Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 17 Збышек. Искусство делать сюрпризы

Лесь, скрючившись над столом и обложившись отвертками, курочил видак. Збышек еще раз убедился в этом, бесшумно отступил в коридор и выскользнул на кухню.

– Ну так что будем делать с Лесем? Ты уже думала об этом?

– В каком смысле? – на мгновение отвлеклась от помешивания лука Яська.

– В прямом. У Леся день рождения на следующей неделе. Что делать будем?

– Ой, да. Точно… – Яська пошевелила лопаточкой правую сторону – ту, где лук уже начал темнеть. – Надо подарок придумать.

– Я придумал. Набор инструментов нормальный подарим. Я ездил в магазин, узнал, что к чему. Денег хватит.

– Инструментов? Но у него же есть инструменты.

– Твоего прадеда. Им сто лет в обед. Лесь, конечно, приловчился – но зачем страдать, если можно не страдать?

– Разумно. Значит, с подарком уже порядок… – Яська сыпанула в лук горсть муки и быстро-быстро начала размешивать ее, наблюдая, как белый цвет сменяется золотым. – Ну и ужин, конечно. Основное блюдо… Не знаю. Придумаю что-нибудь интересное. Салат, сыра купить несколько видов, торт испеку…

– Вообще-то Лесь курицу любит, – на всякий случай уточнил Збышек.

– И что? Курицу я каждую неделю готовлю во всех возможных вариациях. Именно потому, что Лесь ее любит. Но на день рождения… Нет. Просто курица – это несерьезно. Нужно что-нибудь поинтереснее.

Збышек задумался. На дне рождения Леся он был всего один раза – и этот день рождения оказался на редкость безрадостными. Скудный стол, минимум гостей и общая атмосфера вымученного веселья, вялого, как стариковский хер. Какие-то престарелые тетки, двоюродные бабки и троюродные зятья… Или не зятья. Хрен знает, как они правильно называются. Унылая разномастная толпа мрачно ела, еще более мрачно пила, убого шутила и вдохновенно, с полной самоотдачей сралась.

Посетив этот депрессивный зоопарк, Збышек твердо решил, что следующий день рождения Леся будет нормальным. Правда, тогда он хотел забронировать столик в ресторане. Или улучить момент, когда родители в Европу свалят, и закатить росошную вечеринку – с музыкой, выпивкой и полным бассейном девчонок. Но так тоже не плохо! Яська отлично готовит, дом они могут вдвоем украсить, а Збышек придумает развлечения. Нормальные развлечения, а не конкурс «кто кого перепьет». И нихрена Лесь с этим поделать не сможет. Будет праздновать как миленький!

– Может, барбекю? Стол можно во дворе накрыть – вон там, под яблоней.

– И Квятковский сразу же к забору приползет, чтобы наше безобразное поведение прокомментировать.

Збышек вообразил явление Квятковского народу – и скривился.

– Бля. Точно, Квятковский. Нет, нахрен. Стол накрываем в доме. Может, стейков нажарим?

– Это Лесев день рождения, а не твой. Нужно что-то интересное из курицы сделать, что-то торжественное. Я подумаю, – Яська подняла сковородку, сгребла обжаренный лук в плошку, снова плеснула масла и вывалила туда грибы. Склонив голову набок, Збышек наблюдал, как она помешивает тугие пластинки шампиньонов – серьезная, внимательная, вдохновенная.

На кухне Яська менялась. Жесткая шелуха нездорового, нервозного усердия слетала с нее, обнажая сияющую сердцевину. Здесь Яська не работала – она творила, скользила вдоль стола вдохновенной феей. Что-то резала, что-то перемешивала, что-то мариновала – и эти простые, приземленные действия превращались в странное подобие танца.

Подлив еще немного подсолнечного масла на сковороду, Яська быстрым движением лизнула ободок бутылки, собирая золотые капли. Збышек почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо – и не только в лицо. Не только в лицо, мать твою.

Торопливо отвернувшись, он прикрыл глаза, но картинка была выжжена на обратной стороне век: кончик розового языка скользит по горлышку бутылки. Кончик языка. Скользит.

Збышек тряхнул головой, прогоняя неуместное возбуждение.

– Что ты готовишь? – небрежно, словно бы между делом поинтересовался он.

– Рагу. Мясо уже обжарено, морковка с луком тоже. Теперь вот грибами занимаюсь.

