Текст книги "Змеиное гнездо (СИ)"
Автор книги: Юлия Ковалёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)
– Мой друг ничего мне не писал.
Нарцисса нахмурила тёмные брови, но решила промолчать. Сын явно не хотел развивать тему, а значит, допытываться до него не имело смысла.
– Думаю, я готов. – поправив рукава мантии, волшебник сделал несколько широких шагов к камину.
– Удачи, Драко.
Произнеся: «Тюрьма Азкабан» и подкинув летучий порох, юноша исчез в изумрудных языках пламени.
***
Выйдя из камина, расположенного в будке рядом с местом заключения, блондин облегчённо выдохнул. Перемещение прошло вполне успешно и безболезненно, что давало надежду на то, что и оставшаяся часть плана пройдёт так же хорошо. С этой мыслью волшебник покинул небольшую комнату. Порывы холодного ноябрьского ветра с силой ударили в лицо, заставляя зажмуриться, и пронзили тело, покрывая бледную кожу мурашками. Первым делом взгляд серых глаз уловил огромную треугольную в сечении башню, вершины тёмных стен которой исчезали в пасмурно-грязных облаках. Здесь, в этих самых стенах, были заключены сотни тысяч волшебников, совершивших самые разные преступления. Воры и убийцы, коррупционеры и хранители тёмных артефактов, те, кто применяли Непростительные для пыток, а ещё его отец.
«Пожалуй, именно здесь ему самое место.» – констатировал Малфой.
– Было крайне приятно иметь с Вами дело, мистер Раллиган. – послышался знакомый голос из-за угла будки, и молодого человека передернуло.
Уокер.
Чёртов. Ублюдок. Уокер.
Злоба. Бешеная, тягучая и удушливая. Такая, словно по раздражённой глотке льют расплавленный свинец, а он медленно, плавно, как патока, заполняет пространство и прожигает нутро, сползая ниже, к органам, она заполнила все его существо. Драко с хрустом сжал челюсти, чувствуя, как кровь начинает стучать в висках, обдавая тело жаром. Он ненавидит этого человека. Просто ненавидит. Презирает до глубины своей прогнившей насквозь души эту лицемерную улыбочку, приторные фразы и гребаное всепонимающее выражение лица. Если бы у Драко была такая возможность, он бы пустил Аваду Лукасу в голову и даже не пожалел об этом: таких, как этот министерский урод, нельзя жалеть. Он подставил не только самого слизеринца, но и всю его семью, а подобное не прощают. Борясь с желанием придушить волшебника голыми руками прямо на глазах того, с кем он говорил, блондин сжал ладони в кулаки, не замечая, как белеют костяшки пальцев.
– О, мистер Уокер, не стоит! – отозвался мужчина в дорогом сером плаще, с которым, очевидно, прощался Лукас. – Это я должен Вас благодарить: Вы оказали мне такую услугу!
«Знали бы Вы, мистер Раллиган, какую услугу Ваш почтенный коллега оказал мне, Вы бы плюнули ему в лицо. – слизеринец усмехнулся, выглядывая из-за ушла и представляя эту картину.
– До новых встреч!
– До свидания.
Обмен любезностями и сладкими речами, завершенный крепким рукопожатием, был, наконец, окончен. Волшебник в сером плаще направился в противоположную от тюрьмы сторону, поправляя слетающую из-за ветра шляпу, а Лукас – в Азкабан. У Драко, тем не менее, были другие планы.
Едва министерский работник завернул за угол будки, как его прижали затылком к деревянной двери, а к глотке приставили палочку. Глядя, как на долю секунды в чёрных, как уголь, глазах зарождается страх, слизеринский принц почувствовал невероятное, почти маниакальное удовольствие.
«Страшно тебе, ублюдок? Теперь представь, как страшно было мне, когда ты запустил заклинанием в мою спину. Подумай, как боялся я, когда ты, глядя в глаза мне и моему отцу, зачитывал на суде все то, что я «сообщил на официальном допросе». Вообрази, в каком ужасе от пережитого прошлого и перечеркнутого будущего был тот семнадцатилетий парень, который тебе поверил, когда ты, министерская мразь, обещал помочь! Как думаешь, что чувствовал я, когда ты подставил мою семью?» – казалось, парень наслаждался беспомощностью Уокера, буквально упивался его болью и страхом, а также собственной жаждой мести.
