Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Кажется, на крючки.

Да. На маленькие такие крючочки, чудовищно неудобные. Лесь поддел ткань, сдвинул вперед, потом вверх, потом опять вперед. И только с третьей попытки разомкнул ублюдочное соединение. Как женщины этим пользуются? Застежка была у Леся прямо под носом – и все равно размыкать крючки пиздец неудобно. А каково их застегивать? Вывернув руки назад?

– Слушай, Ясь… – не выдержал Лесь.

– А? – голос у Яськи был томный и хриплый, тягучий, как мед.

– Почему вы лифчики спереди не застегиваете? Вот эта вот хрень сзади – это кошмар. Удобнее же, если…

– Лесь, блядь!.. – простонал с другой стороны дивана Збышек.

– Что?

– Заткнись!

Баскетбольной длины лапища протянулась и безошибочно тюкнула в затылок. Не больно, но очень обидно.

– Сам заткнись, – буркнул Лесь.

Прекращая спор, Яська сама сдернула с плеч лифчик и отшвырнула куда-то в сторону. Кажется, прямо на телек – судя по тому, как комнату накрыло тенью.

Збышек тут же использовал появившуюся возможность – белобрысая башка исчезла за узким плечом, раздались влажные, чмокающие звуки, и Яська застонала, запрокинула голову так резко, что Лесь едва успел отдернуться, чтобы не получить затылком в нос.

А отдернувшись, плотнее втиснулся членом в мягкие круглые ягодицы.

Господи, ну почему женщины такие мягкие. В порнухе постоянно показывали, как податливая, нежная плоть проминается под мужскими пальцами, Лесь сто раз это видел – но видеть совсем не то же самое, что чувствовать.

А чувствовать это было… было… охуительно.

Лесь задрал юбку вверх, обнажая белые, не тронутые загаром бедра, скользнул по ним ладонями, прижимая к себе.

– Сними, – хрипло выдохнула Яська. Забросив назад руку, она выразительно дернула Леся за джинсы. – Жесткие. Трут.

– А. Да. Сейчас, извини, – Лесь вцепился дрожащими пальцами в болт, протискивая его через узкую прорезь петли. Брыкнув ногами, он швырнул штаны на пол – и тут же на них шлепнулись вторые, большего размера. Одной рукой Яська потянула к себе Леся, другой Збышека, застонала, ерзая между ними, толкаясь бедрами то вперед, то назад. Лесь обнял ее, прижал к себе, дурея от прикосновения кожи к коже. Чертово платье болталось посередине, досадное и нелепое, как гаечный ключ на обеденном столе. Раздраженно зашипев, Лесь подцепил его и потащил вниз – кажется, обломав Збышеку попытку проникнуть Яське в трусы.

А нехрен тупить потому что. Мог бы и сам долбаное платье снять, если такой инициативный.

Яська послушно выгнулась, позволяя раздеть себя, и тут же снова растеклась по Лесю. Каждым сантиметром тела, каждым изгибом, всеми выпуклостями и впадинами. Он целовал, целовал и целовал, сжимал и ласкал, Яська тихо, бездумно стонала, а потом охнула – Збышек все-таки добрался туда, куда целился. Они сплетались телами, перекатываясь по дивану, влажные звуки поцелуев, стон пружин, скрип дерева заполнили пространство комнаты всклянь – так, что не осталось места воздуху. Собственные трусы казались Лесю сделанными из наждачки. Хотелось сорвать их, уничтожить эту последнюю преграду. Когда они вдруг поползли вниз, Лесь даже не понял, что произошло. Просто выгнулся, чтобы ткань легче соскальзывала, и только когда по заднице проехалась маленькая теплая рука, сообразил. И захлебнулся воздухом. Но тело продолжало действовать без руководства мозга, оно сама приподнялось, само взбрыкнуло ногами, сбрасывая чертовы трусы. И Лесь остался голым. Рядом с Яськой. Совсем голым. Ничем больше не сдерживаемый, возбужденный член смотрел вверх, как гребаная Полонская ратуша.

