Текст книги "Змеиное гнездо (СИ)"
Автор книги: Юлия Ковалёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 37 страниц)
– Можно с этого момента подробнее, пожалуйста? – попросила гриффиндорка, замечая, как в одно мгновение исчезли все остатки сна, а мозг перешёл в состояние полной боевой готовности.
– Насколько я поняла, в Хогвартс прибыло четверо министров в сопровождении одного главного. Я так и не выяснила, как их зовут, но узнала, что пятый – их босс – Лукас Уокер. Он занимается в Министерстве Магии самой разной работой, но в основном специализируется на особо важных и громких судебных процессах, причём он выступал как от лица обвиняемого, так и обвинителя, так что он кто-то наподобие маггловского адвоката, прокурора и министра в одном человеке. Вот это смесь, да?!
Грейнджер сосредоточенно вслушивалась в каждое слово волшебницы, стараясь ничего не упустить. Итак, мистер Уокер уже прибыл в школу, и, судя по тому, что он вчера сказал Макгонагалл, собирается заняться системой безопасности.
«Кажется, все хорошо и вполне логично.»
– Однако, это ещё мелочи, самое интересное только впереди. Готова?
Гермиона уверенно кивнула, мысленно предполагая, что же сейчас скажет гриффиндорка: нечто действительно важное или что-то вроде той «наиувлекательнейшей» истории про квиддич и Джимма Пикса, которую ей уже довелось услышать.
– Мистер Уокер вёл дело отца Малфоя этим летом. Сначала он выступал на стороне «защиты», а за сутки до суда Визенгамота отказался от Люциуса и на самом процессе работал в «обвинении». Я нашла старую газету, там написано, что Уокер буквально разгромил все показания адвокатов и завершил дело тем, что вслух прочёл показания Малфоя против собственного отца, представляешь? Я была в шоке, когда узнала! Некоторые до сих пор это вспоминают и говорят, что Хорёк буквально «забил последний гвоздь в крышку гроба» Люциуса, а сам Лукас, как я понимаю, после этого дела неплохо обогатился и даже открыл ещё один счёт в Гринготтсе. Теперь не могу дождаться, чтобы увидеть лицо Малфоя, когда они встретятся с Уокером где-нибудь в коридоре!
Уизли закончила свою пламенную речь растянувшись в такой улыбке, словно только что раскрыла сложнейшую загадку человечества как минимум, а Гермиона заметно побледнела, пытаясь осознать все вышесказанное.
Мистер Уокер вел дело отца Малфоя, потом отвернулся от их семьи и перешёл на другую сторону, тем самым предав. Кроме того, сам Драко свидетельствовал против Люциуса. Зачем? Конечно, гриффиндорка всегда подозревала, что этот чистокровный волшебник не является самым заботливым и добрым отцом на свете, но это ведь не повод, чтобы его сын так с ним поступил.
«Странно и вообще нелогично.»
Да и сам Малфой никогда не был похож на человека, который пошёл бы против семьи. Более того, он всегда защищал честь и Люциуса, и Нарциссы, а ещё постоянно твердил: «Мой отец узнает об этом!». Всё в этом деле казалось Гермионе слишком запутанным и чрезвычайно подозрительным.
Что-то определённо не сходилось, и, повинуясь гриффиндорскому любопытству и жажде справедливости, девушка пообещала себе понять, что именно.
– Джинни, неужели ты узнала все это за одно утро?!
– Разумеется, нет. Я ещё летом следила за судебным процессом, а после продолжала наблюдать за деятельностью Уокера, читая «Ежедневный Пророк». Знаешь, думаю, моих сведений хватит, чтобы написать его биографию! – Уизли рассмеялась.
Грейнджер улыбнулась своим же мыслям: все шло в точности по мгновенно разработанному плану.
– Скажи мне, Джинни, не хочешь ли ты устроить собственное расследование?
***
С максимально серьёзными – насколько это было возможно – лицами две девушки стремительно преодолевали метр за метром школьного коридора, не сводя глаз с пяти мужских затылков, движущихся впереди, то исчезающих в тёмных заколках, то вновь выходящих на свет. Конечно, подобная слежка была довольно рискованной, но девушки точно знали, на что шли, по крайней мере, одна из них была абсолютно в этом уверена.
Заставить Джинни согласиться не составило труда. Волшебница всегда отличалась любовью к приключениям и расследованиям, а потому с готовностью приняла идею подруги. Сама же Гермиона оправдала свое рвение к деятельности детектива тем, что она просто не доверяет министрам. Как бы странно это объяснение ни звучало, Уизли его хватило, благодаря чему рыжая и темно-каштановая макушки то и дело исчезали среди многочисленных коридоров и лестниц, а сами девушки, предвкушая разоблачение века, шли за компанией мужчин.
