Текст книги "Змеиное гнездо (СИ)"
Автор книги: Юлия Ковалёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 37 страниц)
Хохот прозвучал так громко и безумно, что стало жутко. Вина грызла Уокера, и он, очевидно, расплачивался за неё собственным рассудком. Если бы на кону не стояло слишком много, если бы Драко не обещал бы Гермионе уничтожить этот чёртов ящик, он бы, возможно, даже проникся сочувствием, но ситуация сложилась иначе, а потому даже малейших намёков на жалость не наблюдалось.
«Нужно срочно что-то придумать. Давай, Малфой, напряги извилины! Авроры прибудут если они прибудут! в мэнор к полуночи, следовательно, надо заманить ублюдка туда. Вопрос в том, как это сделать. Ну же, Малфой, давай!
Эврика!»
– Это всё равно не сработает, – прищур, ухмылка и склоненная набок голова – классика, демонстрирующая собственное превосходство во всей красе. Снобизм, эгоизм, Мерлин, да как угодно! Главное, чтобы это сработало. – Шкатулка будет действовать только там, где её наполнили кровью и хранили. Что, этого не писали в твоих многочисленных книжках?
– Даже не пытайся, Драко, – Лукас, в чьём здравосыслии слизеринец уже успел усомниться, расплылся в снисходительной улыбке, поражая тем, как менялось его настроение. – Ты, безусловно, умён и гораздо сообразительнее, чем Люциус, – полагаю, это досталось тебе от Блэков, – однако, всё ещё слишком молод, чтобы обмануть меня.
– Заметь, это твоё решение, – почти равнодушно пожал плечами юноша. – Только не говори, что я тебя не предупреждал, когда ритуал не сработает, и шанс вернуть твою семью разрушится вместе со шкатулкой.
Блеф. Самый настоящий. Ложь такая, что хочется смеяться. Потому что на подобные «угрозы» купился бы, разве что, ребёнок, или же тот, кто терял надежду. Именно к последней категории и относился Лукас, судя по тому, как выразительно теряло краски его лицо. Драко не мог этого видеть, но буквально чувствовал, как мужчину прошибло холодом, – причём даже более жутким, чем тот, что царил за окном, – от одной лишь мысли, что его гениальный план с ритуалом, старательно вынашиваемый всё это время, мог провалиться. Чёртовы часы с чёртовым чёрным циферблатом пробили ровно одиннадцать, а значит, до момента, когда шкатулка отдаст всю свою магию, оставалось совсем немного. Удары прозвучали настолько оглушительно-громко в звенящей тишине, что захотелось схватиться за голову, лишь бы не слышать противного скрежета. Тем не менее, сейчас ни Уокеру, ни Малфою было совершенно не до него. Угольно-черные и серебристо-серые глаза столкнулись и, прочитав во взгляде оппонента угрозу и решимость, двое волшебников ринулись к камину. Фигуры друг за другом с отрывом в долю секунды исчезли в ярко-зелёном пламени, оставив после себя лишь отчётливое «Малфой-мэнор», эхом пролетевшее по холодному поместью и мягко осевшее на разбитое стекло, закрывающее лицо красивой брюнетки на колдографии.
***
– Можем ли мы как-то связаться со Скоттами через Поттера? – спросил Блейз, когда все трое вышли из ступора и вновь попытались трезво соображать. – У него ведь много привелегий.
– Не настолько много, как кажется, – покачала головой Гермиона. – У Гарри есть прямой доступ только к Кингсли и ни к кому больше. Есть другие идеи?
– Пожиратели могут прийти за девочкой в любой момент, ни одна сова не сможет опередить их, – рассуждала Пенси, нервозно расхаживая по комнате. – Пергаментов вроде тех, что есть у вас с Драко, не так уж и много, так что вряд ли подобные найдутся у Дэвиса.
– Верно. Тем более, что французское поместье лишь временное убежище. Если он и имел что-то такое, то в Англии, – согласилась гриффиндорка. – Итак, давайте подойдём к вопросу рационально. Через камины директора Макгонагалл и профессора Снейпа выбраться ни к Скоттами, ни к Уокерам нельзя. Почта и иные средства связи тоже бесполезны. Остаётся только…
Слизеринцы не без тревоги ожидали продолжения фразы.