– Ура! Сегодня мы едим вкусное! – изобразил бодрую радость Збышек, и Яська недобро прищурилась.

– А обычно мы, значит, едим всякую дрянь.

– Что? Нет. Просто сегодня очень вкусное, – Збышек попытался выбраться из собственноручно вырытой ямы. – Еще вкуснее, чем обычно. Ну перестань. Не придирайся к словам.

– Действительно. Зачем придираться, если можно просто в тарелку плюнуть.

– Если тебе от этого станет легче – плюй, – покладисто согласился Збышек. – Я в школьной столовке десять лет жрал, меня ничем не напугаешь. Во что играть будем?

– Сейчас? – удивленно вскинула светлые брови Яська.

– Нет. На день рождения. Нужно что-то особенное придумать…

– Зачем? Придумывать нужно не особенное, а веселое, – логично возразила Яська.

– Тоже верно. «Правда или действие»?

– Да ну. Это для большой компании игра, когда люди друг друга не знают.

И правда. За два года никаких загадок и тайн в их маленьком содружестве уже не осталось. Только темы, которые не стоит поднимать. И это была еще одна причина, по которой «Правда или действие» совершенно не годилась для праздника.

– Ну, тогда в «крокодила». Или в «да-нет».

– В настолки еще можно, – предложила очевидный вариант Яська. Збышек задумался. Сейчас, на трезвую голову, настолки казались скучноватыми. Но если выпить… может получиться довольно внезапный сюжет.

– Мы когда-то в «кто ты сегодня» играли, – задумчиво продолжила мысль Яська.

– Это как?

– Очень просто. Тянем жребий, тот, кто вытащил длинную палочку, придумывает, кем хочет себя представить. Ну, скажем, «Я герцогиня, одеваюсь на королевский бал». Под мою реплику вы придумываете себе роли, потом сюжет – почему я иду на бал, кого там встречу, что будете делать вы… И все такое.

– А, понял. Типа сюжетной настолки, только мы придумываем все с нуля. Можно попробовать, – согласился Збышек. Этот вариант тоже восторга не вызывал – но ничего лучшего Збышек предложить не мог. Не для ситуации, когда в компании только три человека – и двое из трех почти не пьют.

Кошмар. Невыносимые условия для планирования вечеринки.

Самое время пожалеть себя. Можно к Тадеку Крыгоцому сходить, поплакаться. Что друзья слишком скучные достались.

Збышек поморщился, раздраженный этой некстати мелькнувшей мыслью – но увиденного уже не развидеть. А осознанного не… разосознать? Разознать? Разузнать? Нет, разузнать – это совсем мимо.

– Как там Тадек? – спросил Збышек, и Яська удивленно обернулась к нему, сжимая в руках лопаточку. Грибы скворчали, подпрыгивая в пузырящемся масле.

– Тадек? Да так же, как был. А почему ты спросил?

– Не знаю. Просто вспомнилось, – Збышек помолчал, бездумно глядя на золотящиеся в масле шампиньоны. – А как ты его лечишь? Я имею в виду, что именно. То есть…

– Я поняла. Там… сложно все. С одной стороны, надо источник проблемы убирать. Но источник проблемы глубоко в мозгу, даже не так – это сам мозг. Целители запустили регенерацию и неплохо, в общем-то, ее поддерживают. Тут я просто посильно помогаю. С другой… можно бороться с симптомами. Выздоровления это никак не ускорит, но жить ребенку будет полегче.

– Судороги травками снимаешь? – догадался Збышек.

– Ты заметил?

– Трудно не заметить. Нет, я сначала не понял, но потом, когда начали в мяч играть – у него же обе руки так напряжены, что даже не разгибаются.

– И нога. И шея. И мимические мышцы. Да, я готовила для Тадека растирки, в следующий раз, наверное, попробую массаж расслабляющий. С пани Масальской у меня получилось силу не через препараты использовать, а напрямую, прицельно. Может, и с Тадеком получится.

– И когда у вас следующая встреча?

– Во вторник вечером. Пани Крыгоцкая договорилась с соседом, он меня отвезет.

– Не надо. Я сам отвезу, – неожиданно для себя впрягся в телегу с проблемами Збышек.

