Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Губы Леся у нее на груди.

Пальцы Збышека у нее между ног.

А ведь это будут не пальцы…

И губы могут быть вовсе не на груди…

– Ясь? Ты чего? – выдернул ее из размышлений Збышек. – Тебе что, плохо?

– Я? Что? Мне? – Яся заморгала, как разбуженная в полдень сова, и быстро глотнула кофе. Руки у нее дрожали, дыхание срывалось, а щеки пылали. – Я в порядке. Просто задумалась, – смущенно отвела глаза Яся.

– Точно? А выглядишь так, будто тебя сейчас удар хватит.

– Нет-нет, ничего такого, – Яся залпом допила кофе, посмотрела на нетронутый бутерброд. – Доешь?

– Давай, – передвинул к себе тарелку Збышек. – Что делать сегодня будем?

– В каком смысле? – насторожилась Яся. Збышек не мог ведь прямо за столом намекать на…

– В прямом. Мы домом весь день занимаемся или тебя везти куда-то нужно?

– А, ты об этом… – Яся почувствовала себя ужасной дурой. Причем дурой озабоченной. Збышек о работе говорил, а она… Навоображала всякие пошлости. – Ну, я хотела к Масальским съездить. Нужно лекарство передать, подлечить немного… И я хочу еще раз осмотр провести. Что-то странное с этой болезнью. Не могу понять, что именно.

– Ты же говорила, что поставила диагноз. Что-то с почками, – Лесь, сунув в рот последний кусок хлеба, вытер руки салфеткой.

– Да, поражены почки, это очевидно. Просто… картинка не складывается. Не знаю, как объяснить, – Яся задумалась, подбирая слова. – Любая болезнь – она с чего-то начинается. Как река. Если достаточно долго идти против течения, обязательно найдешь исток. Но у пани Масальской такого истока нет. Я его не нахожу. Как будто болезнь просто возникла, везде и одномоментно. Но так ведь не может быть? – она обвела парней взглядом. Збышек пожал плечами, а Лесь задумался.

– Везде и одновременно? Может. При внешнем воздействии. Если по электронике шарахнуть электромагнитным импульсом, схлопнется все и сразу.

– Хочешь сказать, что ее травят? – испугалась Яся. – Но я бы заметила интоксикацию, даже в остаточных проявлениях.

– Значит, не травят, – развел руками Лесь. – Мне-то откуда знать? Я не ведьмак, я техник. Просто высказал предположение. Может, глупость ляпнул – тебе виднее.

– А может, и не глупость, – Яся, подтянув к себе едва теплый кофейник, вылила в чашку остатки. – Может, и не глупость. Нужно подумать.

Глава 23 Збышек. Благотворительность и похоть

В крошечной комнатушке, которую Яська торжественно называла кабинетом, пахло книжной пылью и травами. Збышек, тихонько притворив дверь, неодобрительно поморщился. Солнце жарило уже по-летнему, крыша прогревалась быстро, а вслед за ней и воздух в комнате.

Бесшумно ступая, Збышек обошел стол, потянул тугую защелку и распахнул створки. Свежий ветер ворвался в окно, пролетел вдоль книжных полок, растрепал бумаги на столе.

– Эй! Осторожнее! – Яська прихлопнула ладонью вспорхнувшие было листы, решительно прибивая их к столешнице.

Збышек наклонился и поцеловал ее в шею. Вот так вот просто. Взял и поцеловал. Он представлял это тысячу раз. Яська, согнувшись над тетрадью, писала сочинение, или решала задачу, или переводила с бритского… А он стоял сзади, смотрел на тонкую шею, покрытую тончайшим персиковым пушком, и представлял, как наклоняется и прижимается к теплой коже губами. Прямо вон там, над выступающим позвонком. Сначала прижимается, потом проводит языком – выше, туда, где закручиваются в невесомые спиральки маленькие забавные локоны. Збышек подул на них, даже не подул, а просто выдохнул, и прозрачная паутина волос колыхнулась, щекотно мазнув по носу.

– Не мешай, – хихикнула Яська. – Мне к десяти нужно закончить.

Она перевернула страницу ботанического атласа, пробежала по тексту пальцем, выискивая нужную мысль, и снова зачеркала в блокноте ручкой.