– Хогсмид.
И, очевидно, на подобный вариант «змеи» не рассчитывали.
– Ты рехнулась, Грейнджер, – Забини нахмурился и покачал головой так резко, будто и впрямь рассчитывал вытрехнуть саму возможность такого развития событий. – Аконит случайно не влияет на мозг?
– Это и правда не лучшее решение. Во-первых, у тебя всё ещё болит нога, во-вторых, Помфри ни за что не выпустит тебя из больницы, даже если для этого ей придётся связать тебя, и, в-третьих, ни через один дом деревни Хогсмида нельзя попасть к Скоттам. Их поместье под кучей защитных заклинаний после нападения Пожирателей, – попыталась максималтно доходчиво убедить собеседницу Паркинсон, при этом порой поглядывая на неё так, будто у гриффиндорки и впрямь пострадала не только нога, но и голова. Видимо, слизеринцы остаются слизеринцами всегда, даже если пытаются быть хотя бы относительно лояльными.
– Мне и не нужно к Скоттам, – настаивала Гермиона, поудобнее усаживаясь на постели. – Министерство Магии – вот моя цель. Там можно и доложить об опасности, чтобы работники обеспечили безопасность Софи и её родителям, и присоединиться к специальному отряду авроров, которые должны штурмовать мэнор.
– Повторяю в стотысячный раз, Грейнджер, – процедил Забини, – ты никуда не пойдёшь. Потому что там Малфой, магнит для проблем, драккл его раздери!
«Именно по этой причине я и должна быть там».
– У нас нет других вариантов, – голос девушки прозвучал неестественно-спокойно и предельно-серьёзно. Устало. Мерлин, им всем ведь действительно ужасно надоело так жить. Настолько, что кончались последние силы. – Мы так и не нашли иных путей, через которые можно предупредить Скоттов. Что же касается Дра… Малфоя… У него нет шансов, если никто не вмешается. Понимаете?
Слизеринцы переглянулись. Да, они прекрасно знали всё это и не хуже видели риски.
– Ваши семьи сейчас не в том состоянии, чтобы иметь авторитет, а потому в Минстерстве вас даже не станут слушать, – невероятно убедительно и почти мягко. Ровно как и тогда, когда Драко снесло крышу и он начал пытать Хупера. – Я знаю, как вам страшно, и не осуждаю. Но вы должны помочь мне выбраться из Хогвартса и найти камин.
– Хорошо, допустим, – Забини выдохнул через несколько минут душащей тишины так, будто согласие далось ему неимоверным трудом. – Каким образом ты рассчитываешь попасть в чей-то дом в Хогсмиде.
– Это же проще простого, – лукаво ухмыльнулась Пенси. – Мы слизеринцы или кто, черт возьми?!
Непрошибаемой самоуверенностью веяло за версту, и Гермиона с трудом отговорила себя от того, чтобы закатить глаза. Это ведь не красиво, по меньшей мере. Хотя двух волшебников, на чьих шеях красовались серебристо-зеленые галстуки, в данный момент, казалось, совершенно не интересовали манеры. Слизеринцы наперебой предлагали многочисленные способы, как проникнуть в чужой дом, – незаконные в большинстве своём, – с каждой секундой все больше заражаясь азартом.
«Змеи», – как-то совершенно случайно подумалось гриффиндорке, и впервые за несколько лет это звучало как комплимент.
– Ты идти-то хоть сможешь, Грейнджер? – Блейз скептически покосился за перебинтованую ногу. – Учти, нести тебя на руках я не собираюсь, а терпеть общество Уизли и Поттера – тем более…
– Я куда сильнее, чем ты можешь представить, Забини, – Гермиона демонстративно поднялась с постели, хотя и придерживалась за изголовье кровати. – Кроме того, да будет тебе известно, что яд аконита повреждает только внешние ткани кожи.
– Если честно, я уверена, что весь удар взяли на себя эти жуткие дешёвые колготки, – Пенси попыталась сохранить нормальное выражение лица, но в её мимике всё же проскользил намёк на брезгливость.
