Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Глава 26 Книга источник знаний

– Нейман, ты там? – в просвете между краем ямы и днищем появились старые пыльные ботинки. Над ними болтались слишком короткие обтерханные джинсы, бесстыдно обнажая голые ноги с острыми выпирающими щиколотками. – Нейман! Эй, парень, ты что, слинял уже?

– Нет, не слинял, – уныло отозвался из-под машины Лесь. – Но из ямы не полезу. У меня тут дел по горло, разбирайся с клиентами сам.

Была у Бартека пакостная манера скидывать на слесарей то, что должен был делать мастер – принимать машины, сдавать их, отвечать на бесконечные расспросы заказчиков и выслушивать их претензии. Бартек объяснял это исключительной предусмотрительностью. А вдруг он, мастер, заболеет – или, скажем, в законный отпуск уйдет? Кто тогда будет с людьми работать? Кто в достаточной мере овладел этими тонкими навыками?

Лесь поначалу даже повелся, а потом сообразил: педагогический инстинкт в Бартеке просыпается только к концу дня. И заканчивается всегда тем, что мастер сваливает с работы пораньше – чтобы не мешать самореализации учеников. Не душить чрезмерной опекой их пробуждающийся талант.

Поняв эту нехитрую штуку, Лесь сначала психанул и чуть было не закатил скандал. Но Збышек подкинул другую идею. Скучную, конечно, зато бесконфликтную. Где-то часам к четырем Лесь находил какую-то очень, очень важную работу, от которой никак нельзя было оторваться. В ответ на призывные вопли Бартека он предъявлял раскуроченную тачку, перепачканные в масле руки и длинный список задач, с которыми планировал разобраться именно сегодня.

Обычно этого хватало с головой. Бартек, взгрустнув, шел разбираться с припозднившимся клиентом. Но не сегодня.

Пыльные ботинки остановились и потоптались, утверждаясь на месте. Потом над ними появилась засаленная мотня и грязные, в линялых партаках руки. Бартек, присев на корточки, тяжко вздохнул.

– Ты чего сделал-то?

– Я? А что я сделал? – изумленный внезапным поворотом беседы, Лесь даже перестал железяками греметь, изображая бурную деятельность.

– Ну мне-то можешь сказать, я легавым трепать не буду. Может, даже посоветую чего путного. Чтобы ты по дурости не вляпался.

– Куда вляпался? – окончательно перестал что-либо понимать Лесь. – Вы о чем, пан Езерский?

– Да кончай заливать. Я же о тебе, придурке сопливом, беспокоюсь, – все так же непонятно ответил Бартек. – Эх, вот как чуял я… Найдешь ты на свою жопу проблемы.

– Так. Погодите, – Лесь, бросив на пол гаечный ключ, ухватился за борта ямы, подтянулся и перебросил тело через край. – Я нихрена не понимаю. Что произошло, пан Езерский? Вы меня в чем-то подозреваете?

– Я? Да мне вообще похер, – махнул рукой мастер. – Хоть ларьки обноси, хоть паленой водкой торгуй. Главное, чтобы не в мастерской, а где-нибудь подальше.

– Тогда в чем проблема?

– В чем, в чем… – посмурнел Бартек. – Тебя легавый ищет. Я его около конторы оставил, сказал, что не в курсе, здесь ты или нет. Пошел посмотреть. Если чего – могу не увидеть, – сочувственно вздохнул он. – Вали через аварийный выход, а дальше не мои проблемы. Но не советую. От всей души не советую. Если сейчас сбежишь, легавые от тебя точно не отцепятся. Потому давай, рассказывай, в чем засветился. А я посоветую, как грамотно на вопросы отвечать.

– Да ни в чем я не засветился! – искренне возмутился Лесь. Бартек глянул на него с уважением.

– Молодец. Прям актер… Столичного театра. Если бы я своими глазами Могильского не видел, точно поверил бы.

– Кого?

– Могильского. Кшись Могильский, мой однокашник бывший. Сейчас в полиции служит, до заместителя начальника выслужился. Как в школе сукой был, так по жизни ею остался… – Бартек, упершись мосластыми руками в колени, тяжело поднялся с корточек. – В общем, делай выводы, парень. Аж целый майор просто так в гости не заходит. Это тебе не патрульный, чтобы зазря по городу шакалить. Раз Кшись жопу от стула оторвал, значит, дело серьезное. Ну так что, не надумал со мной поделиться?

