 9 Яся. Месяц назад

Дом они нашли только к вечеру. Збышек долго петлял по городу, тормозил около прохожих, выслушивал их указания, снова петлял. Предусмотрительно занявший заднее сидение Лесь, устав сидеть, улегся, уперев ступни в окно. Яся, позарившаяся на место рядом с водителем ради возможности любоваться видами, теперь отчаянно жалела о своем выборе. Никаких особых видов в дороге не было – только придорожные кусты, высоковольтные опоры и бесконечные зеленые квадраты пашней, на которых уже поднялись озимые. Солтыцк, в воображении рисовавшийся уютным и живописным, оказался унылым, как классный час на седьмом уроке. Бедные домишки пригорода сменили такие же бедные трехэтажные коробки, мелькнули какие-то явно промышленные здания, потом опять потянулись типовые трехэтажные коробки. Шоссе сменялось тряской плохо уложенной брусчаткой, кое-где улицы были просто засыпаны шлаком, и белая едкая пыль, поднимаясь в воздух, тянулась за машиной, как фата за невестой. Прохожие, у которых Збышек спрашивал дорогу, указывали то направо, то налево, а самые честные просто пожимали плечами. Когда очередная безымянная советчица тыкнула пальцем прямо, Ясю осенило. Отодвинув ладонью Збышека, она сама наклонилась к окну.

– Проше пани, мы ищем дом Виктора Томкевича. Он был ведьмаком местным…

– Ну чего ж вы тогда голову мне морочите! – неожиданно возмутилась женщина. – К дому Томкевича – это вон туда, – она махнула рукой куда-то на запад, в сторону опускающегося за крыши солнца. – Сейчас поверните налево, потом прямо, прямо, прямо… Мимо памятника Защитникам Отечества проедете, мимо школы – большая такая, кирпичного цвета, вы сразу поймете… На светофоре направо и опять прямо. Когда пойдут частные дома, спросите, вам подскажут. Только зря вы туда едете. К пану Томкевичу, – на лице у женщины мелькнуло фальшивое сочувствие, из-за которого явственно проглядывало злорадство. – Помер Томкевич. Вот уже полгода как помер. Лечил мне желудок, лечил – так и не долечил… – женщина бросила полный упрека взгляд туда, где скрывалось жилище безответственного ведьмака, посмевшего умереть, не закончив начатое. – А вам зачем пан Томкевич понадобился? Тоже лечиться хотите?

Яся открыла было рот, чтобы ответить, но Лесь, внезапно вынырнув из дремы, пихнул ее пальцем под ребро.

– Нет. Мы по личному вопросу, – жизнерадостно осклабился он в окошко.

– По какому по личному? – нахмурилась недоуменно женщина. – Говорю же – помер Томкевич.

– Значит, на могилку съездим, – не моргнул глазом Лесь. – Спасибо за помощь, всего хорошего!

Збышек, недоуменно покосившись в зеркало, тронулся с места, и грузная фигура женщины, похожая на обтянутую веселеньким ситцем скифскую бабу, покатилась назад, стремительно уменьшаясь.

– И что это было? – снова скосил глаза в зеркало Збышек.

Яся, которой тоже было интересно, развернулась, с ногами забравшись в кресло.

– Вот именно. Что это было?

– Разумная предосторожность, – пожал плечами Лесь. – Да вы чего? Левая какая-то тетка, хрен знает кто хрен знает откуда. С чего вдруг мы должны ей отчитываться?

– А почему нет? – не поняла Яся.

– Потому что. Мы собираемся ночевать в доме, который полгода стоял заброшенным. Телефона там наверняка нет, соседи нас не знают. Может, не будем сообщать каждому встречному-поперечному, что мы остановимся именно там?

– Ты что, серьезно? Правда думаешь, что кто-то захочет нас ограбить? – Збышек изумленно вытаращился и тут же расхохотался. – Нет, серьезно⁈ Да что у нас брать⁈ Смену белья и Яськины книжки?