А потом Яська сняла свои трусы.

Совсем.

Сняла.

Лесь отлично знал, что в них спрятано – он же детально исследовал все это на ощупь. Но одно дело щупать – и совсем другое дело смотреть. Длинные белые ноги сходились, создавая тот самый треугольник, от которого даже на картинках голова шла кругом. Лесь медленно, завороженно потянулся, коснулся светлых завитков. От них вниз уходила щель, пламенно-розовая, зовущая, и Лесь не смог бы на нее не смотреть, даже если бы вокруг бушевал пожар.

О господи.

Яська сняла трусы. Это же значит, что она… Что она хочет…

Не то чтобы Лесь возражал – да какое там нахуй возражал, Лесь бы правую почку отдал, чтобы сделать это! В общем, он совсем не возражал. Ни единой секунды. Но…

Для девушек это очень ответственный шаг. Шаг, который изменит всю жизнь. Необратимый. Прежде чем решиться на него, нужно все тщательно взвесить, убедиться, что человек, которому ты собираешься подарить свою девственность, достоин этого.

Необратимый. Ответственный. Изменит всю жизнь.

Именно так было написано в той книге.

– Ясь… – собственный голос показался Лесю вороньим карканьем. – Ясь, ты… Ну… Уверена?

– Ты дебил? – одними губами спросил Збышек – так же голый, огромный и возбужденный. Лесь только руками развел. Потому что не мог не спросить.

Вместо ответа Яська потянула Леся на себя, поцеловала, потом поцеловала Збышека – и в этом заключался ответ. Как будто машина, заглохнув на подъеме, снова завелась, двигатель зарычал, набирая обороты, и Лесь впился в белую хрупкую шею губами, прижался именно так, как и хотел прижаться. Всем телом, плотно, чтобы даже щели не осталось. Член скользнул между ягодиц так легко, словно был создан для этого. Хотя какого хера. Он именно для этого и был создан. Лесь качнул бедрами на пробу, ощущая, как член движется, плотно сжатый горячей плотью, на самом деле, не в фантазиях, не в горячечных мокрых снах, на самом деле сжатый!

– Господи, Яська, – выдохнул ей в затылок Лесь, сметенный, смятый ураганом ощущений. – Яська, Ясь…

Она развернулась и поцеловала его – жадно, уверенно, глубоко, дернула за волосы, притягивая к себе поближе. Краем глаза Лесь видел руку Збышека у нее между ног, ну слава богу, хоть кто-то думает не только о собственном члене, хоть у кого-то мозги не расплавились, нельзя же быть таким идиотом, таким безвольным, блядь, идиотом… Яська застонала, Лесь почувствовал, как напрягается ее тело, как сжимаются руки, сильно, до боли впиваясь в волосы. Приглушенный поцелуем, ее крик взорвался в нем сверхновой. Яська обмякла, безвольно стекла на подушки, и Лесь выпрямился, все еще силясь уложить в голове эту мысль.

Яська кончила. Только что. Совсем голая.

И Яська не собирается на этом останавливаться.

Приоткрыв глаза, она оглядела Леся и Збышека задумчивым оценивающим взглядом. Телепатом Лесь не был, но все было настолько очевидно, что… Блядь. Лесь рефлекторно выпрямился, расправив плечи, и покосился на Збышека. Тот сделал то же самое.

Ну слава богу. Значит, Лесь не один здесь такой дурак.

Пауза длилась, и длилась, и длилась. По ощущениям, несколько тысяч лет, хотя на самом деле прошло, наверное, пару секунд. Или вроде того. Но Яська шевельнулась, облизала губы, и Лесь внутренне приготовился отойти в сторону. Потому что, ну. Женщины любят большие члены. Не то чтобы Лесь жаловался на размеры, все у него в порядке с размерами, все просто отлично. Но… Но… Но блядь. Збышек же гребаный великан.