Он не любил возиться с детьми. Не испытывал умиления, не рвался опекать и воспитывать. Нет, если мать скидывала на Збышека мелкую засранку-кузину, он мужественно терпел, раскачивая ее на качелях и выстраивая замки из розовых кубиков, но… Именно что терпел. А тут ведь не просто ребенок. Тут больной ребенок. Очень больной. Но мысль о Тадеке почему-то не шла из головы. Воображение упорно рисовала мальчика, одиноко ковыряющего совочком в песочнице. И женщину рядом. Женщину, которая так устала тащить на себе это горе, что сил у нее не остается. Даже на гребаную игру в песочек.

Збышек, правда, тоже не рвался играть в песочек. Но нужно же что-то делать. Хоть что-нибудь.

– Как скажешь, – недоуменно пожала плечами Яська. – Я думала, тебе у Крыгоцких не понравилось.

– В школе мне тоже не нравилось. А я туда десять лет отходил.

Глава 18 Яся. Два года назад

Яся еще раз оглядела содержимое шкафа. Нежно-голубое платье с кружевом – мимо. Такое только на семейные застолья надевать, чтобы бабушки сразу видели, кто тут хорошая девочка. Атласное, цвета фуксии, с узкой облегающей юбкой – тоже мимо. Слишком ярко и вызывающе. Это же не свидание в дорогущей кафешке, а баскетбольный матч. Темная юбка с батистовой блузкой? Как в школу собралась. Джинсы с футболкой – ну, это же не пикник.

Яся задумчиво нахмурилась, в который раз перебирая узкие пластиковые вешалки.

Конечно, это не вечеринка, но даже баскетбольный матч – событие в светской жизни школы. Тем более пригласил Ясю сам Богуцкий. Нормально пригласил – а не так, как эту курицу Рузю. Хотелось…

Хотелось выглядеть ярко, так, чтобы все восторженно оборачивались – но при этом естественно и непринужденно. Хотелось соответствовать ситуации, быть как все – но при этом не теряться в толпе, сиять, словно звезда на сцене. Хотелось быть милой, очаровательной – но при этом сексуальной и роковой.

Белая шелковая блуза с белой же вышивкой – не то. Темно-синяя бархатная юбка – не то. Ситцевый сарафан в мелкий цветочек – совершенно не то, даже подумать смешно.

После долгих мучительных колебаний Яся выбрала джинсовые капри бархатного лавандового оттенка, бледно-розовую блузку с воланами и черничный кардиган на случай холодного вечера. Покрутившись перед зеркалом, Яся осталась довольна выбором – ноги в капри казались длиннющими, как у манекенщицы, нежность блузки смягчала кардинальную суровость джинсовой ткани, а кардиган… ну, кардиган просто грел.

Так было нормально.

Да.

Так отлично.

Не на свидание же она идет. Просто дружеская встреча, тем более что пригласил-то ее Богуцкий, но встречать будет Нейман. Ничего общего со свиданием. А значит, образ должен быть нейтральным. Без лишнего кокетства.

Мазнув тональником некстати выскочившее пятно на носу, Яся припудрила лицо, подкрасила ресницы и губы. Насыщенную помаду мама не одобряла, но мягкий ненавязчивый блеск – почему нет? К тому же девчонки в этой школе красились не хуже взрослых, на их фоне капелька туши и облачко пудры – это так, ерунда. Просто попытка не выглядеть белой молью.

А если бы Збышек Богуцкий действительно пригласил ее на свидание? На самом деле, не так, как стерву Рузеньку? Яся прикрыла глаза, вспоминая Збышека – высоченного, сказочно красивого, уверенного в себе. Сияющего принца с вершины школьного Олимпа.

Да, в этом случае определенно потребовалась бы губная помада. А также стрелки и тени для век.

К сожалению, такие, как Збышек, редко обращают внимание на скучных отличниц. У них другие подружки – яркие, смелые, эффектные. Они умеют выглядеть взрослыми, умеют солнечно, заливисто хохотать. И умеют говорить на всякие интересные темы.

Мама называла их безмозглыми куклами. А Яся охотно отдала бы… ладно, не руку, но как минимум пару зубов, чтобы стать такой же. Сияющей. Летящей. Хохочущей. Потому что кому интересны твои бесконечные пятерки, когда ты пошутить нормально не можешь.

