Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Глава 30 Збышек. Два года назад

На входе в парк жара заканчивалась. Как будто кто-то невидимый и всесильный повернул регулятор, приглушив июльское солнце. Збышек нырнул в кружевную тень старых ясеней, как в прохладную воду, с облегчением оставляя позади раскаленный, пропахший расплавленным гудроном город. Здесь, в парке, пахло совсем иначе. Цветущими клумбами и скошенной травой, жареными шпикачками и кукурузой в масле. Збышек остановился около пузатой тележки и бросил на белый металл шестнадцать грошей.

– Два эскимо, пожалуйста, и фруктовый лед.

– Проше пана, – продавщица, распахнув зев холодильника, сунула руку в истекающую морозным паром глубину и вытащила три мороженых. Збышек взял их осторожно, за самый краешек упаковки, чтобы не согревать теплом ладони. Мелькнула мысль, что нужно было попросить пакет, всего один грош, а насколько удобнее – но теперь доставать этот самый грош было уже неудобно.

Да и хрен с ним, с пакетом. Тут идти-то пару минут. Яська сказала, что будет ждать на лавочке – той, что за концертной ракушкой, у кустов сирени. Странное место – в эту нору обычно парочки забирались, чтобы потискаться без посторонних глаз. Или малолетки, каким-то чудом раздобывшие свое первое пиво, но не рискующие причаститься алкоголя прямо посреди аллеи.

Тискаться Яська наверняка не собиралась, пить пиво – тоже, поэтому в приглашении проглядывала некоторая интрига. Тем более что голос у Яськи был взволнованный.

– Эй, Збышек! Збышек! Богуцкий, ты что, оглох⁈

Из-за кустов бузины вывалился Мачек, взъерошенный и потный. Мокрая футболка прилипла к острым плечам, на коленях темнели пятна травы. Збышек изумился было его непотребному виду, но потом услышал глухой стук мяча о пропеченную солнцем землю.

– Збышек, круто, что ты здесь! Мы с парнями из медицинского в баскет зарубились– и они нас конкретно валят!

– Ну а что вы хотели? Они года на три старше, – недоуменно пожал плечами Збышек. – А почему здесь? Тут же площадка дерьмовая, вся в колдобинах. У вас что, ноги лишние?

– Ну… так получилось, – смущенно отвел глаза Мачек. Збышек подошел поближе и потянул носом. От Мачека ощутимо тянуло пивным амбре. – Вот не надо меня обнюхивать, я не вчерашний носок! – оскорбленно попятился Мачек. – Просто столкнулись с медиками в парке, слово за слово, Штейн вспомнил, что тут спортивная площадка старая, и даже кольцо не сняли… Не важно, короче. Пошли! С тобой мы этих белохалатников на раз-два раскатаем.

Мачек схватил его за локоть, потянул – и Збышек послушно сделал пару шагов к бузине. Идея ввязаться в игру была до чертиков соблазнительной – не каждый день можно проверить себя, схлестнувшись со студенческой командой. Да и бросать парней было… не то чтобы стыдно, но как-то все же неловко. Что это за капитан, если он в трудную минуту команду бросает?

Но в руке медленно таяло мороженое, стрелки часов давно проскочили полдень… А зарубу с медиками парни устроили по собственной инициативе. Прекрасно осознавая, в каком составе выходят на площадку. Если решили, что этого достаточно – ну что ж тут поделать.

Кому-то сейчас напихают за воротник.

– Извини, не могу. Меня ждут, – Збышек потряс в воздухе мороженым. Мачек понятливо хмыкнул, ухмыльнулся – но тут же осекся.

– Да ладно. Три штуки. Ты не на свиданку идешь, не заливай.

– Так я и не говорил, что на свиданку. Я сказал, что меня ждут, – Збышек отступил, увеличивая дистанцию. Просто развернуться и уйти было неловко, а продолжать разговор уже не хотелось.