Игнорируя и сказанное Паркинсон, и неприкрытое сомнение на лице Забини, девушка решительно сделала шаг вперёд. Нога сильно щипала, из-за чего хотелось зажмуриться от боли, но неприятные ощущения, в целом, вполне можно было терпеть. В конце концов, могло быть и хуже. Да и за военные годы Гермионе доводилось видеть куда более ужасные ранения и телесные повреждения, чем какой-то ожог. Позволяя этим мотивирующим и внушающим веру в себя мыслям увлечь её, гриффиндорка героически дошла до двери, пусть и хромая.
– Да уж, с такой скоростью мы доберёмся до Хогсмида к следующему Рождеству… – не без упрёка заметил Блейз, хотя и понимал, что сокурсница делала всё возможное. Просто так было проще – концентрировать внимание на мелочах, прячась за бронёй сарказма.
Дорога до первого этажа Хогвартса прошла без особых проблем, хотя гриффиндорка не могла перестать чувствовать себя героиней какой-то криминальной маггловской драмы. Ей постоянно казалось, будто абсолютно каждый ученик и преподаватель знает об инциденте, произошедшем сегодня на замене по Зельеварению, и хочет вернуть её в Больничное крыло. На самом же деле ничего подобного не наблюдалось, и всем волшебникам школы не было до пострадавшей гриффиндорки никакого дела. Единственное и вполне серьёзное осложнение всей этой безумной операции появилось непосредственно перед высокими дубовыми дверьми, когда неожиданно и абсолютно непредвиденно обнаружилось, что на улице жуткая февральская метель, с каждым часом становится все холоднее, – дело, между прочим, шло к вечеру, – а на волшебниках не было ничего теплее мантий. Даже гриффиндорская упрямость и слизеринская хитрость не могли изменить того факта, что появляться в таких лёгких вещах на морозе было отнюдь не лучшей идеей. Забини предложил обратиться к эльфам, и, как бы Гермионе ни хотелось не обременять сердобольных созданий лишними заботами, подниматься с больной ногой на третий, гриффиндорский, этаж, а затем спускаться обратно, не представлялось возможным и грезилось чем-то нереальным, находящимся на гринице с фантастикой. Убедив себя в том, что её принципы могут подождать, а вот Драко, находящийся в доме врага, и маленькая Софи – нет, гриффиндорка все-таки смогла благоразумно промолчать, когда Блейз в полуприказном тоне велел домовикам доставить всем троим верхнюю одежду.
Путь до Хогсмида длился непривычно-долго и тяжело, из-за чего Гермионе в какой-то момент даже пришлось усомниться в своих силах. Если бы она провела в Больничном крыле хотя бы сутки, меняя повязки с мазью каждые три часа, как и полагалось, её нога была бы в куда лучшем состоянии, однако лечение длилось сравнительно недолго, а потому непоколибимая уверенность в том, что даже яд аконита не может помешать великой героине войны, заметно уменьшилась. Тем не менее, девушка старалась гнать подобные мысли прочь: уж чего, а жалости к себе и нытья ей точно не надо. Собирая внутри себя всю твёрдость характера, гриффиндорка упрямо шла напролом через пургу и сугробы, и когда совсем близко показались уютные домики Хогсмида с горящими внутри огнями, она выдохнула с нескрываемым облегчением.
– Добрый день, – поприветствовала волшебника мужчину, открывшего дверь жилища после её настойчивого стука. – Я прошу прощения, но нам нужно…
– Мне это не интересно.
– Вы что, серьёзно? – изумился Забини так наиграно и громко, что от неожиданности вздрогнули и хозяин дома, и сама гриффиндорка. – Мерлин милостивый, сэр, Вы действительно не узнаёте Гермиону Грейнджер? Лучшую подругу Гарри Поттера? Талантливейшую ведьму из всех ныне живущих?
– Ой, простите, – замялся мужчина. После детального изучения лица девушки ему явно стало неловко за свою недогадливость.
– Эта героическая волшебница оказала незаменимую помощь Ордену Феникса, я бы даже сказал, что именно она внесла решающий вклад в победу над Волдемортом! – продолжал свой красноречивый монолог Блейз, сопровождая каждую интонацию жестом. – Неужели после всех её заслуг Вы не позволите мисс Грейнджер воспользоваться Вашим камином? Может, Вы и вовсе не рады такому исходу битвы? Уж не Пожиратель ли Вы, сэр?