Лесь посмотрел на Збышека с умиленной жалостью, как мать на не слишком сообразительного, но все же любимого ребенка.

– Ты сидишь за рулем новехонького спортивного «Хорьха».

– А. Ну да, – сник Збышек. – Действительно, машина же… Местные, наверное, думают, что мы миллионеры.

– Во-о-от, – многозначительно протянул Лесь. – У нас, конечно, денег хрен да нихрена – но кто это знает, кроме нас? Поэтому давайте пока не отсвечивать. Осмотримся, замки поменяем, а потом уже с местными жителями знакомиться начнем… Эй, стой! Тормози!

Збышек рефлекторно ударил по тормозам, выкручивая руль вправо.

– Что? Ты чего⁈

– Магазин продуктовый! – Лесь энергично пополз по сиденью, перебираясь к противоположной двери. – Да не сидите вы, пошли!

– Да мы же ели недавно… – Яся уже открыла дверь, но на тротуар выходить не спешила. – Может… А. Точно.

Поесть-то они поели, но это был всего лишь обед. А парочки оставшихся бутербродов на вечер не хватит.

Уже нет мамы, которая приготовит ужин и накроет на стол. Нет мамы, которая забьет холодильник продуктами и оплатит счета, помоет пол и разгладит все оборки на праздничном платье.

Да и самого платья тоже уже нет. Осталось дома.

Ясе вдруг тоже захотелось очутиться дома – в привычной, до последней трещинки знакомой комнате. Сидеть за столом, дописывая доклад по литературе… Мама возится на кухне, оттуда вкусно пахнет жареным мясом и булочками с корицей. Из кабинета отца доносится тягучий бархатный блюз…

Господи, зачем она все это затеяла? Зачем поехала бог знает куда, совсем одна? То есть не одна, конечно, но…

– Ты идешь? – Лесь возник напротив, закрыв красное вечернее солнце, и Яся, тряхнув головой, выбралась из машины.

Да. Теперь она здесь. В Солтыцке.

И если у них нет ужина – значит, нужно его приготовить.

А чтобы приготовить ужин, нужно купить продукты. Яся нашарила в сумке кошелек и заглянула в него. Деньги, конечно, были. Яся вытряхнула из копилки все, что откладывала на учебу, Збышек опустошил свой накопительный счет. Даже Лесь кинул в общий котел не слишком убедительную пачку купюр – и общая сумма получилась внушительная. Проблема заключалась в том, что пополнения этой суммы не предвиделось. Нет, парни планировали найти какую-то подработку, да и Яся надеялась хотя бы официанткой устроиться. Или продавщицей. Нужны же в Солтыцке продавщицы? Они, наверное, везде нужны… Но когда это произойдет? И сколько будут платить? Вряд ли много – вчерашним школьникам, без дипломов, без опыта работы…

Решительно сжав губы, Яся прошла мимо холодильника с полуфабрикатами и углубилась в недра магазина. Накидала в один пакет картошки – той, что подешевле, немытой. В другой – небольшие крепенькие луковицы, в третий – облепленную комьями черной земли морковку. Лесь молча тащил корзину, в которую Яся подбрасывала то бутылку подсолнечного масла, то картонку с дюжиной яиц. Збышек попытался прихватить шоколадный торт, но Яся решительно пресекла финансовую диверсию, заменив торт на пачку имбирных пряников. Сладкие? Сладкие. Значит, на первое время сойдет.

– Эй, ты шутишь? Я не готов жрать эту гадость! – возмутился Збышек, но под тяжелым взглядом Леся притих. – Нет, я понял про экономию, я же не спорю… Но почему бы приезд не отметить?