– Это Гурская с Нейманом, что ли? – проявил внезапную проницательность Мачек. И тут же ее объяснил. – Видел я этого придурка в дедовых джинсах. Во-о-он туда потопал, за сцену. А потом Гурская пробежала, вся такая ох! ах! – Мачек изобразил манерное виляние бедрами, ничего общего с походкой Яськи не имеющее. – Слушай, Збышек, я никак понять не могу – а нахрена тебе Нейман нужен? Тачку он и за пару злотых починит, без всяких дипломатических хороводов. Нафига ты с ним все время таскаешься?

– Насчет Гурской, значит, вопросы у тебя не возникают? – Збышек улыбнулся, даже не пытаясь изображать искренность. Но подвыпивший Мачек намека не увидел.

– Да какие вопросы? Гурская, конечно, зануда, но… – Мачек нарисовал в воздухе что-то вроде гитары. – Главное в женщине не юмор, а сиськи. Пошутить я и сам могу, – Мачек заржал, не обращая внимания на тяжелый взгляд Збышека. – В общем, с Гурской все понятно. Но Нейман тебе нахрена? Гони его в шею. И веди Гурскую сюда, пусть полюбуется, как мы медикам наваляем.

– Кого и куда мне гонять, я сам решу. Без советчиков, – Збышек говорил тихо и медленно. Так же, как говорил отец, когда одергивал зарвавшихся подчиненных. Так же, как говорил отец, объясняя, почему баскетбол – это не профессия.

Ссориться с Мачеком Збышек не собирался. Но есть вопросы, на которые просто нельзя отвечать. Да какое там отвечать – нельзя позволять их задавать. Потому что если человек требует от тебя объяснений – значит, он думает, что имеет на это право.

В этом вся суть иерархии. Есть люди, которые требуют объяснений – и есть люди, которые объясняются.

Мачек растерянно моргнул, широкая улыбка сползла с его лица.

– Да ты чего… Я же так… По-дружески… Ну правда – чего ты с Нейманом путаешься? Он на голову простуженный.

– Зато в чужие дела нос не сует, – Збышек шагнул вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, и Мачек, поморщившись, отступил. – Это ты мне сейчас указываешь, с кем общаться, а с кем не общаться?

– Я? Нет. Ну чего сразу указываю… – Мачек, сообразив наконец, что разговор принимает неприятный оборот, неловко развел руками. – Я ж просто так. К слову пришлось… А вообще я против Неймана ничего не имею. Парень как парень, в технике рубит. Мне тачку за вечер починил, батя даже не узнал, что проблемы были.

– Вот и я так думаю, – Збышек кивнул, не отводя от Мачека пристального недоброго взгляда. – Парень как парень. В технике рубит.

– Во-во! Нормальный парень, – Мачек, облегченно вздохнув, оглянулся на кусты. – Ну, я пойду? Ребята заждались уже…

– Ага, иди, – Збышек, солнечно улыбнувшись, хлопнул Мачека по плечу. – И мне пора. Не люблю опаздывать. Удачи с медиками!

Углубившись в парк, он свернул на боковую аллею и обошел изрядно полинявшую за зиму концертную ракушку. Сирень за ней разрослась так густо, что скрыла узкую дорожку. Пригнувшись, Збышек нырнул под нависающие ветви – и оказался на небольшой полянке. Дворники о ней то ли не знали, то ли плевать хотели – но косы произрастающая здесь трава, кажется, с мая не видела. Через высокие, по колено, заросли вилась протоптанная многочисленными паломниками лента тропинки, упираясь в облезлую лавочку. Яська сидела на ней, обняв себя за колени. В траве розовели сброшенные босоножки.

Лесь, естественно, сидел на другой стороне лавочки. Именно там, откуда можно, лишь немного скосив глаза, таращиться на мягкую линию бедра, уходящую в складки юбки. Збышек понимающе ухмыльнулся, и этот придурок тут же выпрямился, позорно порозовев ушами.

Как малолетка, ей-богу. Подумаешь, великий грех – под юбку симпатичной девчонке заглянул. А куда еще заглядывать прикажете? Под сутану ксендзу?