Забросив на плечо маленькую сумочку, Яся сбежала по лестнице, вышла на улицу – и нырнула в теплый осенний вечер. Трава еще сохраняла летнюю зелень, а клены уже полыхали медью и золотом. По веткам сновали, звонко перекрикиваясь, скворцы, возбужденные предстоящим перелетом. Они вспархивали, нервно кружились, то сливаясь в стайки, то разлетаясь, метались в прозрачном небе черными стремительными точками.

Миновав парк, Яся прошла мимо школы, свернула за угол и увидела здание спортивного комплекса. Лех Нейман уже ждал у ворот – аккуратно причесанный, в белой футболке и дочиста выдраенных кроссовках. Приблизившись, Яся почувствовала аромат туалетной воды – что-то очень дешевое, больше похожее на запах освежителя, но сам факт впечатлял.

Заметив Ясю, Нейман резко выпрямился, одернул куртку, сцепил руки в замок, расцепил, убрал в карманы, вытащил – и, раздраженно скривившись, спрятал за спину.

– Привет.

– Привет, – улыбнулась Яся. – Давно ждешь?

– Нет. Только что подошел, – небрежно мотнул головой Нейман. Из тщательно зализанной прически тут же выбился завиток, свесившись поперек лба. Нейман, скосив глаза, гневно поглядел на него и пригладил волосы пятерней.

– Трудно было? – брякнула Яся и тут же устыдилась неуместного вопроса.

– Что именно?

– Ну, волосы уложить. У меня тоже густые и вьющиеся – совершенно невозможно прическу нормальную сделать. Или в узел закалывать, или хвостик… – вздохнула Яся.

– А. Это да, – неуверенно улыбнулся Нейман. – Но я после мытья всегда волосы расчесываю. И как бы тяну вниз, выпрямляю. Тогда нормально получается. Хотя твои, конечно, фиг выпрямишь, – он окинул уважительным взглядом копну Ясиных волос.

– Да я и не пытаюсь. Просто контролирую хаос, – улыбнулась она. Когда Нейман не замыкался, ощетиниваясь иголками, то становился удивительно милым. Да и внешне… очень даже неплохо. Правильное лицо, яркие голубые глаза. Правда, нос крупноват и подбородок тяжеловат… Но так даже лучше, наверное. Внешность становится более мужественной.

Яся с удивлением поймала себя на мысли, что не отказалась бы и на свидание с Нейманом сходить. В теории, конечно – но тем не менее.

Удивительно. Куда только смотрят местные девчонки.

– Ну что, пошли? – Яся кивнула на сияющие золотыми огнями крыльцо.

– Подожди. Давай отойдем, – Нейман решительно направился к неровно подстриженным кустам бирючины. Яся, пожав плечами, двинулась за ним.

– Что случилось?

Нейман помялся, переступая с ноги на ногу, шмыгнул носом – и решительно вздернул подбородок. На лице у него проступила уже знакомая Ясе чугунная непримиримость.

– Значит, так. Ты все равно задашь эти вопросы, их все задают, поэтому давай решим на берегу. Да, моя мать свалила, когда мне было шесть лет. Да, с мужиком. Да, у нее были причины – с моим папашей жить та еще радость. Да, я ее больше не видел. И по телефону не разговаривал. И не переписывался. Понятия не имею, жива ли она, да и знать не хочу, – несмотря на демонстративное равнодушие, рот у Неймана болезненно дернулся. – И да, мой отец бухает. Если хочешь что-то еще спросить – спрашивай сейчас. Потому что больше я на эту тему разговаривать не буду.

– Ладно, – растерялась Яся. Как реагировать на подобный демарш, она не представляла. Нужно, наверное, что-то сказать. Но что? «Да я и не собиралась ничего спрашивать»? Очевидная ложь. Конечно же, собиралась – о Неймане столько сплетен по школе ходило, что можно было алфавитный каталог составлять. Как в библиотеке. «Трудно тебе пришлось, сочувствую»? Банальность. Такую чушь Нейман по сто раз на дню слышал, наверное. От людей, которые нифига ему не сочувствовали.

Но что-то сказать определенно требовалось. Яся отчаянно напрягла мозги в попытке отыскать естественный, но безобидный вопрос.