– Да нечем мне делиться, – досадливо скривился Лесь. – Ничего я не делал!

– Ну, как знаешь. Тогда иди, беседуй с паном майором, – Бартек махнул рукой туда, где в распахнутые ворота гаража ярко светило солнце.

Лесь вышел в это солнце, как рухнул в прорубь. В лицо ударило влажным после дождя воздухом, запахом гудрона и скошенной травы. Вдоль газона неспешно прохаживался тучный мужчина в форме, похлопывая себя фуражкой по бедру. Вероятно, это и был пан майор, Кшись Могильский. Погон Лесь разглядеть не мог, но вряд ли по двору будут ошиваться двое легавых сразу.

Мужчина дошел до дощатого здания конторы, развернулся, двинулся обратно – и Лесь шагнул ему навстречу.

– Добрый день. Вы хотели меня видеть?

– Лех Нейман? Так-так… – не ответил на приветствие пан майор. – Документы с собой?

– Нет. Куда ж я их суну, – Лесь обвел рукой промасленную робу. – В раздевалке, в рубашке лежат.

– Пошли, покажешь, – майор двинулся в сторону подсобки так уверенно, словно бывал там каждый день. Лесю ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Вот, – вытащив из кармана синюю книжицу паспорта, Лесь протянул ее майору. Тот принял документ, раскрыл и начал медленно переворачивать страницы.

– Ну-ка, ну-ка… Из Беложецка, значит. Восемнадцать исполнилось три дня назад… И уже работаешь. Не рановато?

– Может, и рановато, – пожал плечами Лесь. – Но жрать-то хочется.

– Это да. Жрать хочется… – все так же задумчиво протянул майор. – Жрать всем хочется. Люди говорят, что ты кузен Ядвиги Гурской. Правнучки ведьмака Томкевича. Это так?

Лесь замялся, не зная, что лучше, сказать правду или соврать – и тут же понял, что этой заминкой уже ответил на вопрос.

– Нет. Мы просто друзья со школы. Яська… Ядвига решила переехать в Солтыцк, но что девушке одной в старом доме делать? Тут же ремонта на бригаду строителей…

– А ты, значит, решил помочь? – криво усмехнулся майор.

– Да. Решил. А что, законом запрещено помогать симпатичным девушкам? – сразу же обозначил очевидный и совершенно невинный мотив Лесь. Все равно легавый в эту сторону думать начнет – так почему бы его не подтолкнуть? Вреда не будет, а польза возможна.

– Закон такого не запрещает. А родители девушки? – свернул на другую дорожку майор.

– Паненка Гурская совершеннолетняя. Сама решает, чью помощь принимать, а чью нет, – Лесь почему-то выбрал самый формальный вариант ответа. Как будто это могло сгладить тот факт, что Яська живет в одном доме с двумя парнями.

– Да-да, конечно… – майор помолчал, внимательно разглядывая Леся. – А Збигнев Богуцкий тоже в качестве помощника сюда приехал? Чтобы ремонт делать?

– Именно для этого, – нейтральным голосом подтвердил Лесь. Он никак не мог уловить, к чему клонит легавый. И это нервировало.

– Как благородно. Два молодых, здоровых парня уехали в провинцию, чтобы помочь подруге с ремонтом. Ну, с вами-то все понятно. А вот Богуцкий… Богуцкий меня удивил. Видимо, Гурская действительно очень привлекательная девушка.

– Откуда вы… А, ну да, – сообразил Лесь. – Вы позвонили в Беложецк.

Конечно, он позвонил. Это было совсем не трудно. Куча народа знала, что внучка пана Томкевича жила именно в Беложецке. Майору достаточно было поинтересоваться – а потом набрать номер какого-нибудь беложецкого полицейского начальника и попросить, чтобы он поделился информацией. Как два пальца, блядь. А цирк с проверкой паспорта – именно что цирк. Просто для общей атмосферы.

– Значит, вы уже все про нас знаете, – резюмировал свои размышления Лесь.