– Привет. А я вот чего принес, – Збышек потряс мороженым, сглаживая неловкость ситуации. Лесь, нервно дернув ртом, поднялся, взял эскимо и передал фруктовый лед Яське.

– Держи, это точно тебе.

– О, апельсиновый! Мой любимый! – по-детски обрадовалась Яська и тут же начала раскручивать узелок жесткой бумаги. Лесь повертел в пальцах подтаявшее мороженое и вопросительно поглядел на Збышека.

– А ты, я смотрю, не спешил.

– На парней нарвался. Они с командой медиков схлестнулись – тут, недалеко, на старой волейбольной площадке. Хотите посмотреть?

Яська, не задумываясь, энергично замотала головой, а Лесь вдруг насупился.

– Это на Хасса, что ли? Делать мне нехрен – любоваться, как этот придурок скачет.

На Збышека вдруг навалилось лютейшее, чудовищное дежавю. Как будто смотришь кусок своей жизни на повторе.

– Мачек нормальный, – почти дословно повторил он, заменив в реплике только имя. – Просто бесится, что я играть меньше стал.

– Зато оценки поднялись, – пожала плечами Яська. В ее мире высокие оценки компенсировали любой ущерб, до потери конечностей включительно.

– Но вряд ли Хасса такой аргумент убедит, – раздраженно скривил рот Лесь. – У этого жирафа мозгов полторы чайных ложки.

– Зато он играет хорошо, – попыталась смягчить ситуацию Яська, но не угадала. Лесь полыхнул, как спичка.

– Вот именно! Скачет по площадке, как гребаный кузнечик, и руками машет. Подумаешь, талант! Мачек тупой, как обух, а выдрючивается, будто с золотой ложкой в жопе ходит.

– Ну спасибо, – криво улыбнулся Збышек. – Так приятно слышать.

– Да я не про тебя, ты нормальный… Я про Хасса! – Лесь смутился, но от позиции не отступил.

– И чем же я от Хасса отличаюсь?

– Ты не тупой, – выпалил Лесь и заткнулся. Ему явно хотелось как-то скруглить ситуацию, но Збышек действительно был социальным клоном Мачека Хасса – тоже баскетболист, тоже популярный, тоже богатый. А значит, пространства для маневра у Леся оставалось мало. Ну не говорить же, что Збышек хороший, потому что с ним, с Лесем, дружит. – Ты… ну… нормальный, – беспомощно повторил Лесь и окончательно заткнулся.

– Просто ты с Хассом постоянно цапаешься, – констатировала очевидный факт Яська. И провела языком по длинной оранжевой сосульке снизу вверх, быстрым движением облизав острую верхушку. Лесь шумно втянул воздух. Збышек тоже. – Вообще-то Мачек действительно нормальный, – продолжила Яська, наивно не заметив оглушительного эффекта. – Я с ним болтала пару раз. Парень как парень, выпендрежник, конечно, но забавный. Вот если бы вы не ссорились все время… Збышек, может, ты поговоришь с Мачеком? Вы же друзья. Пускай он Леся не задирает.

– Еще чего. Очень нужно, чтобы за меня Богуцкий вписывался, – немедленно ощетинился Лесь.

Эффект оказался оглушительным, но кратковременным.

– Согласен. Совершенно не нужно, – Збышек устало опустился на лавочку и начал разворачивать фольгу на своем эскимо. Из треснувшей шоколадной корки сочились густые капли пломбира.

– Но почему? – не поняла Яська. – Они же все время ссорятся.

– Во-первых – не все время, – Збышек, примерившись, откусил начавшую было клониться набок верхушку. Какое-то время он молчал, дожидаясь, пока онемевший от холода рот обретет чувствительность. И думал, как сформулировать мысль так, чтобы Яська поняла – а Лесь не дал в морду. – А во-вторых, Лесю моя помощь не нужна.

Потому что парни и так почти не цепляют Леся. Да, подкалывают, да, не слишком-то любят – но терпят. А это уже огромное достижение. С учетом того, что Збышек ломает давно сложившуюся иерархию.