– Где ты так здорово чинить все научился? Я думала, это твой отец…

– Папаша? Да хрена с два, – фыркнул Нейман. Плечи у него заметно расслабились, глаза потеплели. – Дед учил. У нас телевизора долго не было, а радио сломалось. Ну, я и захотел починить. Потащил к деду, он показал, что к чему… Так и пошло. Прикольная на самом деле штука. Как будто головоломку разгадываешь, а в конце приз – то, что не работало, начинает работать.

– А машины? Я слышала, ты и автомобили чинишь.

– Ну да. Если у тебя есть, обращайся – сделаем в лучшем виде, – самодовольно ухмыльнулся Нейман. – Машины я в мастерской чинить начал. Когда я маленький был, отец часто меня с собой брал. Оставить-то не с кем… Ну, я и шнырял там, смотрел, спрашивал. Мужики сначала отмахивались, а потом объяснять кое-что начали, показывать. Со временем научился.

– Здорово, – совершенно искренне восхитилась Яся. – А я только шить умею, и то криво. Ну и готовлю еще. Но готовить все умеют…

– Да нифига не все, – любезно вернул комплимент Нейман. – Мой папаша даже картошку в мундирах запороть может. И у меня паршиво получается. Нет, жратвы сообразить я могу, голодным никто не останется – но только просто всякое. Макароны, каша, сосиски. Курицу еще иногда.

– Курица – это вкусно, – одобрила Яся. Кажется, разговор превращался в комплиментарный пинг-понг, но Нейман выглядел очень довольным, а Яся… Яся могла не мучиться с выбором темы. Уж в чем-чем, а в кулинарии она разбиралась. – Я курицу всегда мариную перед тем, как готовить. Сама по себе она пресная, особенно грудка, но если подержать в белом вине с пряностями – очень неплохо получается.

– Нет, я сразу жарю. Мариновать долго, а жрать хочется. Солю, перчу – и на сковородку.

– Так можно в сковородку соус налить. Немного, просто чтобы впитался. Я сладко-соленый делаю, из соевого соуса, имбиря и меда…

Увлеченно обсуждая способы приготовления курицы, они поднялись по широким бетонным ступеням, до гладкости истертым тысячами ног, и вошли в холл. В лицо пахнуло теплым воздухом, запахом дерева, мастики и пота. Народ, сбившись в кучки, что-то энергично обсуждал, из-за чего в холле стоял громкий ровный гул, напоминающий работу большого и сложного механизма.

Нейман, оценив обстановку, снял куртку – и Яся с трудом удержалась от удивленной гримасы. Плечи у него оказались широкие, а руки – крепкие, мускулистые. Совсем как у взрослого парня.

Ну надо же. Какие сокровища скрывало мешковатое неопрятное шмотье, в котором Нейман обычно приходил в школу.

– Что? – заметил ее замешательство Нейман. – Я испачкался?

– Нет, все нормально. Просто… жарко очень, – неловко уклонилась от ответа Яся. – Куда дальше? Я тут не была еще, только в школьном спортзале.

– По лестнице вверх. Где-то там нас Богуцкий обещал встретить. Если не забыл, – лавируя между людьми, Нейман решительно двинулся вперед. Яся попыталась следовать за ним, немедленно врезалась в какого-то тощего очкарика, ойкнула – и ухватила Неймана за руку. Тот обернулся, непонимающе нахмурился, но ничего не сказал, просто сжал ее пальцы.

Рука у Неймана оказалась горячая, твердая и жесткая, как наждак.

– Эй, я тут! Сюда, сюда! – прогремел откуда-то голос, усиленный акустикой холла. Безо всякой надежды на успех Яся посмотрела наверх, на забитую болельщиками площадку.

Пшенично-золотая голова Богуцкого возвышалась над толпой, как Альерский маяк над обрывом.

– Сюда! – он яростно замахал рукой в бессмысленной попытке привлечь внимание. Потому что не заметить Збышека Богуцкого было невозможно.

– Да идем мы, – раздраженно откликнулся Нейман, проталкиваясь по лестнице. – Черт. Народу, как в костеле на Рождество.

Выбравшись на площадку, он уверенно направился к Богуцкому, ледоколом взрезая толпу. Вслед неслись возмущенные вопли, оскорбления, но Нейман реагировал на них меньше, чем на писк комара.

– Привет, – широко улыбнулся Богуцкий, протягивая Нейману широкую, как лопата, ладонь. Ясе он просто кивнул, и это почему-то было обидно. Как будто ее обделили вниманием.