Дойдя до центральной части одного из этажей, волшебницы остановились, оглядываясь по сторонам.
– Джинни, где они? – ища тёмные мантии среди других, ученических, Грейнджер мысленно дала себе подзатыльник за медленную ходьбу, из-за которой и потеряла из виду цель. Помнится, Блейз упоминал об этом её недостатке.
«Чёртовы слизеринцы!»
– Сейчас они проверяют, как используются каминные сети. – вслух размышляла девушка. – Осталось только две, до которых они ещё не добрались: в кабинете Макгонагалл и та, что на пятом этаже, поэтому…
– Нам надо разделиться! – закончила за подругу Гермиона, чувствуя то внутреннее удовлетворение, которое появляется, когда верно отвечаешь на уроке, или, например, получаешь высший балл за тест. – Иди на пятый этаж по левой лестнице, а я поспешу к Макгонагалл.
Джинни кивнула, и обе гриффиндорки приступили к воплощению задуманного.
Поднимаясь по правому лестничному пролёту, Гермиона уже знала, что найдёт министров: тот камин, к которому направилась Уизли, уже давно был сломан, поэтому после войны, восстанавливая замок, от него, как и ото всех развалин, просто избавились, так что мужчинам незачем было туда идти. Червь сомнения говорил, что Грейнджер поступила неправильно, отправив подругу по заведомо ложному следу, но иного пути не было. Когда Джиневра сказала, как именно связаны Лукас и Драко, Гермиона сразу поняла, что в результате слежки её рыжеволосая напарница может узнать что-то такое, о чем ей бы не следовало быть осведомленной для её же блага. Гермиона не хотела втягивать в проблему с Малфоем своих близких, даже если увязнет в ней сама, а потому никому не сказала ни про то, почему уже вторые сутки ходит с забинтованным пальцем, пытаясь скрыть порез после использования свитков, ни про то, как «временно одолжила» у Минервы книги, будучи в сговоре со «змеями», ни уж тем более про то, что уже не просто переживает за Драко, а по-настоящему ждёт его. Даже если ему наплевать, даже если это он помог Пожирателям сбежать, при любом «если». Просто ждёт, сама не зная зачем. Даже если умнейшая-ведьма-своего-поколения ошибается, опыт можно будет извлечь и из провала, но думать об этом пока совершенно не хотелось. Она ещё не проиграла, у них не все потеряно, а значит, надо пытаться.
– Коул, ты абсолютно в этом уверен? – выглядывая из-за угла, девушка различила слова Лукаса. – Может, стоит проверить ещё раз?
После потасовки, так удачно организованной слизеринцами, в той части этажа, где находился кабинет директора, не было ни души, что помогало чётче слышать.
– Нет, мистер Уокер, ошибки быть не может. – ответил молодой мужчина, и в гробовой тишине Гермиона уловила, как щелкают его пальцы, когда он разминает их, складывая в замок.
– Тогда ответь мне, Коул, как чёртов Малфой выбрался из этого гребаного замка? – до той минуты спокойный голос Лукаса теперь ревом отзывался в ушах. – Мы проверили все камины, и ни из одного из них не перемещались в мэнор или Азкабан!
– Разве? Как же камин в подземельях?
– Тот, что у Снейпа? На тот момент, когда Северус переместился в поместье, этот малолетний идиот уже был в Азкабане, так что Малфой не мог одолжить летучий порох у дядюшки.
Гермиона задумалась: Драко все-таки был в Азкабане? Судя по тону министра, да, и это прибывание явно прошло не так гладко. Так значит, это он выпустил Пожирателей? Будь это доказано, подростка бы уже объявили в розыск, но…
– Почему сопляк не может сидеть в школе, как все нормальные подростки? У него проблем мало?! Уж у кого, а у Малфоя их достаточно, так сел бы и разрешал, но нет же, он опять лезет куда не надо!
Мысленно волшебница в чём-то даже согласилась с министром. У слизеринца и правда полно разных дел, но он почему-то решил сосредоточиться на других. Тем не менее, можно было сделать вывод, что Лукас не знает, что Драко все ещё способен использовать Тёмную метку, что, несомненно, весьма выгодно для последнего.
– Мистер Уокер, позвольте спросить, когда мы найдём Малфоя, что же Вы с ним сделаете?
Лукас усмехнулся, пропуская сквозь пальцы чёрные пряди волос и задумчиво глядя куда-то в сторону.
– Что я сделаю? Закрою в Хогвартсе так, чтобы гаденыш и не подумал высунуться отсюда, а если не поможет – придушу.