– Ну почему же все. Только по верхам, самые очевидные факты, – майор добродушно усмехнулся, но глаза смотрели холодно и расчетливо, как в прицел. – Выпускники семьдесят третьей школы Лех Нейман, Збигнев Богуцкий и Ядвига Гурская. Утверждают, что родственники, но на самом деле нет. Совершеннолетние, дееспособные, проблем с законом не имели. Точнее, Гурская и Богуцкий не имели. Вы, пан Нейман, задерживались полицией четыре раза. Три раза за драку, один раз за мелкое хулиганство. И что же вы такого натворили, позвольте полюбопытствовать?

– Витрину разбил одному козлу, – не стал разводить тайны Лесь. Все равно легавый или уже все знает, или узнает сегодня же. Так чего огород городить.

– И чем же вас этот козел так обидел?

– Не меня. Мать. Но мне тогда четырнадцать лет было…

– Да-да. Ошибки молодости… – сочувственно покивал майор. – Сейчас вы взрослый здравомыслящий человек и следуете голосу рассудка.

– Вроде того, – ухмыльнулся Лесь. – Живу мирно, работаю, закон не нарушаю. Так что вы хотите узнать, пан майор?

– Я? Ничего. Так, просто… Беседую с новыми жителями города, знакомлюсь. Всегда полезно знать, с кем имеешь дело. Вы, скажем, внушали мне наибольшее подозрение – а оказались глубоко порядочным человеком. Работаете, платите налоги… Збигнев Богуцкий, как вы и сказали, ремонтом занимается. А паненка Гурская… Она, кажется, не получала лицензии ведьмы?

Черт. Черт-черт-черт-черт-черт.

Лесь прикусил губу, судорожно подыскивая ответ. Хотя чего там подыскивать. И без того понятно, что этот мудак все знает.

– Нет. Не получала.

– Вот именно. А услуги паненка Гурская оказывает…

– Потому что люди сами к ней приходят. И просят помощи! Что же ей делать, больных не лечить, что ли?

– Ну почему же. Если она так хочет лечить больных – пускай лечит. Это не преступление. А вот плату брать за нелицензированные услуги – уже преступление…

– Да ей просто продукты дарят! В благодарность! А подарки – это не оплата.

– Но деньги – это все же оплата. Или Масальские с Гурской сыром рассчитались?

Лесь захлопнул рот.

Масальские действительно платили деньгами, и весьма неплохо платили. По крайней мере, на фоне других клиентов. Если майор это знает… А он, конечно же, знает. Вон какая рожа довольная, чуть ли не светится. Все он, зараза, знает.

– Вы к чему клоните? – устав от бессмысленного кружения около чего-то невидимого, но явственно ощутимого, Лесь выбрал привычную стратегию – попер напрямик.

– Я не клоню, – неприятно скривил губы майор. – Я прямо говорю. Девушка, которой едва исполнилось восемнадцать, лечит людей. Причем лечит без лицензии. И ладно бы ерунда какая-то вроде мозолей или чесотки. Нет, девушка берется за случай, с которым не справились даже опытные целители. Вмешивается в процесс, колдует чего-то там наугад. Обещает родственникам, что сможет помочь, и берет с них деньги. Это нехорошо, пан Нейман. Это очень нехорошо.

– Ладно. Я понял, – медленно, задумчиво протянул Лесь. – Мы могли бы сделать небольшой взнос в фонд местной полиции. Исключительно из уважения к правоохранительным ураганам.

– Вы предлагаете мне взятку?

– Я предлагаю вам материальную помощь. Скажем… для ремонта в кабинете. Краску там или побелку. Не знаю, что вы на наш скромный взнос купите, – Лесь немного помешкал, взвешивая слова. С одной стороны, Масальские не так уж и много платят. А с другой – Масальские не единственные клиенты. Количество обратившихся за помощью растет, а следующая выдача лицензий только в октябре. До которого нужно как-то дожить. – И пару бутылок сливовицы, для дезинфекции места преступления, – завершил свое деловое предложение Лесь.

– Хм. Для вчерашнего школьника вы на удивление разумный молодой человек, – взгляд у майора остался все таким же неприятным. – Но в нашем участке уже сделали ремонт. А сливовицу я терпеть не могу. Поэтому слушайте меня внимательно, пан Нейман. Если ваша… гхм… подруга еще раз возьмет деньги с Масальских, я привлеку ее за нелицензированное ведьмовство. А если, не дай бог, пани Масальской станет хуже – предъявлю обвинение в умышленном причинении вреда здоровью. Вы меня поняли?

– Я… Ну… Да, – Лесь нихрена не понял, но прямо сейчас ответить по-другому было нельзя.