– Но Мачек… – начала было Яська, которая, конечно же, ничего не поняла.

– Помогают слабым. А Лесь не слабый, – объяснил Збышек.

– Конечно, не слабый! Я такого и не говорю. Но ты же можешь вмешаться! Когда Мачек про меня пошутил…

– Так это ж про тебя. Ты девочка, с тобой все иначе, – невесело усмехнулся Збышек.

– Вот именно. За девочку вписаться – это совсем другое, – согласно кивнул Лесь. – Вы слабые.

– Что? Мы слабые⁈

– А что, сильные, что ли? – Лесь о дипломатии не задумывался совершенно. – Ты в морду Хассу точно не дашь. А Збышек может. И я могу. Нормальный мужик проблемы сам решает, а не за чужую спину прячется.

– И мое вмешательство будет выглядеть именно так, – подхватил Збышек, мысленно возблагодарив господа, что все неприятное говорить пришлось не ему.

– Но это несправедливо! – возмущенная Яська взмахнула своей сосулькой, как архангел – мечом пламенным.

– Это жизнь, – фыркнул Лесь. – Жизнь в принципе несправедлива, если ты не заметила.

– И что? Мы с этим мириться должны, что ли?

– А ты думаешь, что в одиночку вселенную наизнанку вывернешь? Трепыхайся, не трепыхайся – все равно получишь кукиш под нос.

– Ну знаешь… С такой позицией можно сразу на кладбище ползти. Все равно ведь умрешь, так зачем что-то делать?

– Не-ет. Это с твоей позицией можно сразу на кладбище ползти. Таких вот инициативных сразу выпалывают, чтобы овощам расти не мешали.

– Любой прогресс – это инициатива!

– И чем закончили инициаторы? Ты же реферат по Галльской революции писала – ну-ка, напомни.

– Это неизбежная плата за прогресс!

– Ну так пусть этот прогресс других жрет! Мне общество ничего хорошего не сделало, какого хрена я должен из-за него чем-то жертвовать?

– Стоп! – вскинул руки Збышек. – Стоп-стоп-стоп. Ребята, мы тут собрались, чтобы о революции поговорить? Серьезно?

Яська осеклась на полуслове, внезапно утратив боевой запал.

– Нет. Не поэтому, – она ссутулилась, снова обхватив колени руками, словно хотела обнять саму себя. Збышек рефлекторно потянулся к ней, но рядом был Лесь, да и вообще – с чего вдруг обнимать девчонку, с которой ты даже не встречаешься. Кто так делает вообще? Збышек, неловко качнувшись, остался на месте, а Яська, кажется, даже не заметила его порыва. Она сидела, уткнувшись подбородком в колени, полностью погруженная в свои мысли. Выглядело это тревожно. Очень тревожно.

– Ну? Так что случилось? – не выдержал Лесь, снова сказав то, о чем сам Збышек только подумал.

– Я… Кое-что обнаружила пару дней назад. Совершенно случайно, просто кошка отравилась, я испугалась, и… и оно как-то само получилось… – Яська замолчала, колупая пальцем потрескавшуюся краску. Тусклая бурая шелуха, лениво кружась, планировала на траву.

– И что же ты обнаружила? – мягко подтолкнул Яську Збышек.

– Я ведьма.

– Серьезно? – вытаращился на нее Лесь. – Вот круто!

– Ты… точно это знаешь? – Збышек не был уверен в том, что это именно круто. Но и причин для вселенской трагедии тоже не видел. Ну ведьма и ведьма. Полезный, в общем, талант. А получать лицензию никто ведь насильно не гонит.

– Знаю. Я гладила Милу, ничего такого не делала – и вдруг поняла, что это именно отрава. Даже увидела, как она по организму расползается.

– По-настоящему увидела? Как в кино? – не унимался Лесь. Яська неуверенно улыбнулась.

– Не совсем. Это как… даже не знаю. Как будто через тепловизор смотришь…

– Ты никогда не смотрела через тепловизор!