Пораженный таким напором и обилием фраз, мужчина незамедлительно впустил студентов в дом и проводил их к камину.
– Учти, Забини, я никогда не забуду, как ты расписывал мои заслуги, – самодовольно усмехнулась Гермиона, следуя за хозяином.
– Какое высокомерие, Грейнджер! – с наиграным возмущением упрекнул её мулат. – От Малфоя заразилась? Интересно, это передаётся половым путем или…
– Дальше ты пойдёшь одна, – перебила сокурсника Пенси, кивнув на камин. – Знаешь, Грейнджер, мы, конечно, никогда не ладили и вряд ли будем, но… Просто верни его живым, ладно?
Гермиона слегка улыбнулась в ответ и как-то невзначай решила для себя, что-либо придёт обратно с Драко, либо не придёт вовсе, после чего уверенно произнесла: «Министерство Магии» и растворилась в пламени камина.
Появление гриффиндорки в органе магического правопорядка не вызвало предполагаемого удивления, напротив, к девушке тут же подошёл один из сотрудников и совершенно дежурно, следуя протоколу, спросил:
– Мисс Грейнджер?
– Да, сэр.
– Следуйте за мной, господин Министр хочет поговорить с Вами.
Гермиона на миг смутилась, но послушно последовала за мужчиной. Мысли одолевали вопросы: что Кингсли хочет сказать ей? Он планирует отказать и не посылать авроров в мэнор? Или же это какая-то ловушка? Сомнения развеялись в тот же момент, когда невдалеке показался Бруствер. Он слегка улыбнулся, приветствуя волшебницу, и кивнул в сторону своего кабинета. В сопровождении дежурного аврора девушка дошла до дверей, после чего сделана шаг внутрь.
– Гермиона, дорогая! – Бруствер улыбнулся уже не шаблонно, а искренне. – Великий Годрик, сколько я тебя не видел? Наверное, с того бала, да?
– Здравствуй, Кингсли, – гриффиндорка присела на предложенный ей стул. – Да, в последний раз мы общались на Зимнем балу. Жаль только, что нынешний повод для встречи отнюдь не из приятных.
– Верно, – Министр в момент стал серьёзным и сложил руки в замок. – Гарри связался со мной и сказал, что нужно срочно собрать отряд авроров и к полуночи отправить их в Малфой-мэнор. Ещё он упоминал мистера Уокера, но я ничего и не понял. Так как подробностей и объяснений мне добиться не удалось, я рассчитываю получить их от тебя.
Гермиона уставилась взглядом на самое обычное перо, лежащее на столе Министра, в попытке понять, с чего именно ей следует начать. С истории вражды между Драко и Лукасом? Со шкатулки, предположительно находящейся у последнего? Может, логичнее будет рассказать сначала о Софи? Варианты лезли в голову, превращаясь в кашу из противоречивых предположений, но среди них не было ни одного подходящего способа максимально внятно и быстро донести информацию до собеседника. Взглянув в обеспокоенные глаза напротив, девушка решила, что главное – начать.
– Если говорить кратко, то мы с Драко Малфоем выяснили, что Волдеморт планировал вложить часть души в ещё один крестраж, сделанный из древней шкатулки, но не успел завершить процесс его создания. В данный момент ларец находится у Лукаса Уокера, возможно находящегося в сговоре с Пожирателями Смерти, – видя замешательство на лице собеседника, девушка продолжила: – То, как мы это поняли, я объясню позже. Самое главное сейчас то, что шкатулка не может действовать слишком долго, а потому есть огромная вероятность, что она взорвётся сегодня ночью. К этому времени и мистер Малфой, и мистер Уокер будут находиться в мэноре. Кроме того, есть вероятность, что там может оказаться и Софи Элиш. В данный момент девочка находится на окраине Парижа вместе с Дэвисом Скоттом и его супругой. Их срочно нужно предупредить об опасности и предоставить защиту. Вы поможете, Бруствер?