– Сегодня тебе будет не до сладостей, поверь, – мрачно предсказал Лесь. И повернул к мясному отделу. Пристально изучив прилавок, Яся пришла к выводу, что привычная говядина теперь попадает в категорию «праздничная роскошь». Свинину забраковал Збышек, потому что она жирная, баранину – Лесь, потому что вонючая. Остановились на компромиссной курице, а для ужина Яся выбрала шпикачки с чесноком – на них выставили скидку, а покупки по скидке Яся полагала исключительно экономными.

Сунув в корзину жестянку дешевого кофе, Лесь решительно двинулся к кассе. Там уже топталось несколько человек – немолодой мужчина в клетчатом пальто и шляпе пирожком, дама в высоких замшевых сапогах и парочка старушек, что-то увлеченно обсуждающих, заговорщицки склонившись друг к другу. У Яси немедленно возникло ощущение, что обсуждают именно их. И небезосновательно – старушки то и дело оглядывались, вроде бы невзначай, но этот невзначай повторялся так часто, что случайным быть ну никак не мог.

– Вот. Именно об этом я говорил, – прошептал Лесь, растягивая губы в радушную улыбку. – Мы заметные.

Яся обдумала это. Да, наверное. Они действительно были заметными. Броская машина, броский Збышек… Это насчет нее и Леся непонятно, местные они или не местные. Обычные лица, обычный рост, обычная одежда. Сейчас встретишь, через десять минут не узнаешь. А насчет Збышека ошибиться невозможно. Если ты видишь этого парня впервые – значит, раньше определенно не встречал. Потому что фиг такое забудешь.

Да и корзина, наверное, на размышления наводила. Продукты, лежавшие там, просто вопили: «Нас будут долго и тщательно готовить! Мы не какой-то там быстрый перекус, мы ужин, завтрак, обед, а потом еще один ужин. Нас купили люди, которые планируют здесь немного пожить!».

Хотя… какая разница?

– Ты говорил не об этом, – улыбнулась Яся. – А о том, что нас за богатых примут. Но поверь – богатые не брали бы высохшие шпикачки со скидкой.

– Это да, – энергично подтвердил Збышек. – Мы закупились, как бродяги. Очень, очень бедные бродяги.

– Ну, не такие уж и бедные, – скептически хмыкнул Лесь. – Были бы по-настоящему бедные, курицу бы не покупали.

– И что же тогда есть? – не понял Збышек. – Белок откуда брать?

– Фасоль свари. Углеводы – картошка, жиры – масло подсолнечное. А витамины – лук накроши помельче, солью посыпь и поперчи.

– Фу.

– Сам ты фу! Нужно картошку в мундирах сварить, почистить, пока горячая, лучком присыпать, а сверху – маслице… И с черным хлебом.

– О. Хлеб! – хлопнув себя по лбу, Збышек исчез в лабиринте прилавков.

Пожилой мужчина в шляпе наконец расплатился и отошел. Очередь чуть подвинулась вперед.

Солнце уже садилось. Розовый и лиловый в небе медленно гасли, и облака наливались тяжелым пепельным сумраком. Поднялся ветер, морозный и влажный, словно на дворе был не май, а ноябрь. Яся поежилась и обхватила себя за плечи. Дорожка под ногами поросла травой, мягкая зеленая щетка почти скрыла широкие плиты песчаника. Яся оглянулась. Мальчики, пыхтя и переругиваясь, сражались с воротами, тщетно пытаясь закрыть просевшие покореженные створки. Стоять у машины было скучно, и Яся медленно пошла вперед, аккуратно перешагивая с камня на камень.

Старый заросший сад медленно погружался в сумерки, словно в глубокую воду. Темнота выползала из-под кустов, поднималась из густой травы, стекала с ветвей деревьев. Где-то совсем рядом протяжно и тоскливо вскрикивала птица, но Яся, как ни старалась, не могла ее разглядеть.

Осторожно переступив через лежащую поперек дорожки сухую вишню, хищно растопырившую цепкие ветки, Яся приблизилась к дому. Тяжелый, приземистый, он сгорбился в кустах сирени, словно старик, опирающийся на клюку. Черепица на крыше лежала неровно, кое-где, кажется, вообще отсутствовала, из печной трубы вывалились кирпичи.