Яська подняла руку. И потянулась к Лесю. Все еще не соображая, что происходит, все еще не веря, не понимая, он качнулся навстречу. Яська дернула его, словно в какой-то детской игре, выбила из равновесия, опрокидывая на себя, и снова начались поцелуи, снова начались ласки, но на этот раз все было по-другому. Точно так же, но по-другому. Потому что все понимали, чем это закончится.

А презервативов у Леся не было. Потому что он ничего такого не предполагал! Чертовы презервативы лежали на втором этаже, в спальне, в ящике гребаной тумбочки! Куда сам Лесь их предусмотрительно спрятал, чтобы не потерять!

Еще ведь распаковал один, прежде чем спрятать. Вздрочнул и раскатал по напряженному члену. Попрактиковался, блядь. П – Предусмотрительность!

Ну и толку с той практики, если гондоны там – а Яська здесь?

Боже. Ну почему Лесь такой идиот.

– Ясь, подожди, – Лесь, до боли сжав зубы, заставил себя отстраниться. Яська и Збышек подняли на него одинаково удивленные глаза. – Ясь, я… Мне нужно… В смысле, у меня нет…

Збышек прикрыл ладонью глаза. Тяжко вздохнул. Свесился с дивана, нашарил свои джинсы и вытащил из кармана серебряный квадратик фольги, через который выпирал кружок презика.

– Вот. Держи.

– Спасибо, – Лесь принял презерватив, как грешник – облатку, дернул зубами скользкий край и уцепился пальцами за резинку. В спальне все было просто – достал, подул, надел, делов-то, как два пальца обоссать. Но то в спальне. А здесь, когда смотрят, не отрываясь, две пары глаз… Черт, нет, не смотрят, гребаный Збышек отвернулся, он целует Яську, и Яська тоже не смотрит… Трясущимися руками Лесь пристроил презик к члену и тщательно, как на экзамене, раскатал его вниз.

О боже. Этого просто не может быть. Просто. Не может.

Он медленно опустился на Яську, между ее разведенных ног, завис, упираясь ладонями в диван. Глаза у Яськи были огромные, испуганные, а дыхание рваное, словно она только что норматив по физре пробежала на пять. Может, от возбуждения, но не факт. Ой, не факт.

В первый раз может быть больно. Интенсивность ощущений индивидуальна, зависит от психологического настроя, особенностей организма – и стараний, приложенных партнером. Партнерами. Они-то, конечно, старались… Но блядь.

Может, нужно было еще раз пальцами? Или ртом? Лесь не очень представлял, как именно, в книге этого не было, а по фильмам хрен разберешь, но можно ведь поэкспериментировать. Потренироваться. Можно ведь…

– Ну! Давай же! – толкнула его в плечо Яська.

Все мысли исчезли. Осталась только она, Лесь – и медленное, осторожное движение вперед. Лесь не сразу попал, сначала глупо возился, направляя себя рукой, и все равно пару раз ошибся. Но потом… Потом попал. Член погрузился в тугое, горячее, влажное, плоть обхватила его, обволакивая, сжимая, и это было как… как… Боже. Хер знает, как что, таких слов просто не существует. Лесь сжал кулаки, сцепил зубы, удерживая себя, чтобы не толкнуться глубже, не вломиться на всю длину, потому что нельзя, потому что у Яськи первый раз, он же не мудак, он не будет, он… Боже. Боже.

Осторожно, миллиметр за миллиметром он продвигался, плавно покачивая бедрами, и неотрывно смотрел на Яську – а она смотрела на него.

Ей нравится? Или нет? Больно? Не больно? Приятно?

– Ясь? Ты как? – сквозь зубы просипел Лесь, застыв каменным истуканом.

– Вроде нормально. Не знаю. А как должно быть?

– Мне-то откуда знать.

Они одновременно повернулись к Збышеку, и тот развел руками.

– Нет, ну а я чего? Я ж не девушка!

Это да. Это точно.

Придется самим разбираться. По ходу дела.