Збышек снова поцеловал ее, совсем коротко, не для того, чтобы отвлечь, а просто потому, что мог. Теперь мог.

Это было странно, но правильно. Как будто встала на место последняя, недостающая частичка паззла. Да, это всего одна частичка, и без нее совершенно понятно, какая картинка сложилась. Но крохотная прореха мешает, вызывает смутное раздражение и прямо-таки физическую потребность взять и поправить.

Теперь картинка сложилась до конца. И что-то внутри Збышека, мучительно напряженное, словно перетянутая струна, вздохнуло с облегчением. Потому что теперь все было именно так, как нужно.

Сидеть молча было скучно, но Збышек честно дождался момента, когда Яська подняла голову, моргая тяжело и устало, как разбуженная днем сова.

– Что ты такое пишешь?

– Конспект. Ну, то есть не совсем конспект, просто заметки по препаратам.

– Я думал, ведьмы свои отвары на инстинктах готовят. Цветы зверобоя, корень лопуха, говно жаворонка – что сердце подскажет, то и смешиваете.

– Вроде того, – проигнорировала подначку Яська. – Но мне кажется, что понимать смысл того, что ты делаешь, лучше, чем не понимать.

– Э-э-э… Ну да. Понимать лучше, – согласился Збышек. – Но прямо сейчас я нихрена не понял. В чем проблема? Ты боишься, что случайно отравишь кого-то своими листиками и цветочками?

– Нет. Случайно я никого не могу отравить, только целенаправленно, – ухмыльнулась Яська. – Просто… Представь, что в комнате совершенно темно. При этом ты инстинктивно знаешь, что где лежит и как это взять. С одной стороны – вроде бы все хорошо, ты нормально ориентируешься. С другой…

– Свет все равно хочется зажечь, – кивнул Збышек.

Вот только зажечь свет – это секунда дела. А ковыряться в пыльных книжках, собирая рассеянную по страницам информацию… совсем не секунда.

Некоторые созданы для того, чтобы жить по горло в проблемах. А если уровень понижается хотя бы по грудь, срочно обеспечивают приток новых проблем.

С другой стороны… Не Збышеку упрекать Яську. Он тоже нашел себе проблему, причем на идеально ровном месте – и теперь мужественно, решительно и бескомпромиссно ее решал. Хотя никто его об этом и не просил.

Сам. Все сам. Вот этими, блядь, собственными руками.

И начиналось все так невинно… Збышек просто подвозил Яську к дому Крыгоцких. Всего-навсего подвозил. Но сидеть в машине было скучно, уезжать и через полчаса возвращаться глупо. Поэтому Збышек поднимался в квартиру – и ловушка захлопывалась. Тадек так радовался, так предвкушал будущую игру, что отказаться Збышек уже не мог. После процедур они – только они, только мужчины, никаких скучных женщин! – спускались во двор и уныло перекидывались мячом. Сначала десять минут, потом пятнадцать… А потом Збышек обнаружил себя в магазине игрушек, с пластиковой баскетбольной корзиной в руках.

Вот как это, блядь, работает⁈

Яська, отложив ручку, встала и потянулась. Выгнулась в золотых солнечных лучах, как в теплой воде, закинула руки за голову, отчего платье натянулось, обрисовывая каждый изгиб. Опущенные ресницы, светлый локон на шее, впадинка над ключицей, в которой бьется голубая жилка. Аккуратные полукружья грудей, живот, плавная линия бедер…

– Ты чего? Уснул, что ли?

Збышек, вздрогнув, мотнул головой.

– Нет. Просто задумался. Иди сюда.

Яська нахмурилась, смущенно переступила с ноги на ногу, но Збышек протянул руки, и она шагнула в них, позволяя обнять себя за талию.

– В одиннадцать мне нужно быть у Крыгоцких. Отвезешь меня?

– Конечно. Слушай, я хотел с тобой поговорить… – Збышек потянул Яську на себя, усаживая на колени. Вес мягкого, горячего тела отозвался в крови сладким томлением, и Збышек, не удержавшись, лизнул цепочку позвонков между лопатками.

– Эй! Ты же хотел поговорить, – Яська, хихикнув, передернула плечами.