Министр молчал мучительно долго, после чего, наконец, заговорил:
– Всё это звучит, по меньшей мере, необоснованно, – было видно, что мужчина боялся оскорбить и обидеть собеседницу, а потому аккуратно подбирал слова. – Министерству известно о некой шкатулке, представляющей угрозу, уже некоторое время, но её поиски не дали результатов. Что касается мистера Уокера… Гермиона, пойми, я не могу обвинить уважаемого человека в сокрытии особо опасного артефакта и связи с Пожирателями только потому, что так считают двое подростков. То, причём здесь юная мисс Элиш и мистер Скотт, я всё ещё не понимаю.
– Кингсли, я знаю, насколько странно всё это звучит. У нас с Малфоем действительно нет никаких вещественных доказательств, но то, о чем я Вам рассказала, это правда. Просто поверьте, пожалуйста! – Грейджер не хотелось думать о том, как жалко она, должно быть, звучит. В любом случае, это сейчас не имело значения, ведь убедить Министра было как никогда важно. – Поймите, на кону стоят жизни невинных людей.
Министр молча обдумывал услышанное и, пытаясь отвлечься от мысли, что он вот-вот откажет ей, гриффиндорка бросила взгляд на часы, показывающие без четверти восемь. Времени до взрыва шкатулки осталось не так много, и страх, старательно сдерживаемый и подавляемый в течение этих мучительно долгих суток, пробил брешь в железобетонном самоконтроле девушки. Если Кингсли не поверит ей и откажется помогать, то что тогда? Кто предотвратит взрыв, который, судя по времени хранения энергии в шкатулке, будет более чем внушительным? Кто убережет маленькую девочку от участи, постигшей её сестру? У Гермионы появлялся ком в горле лишь от одной мысли о Люси, и единственное, что её всегда успокаивало – понимание, что эта трагедия произошла во время войны, а на ней не может не быть жертв. Теперь же в магическом мире воцарился мир, а потому допустить гибель невинного ребёнка было непростительно. И, наконец, последний, но не менее важный вопрос, устраивающий хаос в мыслях и заставляющий стыть в жилах кровь: кто спасёт Малфоя? Обычного мальчишку, такого же, как и все остальные, но по воле судьбы оказавшегося на тёмной стороне. Живущего с тягостным чувством вины, спрятанным под толщей сарказма. Переломанного и треснутого, но всё ещё хранящего внутри себя свет. Кто поможет ему? Министр Магии молчал, а вместе с ним и сама Грейнджер не могла дать ответов на собственные вопросы.
– Это очень рискованно, Гермиона, – Кингсли, наконец, заговорил, и девушка рефлекторно выпрямилась. Что это: гриффиндорская храбрость, заставляющая бесстрашно подставлять грудь под слова, заведомо зная, что они вполне могут пронзить сердце, или банальное желание хотя бы выглядеть достойно, когда последняя надежда на глазах обращается в прах? Собирая по крупицам самообладание и до крови впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней, девушка перестала дышать, ожидая продолжения фразы. «Господи, если ты есть…» – Скажу честно: я не доверяю Малфою. Возможно, я ошибаюсь, но, на мой взгляд, он ни чем не отличается от своего отца. Однако я верю тебе, Гермиона, и верю Гарри и Рону. Если вы, Золотое трио, считаете, что этот юноша действительно стоит того, чтобы к нему прислушались, то я не в праве отказать вам.
«Стоит», – чуть не вырвалось у гриффиндорки, и она до крови прикусила язык, пытаясь не сказать ничего лишнего.
– То есть, – неуверенно начала Грейнджер, говоря так тихо, будто надежда легко могла ускользнуть, а единственный шанс – раствориться в воздухе от громкости её голоса, – Вы дадите приказ, чтобы авроры прибыли в мэнор?
– Да, – Министр Магии кивнул, и Гермиона выдохнула, не скрывая облегчения. Огромный груз, с прошлого вечера давящий ей на плечи, ломая кости, испарился, и девушка снова могла нормально дышать. – Я прикажу уведомить Скоттов об опасности и немедленно укрепить защититу на их поместье.