– Малфой… – прохрипел Лукас, лихорадочно хватая ртом воздух.
– Давно не виделись, Уокер. – Драко ухмыльнулся, склонив голову набок. – Целых полгода, Мерлинова борода! Надеюсь, успел соскучиться?
Волшебник дернулся, пытаясь освободиться, но был лишь более грубо припечатан к двери. Все-таки, квиддич и тренировки у самых отъявленных Пожирателей определённо имеют свои неоспоримые плюсы!
– Неужели не рад меня видеть? – мужчина что-то невнятно промычал в ответ и Малфой продолжил. – Я же, наоборот, очень ждал этой встречи. Не поверишь: столько хотелось тебе сказать!
– Пусти. – кое-как вырвалось у Лукаса.
– Куда-то торопитесь, а, мистер Уокер? Должно быть, на сегодня у Вас запланировано ещё несколько встреч с клиентами, которых Вы тоже хотите подставить, чтобы получить побольше прибыли в этом месяце?
– Драко…
– «Драко»? Интересно! Какой же я для тебя «Драко», Уокер? Для вас – министерских червей – я исключительно Малфой, богатенький наследничек, с которого можно трясти деньги, пока он умоляет помочь его семье.
Порывы ветра, сменяя друг друга, уносили вдаль негромкие хрипы, растворяя их где-то во льдах холодного Северного моря.
– Что… Что ты хочешь? – трясущаяся рука попыталась убрать палочку от горла её обладателя, но потерпела фиаско.
– Чего я хочу? Запустить Аваду в твою башку, вот чего! Придушить голыми руками, а затем бросить труп в воду. Как тебе такой вариант?
– П… Пожалуйста…
– О, Лукас, ты только посмотри, как меняются роли! Кто бы мог подумать, что ты будешь молить о пощаде того, кто совсем недавно, в июле, так нуждался в твоей помощи?! Того, кого ты предал!
– Драко, – мужчина сморщился. – ты не знаешь… Не все знаешь…
– Нет, Уокер, я знаю достаточно, и мне вполне хватает того, что моя мать плакала, а виновен в этом был ты. – блики в серых глазах можно было бы принять за веселье, если бы не чернота, поглотившая стальные радужки. – Однако, ты ещё можешь быть полезен. Ты ведь хочешь жить, не так ли?
Волшебник оторвал затылок от двери и часто закивал, напоминая маггловский болванчик.
– Видишь ли, ввиду некоторых обстоятельств меня могут не пропустить в Азкабан, – словно размышляя, произнёс молодой человек. – а вот у тебя, наш дорогой ублюдок Лу, – бледный палец указал на значок Министерства Магии на груди Уокера, – с этим проблем нет. Поэтому ты проведёшь меня через пункт контроля и покажешь камеру отца.
Лукас задумался, будто у него и правда был выбор.
– Чтобы у тебя хватило мотивации, я просто напомню, что твоя палочка лежит у меня в кармане, в то время как моя – вот-вот проткнет тебе глотку. – как бы в подтверждение своих слов слизеринец сильнее надавил на древко, вжимая его в кожу.
Несколько месяцев назад Драко делал то же самое с Уизли, но, видит Мерлин, в этот раз причинять кому-то боль было гораздо приятнее.
– Да… Да… Конечно.
Точеные губы Малфоя растянулись в улыбке, как у Чеширского кота. Казалось, словно парню только что пообещали не разобраться с пропускным пунктом, а продать душу как минимум.
***
В гостинной Малфой-мэнора послышался шум, после чего из камина в комнату вошёл Северус Снейп, брезгливо стряхивая с чёрной мантии пепел и осматривая пространство вокруг себя. Как отметил зельевар, в помещении все осталось таким же, как и прежде, разве что добавилось несколько натюрмортов и ковёр был сменен на более светлый.
– Доброго времени суток, Северус. – поприветствовала гостя миссис Малфой, поднимаясь с кресла. – Чем могу помочь?