– Я по телевизору видела!

– Неважно, – оборвал самозарождающийся хаос Збышек. – Ну, увидела ты, как оно расползается. И что?

– И вылечила. Просто… ну… вроде как потянула, хотя нет, не потянула, скорее как пенку из бульона ложкой вычерпываешь… Не знаю, как объяснить. В общем, убрала яд, а потом все испорченное поправила. Печень там, почки…

– Так ты и почки видишь? – Лесь нервным движением запахнул расстегнутую рубашку. Збышек тоже почувствовал желание отодвинуться, но удержался. И правильно сделал.

– Нет, конечно! Я же не рентген! Вот если я тебя лечить буду – тогда, наверное, увижу. Если у тебя почки болеть будут. А если не почки – что-нибудь другое увижу…

– Боже, избавь меня от простатита, – простонал Лесь. – Хм. Простите. Вырвалось. Но проблема-то в чем? Я не понял.

А Збышек понял.

Пан Гурский, может, ученым и не был, но вращался в академических кругах. Яська часто упоминала друзей семьи – то профессоров, то доцентов, да и сам Збышек, заскакивая в гости, пару раз был представлен «пану Блаблаблацкому, вы слышали о его монографии в области хренометрии? Обязательно ознакомьтесь, молодой человек, вам это будет очень полезно». Мать вроде бы научных интересов не имела, обычная домохозяйка, и даже приехала из какой-то деревни… Или не деревни, может, из крохотного городка, но все равно чудовищная провинция. Для такой девушки перспективный переводчик, да из хорошей семьи, да с неплохими деньгами, был настоящим сокровищем. За которое пани Гурская вцепилась зубами и когтями, наизнанку вывернулась, но влезла в эти гребаные академические круги.

А теперь вдруг оказывается, что дочка столь достойных людей, без пяти минут ученых – банальная ведьма.

– Родители уже знают? – Збышек все же решился – и положил Яське ладонь на плечо.

– Да. Я растерялась, это было так странно, просто вдруг раз – пф-ф-ф! – Яська изобразила руками то ли взрыв, то ли стаю разлетающихся птиц. – Я рассказала маме, она – папе, а папа позвонил пану Стронскому.

– Пан Стронский – это кто? – тут же уточнил Лесь.

– Папин друг, он целитель. Папа подумал, что я тоже целитель, наверное, просто дар поздно проснулся. Вот он и позвал пана Стронского, чтобы тот разобрался, замерил уровень… А оказалось, что уровня никакого и нет. Потому что я не целитель, – губы у Яськи задрожали. Збышек посмотрел на свою ладонь – такую большую, такую неуклюжую на тонком узком плече. Подумал, что нужно сейчас что-то сделать, что-то правильное и уместное, что-то тактичное… Пока он думал, Лесь просто плюхнулся рядом, обнял Яську за талию и притянул к себе.

– Да не расстраивайся ты. Ну нет уровня и нет, хрен на него. Три дня назад твои предки точно знали, что ты не целитель – и ничего, мир не рушился.

– Но три дня назад я не была ведьмой! Когда пан Стронский сказал… Видел бы ты папино лицо!

– Да пусть хоть козью морду скрутит! Ты кошку вылечила! Пускай спасибо скажет, а не рожи кривит.

– Ага. Скажет он, как же, – Збышек, здраво рассудив, что беспокоиться об уместности поздно, тоже обнял Яську и придвинулся. – Твой часто «спасибо» говорит?

– Ну, мой – это особый разговор, – криво ухмыльнулся Лесь. – Но мысль я понял. Ладно, хрен с ним, с отцом. А мама что?

– А мама сказала, что можно запечатать дар. Чтобы не мешал в жизни.

Лицо у Леся изумленно вытянулось

– В каком смысле – запечатать?