– Замечательно. Донесите эту простую мысль до паненки Гурской. Пусть лечит лишаи, сопли и ушибы, пусть берет за эту ерунду яйца и молоко. Но к тяжелым больным эта сопля малолетняя чтобы соваться не смела. Тем более за наличку.

Развернувшись, майор широким шагом направился к выходу.

– И вам до свидания, – прошептал Лесь, глядя в его широкую, перечерченную потным пятном спину. – Ну охуеть теперь.

Вернув паспорт в карман, Лесь снял спецовку, обтерся над тазиком влажной тряпкой и натянул чистое. До окончания рабочего дня оставалось еще десять минут, но возвращаться в гараж смысла не было. Да и желания, честно говоря, тоже. Разболтанная ходовая на стареньком «Вилли» Леся сейчас не волновала. Голова у него была забита совершенно другим.

Денег легавый не захотел. Значит, причина недовольства – чья-то жалоба. Понятно, что не больных. Те прямо Яське высказались бы. Самые долбанутые могли и заяву накатали… но с чего бы по этой заяве аж целый майор побеседовать приходил? Да еще и не к Яське, а к Лесю?

Значит, обидела Яська не клиентов. А конкурентов. Это кого, интересно? Других ведьм в городе нет. Может, целители воду мутят? Организовал кто-то втихаря левую практику, мимо больницы людей принимать начал. А тут Яська нарисовалась. Которая за бутылку молока сделает то же, что пан целитель за пять злотых. Вот целитель и обратился к майору, попросил урезонить девчонку, чтобы клиентов не сманивала.

Возможный вариант? Возможный.

Хотя нет. Против клиентов, которые продуктами платят, майор не возражал. Взбесили его Масальские – единственные, кого можно назвать богатыми. Хотя бы по местным меркам. И… что это значит?

Да то же самое. Конкурентам плевать на бабулек с яйцами и творогом, бабульки все равно денег не принесут. А значит, Яська ничем не мешала – пока отвары свои и растирки на еду выменивала. Но потом появились Масальские, и конкуренты забеспокоились. Разумно? Вполне.

Но почему легавый к Лесю приперся, а не к Яське? Ее ведь напугать проще.

Или не проще. Яська, конечно, девчонка умная, но в некоторых вопросах дура дурой. Масштабов проблемы не осознает, пока эта проблема хреном по лбу не постучит. Подойди майор к Яське – она бы спорить начала, доказывать, может, к начальству майорскому поперлась бы. Оно кому-то надо? Оно никому не надо.

Збышек тоже для разговора не годится. Он к легавым привык, никакой угрозы в них не видит. Вот как такого пугать? Ну и Богуцкий-старший за спиной у сыночка маячит. Сегодня посрались, а завтра помирились – и получит пан майор полную фуражку проблем. Что тоже никому не надо.

А Лесь – идеальный кандидат. Все знает, все понимает, открывающиеся перспективы сполна осознает. Да и прижать его, если что, проще простого. А через Леся уже и на Яську надавить можно. Не зря же легавый про драки эти дурацкие вспоминал, и витрину разбитую сто лет назад. Потому что где хулиганка – а где нелицензированное ведьмовство. Никакой связи, однако же майор о старых приводах упомянул. Зачем? Наверное, затем, что старые приводы запросто новыми станут. Грохнет кто-нибудь ночью витрины в супермаркете – а местный бомжик покажет, что Леся там видел. С полной тачкой камней. Может такое случиться? Запросто может.

Перещелкивая в голове факты, словно костяшки на счетах, Лесь сам не заметил, как прошел два квартала. И оказался перед библиотекой. Небольшое одноэтажное здание больше походило на склад – длинное, приземистое, с узкими зарешеченными окнами. Хотя… а чем библиотека не склад? Только для книг.

Нервно пригладив волосы рукой, Лесь поднялся по широким бетонным ступеням и потянул дверь. В лицо пахнуло знакомым запахом старой бумаги, побелки и пыли. На мгновение показалось, что за порогом окажется школьная библиотека – ровные ряды столов, резная решетка перегородки и высокие стеллажи, уходящие в таинственную глубину, для простых смертных недосягаемую. Тряхнув головой, Лесь отогнал глупую мысль и ступил в прохладный полумрак. Перед ним был узкий коридор, упирающийся в еще одну дверь. На которой тоже было написано: «Библиотека».