– Здравствуй, Нарцисса. – профессор вошёл вглубь комнаты, и, получив от хозяйки поместья кивок в сторону дивана, сел. – Полагаю, стоит перейти сразу к делу: я здесь, чтобы поговорить о твоём сыне.
– О Драко? – женщина деланно удивилась, поднимая тонкие брови. – У него проблемы с учёбой?
Разумеется, аристократка понимала, что именно хочет обсудить с ней зельевар, но сообщать, что сын совсем недавно покинул имение, не хотела. От внимательных карих глаз не укрылось, что наследник начинал нервничать, когда речь заходила о его разрешении на трансгрессию, а потому волшебница сразу же поняла, что юноша явно не счёл нужным соблюсти все необходимые формальности. Вероятно, Снейп хотел убедиться, что всю эту неделю его крестник провел в мэноре, прежде чем сообщить, что слизеринец нарушает правила.
– Нет-нет, в этом плане у него все отлично: во всех бланках Драко по-прежнему нет оценок ниже, чем «Превосходно». – спокойно ответил Северус, скрещивая пальцы. – Однако, меня волнует другое. Не догадываешься, что конкретно?
Безусловно, Нарцисса не просто догадывалась, а знала ответ наверняка, но намеренно старалась оттянуть момент: сын просил её, чтобы она не выдавала никому его местоположения.
– Не имею ни малейшего понятия, Северус. – расправив складки на платье и аккуратно сложив руки на коленях, женщина приподняла подбородок, стараясь выглядеть спокойнее и увереннее.
– Люциус говорил тебе, что ты совершенно не умеешь врать, Нарцисса? Должен признать, даже твой несовершеннолетний сын делает это в разы лучше.
Зельевар сверлил взглядом лицо собеседницы, пока та перебирала варианты возможного развития диалога, наиболее правильного и наименее болезненного. Конечно, волшебница понимала, что Снейп, во-первых, абсолютно прав, и, во-вторых, является доверенным лицом, а потому ему можно обо всем рассказать, но переживала, как отреагирует сын, если она это сделает. Профессор всегда являлся другом семьи, неоднократно выручавшим из различных ситуаций всех Малфоев, так что в том, что озвученная ему информация не дойдёт до лишних лиц, можно было не сомневаться.
– Я знаю, что твоего сына нет в Хогвартсе, не отрицай это. Мне нужно лишь убедиться, что он здесь, в мэноре. Меня, разумеется, мало интересуют перемещения вашего с Люциусом отпрыска, но в сложившейся ситуации я не могу оставаться равнодушным.
– В сложившейся ситуации? Что ты имеешь в виду?
– Из Азкабана сбежало несколько Пожирателей Смерти, Нарцисса, а Драко собирался отправиться именно туда. К слову, разрешения у него нет, зато все ещё сохранилась Черная метка, так что если его поймают, он вполне может испытать на себе поцелуй дементора, как соучастник побега.
Не скрывая своего шока, миссис Малфой закрыла лицо ладонями, неверяще качая головой. После войны на её семью обрушился шквал общественной ненависти и если Драко – её мальчика! – поймают, то подставить его не составит совершенно никакого труда и, никто не вступится за него.
– О, Мерлин! – услышав вопль, в гостиной появился эльф и дал хозяйке воды.
– Нарцисса, ради всего святого, скажи, что твой вечно ищущий себе проблемы сын в поместье?
Не произнося ни слова, женщина с горечью смотрела прямо в глаза своему собеседнику, пока в её собственных, карих, читалось пугающее «нет».
***
Вдохнув до боли знакомый запах пыльных библиотечных книг, Гермиона почти физически почувствовала, как к ней возвращаются силы и уверенность в собственных способностях.
В последнее время гриффиндорка слишком много времени уделяла Малфою и его проблемам, что делало её чрезмерно чувствительной и плаксивой, ужасно похожей на одну из тех девиц, кто рыдает над примитивными сопливыми сериалами о неразделенной любви, что для умнейшей-ведьмы-своего-поколения было совершенно недопустимо и чуть ли не оскорбительно. Грейнджер всегда гордилась тем, что способна сохранять хладнокровие и здравый ум в любой ситуации, полагаясь в первую очередь на свои мозги, а потому пришла к разумному выводу, что ответы следует искать не у слизеринского принца, а там, где хранятся все знания волшебного мира – в библиотеке.