Отважившись, Лесь надавил сильнее, и Яська ойкнула. Он тут же застыл, окаменев мышцами.

– Больно?

– Да. Немного.

– Я… Я не знаю, что…

– Давай.

– Что?

– Давай! – Яська внезапно скрестила ноги у него на пояснице и напрягла мышцы. Не ожидавший такой подлости Лесь дернулся – и вошел до конца, проломив членом хрупкую преграду.

– Ты что творишь⁈

– Заткнись, – Яська облизала дрожащие губы. – Ну, чего застыл? Давай!

Она, поморщившись, качнула бедрами, и это движение взорвалось в Лесе радиоактивным ядерным солнцем. Сжав кулаки до белых пальцев, он начал толкаться – сначала осторожно, потом все быстрее и быстрее, не в силах остановиться, не в силах замедлиться. О боже, господи, мать твою, блядь, блядь, О БОЖЕ!!! Застонав, Лесь кончил и обмяк, свалившись лицом в диван.

– Прости, – прошептал он Яське в плечо. И поцеловал ее в горячие припухшие губы.

Глава 33 Яся. Месяц назад

Яся прижалась к стене, пропуская мимо себя Збышека. Совершенно нормального утреннего Збышека – полуголого и босого, с влажными взъерошенными волосами. Спортивные штаны болтались где-то в районе бедер, Яся отчетливо видела светлую дорожку волос, сбегающую от пупка вниз, к… к… Кхм. Да. К тому самому. Что, в общем, выразительно виднеется под мягкой тканью штанов.

– Доброе утро, – Збышек, зевнув, плавно, волной потянулся, и бесконечные два метра мышц пришли в движение, напрягаясь и перекатываясь. Бицепсы, плечи, грудь, пресс… На светлой коже поблескивали капли воды, лениво стекая вниз – и руки чесались потянуться, стереть эти капли.

А Яся ведь может это сделать. Просто шагнуть вперед и сделать. Сказать что-то вроде: «Ты чего мокрый вышел, я окна открыла, сквозняк в доме. Простудишься». И Збышек ничего такого не подумает. Потому что они живут вместе. В одном доме, прямо в соседних комнатах, ходят в один туалет, умываются над одним краном. Как самая обычная семья.

С ума сойти. Всего месяц назад Яся точно так же сталкивалась в коридоре с выбритым, благоухающим лосьоном отцом. А теперь – со Збышеком Богуцким.

Девчонки из школы умерли бы от зависти, если бы узнали.

Жаль, что они не узнают. Школа, конечно, уже позади, и пора забыть все эти детские глупости. А тщеславие – это плохо, порядочные люди не тыкают окружающих носом в собственные достижения. Но все равно жаль.

То-то Рузеньку перекосило бы.

Хотя Рузенька, наверное, не только по груди Збышека гладила. Все-таки они пару месяцев повстречались, а Збышек не из тех, кто будет с девушкой скромно за ручки держаться.

Интересно, а Рузя трогала его за живот? Скользила пальцами по этой дорожке волос – сверху вниз, туда, под резинку? Наверное, да…

Яся проводила Збышека взглядом, непроизвольно задержавшись пониже поясницы – там, где над крестцом отчетливо проступали две впадинки.

Интересно, если там лизнуть, Збышеку будет щекотно?

Да что ж такое-то! Почему с утра в голову глупости всякие лезут?

Словно почувствовав ее взгляд, Збышек развернулся.

– Ты кофе не ставила?

– Нет пока. Я только проснулась, – Яся неуверенно одернула на себе шелковый халатик. Под ним была закрытая пижама, ничего неприличного, но все равно Яся не решалась выходить из спальни без халатика.

– А, ну ладно, – снова зевнул Збышек. – Тогда я поставлю. И бутеров нарежу, жрать очень хочется.

А Рузе он бутеры не резал! Хоть бы куда она свои липкие ручонки совала. Делать Збышеку нефиг – Рузю бутерами кормить.