Интересно, зачем? Чтобы с кабаком не перепутали? Вдруг у кого-то после первой двери иллюзии сохранились.

Находиться здесь было странно. И неправильно. Нормальные люди с такими вопросами в библиотеку не ходят. Нормальным людям родители все рассказывают. Или старшие братья. Или друзья. Лесь снова пригладил волосы, зачем-то одернул старенькую клетчатую рубашку.

Может, все-таки ну его к черту? В этом вопросе люди веками без письменных инструкций обходились. И ничего, не вымерли. Дурное дело нехитрое, как любил повторять отец.

Тот самый отец, от которого жена сбежала.

Охуеть эксперт.

Лесь медленно поднял руку, положил ее на черный дерматин обивки и надавил. Дверь открылась.

Никаких столов, выставленных аккуратными рядами, в комнате не было. И перегородки между посетителями и стеллажами тоже не было. А вот пыльный фикус, сиротливо притулившийся у окна, был. Точь-в-точь такой же, как в школьной библиотеке. По накладной их выдают, что ли? Наличие в комнате фикуса пробуждает в посетителях любовь к чтению?

– Добрый день, – прозвучал откуда-то сзади бархатный женский голос. Лесь, вздрогнув, обернулся. За широким письменным столом сидела немолодая пани с высокой, словно из прошлого века, прической.

Да чтоб тебе… Ну почему антикварная пани? Почему не усталая тетка средних лет, которой на все плевать? Почему не жизнерадостная девушка, которая сама была в такой же ситуации, а потому все понимает. Вот же гадство.

Лесь представил, как озвучивает благообразной библиотекарше свою просьбу, и внутренне передернулся.

– Не могу вспомнить ваше лицо, – продолжила женщина, окинув Леся пристальным взглядом. – Вы в первый раз к нам? Хотите записаться в библиотеку?

– И вам добрый день, – вежливо поздоровался Лесь. – Да, я первый раз пришел. Вот паспорт, – он протянул через стол документы. – Что-нибудь еще нужно?

– Нет, ничего. Одну минуту, я заполню читательский билет.

Взяв с полки картонную книжечку, пани ровным стремительным почерком вписала в нее имя и фамилию Леся, дату рождения и адрес.

– Вижу, вы приезжий. Но мне нужно место жительства в Солтыцке. Таков порядок, – немного виновато пояснила она. Как будто ожидала возражений и упреков.

– Да-да, я понимаю, – согласно закивал Лесь. – Вдруг я книгу не принесу или еще что случится. Конечно, место жительства нужно. Улица Гороховая, тридцать три.

– Спасибо. Распишитесь вот тут, где галочка, – пани развернула к Лесю картонку. – И вот тут, пожалуйста. Благодарю, – она вытащила жестяную коробочку с печатью, влажно почавкала по чернильной губке и шлепнула на билет синий оттиск. – Готово! Что вы хотите почитать?

– Я… Э-э-э… – Лесь вдруг понял, что подготовленная им легенда о мифическом младшем брате только что рассыпалась вдребезги. Библиотекарша, конечно же, местная. А он только что сказал ей адрес, который знает весь город. Дом ведьмака Томкевича. А сейчас там живет правнучка Томкевича. И два ее кузена, здоровенные половозрелые лоси. Никакого мальчика-подростка там нет и быть не может. Ну мать же твою!

Хоть разворачивайся и уходи. Есть же у Збышека какой-то опыт. Пусть не такой и великий, как болтали школьные сплетники, но сумел же он руками все правильно сделать. Так, чтобы Яське понравилось. Пока Лесь тыкался, как слепой кутенок, Збышек безо всяких усилий довел процесс до логического завершения. Значит, и тут справится.

Или не справится.

Это же не какая-то левая девчонка. Это Яська. А значит, нужно все сделать так, чтобы ей было хорошо.

Поэтому книга все-таки нужна. Это понятно. Непонятно только, как ее попросить.

Пауза длилась и длилась, антикварная пани смотрела с вежливым интересом, и взмокший от неловкости Лесь обреченно брякнул:

– Про половые отношения, пожалуйста. Инструкцию. То есть справочник. В смысле, атлас.

Антикварная пани смерила его долгим задумчивым взглядом.

– Думаю, я поняла вашу проблему. У нас есть книга «Изучи свое тело» для девочек.