В пятницу вечером, то есть вчера, гриффиндорка ещё раз отправилась в полуразрушенный женский туалет, чтобы задать-таки Хорьку все интересующие её вопросы, но он не ответил на них ни прошлой ночью, ни сегодня. Гермиона не знала, каким именно образом должна понять, что получила послание, поэтому субботнее утро ей пришлось начать с истязания собственных пальцев над пергаментом (Годрик, почему Малфой не мог найти более гуманные чары?! , чтобы в итоге обнаружить, что слизеринец не счёл её персону достойной его ответа. Именно по этой причине Грейнджер решила, что докопается до правды сама, предварительно мысленно и вслух послав Драко гиппогрифу на растерзание.
Свой поиск ответов девушка предпочла начать с изучения материала, связанного с Чёрной меткой. Конечно, волшебница помнила слова мадам Пинс, заверявшей директора в том, что подобная литература в Хогвартсе хранится исключительно в Запретной секции, из которой самое лучшее Макгонагалл уже успела левитировать в свой кабинет, поэтому сосредоточить свое внимание гриффиндорке пришлось на более «безобидном» чтиве с похожей тематикой. Присев за дальний столик и обложившись самыми разными фолиантами и пергаментами, Гермиона с головой погрузилась в процесс усвоения новых знаний, с удовольствием отмечая, что наконец чувствует себя собой.
«Символика на теле волшебника применяется с давних времен. В разные промежутки истории нательные изображения использовались по-разному, в зависимости от цели.»
– Грейнджер.
«Известны примеры, когда определённые рунические символы способствовали удаче в бою и заживлению ран.»
– Грейнджер.
«Также подобная магия нередко применяется для укрепления брачных связей в странах Востока. Нательные символы помогают партнёрам лучше чувствовать эмоциональное состояние друг друга».
– Грейнджер!
«Часто магические изображения наносятся на кожу человека, чтобы определить его местоположение вне зависимости от его желания. Подобные ритуалы проводились в Англии во времена колоний, чтобы контролировать рабов.»
Неожиданно книга была буквально вырвана из-под носа гриффиндорки чьей-то ухоженной рукой с дорогим кольцом на пальце. Рука эта принадлежала, несомненно, Пенси, рядом с которой, как и всегда, стоял Блейз.
– Паркинсон, ты в своём уме?! – Гермиона резко поднялась со стула, пытаясь забрать фолиант.
– Заметь, Грейнджер, Пэнс правда хотела по-хорошему, ты сама её проигнорировала. – заявил Забини, садясь на соседний стул и бесцеремонно закидывая ноги на стол.
Умнейшая-ведьма-своего-поколения чувствовала, как её буквально раздувает от злости. Хотелось запустить Петрификусом в обоих, а потом ещё и Агуаменти использовать – для верности, чтобы не ухмылялись.
– Пожиратели сбежали, Грейнджер. – будто прочитав мысли девушки, Блейз перестал кривить губы и впервые посмотрел на собеседницу серьёзно.
– Ради Салазара, не делай вид, что удивлена. Мы знаем, что ты в курсе. – Пенси присела рядом с сокурсником, положив руки на стол и сцепив их в замок.
Гермиона по одному смерила «змей» непонимающим взглядом, пытаясь угадать их мотивы. Произошедшее в Азкабане до сих пор никак не освещалось в средствах массовой информации, а значит, что если слизеринцам известно о побеге, то у них есть полезные источники, которые надо использовать.
– Возможно.
– Блейз считает, что Драко как-то с этим связан. – Паркинсон прикусила губу.
– Ты не согласна?
– Если Малфой каким-то образом причастен к побегу, то только косвенно. Он никогда не стал бы помогать Пожирателям и Волдеморту. Во всяком случае, добровольно.
Судя по взгляду, которым одарил девушку Забини, парень считал последнюю фразу явно лишней, не предназначенной для «чужих ушей», кем для него и была Гермиона. Заметив недовольное выражение лица мулата, слизеринка опустила глаза в стол, и Грейнджер почему-то стало её жаль. В конце концов, как бы гриффиндорка ни относилась к Паркинсон, та была довольно сообразительной девушкой, явно не заслуживающей того, чтобы её принижали одним взглядом.