– Да. Именно поговорить, – Збышек послушно отстранился – до того, как Яськино смущение перешло в раздражение. – Я вчера в библиотеку заходил…

– Что ты делал? – Яська, забыв о девичьей стыдливости, крутнулась, оседлав колени Збышека. Член дернулся, твердея так стремительно, что аж в глазах потемнело.

– О-ох… – Збышек откинулся на спинку стула, в меру сил увеличивая дистанцию. – Если ты хочешь к одиннадцати быть у Крыгоцких, не делай так.

– Как? А, да. Извини, – Яська поспешно встала, одергивая юбку. – Так что ты делал в библиотеке?

Збышек, шумно вздохнув, прикрыл глаза. Волна возбуждения медленно спадала, оставляя после себя тусклое болото разочарования. Если бы это была не Яська… Если бы это была не Яська, он бы надавил. Удержал, увлек поцелуем, навязывая ласку, как навязывают лотерейный билет в придачу к покупке. Заставил забыть о сомнениях, страхе, о здравом смысле… Вот только это была Яська. А Яська – это совсем другое.

– Я. В библиотеке. Читал журналы, – Збышек вслушивался в собственную речь, как в чужую, цеплялся за скучные слова, сосредотачивая на них внимание, выдавливая на периферию другие, лишние мысли.

Господи, они же сейчас одни. Одни во всем доме. Лесь на работе, вернется к вечеру, он не помешает, никто не помешает. Обнять Яську, поцеловать – в шею, в плечи, ниже, еще ниже… Подхватить на руки, она же такая маленькая, такая легкая, это же просто, совсем просто… Ей понравится. Збышек будет осторожным, будет ласковым, он будет стараться изо всех сил. Яське обязательно понравится.

А потом Яська поймет, что произошло. И закроется. Всерьез закроется. Слишком уж она переживает из-за вызывающей неправильности их странного союза. Слишком боится перешагнуть рубеж, после которого уже нельзя будет отыграть назад.

Но это сейчас. А потом… Она сама этого захочет. Объятий и поцелуев станет мало, разрядка, которую дает чужая рука, перестанет удовлетворять, и Яська решится на следующий шаг. Нужно всего лишь подождать.

Медленно, глубоко вдохнув, Збышек тряхнул головой.

– Я просматривал «Медицину и спорт». Искал упражнения для… для таких, как Тадек.

– Зачем? – Яська, деловито поправляя платье, даже не подняла взгляд на Збышека. Кажется, она вообще не поняла, какую бурю эмоций пробудила своим случайным движением. – Тадеком занимается квалифицированный целитель. Плюс я – не бог весть что, конечно, но пользу все-таки приношу.

Збышек смущенно поскреб в затылке.

– Я, конечно, не специалист… И вряд ли смогу к вашему лечению прибавить что-нибудь существенное. Но я вот что думаю. У Тадека же проблема с мышцами…

– Не с мышцами. А в мозгу. Нервная система генерирует импульсы, которые не соответствуют реальным потребностям организма, – скучным усталым голосом протянула Яська. И Збышек не мог ее осуждать. Природу болезни Тадека Яська объясняла раз десять – и вряд ли хотела делать это в одиннадцатый.

– Я помню, помню, – примирительно поднял руки Збышек. – Но я не о том. Даже если первопричина этой херни – поражение мозга, следствие ведь – проблема с мышцами. А мышцы всегда можно натренировать.

– Можно, конечно… – неопределенно двинула плечом Яська. – Но зачем? Атрофию целитель отслеживает и убирает, а нормального развития все равно не будет. Без адекватно работающей нервной системы.

Збышек замолчал, задумчиво постукивая пальцами по книжной полке.

И правда – зачем? Целитель уже выжал из мышечной системы ребенка тот максимум, на который она способна. Збышек прекрасно об этом знал – и все равно поперся в библиотеку и перелопатил высоченную стопку пыльных журналов, выискивая статьи по физиотерапии. Попадалась в основном всякая ерунда – поплещите ладошками в тазике, погладьте лошадку… Но были и толковые вещи.

В длинной и малопонятной статье некий пан Кошинский, доцент медицинских наук, член-корреспондент, декан кафедры и прочая, и прочая – Збышек пропустил набранный мелким курсивом список титулов – предлагал подробную схему тренировок. По мнению пана Кошинского, доцента и члена, такие упражнения ослабляли мышечную спастику, препятствовали возникновению контрактур и снижали частоту гиперкинезов. Чем бы эта хрень ни была.