На левой руке у Богуцкого уже висела Рузя – броская, хищная, неотразимая. Короткая кожаная юбка открывала длиннющие стройные ноги, под коротеньким топиком мелькала полоска живота, а в декольте отчетливо виднелась ложбинка между грудями.

Рузя выглядела именно так, как хотела выглядеть Яся. Но не решалась.

И это тоже было обидно.

Яся улыбнулась – подчеркнуто легко, жизнерадостно, небрежным кивком поприветствовала Рузю и сама протянула Збышеку руку.

– Привет!

Потому что – ну а какого фига. Раз уж она тут на правах друга – значит, будет вести себя как друг.

Богуцкий удивленно изогнул бровь, но ответил, деликатно пожав ее ладонь.

– Хорошо выглядишь.

– Ты тоже, спасибо.

На самом деле Збышек действительно выглядел роскошно. Он еще не переодевался в спортивную форму, щеголяя высветленными добела джинсами и замшевой курткой моднючего молочно-бежевого оттенка.

– Замша? Песочная? Ты же ее за пять минут засрешь, – тут же разбил очарование момента Нейман.

– Да пофиг. В химчистку отдам, – ухмыльнулся Збышек. – Ну, чего стоим? Пошли, что ли?

Он двинулся куда-то вглубь, мимо основных течений людской реки. Нырнул в узкий боковой коридорчик, спустился по темной лестнице, прошел пустую комнату, заваленную фанерными стульями и пластиковыми столиками.

– Вот. Вип-ложа, наслаждайтесь, – Збышек наконец-то распахнул дверь, за которой гулко гудел спортивный зал. Галантно поддержав Рузю – словно эта кобыла могла споткнуться о крохотный порожек – Збышек вывел их в небольшой сектор зрительского ряда, огороженный яркими щитами. На длинных лавках сидело несколько смазливых девчонок, одна пожилая пани в темном платье и двое мужчин среднего возраста. Группка женщин что-то обсуждала в стороне, заговорщицки склонив друг к другу головы.

– Сюда игроки обычно девушек своих приводят или родителей, – Збышек подвел Рузю к первому ряду и усадил, мимоходом приобняв за плечи. Та счастливо разулыбалась. Видимо, мысль о том, что она заняла почетную должность девушки, да не абы кого, а самого Богуцкого, доставляла Рузеньке глубокое удовольствие.

Яся вдруг ощутила совершенно дурацкое желание взять под руку Неймана, но сдержалась. Во-первых, это действительно было глупо – никаких причин для обиды у нее не было. А во-вторых… Это было нечестно по отношению к Нейману. Потому что внимание к парню нужно проявлять, когда тебе нравится этот парень. А не тогда, когда бесит какая-то сучка.

Словно прочитав ее мысли, Рузя кокетливо улыбнулась Нейману и затрепетала ресницами. Яся гневно вспыхнула. Но Нейман, дай ему бог здоровья, просто окинул Рузеньку равнодушным взглядом – словно камень на тротуаре. И развернулся к Богуцкому.

– Спасибо. Куда садиться?

– Да куда хочешь, – ухмыльнулся тот. – Какое место займешь, такое и будет.

Повертев головой, Нейман оценил обстановку и поднялся на пару ступеней, остановившись перед вторым рядом.

– Думаю, лучше сюда. Чтобы барьер площадку не закрывал.

Зал постепенно заполнялся, светлые скамейки трибун заполнялись цветными пятнами – болельщики занимали места. На задних рядах затаилась группка ребят в цветах «Веложских львов». В руках они держали обмотанные белой парусиной древки. Через ткань проступали контуры рисунка. Яся могла бы поспорить, что это золотой лев, подбрасывающий в воздух баскетбольный мяч. Родители и гости тоже начали рассаживаться, кто в одиночестве, кто попарно. Яся окинула взглядом лица в поисках внешнего сходства, но ни высоких блондинов, ни высоких блондинок в обозримом радиусе не наблюдалось.

– А твои где? Позже подойдут? – спросила она у Збышека. И тот застыл, сверкая мертвой улыбкой, как золотая маска фараона.

– Моих не будет. Я большой мальчик, могу без мамы гулять, – Збышек тряхнул головой, отбрасывая назад волосы. – Ну, устраивайтесь. А я переодеваться побежал, пора уже.