Почувствовав гриффиндорский дух справедливости, шатенка заявила:
– Я согласна с тобой.
Пенси подняла глаза и, кажется, почти улыбнулась.
– До того, как вы отвлекли меня от чтения, я занималась изучением телесных изображений, чтобы понять, могли ли Пожиратели сбежать без посторонней помощи. – видя в зелёных и карих глазах вопрос, волшебница продолжила. – Однако, в этих книгах нет ничего подходящего. Информация слишком «безопасная».
Забини ухмыльнулся:
– Скажи мне, Грейнджер, ты действительно думала, что посреди школьной библиотеки будут стоять фолианты, объясняющие принцип действия тёмной магии?
– По крайней мере, я на это надеялась.
– Как насчёт Запретной секции? – предположила слизеринка.
– Всю литературу о метках из этого раздела директор левитировала в свой кабинет. – гриффиндорка вздохнула, разводя руками.
– Однако, хорошо, что мы слизеринцы, а не честные и правильные гриффиндорцы, верно, Блейз? – повернувшись к другу, Пенси лукаво улыбнулась.
Забини ухмыльнулся, но было видно, что ему нравится идея брюнетки. Его довольство выдавали задорные искорки в шоколадных глазах.
– Что ты хочешь этим сказать, Паркинсон? – у Гермионы была одна мысль, которая напрашивалась сама собой, но девушка упрямо гнала её прочь.
– Если «змеям» что-то не дают, – вкрадчиво произнёс Забини. – мы берём это силой.
Гриффиндорка недоуменно выгнула бровь.
– Надо украсть книгу, Грейнджер.
***
Быстро дойдя до главного входа в Азкабан, Драко остановился и рывком дёрнул Уокера на себя. Так они и преодолевали всю дорогу: министерский работник шёл немного впереди, а рядом двигался слизеринец, одной рукой приставив палочку к тёмному затылку, а другой – держа за воротник мантии, чтобы тот не сбежал и не разрушил весь план.
– Если что-то пойдёт не так, – тихо, почти шёпотом, предупредил парень. – я прикончу тебя на месте.
Лукас медленно кивнул, и волшебники зашли в помещение.
Какая-то часть сознания Драко говорила, что молодой человек поступает неправильно. Всю жизнь Малфой осуждал отца за жестокость, считая его методы воспитания отвратительными, и, как ни иронично, теперь поступал точно так же. С другой стороны, Уокеру нельзя было доверять. Если палочку к его затылку не приставил бы Драко, то чужое древко вполне могло бы быть направлено на него самого. Лукас – лицемер и лжец, предавший и самого парня, и всех Малфоев, так что, возможно, в какой-то степени заслужил то, что имел на данный момент, а именно непосредственную угрозу жизни и здоровью.
– Добрый день, мистер Уокер. – поздоровался мужчина, сидящий в холле, и, очевидно, отвечающий за контроль при входе в здание. Глядя на этого старика, былое предположение, что магическую тюрьму охраняют невероятно храбрые и сильные авроры, готовые сражаться хоть с самим Волан-де-Мортом, развеялось само собой.
«Мерлин, и кто позволил деду занимать эту должность? – недоумевал аристократ. – Куда только смотрит Кингсли!»
Опустив палочку так, чтобы она не была видна, и упираясь ей куда-то в спину своему «пленнику», молодой волшебник демонстративно кашлянул, привлекая внимания к своей персоне.
– Это мистер Малфой, Джим. Его можно не проверять, он со мной.
Седовласый мужчина молча кивнул, взмахнув палочкой и открывая перед вошедшими дверь в череду бесконечных коридоров, чем-то напоминавших министерские офисы. Малфой огляделся по сторонам, придя к выводу, что все лестницы и холлы абсолютно одинаковые: одни и те же светло-коричневые двери на первом этаже и полностью идентичные лифты в конце каждого коридора. Вероятно, сами тюремные камеры располагались на следующих уровнях здания.
– Налево. – коротко указал Лукас, кивнув в сторону лифтов.