С трудом продравшись через ад медицинских терминов, Збышек уловил главное – схема тренировок практически безвредна, не требует специальных тренажеров и проста. Такое по силам даже больному ребенку.

– По силам, конечно, – кивнула Яська, бегло просмотрев тетрадку с конспектом. – Но зачем? У Тадека и без того жизнь не сахар, а ты ему еще и физкультуру навязать хочешь.

– Почему навязать? – возмутился Збышек. – Я просто предложу!

– Потому что Тадек на тебя молиться готов. И если ты предложишь ему прыгнуть с обрыва – он прыгнет.

Збышек нахмурился. С этой стороны он проблему не рассматривал. Тренировки виделись Збышеку необременительным и духоподъемным занятием – в чем, собственно, и заключалась их ценность.

– Ладно. И как, по твоему мнению, следует поступать? – перешел из обороны в атаку Збышек.

– По моему мнению? – растерянно моргнула Яська. – Не знаю… Вот, скажем… Просто продолжай играть с ним в баскетбол. Ты же для этого корзину к яблоне приколотил.

– И для этого тоже, – согласился Збышек.

– А еще для чего?

– Чтобы пацаны на площадке видели, что Тадек гоняет мяч в компании взрослого баскетболиста.

– Это ты взрослый⁈

– Для этих недомерков – конечно. Взрослый дядя, еще чуть-чуть и на пенсию выйду, – ухмыльнулся Збышек. – А тебе в пятом классе выпускники взрослыми не казались?

– Ну… Вообще-то казались, – признала Яська. – У них ведь усы росли!

Збышек, потрогав редкую щетину под носом, фыркнул. Усы, как же. Позорище, а не усы. Вот года через три-четыре… Возможно. Но сейчас – точно нет.

– И я о том же. Взрослый, модный, спортивный. Такая дружба сразу баллы к популярности накидывает. Тадека, между прочим, даже дразнить перестали.

– После того, как ты с ним мячиком чуть-чуть побросался?

– После того, как я с местными пацанами в стритбол пару раз зарубился. А потом несколько финтов показал.

– Да? – уважительно посмотрела Яська. – Это хорошо. А то бедного Тадека совсем затюкали.

– А я о чем! Тадека затюкали! Просто… – Збышек помолчал, подбирая слова. – Просто затюканность – она ведь не только снаружи. Она еще и внутри. Если человеку долго объяснять, что он ничего не стоит – человек в это поверит. А потом даже объяснять не нужно. Он сам себя затюкает.

– Это я понимаю, – с легким раздражением поморщилась Яська. – Я не понимаю, при чем тут физиотерапия.

– При том. Я хочу, чтобы Тадек сам чего-то добился. Не ты ему пользу причинила, не целитель здоровье на блюдечке принес, а сам. Собственными усилиями.

– Но этого же не будет! Я тебе сто раз объясняла – реабилитирующее магическое воздействие в сто раз эффективнее…

– Я знаю! Ты знаешь. А Тадек?

Яська открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась, задумалась, озадаченно нахмурившись.

– Упражнения в любом случае не помешают, – быстро, чтобы не упустить мысль, заговорил Збышек. – Ты сама проверила, там все безопасное – немножко растяжки, чуть-чуть силовых, щепотка релаксации. Даже если они не помогут, динамика все равно будет положительная! И Тадек почувствует, то это он добился успеха. Не ты, не целитель, а сам Тадек!

– О, ты в этом смысле… – морщинка между ровными дугами бровей разгладилась, и Яська улыбнулась. – Физиотерапия как плацебо.

– Не плацебо, – упрямо мотнул головой Збышек. – А психотерапия. Вы же парня, как чемодан без ручки, таскаете. Пускай он сам о себе позаботится. Хотя бы немного.

– Хм-м-м, – задумчиво протянула Яська, примериваясь к новой мысли. – А знаешь, это имеет смысл. Мама с бабушкой мальчика совсем занянчили, укутали в вату, как елочную игрушку. Пускай почувствует, что сумел чего-то добиться собственными усилиями. Пусть даже это неправда.