Через некоторое время он появился на площадке, в новенькой бело-синей форме. Взмахнув руками, Богуцкий что-то выкрикнул, и команда начала собираться вокруг капитана, как металлическая стружка вокруг магнита. К этой группе присоединились люди без формы, может, тренеры, или помощники, или бог его знает кто еще.

– Что они делают? – склонилась к Нейману Яся.

– Стратегию игры обсуждают. Что же еще?

– Понятия не имею. Я первый раз баскетбол смотреть буду.

– Серьезно? – резко развернулся Нейман. – Ты вообще ничего не знаешь⁈

– Ну почему же. Я прочитала правила. Вон там – штрафная линия, вон там трехочковая, а там – трехсекундная зона. Только я не поняла – почему у нас капитаном не первый номер? Как-то нелогично…

– Потому что капитанов не по номерам назначают. Тренер выбирает игрока, который сможет контролировать команду, быстро принимать решения во время игры… Ну и другие парни его уважать должны.

– Значит, Богуцкий совсем не такой раздолбай, как о нем говорят учителя? – осенило наконец Ясю.

Нейман поглядел на нее со странным выражением лица – то ли насмешливо, то ли печально.

– С какой стороны посмотреть. Для учителей – раздолбай, конечно. На учебу Богуцкий плевать хотел, на школьную дисциплину тоже. А так, по жизни… Нормальный парень. Толковее многих.

Яся притихла, пытаясь уложить в голове непривычную мысль. В ее мире толковый человек просто не мог плохо учиться. Потому что учеба – это будущее, а умные люди о своем будущем заботятся. Именно поэтому Яся искренне полагала Богуцкого привлекательным, но недалеким парнем.

Кажется, Нейман считал иначе.

Тем временем команды сошлись в центре площадки. Вперед вышли два игрока – Богуцкий и жилистый шатен в форме «Львов». Немолодой арбитр в полосатой футболке поднял мяч и швырнул его вверх.

«Розыгрыш владения мячом», – сообразила Яся. Сейчас команды будут бороться за право ведущей позиции на старте игры.

Оранжевый шар устремился к потолку, достиг апогея и полетел вниз. В тот же миг капитаны рванулись к нему, сшиблись плечами, но руки у «Льва» оказались коротки. В буквальном смысле. Богуцкий достал мяч, толкнул его вбок кончиком пальцев. Касание казалось совсем легоньким, но мяч улетел в сторону с такой скоростью, что Яся, кажется, услышала свист.

«Збышек!», – многоголосьем взревел зал. И все завертелось.

Долговязый Марек, подпрыгнув, поймал мяч и повел, звонко ударяя в пол, остальные игроки побежали за ним, «Львы» устремились наперерез. Они сходились, расходились, по какой-то загадочной причине останавливались – и тогда кто-то один выходил к штрафной линии и швырял мяч в корзину. Вероятно, там были какие-то нарушения… но заметить их Яся не могла, как ни старалась.

В конце концов она отказалась от попыток понять и просто следила за броуновским движением игроков по площадке. Когда мяч оказывался у «Львов», Яся огорченно стонала в унисон с половиной зала, а когда переходил к «Рыцарям» – радостно вопила. Несколько раз, увлекшись, она закричала: «Го-о-ол!», но под озадаченным взглядом Неймана притихла. И в следующий раз ограничилась нейтральным «Ура».

Время от времени арбитр объявлял перерыв, и тогда команды расходились на свои половинки поля. Вытирали потные лица, пили воду, что-то обсуждали. Те игроки, которые привели в зал родственников, подбегали к вип-зоне, чтобы перекинуться парой слов, получали порцию похвалы и объятий и снова уносились прочь. Яся была уверена, что Богуцкий так бессмысленно терять время не станет. Все же Рузю он пригласил по необходимости, во избежание громкой ссоры, а они с Нейманом… Они просто гости. Даже не друзья. К кому тут подходить?

Но на втором перерыве Богуцкий тоже подбежал к площадке. Выглядел он при этом до странности смущенным – и причину этого смущения Яся понять не могла.

– Ну? Как вы тут? – спросил он, обернувшись не к сияющей Рузе, тут же камнем повисшей на шее, а к Нейману. И Ясе.

– Все хорошо, спасибо, – вежливо ответила она, смутно ощущая кошмарную неуместность такой реакции. И была совершенно права. Реакция оказалась не та, что нужно. Зато Нейман не подвел.