Волшебники шли по коридору чуть ли не в звенящей тишине, давившей на и без того раздраженный мозг. Само наличие Уокера в непосредственной близости уже выводило Малфоя из себя. Мужчина должен был работать в Министерстве, почему он вообще оказался на территории Азкабана в это время? Изначально Драко не планировал не то что брать предателя в импровизированный плен, но и вообще встречаться с ним, но, как и всегда, все стратегии слизеринца с самого начала пошли под откос, благодаря чему сейчас он шёл, пронзая взглядом тёмную макушку, мысленно сворачивая держащую её шею. С другой стороны, если бы волшебник не напал на Лукаса и просто дал ему уйти, тот вполне мог бы его заметить и сразу же доложить всему Азкабану, разрушив весь план. Тем не менее, Малфой снова должен был находиться рядом с человеком, которого презирал до глубины души, и у него снова не было выбора. Наверное, если бы что-то подобное произошло с кем-то из Гриффиндора, он бы даже посмеялся, но теперь, надавливая палочкой на чужую голову, любые смешки застревали в глотке, вызывая рвотный рефлекс.
– Малфой, – голос прозвучал тихо и почти дружелюбно. Почти. – знаешь, а ведь я не хотел, чтобы все так вышло.
Слизеринец презрительно фыркнул.
Мальчику-которого-не-было-выбора – это про него, Драко, но никак не про Лукаса.
– Ты, конечно, уверен, что я подставил тебя и всю твою семью, но ты прав лишь отчасти. В действительности же я никогда не хотел зла ни тебе, ни твоим родителям.
– Уокер, заткнись ради Мерлина, пока я не продырявил своей палочкой твою башку.
Малфой злился.
Злился, потому что окончательно во всем запутался, а подобные разговоры наводили ещё большую смуту в его блондинистой голове, потому что чувство, что его обманывают, не покидало ни на миг, поселившись где-то на задворках сознания, потому что все было слишком сложно, а ещё потому, что у него, кажется, развилась паранойя в семнадцать лет.
Волшебники дошли до лифта, и, когда они оказались внутри, мужчина нажал на кнопку вызова двадцать четвертого этажа.
– Малфой, ты никогда не задумывался, почему я поступил именно так? – Лукас попытался обернуться, но слизеринец лишь сильнее вдавил древко ему в голову. – Или, например, почему твой отец отправился в Азкабан, а не прямиком к дементорам, а вас с Нарциссой и вовсе амнистировали?
– Потому что моя мать спасла Поттера, я кинул шрамоголовому палочку, а отец выдал многих Пожирателей. Твоей заслуги в этом нет, не надейся.
– Тем не менее, мне кажется, ты не очень уж внимательно вслушивался в текст обвинения на суде. – двери лифта распахнулись, выпуская волшебников наружу, но, почему-то, не туда, где располагались тюремные камеры заключенных, а в очередную рекреацию с множеством кабинетов. – Некоторые статьи были не названы, что, несомненно, очень выгодно в положении Люциуса. Ты не думал об этом?
– Уокер, что в слове «заткнись» тебе не ясно? Кажется, я поступил весьма гуманно, не захлопнув твой рот каким-нибудь заклинанием, так будь благодарен и веди меня к отцу молча.
Драко пытался скрыть то, что он нервничал, но получалось плохо: слишком уж много было вокруг агрессивных факторов. Во-первых, он находился в Азкабане. В чёртовом Азкабане, в который едва не попал сам этим летом. Во-вторых, тюремные камеры, которые ожидал увидеть слизеринец, никак не представали перед глазами, в то время как по обе стороны от него располагались многочисленные кабинеты, что парень находил весьма подозрительным. В-третьих, было очень тихо. Слишком тихо. И никого вокруг. Салазар, это же гребаная тюрьма, здесь повсюду должны патрулировать авроры с палочками наготове! Где они все? Почему вместо грозных служащих у входа сидит какой-то старик? И, в-четвёртых, Уокер. Малфой ни на секунду не спускал с него глаз, опасаясь, как бы тот не решил сбежать или заорать, привлекая хоть чье-то внимание. Если бы это произошло, у парня были бы очень даже серьёзные проблемы помимо тех многочисленных, уже имеющихся.