– Почему неправда? – обиделся Збышек. – Он вообще-то добился! Тадек научился мяч в корзину бросать. С двух шагов, правда, и корзина на уровне пояса – но научился же! Раньше у него не получалось.

А еще Збышек протащил Тадека на спортивную площадку и раскрутил пацанов на игру. Конечно, Тадек просто топтался в толпе, испуганно улыбаясь, в целом эксперимент прошел неплохо. Придавленные авторитетом Збышека, парни приняли Тадека без восторга, но не ругали его, не толкали и даже позволили подержать мяч.

Дружбы из этого не получится – но, может, хотя бы дразнить перестанут.

– Ой! Без двадцати уже! – выдернула Збышека из задумчивости Яська. – Ехать пора. Выгоняй машину из гаража, а я переодеваться пошла. Через пять минут буду! – Яська, всплеснув руками, выскочила за дверь, но тут же снова заглянула в комнату. – Баночки с растирками захвати! В кухне на столе, в коричневой корзинке.

Яська исчезла, по коридору простучала стремительная дробь шагов, и Збышек спустился на кухню. Корзинка на столе действительно стояла. Сдвинув клетчатую салфетку, Збышек убедился, что внутри именно баночки с мазью, прихватил ключи от машины и пошел к гаражу.

А если Тадек откажется?

Яська думала, что это невозможно…. Но кто сказал, что Яська права? Конечно, Тадек любит играть со Збышеком – но любит он именно что играть. А физические упражнения – штука утомительная и малоприятная. Даже для взрослого, а Тадек – больной, слабосильный ребенок, к тому же донельзя занеженный.

Автоматически врубая на перекрестках поворотники, Збышек вел машину, почти не замечая улиц. И прокручивал в голове мотивационную речь. Достаточно агрессивную, чтобы Тадек проникся, но жизнерадостную и оптимистичную – чтобы не испугался.

Когда за деревьями мелькнула знакомая красная крыша, речь была совершенно готова. В ней Збышек апеллировал к величайшим героям современности – Метеору, Человеку-из-Стали и Крушителю. Если даже они постоянно тренируются, то обычным мальчикам сам бог велел! Работай над собой, не бойся трудностей, двигайся вперед, бла-бла-бла. Ноль смысла, максимум эмоций.

Повторяя про себя основные тезисы, Збышек поднялся по узкой темной лестнице, вошел в квартиру и немедленно попал в объятия Тадека.

– Зб-б-б-бышек! – мальчишка захлебывался эмоциями, как утопающий – речной водой. – Я жд-д-д-дал!

– Я тоже ждал, – почти не соврал Збышек. Потому что ждал он совсем не так, как Тадек… но ведь ждал же! – Слушай, я хотел с тобой поговорить. Как мужчина с мужчиной.

– Т-ты уезж-ж-жаешь? – мгновенно белея лицом, выдавил Тадек. – У т-тебя д-д-д-дела? Вз-з-з-рослые д-дела?

– Что? Нет! – Збышек, не ожидавший такой вспышки паники, сделал единственное, что мог – обнял мальчика, ободрительно похлопывая ладонью по узкой спине. – Я не уезжаю. Наоборот. Я хочу приезжать к тебе каждый день.

Тадек отстранился, запрокинул лицо, на котором, кажется, остались только глаза – огромные, влажные от слез, неверящие.

– П-п-правда?

– Да. Правда. Я нашел в журнале специальные упражнения – для людей с такой же болезнью, как у тебя. И подумал, что мы могли бы эти упражнения выполнять. Каждый день, как зарядку, – заготовленная речь летела в задницу, наращивая скорость, но поделать с этим Збышек ничего не мог.

– С т-тобой?

– Конечно, со мной. Каждому спортсмену нужен тренер, – дипломатично польстил Збышек. – Но это серьезная, ответственная работа. Заниматься будем регулярно, без пропусков. Если ты хочешь добиться результата…

– Д-да! – не дал ему договорить Тадек.

– Что – да?

– Хочу! С т-тобой! – Тадек, кажется, услышал только это – и был полностью поглощен открывшимися перспективами. – К-каждый д-день!

Такое бездумное, безоговорочное согласие немного пугало, но Збышек, почуяв успех, не стал тормозить.

– Значит, договорились. Но чур не филонить!