– Почему для девочек? – растерялся Лесь.

– Мужское тело к восемнадцати годам, вы, полагаю, в достаточной мере исследовали. И планируете ознакомиться с женским организмом. Я права?

– Э-э-э… В общем… Я… – Лесь чувствовал, как волна жара поднимается от шеи к щекам и лбу. Кажется, даже кожа под волосами покраснела. – В общем, да. И я хочу, чтобы все было правильно.

– Взвешенный и разумный подход, – одобрительно кивнула антикварная пани. – Вашей девушке очень повезло. Подождите минуту, сейчас принесу книгу.

Глава 27 Яся. Месяц назад

– Пане-е-енка Томкевичу-у-увна! Пане-е-енка!

Протяжный и тоскливый, словно крик ночной птицы, зов ворвался в раскрытые створки. Балансирующая на стремянке с тряпкой в руках Яся пошатнулась, охнула и чуть не слетела вниз – слава богу, сзади ее поддержали две огромные ладони.

– Спасибо, Збышек, – поблагодарила она, не оглядываясь. Потому что – ну кто еще? Так быстро, так точно и так бережно? Конечно, Збышек.

Ладони все еще поддерживали ее под талию, и Яся, осторожно переступая со ступеньки на ступеньку, спустилась вниз. Наполовину отмытая люстра укоризненно блеснула ей с потолка хрустальным боком. Второй, недомытый, казался сделанным из какого-то другого материала – пористого и тусклого.

– Пане-е-енка Томкевичу-у-увна-а-а! – снова затянул под калиткой тот же голос.

– Господи, чего она так орет? – Яся, поставив ведерко с уксусной водой, стянула с головы косынку. – Там же звонок есть, он работает – Лесь вчера проверял.

– О! – удивленно вскинул брови заглянувший в гостиную Лесь. – А мы все можем Яську за жопу подержать, или это у Збышека особые привилегии?

– Не за жопу, а за талию, – назидательно поправила Яся. – Збышек поймал меня, когда я с лестницы чуть не навернулась.

– И теперь ему положена награда, – понятливо покивал Лесь. – А я треснувшее стекло в кухонном окне заменил! Можно мне тоже чуть-чуть подержаться?

– Себя подержи, – буркнул Збышек, но руки все-таки убрал. – Мы открывать собираемся?

– Конечно, – Яся, сняв рабочий халат, одернула задравшуюся майку. – Я нормально выгляжу? Лицо не в пыли?

Лесь окинул ее долгим оценивающим взглядом.

– Никакой пыли, ты красотка.

Польщенно улыбнувшись, Яся кивнула и пошла наконец открывать. Но опоздала. Неведомая гостья сама нашарила крючок, откинула его и топталась теперь у калитки, не зная, что делать дальше. Заметив на крыльце Ясю, она вскинулась, приветственно взмахнула рукой и торопливо зашагала навстречу.

Яся растерянно замерла. Незнакомая женщина так уверенно шла по дорожке, словно имела на это право. Но никакого права не было, правильно же? Дом принадлежит ей, Ясе, это нотариус объяснил совершенно понятно. За прадедом, конечно, присматривала сиделка, у нее был свой ключ, но после похорон мама с ней рассчиталась и ключ забрала. С тех пор никто не заходил – не должен был сюда заходить. Ну, кроме тех, кого пригласила бы Яся. А эту странную женщину она точно не приглашала.

Нужно ей об этом сказать. Без грубости, но решительно. Указать, что она не имеет права вламываться в чужие владения, это невежливо и незаконно.

Да. Нужно сказать. Взрослой немолодой панне – о господи, она ведь старше мамы! Приличные девушки не спорят со взрослыми людьми. Это невежливо. Конечно, Ясе доводилось спорить с учителями, а с мамой она вообще… Нет, об этом думать не нужно, это совершенно другое. Главное, что Яся не ребенок, она может не соглашаться со взрослыми, это совсем не трудно, нужно просто открыть рот и сказать…

– Эй, вы кто вообще? – решительно оборвал молчание Лесь. – Вы что здесь делаете?

– А я к паненке пришла, – растерялась женщина. – Звала, звала, а вы все не идете. Ну, я и подумала, что не слышите – пан Томкевич, он глуховат был, не дозовешься, вот и просил заглядывать без церемоний…

– Пан Томкевич, может, и был глуховат, – воинственно набычился Лесь. – Но у нас-то со слухом все хорошо. А вы кричите так громко, что мертвого подымете.