Лукас замедлил шаг, все чаще оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Сомневаться, что он что-то задумал, не пришлось.
Резко развернувшись и отводя от своей головы чужую руку с палочкой, мужчина с силой толкнул аристократа в ближайший кабинет. Прежде, чем блондин сориентировался, чьи-то руки потащили его вглубь комнаты. Едва привыкнув к яркому освещению, отличного от того, тусклого, царившего в коридоре, серые глаза обнаружили двух мужчин, направивших палочки на их обладателя, и спокойно стоящего рядом Лукаса, отряхивающего рукава дорогой мантии.
– О, Драко-Драко… – начал он, не отвлекаясь от своего занятия. – Неужели ты и правда думал, что заявиться сюда будет хорошей идеей?
– Кто это вообще? – подал голос один из присутствующих волшебников.
– Это? – убедившись в идеальном состоянии своей одежды и, наконец, почтив вниманием собравшихся, Лукас, на мгновение словно удивившись вопросу, начал расхаживать по комнате, очерчивая шагами круги вокруг слизеринца. – Небезызвестный Драко Малфой, сын когда-то уважаемого, а ныне коротающего дни в камере Азкабана, Люциуса Малфоя. Чистокровный наследник, обладающий внушительным счётом в Гринготтсе, и, увы, бедный на мозги.
Второй волшебник гадко ухмыльнулся, оценивающе разглядывая парня с ног до головы:
– Что же он натворил?
Уокер и Малфой встретились взглядами, словно решая, кто сильнее, кому уготовлено выйти из этой схватки победителем. Пока мужчина всматривался в лицо оппонента, слизеринский принц хмурил брови, пытаясь понять, чего хочет стоящий напротив брюнет. Министерскому работнику ничего не мешало прямо сказать, что аристократ на него напал, причём угрожая палочкой, однако тот продолжал молчать.
Это же так просто!
Давай, Уокер, скажи.
– Прибыл без разрешения на трансгрессию.
Один из так и не представившихся волшебников прыснул в кулак.
– Всего-то? Я уж надеялся, парень сделал что-нибудь по-серьёзнее.
Лукас снова прямо посмотрел на слизеринца, как будто пытаясь донести до него что-то без слов, а после, кивнув в сторону камина, чётко произнёс приказ:
– Верните его в Хогвартс.
***
Быстро шагая и едва поспевая за чуть ли не бегущими слизеринцами, Гермиона в десятый раз прокручивала в голове недавно разработанный план. Девушка сама ещё не до конца понимала, как вышло так, что от взаимных оскорблений трое восьмикурсников перешли к совместной работе по созданию стратегии, требующей сплоченности и единства, а ещё как она сама на это согласилась. Прикрывать Малфоя, покинувшего школу – это одно, а вот красть книгу из кабинета директора – дело совершенно другое, причём не менее безрассудное. Конечно, гриффиндорке однажды приходилось совершать нечто подобное, когда «золотому трио» понадобились ингредиенты для Оборотного зелья, которые пришлось «одолжить» у Снейпа, но теперь же ситуация обстояла иначе. К тому же, если бы что-то пошло не так тогда, Гарри и Рон никогда бы не бросили подругу в беде, чего нельзя было сказать о слизеринцах.
«О, Мерлин… – вспомнив о своих гриффиндорских товарищах, девушка почувствовала укол совести. – Они ведь понятия не имеют, чем я тут занимаюсь! Что, если Макгонагалл нас поймает и о неудавшемся «ограблении» узнает вся школа, в том числе и мои мальчишки?!»
Вообразив реакцию Поттера и Уизли на такую новость, умнейшей-ведьма-своего-поколения внезапно стало нехорошо.
– Эй, Грейнджер, ты не хочешь поторопиться? – Блейз явно был недоволен, что их план может находиться под угрозой только из-за того, что «незадачливая подружка шрамоголового» медленно ходит.
– Эй, Забини, ты не хочешь остановиться и ещё раз все обдумать? – в той же манере парировала гриффиндорка, с удовольствием отмечая, как мулат сжимает челюсти, борясь с желанием ответить ей чем-нибудь гадким.