Глава 24 Лесь. Два года назад

Дом у Збышека был роскошный. Огромный, в два этажа, он презрительно таращился на подъездную дорожку десятком окон, надраенных до зеркального блеска. И вряд ли их отмывала пани Богуцкая.

Лесь, выбравшись из новенькой тачки Збышека, остановился, с интересом оглядываясь. По обе стороны от дома тянулись ряды выстриженных шарами и прямоугольниками кустов, между которыми буйно цвели розы. Кусты, вероятно, тоже не пани Богуцкая стригла.

– Пошли, – Збышек, небрежно махнув рукой, быстрым шагом направился к длинной веранде. Черепичную крышу над ней поддерживали изящные белые колонны – совсем как в гребаном королевском дворце. Точно такая же веранда – или это уже балкон? – тянулась вдоль второго этажа. И тоже, мать ее, с колоннами.

М-да. Красиво жить не запретишь.

Лесь, старательно сохраняя на лице невозмутимую небрежность, покосился на Яську. Она тоже была девочка не бедная – а по меркам самого Леся так и вовсе богатая. Но даже Яська таращилась на это чудо архитектуры, как папуас на звездолет.

– Ого, – подвела она итог впечатлениям. – Солидно у тебя тут.

– Ну да, – равнодушно двинул плечом Збышек. – Отец стиль держит.

– Ради стиля такую домину отгрохать? – изумился Лесь. – Вам что, деньги девать некуда?

И осекся. Вопрос получился мало того что бестактный, так еще и грубый. Сейчас Збышек подумает, что Лесь обзавидовался его богатству, и…

– Наоборот, – улыбнулся Збышек. – Это долгосрочное вложение. Солидные люди, которые ищут солидного адвоката, вряд ли обратятся к тому, кто живет в хибаре. Нужно производить на общество правильное впечатление – тогда получишь правильный результат.

Лесь открыл было рот, чтобы возразить – и закрыл его. Потому что пан Богуцкий был прав. Лесь выглядел, как голодранец – и относились к нему, как к голодранцу. Но если будешь выглядеть, как король – встретят, как короля. Все логично.

Поднявшись по вылизанным до блеска ступеням, Збышек уверенно потянул на себя дверь. Тяжеленный массив дуба сдвинулся легко и бесшумно, только солнце сверкнуло на бронзовом кружеве накладок.

– Проходите, – Збышек, переступив порог, вежливо придержал створку. Яська вошла за ним, осматриваясь с таким откровенным любопытством, что Лесь тоже решил не стесняться.

Если уж Яське не зазорно глаза таращить, ему тем более.

Холл был застелен молочного цвета ковром – без единого, мать его, пятнышка. На стенах висело несколько узких зеркал, не выполняющих никакой практической функции – но свет из окон, преломляясь в них, делал комнату огромной и светлой, как бальная зала. Не то чтобы Лесь бывал в бальных залах… но в кино показывали что-то вроде такого.

С двух сторон стояли совершенно одинаковые столики на гнутых резных ножках. На каждом столике матово поблескивала гранями бледно-золотая ваза, в которой ощетинились пиками охапки белоснежных гладиолусов.

– Ой! Какая красота! – восторженно охнула Яська, пока Лесь прикидывал стоимость одного такого букетика.

– Этого добра у нас полно, – криво ухмыльнулся Збышек. – Маме поклонники цветы тоннами дарят.

– В каком смысле – поклонники? – округлила глаза Яська, за месяц учебы в новой школе еще не собравшая всех сплетен.

– В прямом. За мамой толпы мужиков бегают, – несколько секунд Збышек наслаждался шокированным лицом Яськи, но потом все-таки сжалился и объяснил. – Она актриса. Видела свежую афишу на театре?

– «Жизнь за пять грошей»? Та дама в белом? – глаза у Яськи распахнулись так широко, словно она деву Марию увидела со всем сонмом ангелов. – Это твоя мама⁈ О-о-о-о… Ты можешь нас познакомить?

– Посмотрим, – на лице у Збышека мелькнуло малоприятное выражение – то ли раздражение, то ли досадливая усталость. – Сейчас она на втором этаже, спит. Проснется часам к пяти. Если мы до того времени не уйдем, познакомлю.