– Круто ты засадил трехочковый – без опоры, с разворота!

– О, ты заметил? – разулыбался Богуцкий. – Да, хороший получился бросок, я даже не ожидал. Сам горжусь.

– И Новака ты хорошо осадил, жестко мяч выбил.

– Ох да! Львы так в атаку поперли, что я офигел. Пришлось поднапрячься, чтобы тормознуть засранцев.

– Ты был самым лучшим! – сладко пропела Рузя, прижимаясь к потному плечу Богуцкого.

– Спасибо, золотце, – он небрежно погладил девушку по голове, словно котенка. – Ну так вот. Я, честно говоря, думал, что Анджей справится, расслабился – но этот придурок про… любил момент, пришлось бросаться грудью на амбразуру.

– Я не поняла, это когда было? Когда ты игрока на пол сбил? – не выдержала Яся. Спрашивать было страшновато – вряд ли Рузя упустит шанс подколоть ее баскетбольной неграмотностью. Но любопытство было сильнее.

– Что? Нет! – изумился Збышек. – Ты совсем не разбираешься, что ли?

Яся виновато помотала головой и сникла. Рузя, окинув ее длинным взглядом, ожидаемо скривила губы в брезгливой улыбке. Но промолчала – видимо, опасалась затевать свару с приятелями самого Богуцкого. Даже если он по какому-то странному капризу назначил на эту роль бессмысленных недотеп.

А Богуцкий внезапно склонился вперед, упершись локтями в барьер. Теперь его лицо было так близко, что Яся видела бледные веснушки, прозрачной россыпью золотящиеся на носу, и уже пробивающуюся после утреннего бритья щетину на подбородке.

– Сейчас объясню. Помнишь, когда «Львы» на нас буром поперли? Прямо перед перерывом, под кольцом. Толпу там помнишь?

Яся неуверенно кивнула.

– Ну вот. Это защитники третий номер прикрывали, Франтека, нападающего. Через защитников мы бы не прорвались, но я подловил момент, когда Франтек выпрыгнул для броска, и сзади до мяча дотянулся.

– И врезал так сильно, что все они кубарем покатились! – возликовала осененная пониманием Яся.

– Не совсем. Врезал я сильно, но по мячу. Просто Франтек уже тянулся к кольцу, поэтому потерял равновесие. А когда начал падать, посшибал своих же защитников, словно костяшки домино.

– Я поняла! – горячо закивала Яся. – Да, здорово получилось!

– Дальше еще круче будет, – авторитетно предрек Богуцкий. – Сейчас счет двадцать два на двадцать пять, во второй половине матча рубилово начнется. Ты запоминай, что непонятно будет. Спросишь потом, я объясню. Ну, если тебе интересно, – на лице у него опять мелькнуло малопонятное смущение.

– Очень интересно! – заверила Богуцкого Яся. И даже почти не соврала. Игра действительно была увлекательной. Сама бы она, наверное, второй раз на баскетбол не пошла… Но в компании с Нейманом и Богуцким – запросто!

– Ладно, мне к ребятам пора. Нужно кое-что перетереть, – Збышек, махнув рукой, трусцой вернулся к команде. Рузя, задрав острый нос, удалилась на свою половину скамьи, и Яся снова осталась наедине с Нейманом.

– Ты только баскетбол не любишь или вообще спортом не интересуешься? – спросил тот. Яся покосилась с подозрением, но физиономия у Неймана была доброжелательно-заинтересованная. Кажется, это действительно был просто вопрос, а не попытка уколоть.

– Не особенно, честно говоря. Я читать люблю, кино смотреть… Когда в Островце жили, в настолки играла. У нас компания была небольшая, встречались на выходных… – Яся вздохнула. В Островце было здорово. Там Яся не была странной скучной зубрилкой… То есть, конечно, была, но все давно к этому привыкли. У нее были друзья, были занятия, которые приносили радость. А теперь… теперь все это исчезло. И нужно же было отцу соглашаться на этот дурацкий переезд! Ему-то что. Сидит, переводит свои ниппонские романы. Скучные, между прочим, до скрежета зубовного. Можно подумать, ниппонцы вообще шутить не умеют. Или это отец просто книги такие выбирает? Мудрые и высокохудожественные.