– Спасибо, Бруствер, – еле-слышно прошептала гриффиндорка, чувствуя, что в горле ужасно сухо, а к глазам подступают слезы. Она не давала им волю весь день, держа себя в руках и не позволяя пробиться наружу предательским солёным каплям, но сейчас сохранять спокойствие было практически невозможно, потому что впервые она убедилась в том, что у Малфоя есть реальный шанс.
«Вдох-выдох, Гермиона. Давай, ещё раз. Ты справишься. Не время быть слабой» – убежала себя девушка и, когда рациональная часть одержала победу, глубоко вздохнула, приводя дыхание в норму.
– Что-то ещё, мисс Грейнджер? – официоз, пришедший на смену прежнему мягкому тону, вернул волшебницу в реальность, где в двух метрах от стола уже стоял помощник Министра Магии. Гермиона всегда находила довольно значимым то, что Бруствер умудрялся совмещать в себе строгость политика и врожденную доброту, меняя эти два «режима» практически мгновенно.
– Я бы хотела отправиться в мэнор вместе со всеми, – видя, как меняется лицо советника, девушка поспешила уточнить: – под свою ответственность.
Помощник уже открыл рот, чтобы высказать свое недовольство и несогласие, когда Бруствер жестом прервал его. Мужчина лишь внимательно посмотрел в глаза гриффиндорки, словно пытаясь отыскать в них ответ, и, очевидно, нашёл. Коротко кивнув и так и не произнеся ни слова, Министр вместе с коллегой покинул кабинет.
***
Оказавшись в родном поместье, Драко выдохнул с облегчением. Вряд ли старые каменные стены, среди которых на протяжении многих лет жили его предки, в решающий момент помогли бы юноше в бою, но понимание, что он находится не где-то, а дома, каким-то образом придавало сил. Едва вылетев из камина, Малфой пустился в погоню за Лукасом, передвигавшимся неожиданно быстро и ориентировавшимся в поместье подозрительно хорошо. О том, каким образом мужчина вообще получил доступ к мэнору, слизеринец решил поразмыслить позже.
Пытаясь не потерять едва уловимую фигуру во мраке коридоров из виду, слизеринец не мог не думать о том, насколько слеп был всё это время. Мерлин, мало того, что шкатулка была у Уокера, пока он тратил недели, обыскивая мэнор, так ещё и оказалось, что министерский урод носил артефакт огромной темномагической силы с собой постоянно! Лукас, черт бы его побрал, не расставался со своим новообретенным аксессуаром даже тогда, когда Малфой говорил с ним в Хогвартсе или, например, в Азкабане! В первой половине ноября Драко практически ежедневно через свитки заставлял Грейнджер не спускать с ублюдка глаз и выискивать у него «какую-то коробку», а заветный ларец, из-за которого столько волшебников лишились жизней, все это время болтался у Уокера на шее, скрытый от посторонних глаз за воротом идеально выглаженной белой рубашки. Думать о том, что ответ буквально лежал на поверхности, было почти больно.
– Верни мне гребаную шкатулку! – чувствуя, как сбилось дыхание, прохрипел юноша, бегом спускаясь по лестнице вслед за мужчиной. То, куда министерский работник направлялся, всё ещё оставалось загадкой. Что-то внутри подсказывало, что на самом деле Драко доподлинно известно о том, где он окажется, но волшебник упорно отмахивался от этого предположения.
Снова оказаться там не было никакого желания.
– Только через мой труп, – послышалось из-за очередного крутого пролёта лестницы. Мужчина явно бежал на пределе своих возможностей, судорожно оглядываясь, словно вспоминая, куда ему двигаться дальше, и с железной хваткой сжимая в кулаке шкатулку, висящую на серебряной цепочке.
«Это вполне можно устроить», – совершенно серьёзно подумалось Малфою.
Адреналин бушевал в крови, накатывая волнами и обдавая тело жаром, и слизеринец был готов поклясться, что его сердце пробьёт грудную клетку и вырвется наружу, покатившись вниз по каменным ступенькам, потому что оно колотилось настолько сильно, что сомнений в подобном исходе практически не осталось. Преодолевать метр за метром становилось все тяжелее по мере того, как приходило понимание, что организм не получал пищу и нормально не отдыхал более суток, а тренировок не было довольно долго, и к тому моменту, когда волшебники спустились в подземелья, Драко практически раскаялся в том, что не уделял должное внимание квиддичу в этом учебном году.