– И на меня режь! – Лесь высунулся из спальни, как чертик из коробки. Всклокоченные волосы стоят дыбом, на щеке розовеет след от подушки и трусы яростно топорщатся в том месте, которым мальчики так сильно отличаются от девочек. Лесь явно только что выполз из кровати, выдернутый из утренней дремы могучим заклинанием «бутики».

– Доброе утро! – улыбнулась ему Яся.

– Ой, бля, – Лесь шарахнулся назад, прикрыв пах ладонями. – Извини!

И появился снова, уже в рабочих штанах.

– Прости. Не думал, что ты тут.

– Если меня здесь нет – с кем же тогда Збышек разговаривал?

– Фу. Логика, – поморщился Лесь. – Никакой логики до кофе, это противоестественно. Как спала сегодня? – склонил он лохматую голову набок.

Вчера Лесь весь вечер провозился с Ясиной кроватью, сначала разобрав ее на запчасти, а потом снова собрав. Вроде бы ничего особенного не сделал – но после этой нехитрой процедуры кровать перестала скрипеть и раскачиваться от малейшего движения, обретя каменную прочность.

– Отлично спала. Спасибо, – Яся словно бы невзначай скользнула по Лесю взглядом.

Вроде бы тоже мальчик, тоже восемнадцать – ну, почти восемнадцать – тоже бродит по дому сонный и полуголый. Но насколько другой. Сухощавый, гибкий, как кот, с легкими твердыми мышцами. Кажется, ударь – зазвенит.

– Тебе с чем бутики, придурок? – прокричал снизу Збышек, и Лесь развернулся – стремительно, как хищная птица, заметившая добычу. Теперь Яся видела четкий треугольник спины, разделенный надвое узкой впадиной позвоночника. Под правой лопаткой белело прилипшее перышко, и… и… Со Збышеком было недопустимо глупо, но перышко – это ведь перышко! Это нормальная причина. Яся осторожно протянула руку. И коснулась горячей бархатной кожи, под которой так странно, так удивительно ясно ощущалась упругая жесткость тела. Поразительно. Мягкое, нежное – а под ним словно камень. И этот камень движется.

Лесь вздрогнул, хихикнул и вдруг застыл, оцепенев плечами.

– Ты чего? – спросил он охрипшим голосом.

– Вот. К тебе прилипло, – Яся выставила перед собой крохотное белое перышко как щит.

– А. Ну да, – снова хихикнул Лесь, на этот раз смущенно. – Подушка совсем дрянь, облазит, как дохлая кошка. Нужно в нашей груде хлама порыться – может, там что-то поприличнее есть.

– Я посмотрю сегодня. Подушек еще штук пять валяется, две точно паршивые – кажется, на них что-то пролили…

Или не пролили. Расплывшиеся желтовато-бурые пятна наводили Ясю на самые неприятные размышления. Настолько неприятные, что эти подушки она трогала только в перчатках.

– Но если оставшиеся три тоже лезут, я к твоей новый наперник пошью. У нас есть плотная ткань, я в шкафу нашла. Уродливая, правда – но под наволочкой все равно же не видно.

– На чем пошьешь? – нахмурил брови Лесь. Очень темные брови для светло-русых волос. Темные брови и темные ресницы, как будто подкрашенные. И щетина, тоже темная, над верхней губой и вдоль линии челюсти. Яся вдруг вспомнила отца – как он бреется, надувая поочередно то одну щеку, то другую, как тщательно, осторожно ведет по коже лезвием.

Вот и Лесь, наверное, точно так же. Смотрит в зеркало, наклоняет голову то вправо, то влево, и снимает плотную пену широкими полосами.

Если погладить его по лицу прямо сейчас, пальцы уколет, как наждачкой. А если после бритья – кожа будет гладкой, влажной, болезненно-нежной.

Интересно, как Лесю приятнее – когда его гладят до бритья или после?

– … затормозила?

Голос Леся выдернул ее из странных фантазий, и Яся вздрогнула.

– А? Что?