– Но вы же не открывали! – оскорбленно поджала губы гостья. – Я у калитки уже пять минут глотку деру!

– Хоть десять. Мы вообще-то и не обязаны открывать, – пожал плечами Лесь. – Если вы приходите в магазин, а дверь заперта – вы что, в окно лезете?

– Погоди, – положил руку ему на плечо Збышек. – Сдай назад.

– Я? А чего я? Это не я же в чужой двор заперся.

– Я не запиралась. Я в дверь постучать собиралась, как пан Томкевич просил.

– А вы надеялись найти тут пана Томкевича? Серьезно?

– Лесь, да успокойся ты…

– Я внучку его ищу!

– Но внучка не глухая. И ваши крики отлично слышала!

– Тогда почему не открывала⁈

– Уважаемая пани, погодите минуту, мы сейчас во всем разберемся…

– Да чего тут разбираться? Вломилась в наш двор, еще и возмущается!

– Лесь, ну зачем…

– Я не вламывалась!

– Замолчите! – не выдержала стремительно разрастающегося хаоса Яся. Хотелось рявкнуть грозно и властно, чтобы виновные устрашились и затихли, осознав свое недостойное поведение. Конечно же, вместо сурового рыка получился мышиный писк, но все действительно затихли. И удивленно воззрились на Ясю.

– Ты чего? – осторожно, как у больной, спросил Збышек.

– Я ничего. Я в порядке, – нервно облизав губы, Яся всухую сглотнула. – Я просто не хочу, чтобы мы ссорились. Думаю, это обычное недоразумение. Правда же, пани…

– Коляда. Я пани Коляда, на соседней улице живу, – махнула рукой куда-то вправо женщина. – Так это вы паненка Томкевичувна.

– Нет. Я Гурская, – честно ответила Яся.

– Гурская? Как Гурская? – на лице у женщины отразилось искреннее разочарование. – Ну надо же… А Гапка говорила, что правнучка Томкевича приехала, наследство приняла. Соврала, значит, Гапка…

– Ну почему же соврала? – не поняла Яся. – Я действительно правнучка пана Томкевича, и я приняла наследство. Но фамилия у меня Гурская. Пан Томкевич мой прадед по материнской линии.

– А, значит, все-таки Томкевичувна, – обрадовалась гостья. – Ну слава богу! Гапка рассказала, что вы не только дом, вы и дар унаследовали. Ведьма, говорит, приехала к нам. Молоденькая, конечно, не то, что пан Томкевич, но все-таки ведьма. А без ведьмы в городе никуда, трудно без ведьмы…

– С чего это вы взяли? – вклинился в разговор Лесь. – Пани Гурская лицензию не получала, объявление о частной практике не давала. Почему вы решили, что она ведьма?

Женщина глянула на Леся, как полного идиота.

– Ну а кто же еще? Раз уж пан Томкевич дом правнучке завещал – значит, дар в ней увидел. Захотел дело свое передать. Дураку ведь понятно.

– Ну разве что дураку, – прошептал Лесь и получил тычок в бок. Яся потерла ушибленный о ребра кулак.

– Ай! Ты твердый!

– А ты дерешься. – парировал Лесь. – Нет, ты слышала эту чушь? Мужик завещал правнучке дом – значит, правнучка ведьма.

– Но я же действительно ведьма, – развела руками Яся. – Все, Лесь. Правда, хватит.

Лесь недовольно поморщился, но замолчал и даже безропотно отошел в сторону, пропуская Ясю к ступеням.

– Пани Коляда, я ничего не понимаю. Вы искали моего прадеда? Или все же меня? – Яся все еще чувствовала себя неловко, но идиотская беспомощная растерянность отступала.

– Вас, конечно. Пан Томкевич известно где, чего там искать, – хмыкнула женщина. – Вы же теперь местная ведьма будете. А у меня ноги болят. Вот, – она выставила вперед стопу, обутую в мягкий матерчатый тапочек. Под большим пальцем темная ткань вздувалась неровным бугром. – Пан Томкевич мне растирочку делал на спирту, очень хорошо помогала. Может, вы тоже сумеете?