И, видит Салазар, Малфой искренне начал бы сожалеть, если бы не одно «но». Юноша резко остановился, уставившись взглядом в спину удаляющемуся Уокеру, чья фигура скрылась за порогом той самой Чёрной комнаты. В этом месте среди могильного холода и гробовой тишины Драко попробовал на вкус своё первое Круцио, а в последствии пытал этим Непростительным сам. Именно тут он слышал столько душераздирающих воплей, что после неделями не мог нормально спать. В этой чёрной комнате свой последний вопль от его руки издала и Люси, и от воспоминаний о том всепоглощающем ужасе, застывшем в заплаканных детских глазах, у Драко до сих пор стыла в жилах кровь. Как только Малфой узнал, что Поттер прикончил Волдеморта, он поклялся самому себе, что больше никогда не окажется в этом месте. Ни под каким предлогом. Потому что там, через две метра, он вновь превратится в того переломанного мальчишку, который давился своей же слабостью и ненавидел каждый прожитый день. В того, кто до крови раздирал собственное предплечье, пытаясь выжечь, вытравить Тёмную метку.
Сейчас Драко стоял перед дверьми в Черную комнату, параллизованный воспоминаниями, проносящимися перед глазами, и не мог пересечь порог. Такое простое действие казалось чем-то до сумасшествия сложным, почти невозможным. Требующим немысливых усилий.
«Давай, Малфой, сделай это».
«Я ненавижу то, что такая безвольная тварь зовётся моим сыном! Ты не достоин своей фамилии! Ты не можешь оправдать гордое имя Малфоев! Мне за тебя стыдно! – слова Люциуса настолько живо звучали в голове, что уже взрослый юноша поежился так, будто вновь стал тем беззащитным семилетним мальчишкой.
«Его здесь нет, он только в твоей голове. В голове, слышишь? Давай же, иди!»
«Но в тебе, моя дорогая, – то, как скрюченный палец Волдеморта указал на девочку, то, как по телу пробежала дрожь, – я не вижу никаких ценных способностей. Пытай её до смерти, Драко».
«Салазар, да соберись и иди уже!»
«Он не злодей. Драко всего лишь мальчик», – тихие слова матери, перемешанные со всхлипами, и жгучая боль от присвоения метки, последовавшая далее.
«Этого больше нет. Это в прошлом, слышишь? В прошлом!»
«Заканчивай, Драко. Пусти ей в башку Аваду и дело с концом» – гребаный Том Реддл сказал это так просто, будто говорил о погоде, а юношу прошибало током каждый раз, когда он вспоминал этот ледяной голос.
В тот момент все, кто находился в Чёрной комнате, мысленно подписали Люси приговор.
Ровно до того, пока Малфой не опустил палочку.
«Слабак! Уродец! Позорище! – а спустя годы тихое, наполненное мольбой: – Прошу, убей её, сын».
Голову разрывали на куски тысячи воспоминаний, стремительно проносящихся друг за другом, картины прошлого, словно галлюцинации, представали перед слизеринцем, как живые, и волшебник уже был готов послать к чертям всю эту эпопею со шкатулкой и Уокером, когда…
«Береги себя», – тихое, случайно оброненное на берегу лесного озера в сентябре.
«Драко, прошу тебя», – робко и почти не слышно, но эта нежность переломала ему ребра той ночью.
«Не исчезай», – сжавшее кабинет Снейпа до размера молекулы.
«Будь осторожен», – ударившее точно в грудь.
Его больное подсознание выплюнуло эти фразы, словно многократно пережеванную пищу для размышлений, и сделало это настолько вовремя, что невозможно описать в словах, ведь они напомнили о самом главном: Драко обещал Гермионе уничтожить шкатулку. Практически поклялся, давясь пыльным затхлым воздухом в кабинете Северуса. Что он, Малфой, скажет ей, если не выполнит обещание? Да, от слизеринцев никто и никогда не ждал подвигов, ведь решительные поступки совершенно не в их стиле. Студенты этого факультета не кидаются в бой, они лишь жмутся ближе друг другу и прячут гововы. Такой негласный порядок царил всегда, но сможет ли Драко смотреть Гермионе в глаза, если сбежит, как трус?