Яся поднялась на ветхое скрипучее крыльцо, постояла, привыкая к ощущениям, и достала из кармана ключи. Первый не подошел, второй тоже, а вот третий наконец щелкнул. Дверь неторопливо поползла назад, выпуская наружу густую чернильную тьму. Пахнуло липким холодом, сыростью и затхлой подвальной вонью.

– Фу! – сморщив нос, Яся отступила и почувствовала, как нога уходит в пустоту. Взвизгнув, она взмахнула руками в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-нибудь и полетела назад. Прямо в твердые объятия Збышека.

– Осторожнее. Тут крыльцо узкое, – мягко подтолкнув Ясю широченной ладонью в спину, Збышек вернул ей вертикальное положение. – Ну, что там?

– Воняет, – виновато потупилась Яся. Сейчас, стоя на крохотном крыльце, линяющем бурыми хлопьями краски, она остро почувствовала всю бессмысленность своей затеи. Зачем она это в это ввязалась? И ладно бы сама дурью маялась… Так нет же. Втянула в нелепую авантюру Леся и Збышека.

Что, если дом действительно нежилой?

Что, если здесь нет электричества? И воды? И дров, чтобы растопить печь?

Сейчас мальчики зайдут внутрь – и проклянут день, когда согласились поехать вместе с Ясей. Сейчас они разозлятся, а потом обидятся, и… и…

Лесь, шагнув в холодную волглую темноту, захлопал рукой по стене. Щелкнуло, и под потолком вспыхнула тусклая лампочка. Серая паутина висела на ней причудливой густой бахромой. Лесь, оглядевшись, уважительно присвистнул, буркнул внезапное: «А неплохо», – и стремительно исчез в сумрачных глубинах. Защелкали выключатели, загорелся теплый золотой свет, и Яся медленно двинулась вперед, завороженно разглядывая дом. Свой дом. Свой собственный дом.

Господи! Ее собственный, не мамы, не папы. Ее собственный!

Но боже. Какой же он был ужасный. Краска на полу шелушилась, отслаиваясь сложными многоцветными пластами – от бурого к красному, от красного к рыжему, а потом снова к бурому. Обои где-то вздулись пузырями, где-то вообще отошли и бессильно опали, обнажив испятнанную штукатуркой изнанку. Низкий грязно-серый потолок змеился трещинами и, кажется, готов был упасть на голову.

Зато плита есть. На вид совершенно исправная. И мебель целая. И посуда. Яся прошлась по кухне, опытным взглядом прикидывая, что можно сделать с имеющимся арсеналом. Кастрюли есть, сковородки есть, вон глубокая жаровня, вон чугунки для каши.

– Яська, давай мне ключи. Попробую по сараям пошарить – может, тут дрова имеются. Если нет, нужно хотя бы топор найти. Разделаем ту вишню, на дорожке лежит, – Лесь появился на пороге комнаты так же стремительно, как исчез. – Давай, давай. А ты, Збышек, сумки тащи. Уже темно совсем, нужно шевелиться.

Хлопнула входная дверь, и Яся осталась одна. В пустом доме.

В чужом пустом доме. Нет. В своем пустом доме – но пугало это не меньше. Стараясь не думать о гулкой тишине за спиной, Яся открыла дверцы шкафчика, проинспектировала запасы тарелок и чашек, потом выдвинула ящик, проверила ложки и вилки.

В глиняном горшочке на столе обнаружилась окаменевшая от сырости соль, в стеклянной пол-литровой банке – белый засахаренный мед, в котором застыл мумифицированный трупик мухи.

– Вот, держи продукты.

Збышек возник за спиной совершенно бесшумно, и Яся взвизгнула, с грохотом уронив банку. Стекло треснуло, и осколки брызнули о полу.