– Спасибо! Я никогда не встречала актрис, – Яська все еще пребывала в идиотском щенячьем восторге. – Когда-то я сама мечтала, что буду играть на сцене, даже в театральный кружок ходила… Но не получилось. Нет у меня актерского таланта.

– И слава богу, – дернул ртом Збышек. – Дерьмовая это работа.

– Почему? – растерялась Яська.

– Потому что на сцене интереснее, чем в жизни. Но на сцене ты два часа, а в жизни – двадцать два.

– А, – Яська, кажется, ничего не поняла, но переспрашивать не решилась.

Лесь, впрочем, тоже не понял. Если человеку на работе интересно – это же здорово! А если к тому же платят хорошо – так вообще мечта.

Вслед за Збышеком Лесь стянул ботинки, пристроив их рядом замшевыми кроссами от «Нюкты». Стоили они, наверное, столько же, сколько все содержимое дома Нейманов, и эта мысль отзывалась неприятным холодом в животе. Лесь вдруг отчетливо понял, насколько он неуместен в этом огромном, роскошном, до блеска вылизанном особняке. Как смятая сигаретная пачка в музее. Вслед за смущением пришла злоба, а за ней – стыд. Потому что Збышек не сделал ничего, за что на него стоило бы злиться. Ну вот какого дьявола? Неужели нельзя просто порадоваться? Тому, что появились приятели. Тому, что школьные шавки прикусили языки и расползлись по углам. Тому, что можно сходить в гости не только к двоюродной бабушке – а бабушка, чтоб ее, та еще грымза. Отлично же все! Живи да радуйся. Но нет. Вместо радости дурацкая обида хрен разбери на что. Почему? Ну почему, блядь⁈

Да потому, что Лесь всегда все портит.

Мотнув головой, он решительно шагнул на мягкий, цвета сливочного крема ковер.

– Мы тут всю жизнь топтаться будем – или пойдем делать эту дурацкую химию?

Яська, вынырнув из восторженного коллапса, посмотрела на Леся с уважением. Совершенно незаслуженным уважением – потому как на самом деле Лесь срать хотел на гребаную химию. Просто Збышек сказал, что он нихрена в химии не понимает, Яська тут же вцепилась в него, как клещ, с предложением помощи, а Лесь… Лесь просто увязался за компанию. Черт его знает, почему. Ладно бы в кино или в кафешке посидеть. Это хотя бы весело. Но делать домашку по химии… Которая Лесю в хер не уперлась…

Полнейший идиотизм. Но этот идиотизм затягивал все глубже. Раньше Лесь просто занимался своими делами – работал в мастерской, возился по дому, бегал за продуктами. А теперь все время прикидывал, как бы выкроить часок-другой, чтобы потусить в странной компании. Богатенький выпендрежник Богуцкий и унылая зубрилка Гурская… Еще месяц назад Лесь мог бы жизнью поклясться, что не имеет ничего общего с этими людьми. А теперь… Голожопый Лесь Нейман. Пришел в гости к Богуцкому. Чтобы учить химию. Которую будет объяснять Гурская. Охренеть не встать.

– Давайте ко мне в комнату. Это на втором этаже, – Збышек шагнул на лестницу, сверкнув возмутительно белыми подошвами носков. Как будто и не ходил целый день в кожаных кроссах. Вот как так вообще? Он что, в принципе не потеет? Лесь бросил короткий взгляд на свои носки – черные, как у всех здравомыслящих людей, с аккуратно заштопанной дырой на большом пальце. Упрямо сжал зубы и пошел по светлому ковру, яростно печатая шаг.

– Вот сюда, направо, – Збышек, стремительно взлетев по лестнице, повернул и распахнул дверь. – Правда, тут срач… Не люблю, когда горничная по моим вещам шарит. Хотя она, наверное, все равно шарит, просто из любопытства, но… Ладно, плевать. Не обращайте внимания.

Лесь окинул взглядом тот самый ужасающий срач, за который извинялся аж целый Збышек Богуцкий. Небрежно брошенные на стул штаны и футболка – очевидно, домашние, несколько журналов на коврике у кровати, там же – пустая чашка с кофейным осадком на дне. Даже носки на полу не валяются, а ручки не рассыпаны по столу, а сложены в стаканчик.