Она в нем разочаруется.
Это гораздо хуже смерти.
Делая глубокий вдох и пересиливая себя, волшебник впервые за долгое время переступил порог Чёрной комнаты.
«Маленький хозяин вернулся, но он больше не хочет сдохнуть».
– Так-так-так, – послышался неприятный, до скрежета в груди знакомый голос. – Давно не виделись, Малфой.
Яркий свет зажегся совершенно неожиданно, завстав слизеринца закрыть глаза рукой, и лишь полминуты спустя, когда нормальный обзор стал возможен, Драко обнаружил сначала связанного заклинанием Лукаса, чья палочка лежала в паре метров от него, а затем и гадко ухмыляющегося Корбана Яксли. Волшебник явно чувствовал себя хозяином положения, лёгким движением кисти трансфигурируя мантию Уокера в жалкое подобие стола.
– Обожаю семейные воссоединения, – Малфой обернулся на голос и обнаружил в слабоосвещенном углу комнаты Родольфуса Лестрейнджа. Мужчина вальяжно облокотился о стену, левитируя на стол предварительно увеличенную шкатулку. – Ты тоже, племянничек?
Корбан и Родольфус громко засмеялись, обнажая полугнилые зубы омерзительного жёлтого оттенка, а Драко оставалось лишь поражаться своему «везению», глядя на них.
«Двое до сих пор не пойманных Пожирателей Смерти в моем доме со шкатулкой в руках. Превосходно. Просто, блядь, превосходно!» – иных слов, хотя бы относительно цензурных, для описания ситуации не нашлось.
– Зачем ты притащил сюда этого? – Яксли небрежно кивнул в сторону Лукаса, с неимоверными усилиями доползшего до палочки, но пока не взявшего ее. – Уокер ведь подставил твоего папашу, помнишь? Или уже забыл?
– Читал «Пророк» в Азкабане, да, Корбан? – слизеринец усмехнулся, предпочтя не замечать того, что министерский работник почти добрался до оружия. Драко ещё не определился, как будет относиться к Лукасу после этой безумной ночи откровений, ведь времени, чтобы переварить услышанное, попросту не было, но помнил, что Непреложный обет не даст Уокеру убить его. Лукас явно не был на стороне Малфоя, но впервые за долгое время он не стоял на противоположной.
– Всё так же иронизируешь, да? – Родольфус оттолкнулся от стены и медленно двинулся в сторону стола, с маниакальным блеском в глазах рассматривая шкатулку. – Боюсь, теперь смеяться будем уже мы. Крестраж отныне наш, так что теперь ты либо с нами, либо против нас.
– Ну же, Малфой, решайся, – елейно протянул Яксли, хитро поглядывая на юношу. – У нас, видишь ли, не так много времени.
В комнате не было часов часов, но и без них не составляло труда догадаться, что время близится к полуночи.
– Что ж, мы дали тебе шанс, – Корбан пожал плечами. – Ты им не воспользовался, так что прощай…
– Это мы ещё посмотрим. Экспелиармус! – с кончика палочки Лукаса сорвался яркий красный луч, ударивший точно в Пожирателя.
– Круцио! – завопил Лестрейндж.
– Протего!
Наблюдая одновременно и за дуэлью Лукаса и Лестрейнджа, и за Яксли, пытавшимся подняться с пола, при этом громко ругаясь, Драко оценивал свои шансы забрать шкатулку. Это действительно казалось самым логичным решением. Как только будет уничтожен крестраж, проблема с Пожирателями решится сама собой, а с Уокером можно разобраться потом. В теории эти размышления звучали хитро и разумно, то есть по-слизерински, однако добраться до ларца не представлялось возможным. Во всяком случае, пока.
– Зачем же тебе шкатулка, Уокер? – издевался Родольфус, то посылая заклинания, то защищаясь от них. – Решил вернуть свою шлюху, да? Может, она уже сдохла вместе с вашим отпрыском? Не думал об этом?