– В прямом. Дождаться совершеннолетия и пройти процедуру. А то в институт поступать, потом на работу устраиваться…

– И что? В чем проблема? Ты же лечить можешь, что не так⁈

– Лечат целители. И медики – скучным назидательным голосом протянул Збышек. – Дипломированные специалисты, шесть лет отучившиеся в университете, потом ординатура, хренатура, и что там еще.

– Это ты с чего взял?

– С того. Есть такая штука, называется общественное мнение.

– Да на ху… гхм… на хрене садовом такое мнение вертеть!

– Но мама именно так и сказала. Что ведьма – это деревенская бабка. Приличные люди до такого уровня не опускаются, – все-таки шмыгнула носом Яська. Збышек понятия не имел, что делать с женскими слезами, поэтому боялся смотреть – но на всякий случай обнял ее покрепче.

– И что же такого неприличного в деревенской бабке? – продолжал упорствовать Лесь.

В каком-то смысле он был, конечно, прав. Потому что в идеальном мире люди разумны и справедливы, они смотрят в суть вещей и не путают предубеждения с реальностью.

Вот только идеального мира не существует. Если бы отец ездил на телеге и носил валяную телогрейку, хрен бы он сделал карьеру. Несмотря на все свои таланты и знания. Хочешь войти в определенный круг – изволь ему соответствовать. С телеги пересядь на «Хорьх», телогрейку замени на костюм от хорошего портного. И не забудь про часы и запонки.

– Неприличного – ничего, – медленно произнес Збышек. Он не хотел оправдывать родителей Яськи, не хотел признавать, что в их словах была истина. Но… – Деревенскую бабку не пригласят на ужин к мэру. А целителя пригласят.

– Это ты к чему? – недобро прищурился Лесь.

– К тому, что с ведьмами действительно связаны… некоторые предрассудки. А люди не ищут истину. Они просто хотят выглядеть круто.

– И что?

– Дружить с деревенской бабкой – не круто.

– Да и похрен на таких людей!

– Тебе – да. Ты машины ремонтируешь. А Яська… ей же в институт поступать. Работу искать потом – приличную, не официанткой какой-нибудь.

Сейчас, конечно, не Средние века, но ведьма-учительница? Ведьма-врач? Панове, это же смешно. Вы бы еще цыганку-гадалку наняли.

Отец несколько раз обращался к ведьме – когда болела спина, когда изводили мигрени. Это была яркая, интересная женщина, хорошо образованная и весьма не бедная. Но пригласил бы отец эту женщину… ну, скажем, на должность секретаря? Ни в коем случае. Потому что если у адвоката секретарь – ведьма, то кто же тогда администратор? Гомеопат? Или мануальный терапевт? А помощник, наверное, кладбищенскую землю истцам под порог подсыпает. Чтобы им не до исков стало.

– А может, я не хочу приличную работу? – вдруг подняла голову Яська. – Может, мне это не нужно?

– Как это – не нужно? – опешил Збышек.

– А вот так! Почему я должна этого хотеть? Ну, стану я учительницей. Или, скажем, экономистом. И что? Какая от этого польза? Таких экономистов, как я, двенадцать на дюжину, и всем грош цена. А ведьмы людей лечат. Жизни спасают!

– Вот именно, – тут же поддержал ее Лесь. – Ведьмы людей лечат. Если какие-то придурки этого не понимают, это не наши проблемы, а придурков.

Ну вот. Збышек растерянно моргнул, соображая, каким образом он вдруг оказался в стане придурков. От которого Лесь с Яськой огородились пугающим «мы».

– Но я же не говорю, что это правильно! Просто так вот сложилось. Ты сам говорил, что мир жестокий и несправедливый!

– И что? Позволить ему себя сожрать? Да нахрен пускай идут! Ты, Ясь, не переживай, – похлопал ее по плечу Лесь. – Не знаю, как там в приличном обществе – а нормальные люди ведьм уважают. И хорошие деньги за лечение платят. В Полудневом районе пани Зайонц живет, тоже ведьма – так она себе квартиру купила в центре, двум дочкам купила, а теперь внуку на двушку собирает.

– Серьезно? – округлила глаза Яська. – Три квартиры?