– Чувак… Нихрена ты в бардаке не понимаешь, – подвел итог увиденному Лесь.

– Вот именно, – подтвердила Яська, с некоторым испугам оглядев ровненькие стопки учебников. – Ты что, утром уборку делаешь? Перед школой?

– Я⁈ – вытаращил глаза Збышек. – Уборку? С чего ты взяла?

– Ну… у тебя все так аккуратно разложено.

– Но это же значит, что я тут уборку делаю. Просто сразу кладу вещи туда, где они лежать должны. Это же проще, чем потом горы барахла разгребать.

– Думаешь? – скептически хмыкнул Лесь. – У меня на стуле одежды больше, чем в шкафу.

– И нафига? В шкафу сразу видно, что можно надеть. А завалы на стуле сначала раскопать нужно… а то, что выкопал, еще и погладить.

Вот только барахло на стул швырнуть – секунда дела, а расправить и в шкаф убрать – сильно дольше. Видимо, Збышек никогда не возвращался домой усталый до смерти, если на ерунду времени не жалеет.

– Делать мне нечего – барахло гладить. И так сойдет, – затолкал поглубже язвительный ответ Лесь. Не устает Збышек – и что теперь? Мало ли кто как живет. Яська вон тоже заморенной не выглядит – это же не причина попрекать ее счастливой жизнью.

– Можно мне сюда вещи положить? – оборвала внезапную гигиеническую тему Яська. Расстегнув сумку, она начала выкладывать на стол книги, тетради и почему-то рисовальный альбом. Свернув на знакомую дорожку, она уже не стеснялась и не колебалась, распоряжаясь с уверенностью опытного прораба. – Збышек, принеси, пожалуйста, еще один стул. Лесь, садись вот сюда, поближе.

Через пару минут все разместились вокруг стола, словно собрались перекинуться в полудурика, вот только вместо карт Яська раздала всем листочки.

– Просто чтобы можно было записывать по ходу дела. Не знаю, как вам, а мне так легче запоминается. Значит, поехали. Валентность – это способность атомов образовывать определенное количество связей с другими атомами. И зависит она от количества свободных электронов. Я представляю это себе вот так, – Яська раскрыла альбом на первой странице. Там были нарисованы три разноцветных кружочка, растопырившиеся в стороны загнутыми колючками. – Представьте, что вот этот зеленый шарик – атом водорода. У него только один свободный электрон – вот, крючок сбоку. Крючок один, а значит, водород может присоединить только один атом. Поэтому водород одновалентный. Вот этот красный кружок – кислород, у него два электрона. Поэтому я нарисовала два крючка. К этим крючкам может прицепиться… сколько элементов? – совершенно учительским голосом спросила она, и чертов рефлекс сработал.

– Два, – бодро откликнулся Лесь, немедленно почувствовав себя до невозможности глупо. Но Яська обрадовалась так, будто он гребаную нобелевку по химии получил.

– Совершенно верно! Два! Кислород у нас двухвалентный. Ну а это вот, синенькое – это алюминий. И он…

– Трехвалентный, – присоединился к группе старательных идиотов Збышек.

– Правильно! Алюминий трехвалентный. Вы сразу все поняли!

Снова перевернув лист, Яська продемонстрировала красный водород и желтый хлор. У каждого было по одному-единственному крючку, которыми атомы и сцепились.

– Вот так выглядит связь между двумя одновалентными элементами. Водород может присоединить только один элемент, как и хлор. Поэтому места для других атомов не остается. А это – вода, – открыла новую страницу Яська. – Кислород двухвалентный, значит, у него два крючка. На них цепляются два атома водорода, вот и получается два Н и один О.

Пан Зборский по кличке Моргун с начала года провел уже шесть уроков химии. И Лесь понял только один – первый, на котором Моргун объяснял, почему химия – это круто. Потом начались лекции по предмету, и понимание погасло, как лампочка с оборванным проводом. Лесь попытался сунуться в учебник, не смог продраться через казенное сукно формулировок и пришел к выводу, что для изучения химии нужен отдельный талант. Оказалось, что нет. Никаких особых талантов не требуется. Достаточно нормального объяснения – и уже через полчаса Лесь медленно, все время сверяясь с таблицей, написал свое первое уравнение.