– Я говорю: ты чего затормозила? Что-то не так? – настороженно прищурился Лесь.

– Почему сразу не так? – почти обиделась Яся. На самом деле все действительно было не так. Потому что таращиться на полуголых парней, причем на двоих сразу – это определенно неправильно. Но приятно! Неужели девушка не имеет права на маленькие радости?

– Потому что. Этот дом ремонтировали лет десять назад. Здесь все время что-то не так, – развел руками Лесь. – Чего ты притихла? Из-за подушки, да? Шить не хочешь? Ну и хрен с ней, не надо. Мне эти перья совсем не мешают.

– Нет-нет, подушка ни при чем, – замотала головой Яся. Боже, ну какая подушка? Зачем подушка? При чем подушка? – Я пошью наперник, без проблем.

– У тебя даже машинки швейной нет.

– И не надо! Я руками, тут работы на вечер. Мне не трудно.

– Точно? – лицо у Леся было такое, словно Яся ради него марафон пробежать согласилась. – Ты уверена?

– Это же просто наперник. Конечно, уверена, – пожала плечами Яся. Лесь всегда странно реагировал на предложения помощи. Казалось бы, за пару лет можно привыкнуть – но нет, Лесь сто раз переспрашивал, а потом долго доказывал, что помогать вовсе и не нужно. Потому что он справится сам. Потому что это совершенно лишнее. – Мне вообще-то в ванную пора, – на старте купировала бессмысленные пререкания Яся. – Я именно туда шла.

– Ой. Извини, – тут же забыв про наперник, Лесь шагнул в сторону. Яся скользнула мимо – совсем близко, так близко, что Лесь мог бы вскинуть руку, перегородив путь. И прижать Ясю к стене. Как в кино. В кино всегда так делали. Герой нависал над девушкой, упершись ладонями в стену – сам словно живая стена. Ограждающая. Защищающая. Несокрушимая. А потом наклонялся… И целовал.

В кино это выглядело ужасно романтично. Яся иногда представляла, как Лесь вот так ловит ее в школьном коридоре. Она просто бежит по своим делам, не обращает на него внимания, но Лесь встает на пути, сильный и уверенный. Разворачивает Ясю, толкает к стене – и целует. На глазах у всех. Девчонки и парни замирают в изумлении, они не понимают, как реагировать, но Лесю плевать. Он точно знает, чего хочет. А хочет он Ясю.

Ну или не Лесь. Может быть, это Збышек. Збышек ловит ее в школьном коридоре… Или оба. Не на самом деле, конечно, на самом деле так не бывает, но это же не реальность! Это фантазия! Если уж Яся может представить себя принцессой, или гениальной целительницей, или Астарой – королевой воинов, то почему нельзя вообразить Леся и Збышека одновременно? Задолбали со своими правилами. Уж в собственной-то голове Яся может распоряжаться так, как сама хочет.

Захлопнув дверь, Яся наклонилась над краном и включила воду. В трубах загудело, смеситель затрясся, как в лихорадке, забулькал, и Яся подставила руки. Вода плеснула в них – ледяная, воняющая ржавчиной и кислым металлом. Яся торопливо обтерла лицо, прошлась ладонями по плечам, по шее. Кожа сразу покрылась мурашками, но тяжелый, угловатый ком где-то под желудком, прямо под ребрами, разжался.

У всех бывают фантазии. Это нормально. К тому же, если прикинуть по календарю, приблизительно сейчас время овуляции. Яся читала в журнале, что происходит в дни овуляции. Гормоны, повышение температуры, набухание молочных желез… Развязав халатик, Яся заглянула под футболку. Ну… Такое. Могли бы и посильнее набухнуть.

Да. У всех бывают фантазии. Збышек и Лесь тоже о ней фантазируют. Не могут не фантазировать! Жить в одном доме с девушкой, каждый день видеть ее в коротеньком халатике и не фантазировать – это совсем уж запредельное свинство. Збышек и Лесь ни за что так не поступят.