– А ты думала! Целители, конечно, дорого берут – зато к ведьмам куча народу ходит.

– И кто же к ним ходит? – раздраженно скривился Збышек. Ничего особенного Лесь не сказал, и даже был по-своему прав, но эта правота почему-то бесила. – Ясь, ты представляешь, кого лечить придется?

– И кого же? – подозрительно ласковым голосом спросил Лесь. – Давай, уточни.

– Ты понял.

– Нет, не понял. Ну, кого придется лечить?

Черт. И нужно же было так вляпаться. Збышек судорожно перебирал слова, которые выразили бы мысль так, чтобы Лесь не дал за нее в морду.

– Быдло всякое? Алкашей безграмотных? Нищебродов? – продолжал наседать Лесь. Яська, сообразив, к чему идет дело, ухватила его за руку – как будто и правда боялась, что этот придурок в драку полезет.

– Лесь, ну зачем ты так. Збышек не это имел в виду!

– Не это? Серьезно? А что же тогда – если не это? – Лесь, выпрямившись, гневно уставился на Збышека.

И Збышек понял, что устал. Устал объяснять, устал искать компромиссы, устал выворачиваться.

Да в жопу. Пошло оно все в жопу.

– Нет, Ясенька. Я именно это в виду и имел. Ходить к тебе будет черт знает кто – и быдло, и пьянь, и шваль всякая. Ты, Лесь, правда для Яськи такого хочешь? Чтобы к ней среди ночи алкаш ломился, которому собутыльник в печень ножом пырнул?

– А что он, не человек, что ли? – вздернул подбородок Лесь, но воинственный пыл в его глазах уже сменился сомнением. – Если пьяный – пусть умирает, что ли?

– Ну что ты. Ни в коем случае. Пусть Яська его лечит. Это же совершенно безопасно – буйного алкаша лечить.

– Нет, ну почему… – лицо у Леся словно вылиняло. Збышек понял, что хватил лишку, но было поздно – что сказано, то сказано. – Я же не это имел в виду, – смущенно, виновато бормотал Лесь. – Зачем буйных алкашей? Не надо буйных. Нормальные же люди есть, я про них говорил…

– Да. Я поняла. Я поняла, – теперь Яська обняла Леся. А Збышек остался один. На сверкающей ледяной вершине своей несокрушимой правоты. И толку, блядь, с этой вершины? – У целителей тоже разные пациенты бывают, – Яська гневно посмотрела на Збышека. – Можно подумать, к ним только профессора ездят.

– Нет, конечно, – покаянно склонил голову Збышек. – И у целителей всякое случается. Я просто… Ну… Просто хочу, чтобы ты хорошо подумала. Нужно ли тебе это.

– Да. У тебя еще куча времени, – Лесь, все еще слегка пришибленный, примиряюще улыбнулся. – Не завтра же выбирать нужно. Хочешь, ведьмой будешь, хочешь, в институт поступишь. Хоть в тот, хоть в другой. Ты хорошо учишься, у тебя получится.

А у Леся – нет. Поступит в местное училище и опять пойдет гайки крутить. И у Збышека не получится. Как бы он ни старался. С такими оценками только на отца надеяться, чтобы через друзей в юридический устроил.

Вот так они и разойдутся… Лесь – в мастерскую, Збышек – в адвокатуру, Яська… куда она там захочет. То ли в ведьмы, то ли в учителя. А потом еще и замуж выскочит. И все закончится. Збышек бездумно прикусил заусенец на пальце, дернул и зашипел, слизывая капельку крови.

– Черт!

– Дай, – протянула руку Яська. Тонкие прохладные пальцы прикоснулись легко, почти невесомо, погладили, и ранка исчезла.

– Может, и правда на игру сходим? – вдруг поднял голову Лесь. – Хочу посмотреть, как медики Хасса раскатают.

– Сдурел? – удивленно посмотрел на него Збышек. – Мы тут больше часа сидим. Медики давно уже пиво пьют, победу отмечают.