– Я? Ой, нет. Я никогда не… – начала было Яся, но осеклась, почувствовав рывок – кто-то дернул ее за юбку с такой силой, что затрещали пуговицы. – Ты чего⁈ – ни мгновения не задумавшись, Яся обернулась к Лесю. Потому что ну кто еще додумается дергать за юбку. – Люди же смотрят!

– Того, – сделал страшные глаза Лесь. – Помолчи! – и вдруг расцвел в любезной улыбке. – Прошу прощения за досадное недоразумение, уважаемая пани. Мы недавно въехали, пока не освоились, а тут вдруг посторонний человек во дворе. Сразу нехорошие мысли в голову лезут…

Какие именно мысли лезут в голову, Лесь уточнять не стал, но пани Коляда сама додумала нужное – и понимающе покивала.

– Это правильно. Мало ли кто в сад забрался. Может, пьянь какая, а может, и кто похуже.

– Вот-вот! И я о том же! – обрадовался Лесь. – Прямо так и подумал: наверное, алкаш какой-то через забор перелез. Потом понял, конечно, что ошибся, но так разнервничался… В общем, прошу прощения за грубость.

– Ничего страшного, бывает, – удивленно взглянула на него женщина. – Так что насчет растирочки?

– А насчет растирочки приходите завтра. Нет, послезавтра. Мы тут пока обустраиваемся, как раз за рабочее место для ведьмы принялись. Вы же понимаете: абы где колдовать нельзя, нужно, чтобы порядок был. Потом еще травки надо собрать, старые-то протухли давно. В общем, как только закончим – так сразу вашей растирочкой и займемся.

– Что? Лесь, прекрати! – попыталась прервать поток вдохновенного бреда Яся. – Пани Коляда, я не…

– Цыц! – зашипел Лесь, снова рванув ее за юбку. – Я знаю, что делаю. Послезавтра, пани Коляда, не раньше. Может, даже попозже немного. Скажем, дня через три. Потерпите?

– Отчего же не потерпеть, – неожиданно благодушно согласилась женщина. – Мне что, несколько дней туда, несколько дней сюда… А вам, конечно, обживаться нужно. Понятное дело: сходу ничего не бывает. Сначала подготовиться нужно. Ну, я зайду за растирочкой. Это у нас… – пани Коляда начала загибать пальцы.

– Четверг, – тут же подсказал Лесь. – Мы ждем вас в четверг! Всего хорошего!

Яся, онемев от ужаса, только кивнула – с отчетливым ощущением, что одобряет собственный расстрел. Через три дня! Растирочка! О боже!

В гробовом молчании они смотрели, как пани Коляда привычным движением снимет крючок, открывает калитку, потом перегибается через нее – и опускает крючок.

– Ты… ты… – Яся честно дождалась, когда гостья уйдет, но теперь причин для сдержанности не было. – Ты… Ты что, спятил⁈ Ты что творишь⁈ Какая растирка⁈ – напустилась она на Леся, захлебываясь ужасом и возмущением. – Как ты мог? Ты же пообещал! Она будет ждать! Надеяться! А я не умею! Совсем не умею, я никогда никого не лечила, я не…

– Лечила. И меня, и Збышека, – мгновенно парировал Лесь. – Ну вспомни! У меня эта хрень, с температурой и кашлем, Збышек связки потянул.

Яся вздохнула. В описании Леся все было очень просто, вот только это была обманчивая простота. Когда Збышек подвернул ногу на игре, Яся чуть с ума не сошла от волнения, пытаясь одновременно и унять боль, и восстановить поврежденные ткани. Перекосишь в сторону обезболивания – Збышек опять на поле выскочит, совершенно забыв о травме. Перекосишь в сторону регенерации – даже здоровая нога будет болеть так, что не наступишь. А это ведь просто растяжение! Не разрыв связок, не перелом, не запущенный артроз. С пневмонией у Леся было еще хуже. Что бы Яся ни делала, температура упорно возвращалась, легкие оставались темными, горячими и тяжелыми, словно наполненные грязью бурдюки, липкая дрянь расползалась по телу вместе с кровью, наполняя такой же тяжелой темнотой и почки, и печень, и сердце. Несколько раз Яся всерьез думала, что не справится, а Збышек отнес в ломбард свои часы, чтобы оплатить частного целителя, раз уж страховка Нейманов такой роскоши не предусматривала. Но слава богу, все обошлось.