– Мы все уже обсудили. У тебя остались ещё какие-то вопросы?
– Да. – девушка резко замедлила шаг, приподняв подбородок чуть выше. – Например, есть ли гарантия, что директора нет в её кабинете?
– Мы видели её по пути в библиотеку, Грейнджер. Сомневаюсь, что Макгонагалл в том возрасте, чтобы быстро передвигаться. – ответила Пенси, скрестив руки на груди. – Кроме того, даже если бы она как-то вернулась раньше нас, неужели ты не нашла бы себе оправдания? Насколько я знаю, у тебя нет проблем по этой части.
«Змеи» почти синхронно усмехнулись, а Гермиона густо покраснела из-за очередного напоминания о том, с каким блестящим актёрский талантом она находила для Драко все новые и новые причины пропускать занятия, умудряясь при этом не опускать глаза в пол и соображать едва ли не на ходу.
– Годрик, и зачем только я вам помогаю! – девушка рассчитывала возмутиться мысленно, но получилось вслух. Впрочем, так даже лучше!
– Прошу заметить, ты помогаешь не нам, а Малфою. – уточнил слизеринец. – В отличие от него, мы с Пэнс не ищем неприятностей. – заявил юноша со своим любимым «нечитаемым» выражением лица. – Однако то, почему в историю с нашим блондинчиком ввязалась ты, все ещё остаётся загадкой. Не хочешь прояснить ситуацию, Грейнджер?
Размышляя об этом неоднозначном «мы с Пэнс» и рассматривая вариант того, не являются ли парой стоящие напротив неё студенты, умнейшая-ведьма-своего-поколения совершенно не обратила никакого внимания на вопрос.
– Грейнджер? – та самая рука, что совсем недавно нагло и бесцеремонно вырвала у гриффиндорки фолиант, несильно толкнула девушку в плечо.
– Иногда мне кажется, что тупость Уизли заразна… – едкий смешок мулата заставил Гермиону выйти из раздумий и вновь подключиться к диалогу.
– Я задумалась. – просто ответила шатенка. – Порой это бывает весьма полезно, Забини, советую научиться.
Слизеринец лишь демонстративно поднял бровь, как бы подчёркивая, что его нисколько не задело сказанное.
– Мы делаем это, потому что хотим помочь Драко, – продолжила мысль сокурсника Паркинсон. – но зачем это тебе, Грейнджер?
Гермиона закусила губу. И правда, зачем это ей? Оправдания а-ля «делаю это, потому что я хорошая» и «просто не хочу быть должна Малфою» в последние дни абсолютно перестали работать, а сама девушка, казалось, и вовсе в них не верила. Ясно было одно: участие в этой авантюре Грейнджер никак не связано с её морально-нравственными качествами.
– Думаю, это вам знать необязательно. – заключила гриффиндорка, только сейчас обнаружив, что уже дошла до дверей директрисы.
– В любом случае, это уже не так важно. – констатировал Блейз. – Иди в кабинет и постарайся побыстрее найти эти чёртовы книги, а мы пока будем караулить дверь.
Словно сомневаясь, Гермиона бросила боязливый взгляд куда-то в сторону.
– Давай, Грейнджер. – тихо сказала Пенси. – Верни его в Хогвартс.
Слова подействовали лучше любого эликсира энергии и гриффиндорка, кивнув, секундой спустя скрылась за дверью.
***
Меря шагами гостинную Малфой-мэнора, зельевар искренне недоумевал поступкам и поведению хозяйки поместья, в процессе перебирая наиболее быстрые и эффективные методы решения проблемы. Мало того, что несколько лет назад на его, Северуса, голову свалился Поттер, который, как говорится, лез и в огонь, и в воду, а тушить и вылавливать приходилось самому профессору, так теперь и крестник, всегда отличавшийся холодным умом и способностью анализировать поступки, любезно преподнес несколько седых нитей в копну чёрных, как смоль, волос.
– Святая Моргана, Нарцисса, вот скажи мне, как, как можно было знать, что твой драгоценный отпрыск отправился без разрешения в Азкабан и ничего не сделать! – сокрушался профессор, поражаясь такой недальновидности от достаточно умной волшебницы.