Коул громко рассмеялся, а Грейнджер от шока выронила из рук свою сумку, не различив в словах Уокера ни намёка на шутку. Мужчины обернулись на шум, и девушка ринулась к лестнице, словно министр обещал убить её саму и собирался приступить к действию сию же минуту.
– Поэтому, найди мне его, пока я не отыскал его сам. – донеслось до гриффиндорки, пока та мчалась по ступенькам, спотыкаясь и едва ли не падая, но продолжая бежать, будто за ней была погоня в лице Пожирателей Смерти в полном составе во главе с Волан-де-Мортом соответственно. Страшно. Чертовски страшно. Что, если Уокер догадается, кто подслушал его разговор? Что, если он найдёт Малфоя? Конечно, благодаря Джинни Гермиона ещё утром узнала, что министр и слизеринец испытывают взаимную неприязнь, но она и подумать не могла, что они так друг друга ненавидят!
Горячая кровь бешено стучала в висках, адреналин, казалось, разрывал вены, а в голове чётко сформировалась лишь одна мысль:
«Надо. Рассказать. Драко.»
***
– Молодой хозяин Драко? Сэр?
Платиновая макушка медленно поднялась со стопки бумаг, лежащей на столе в кабинете Люциуса, и сонные серые глаза недовольно сфокусировались на размытых чертах эльфа. Оглядевшись вокруг и обнаружив себя среди макулатурного хаоса, Драко вспомнил, как до трех часов ночи просидел в библиотеке, выписывая те заклинания, которые могут быть полезны в его поисках, потом до пяти часов бродил по мэнору и окрестностям, применяя чары, а после, наблюдая за тем, как встаёт неяркое ноябрьское солнце, отправился в кабинет отца, решив, что не ляжет спать, пока не выяснит хоть что-то. И вот, он здесь. К чести самого Драко, стоит заметить, что его расследование все-таки сдвинулось с места. Благодаря одному из выписанных заклинаний, он обнаружил под полом углубление, а в нем – большую стопку бумаг, крест-накрест перевязанную тонкими веревками. Изучая свою находку до семи часов утра, слизеринец и не заметил, как уснул прямо за столом.
– Глупый эльф разбудил хозяина. Простите глупого эльфа.
Нахмурившись и протерев руками глаза, чувствуя подступающую головную боль, молодой человек снова обратил внимание на домовика. Тот стоял в паре метров от стола, нервно заламывая худые кисти рук.
– Что ты хотел?
– Хозяин Драко не пришёл к завтраку, и когда госпожа Нарцисса не обнаружила Хозяина в его спальне, она велела мне найти Вас, сэр.
Не пришёл на завтрак? Слизеринец обернулся к окну: весь пейзаж был по-прежнему серым, а небо – пасмурным, точно так же, как и всю неделю, из-за чего определить время не представлялось возможным.
– Который час?
– Два часа сорок пять минут, сэр. – приосанясь, ответил эльф, явно гордясь точностью своего ответа. – Хозяйка Нарцисса просила передать, что очень надеется увидеть Вас за обедом.
Малфой кивнул, потирая виски (головная боль, вполе ожидаемо, дала о себе знать), и домовик аппарировал. До следующего запланированного приёма пищи оставалось чуть меньше часа, и это время волшебник решил посвятить изучению найденных бумаг.
Пролистав несколько из них, слизеринец пришёл к выводу, что макулатура – бухгалтерия отца, а точнее та её часть, о которой не принято говорить в приличном обществе. Многочисленные листы хранили информацию о зельях и ядах, формулы проклятий, сведения о тёмных артефактах. Сказать, что все вышеперечисленное было вне закона – не сказать ничего. Также Малфой обнаружил несколько карт, где обозначались предполагаемые места будущих нападений Пожирателей Смерти. Аристократ скривился: когда ему выдавали нечто подобное, он избавлялся от бумаг, как только те теряли свою надобность, но отец почему-то продолжал их хранить. Зачем?
Неожиданно взгляд стальных глаз зацепился за изображение чего-то тёмного на одной из страниц. Нахмурившись и ощущая, как внутри рождается дурное предчувствие, Малфой вытащил из стопки очередную бумагу. На небольшой черно-белой колдографии, напечатанной прямо посередине листа, была запечатлена старинная восьмиугольная шкатулка. Прищурившись и наклонившись поближе, молодой человек внимательно изучал предмет. Колдофото было слегка потертым, но слизеринец заметил, что ларец, очевидно, отлит из стали или бронзы, причём великолепного качества.
«Может, это… чёрное золото?» – предположил Драко, пытаясь определить материал, но решил гнать подобные мысли прочь: если бы Люциус и вложился бы во что-то ценное, то оно наверняка было бы очень опасным.
Множество узорчатых витиеватых линий сплетались между собой, образуя удивительные узоры, украшающие крышку шкатулки. Сомнений, что над этой вещицей колдовала рука мастера, совершенно не оставалось. Между каждым из восьми углов повторялась надпись на латыни, выведенная красивым, почти каллиграфическим почерком. Из-за плохого качества Драко не разобрал слов, но что-то подсказывало, что каждый их завиток пропитан тёмной магией. Казалось, тьма передавалась даже сквозь колдографию, пробираясь внутрь, вылизывая загривок и оставаясь россыпью мурашек на бледной коже. Ощущение, будто чьи-то холодные липкие пальцы, какие бывают обычно у мертвецов, сомкнулись на его горле, не покидало Малфоя ни на миг.
– Артефакт, – догадался Драко, напряженно сжимая челюсти.
Слизеринец слишком хорошо знал, что такое впечатление оставляет только сильная тёмная магия, однако было странно, что её эффект чувствуется сквозь бумагу. Следовательно, либо в эту шкатулку вложили колоссальный запас энергии, либо сам пергамент проклят, либо… ларец в поместье. Секунду спустя блондин уже нервно перебирал лежащие рядом листы, пытаясь найти какую-то информацию о запечатленном на бумаге артефакте. Видимо, Годрик и Моргана все-таки улыбнулись парню, и среди прочих пергаментов он отыскал нужный.
«Кому: лорду Люциусу Малфою.
Куда: Британия, Уилтшир.
Цена: сто тысяч галеонов.
Статус: оплачено.
Дата: 6 марта.
Наименование: —
Отправитель: – ” – быстро пробежав взглядом по строчкам, молодой аристократ едва сдержался, чтобы не выругаться самым нецензурным образом. Мало того, что эта загадочная и явно не самая безобидная шкатулка стоила баснословную сумму денег, которую отец отдал, не сказав ни слова жене и сыну, так о ней ещё и не было никакой информации, а имя того, кто её создал или продал отсутствовало. Не нужно быть гением, чтобы понять, что сделка нелегальная.
В комнату постучали, и после сухого: «войдите» в кабинете появился эльф:
– Мистер Малфой, хозяйка Нарцисса ожидает Вас в столовой.
***
Гермионе мешали буквально все.
Не успела она спуститься с лестницы, как едва не сбила с ног Рона, так неожиданно и невовремя вышедшего из-за угла. И, разумеется, по классике жанра оказалось, что волшебник как раз искал именно её.
– Гермиона, привет! – рыжий расплылся в радостной улыбке, из-за чего Грейнджер стало немного стыдно: она явно не испытывала тех же положительных эмоций, ведь друг появился в самый неподходящий момент.
– Привет, Рон! – гриффиндорка почти искренне улыбнулась в ответ. Почти. – Извини, я немного потороплюсь, но обещаю, мы обязательно поговорим позже!
– Ты куда-то идёшь? Зачем? – Уизли нахмурил светлые брови, будто всерьёз не понимая, что может быть важнее того, что он собирался сообщить.
Неожиданно девушка почувствовала непреодолимое желание закатить глаза так сильно, чтобы со стороны казалось, что она вот-вот увидит свой собственный мозг. Прогоняя эту мысль и считая её лишь побочным эффектом от слишком частого за последнее время общения со «змеями», она строго произнесла, слегка приподняв подбородок:
– Рональд, неужели ты меня не расслышал? Я тороплюсь! Если тебе нечем заняться, подготовь доклад по Травологии: твои оценки по этому предмету все ещё оставляют желать лучшего!
«Макгонагалловский», как его называет Поттер, тон сработал безукоризненно, а поднятая бровь и нечитаемое выражение лица только завершили образ.
– Да-да, конечно… – рассеянно произнёс Уизли. Волшебница дружелюбно похлопала его по плечу, мысленно в который раз извиняясь за бесчисленные секреты, и поспешила к себе в спальню за свитками, обещая самой себе, что как только разберётся с ходячей катастрофой по имени Драко Малфой, обязательно уделит время друзьям.
Рекреация Гриффиндора была уже близко. До ушей носился звонкий смех, а до боли знакомые оттенки оранжевого и красного радовали взгляд. Волшебница уже хотела улыбнуться, радуясь, что хоть что-то в её жизни осталось прежним, когда Гермиону остановила мадам Пинс. Библиотекарь излюбленным строгим тоном напомнила, что девушка обещала оповестить всех однокурсников об изменении даты сдачи книг ещё в начале ноября, но так и не сделала этого.
«Знали бы Вы, на что я потратила это время…» – мысленно буркнула героиня войны, недовольная возникновением ещё одной преграды на своём пути, устранение которой не терпело отлагательств.
Проклиная совесть, честность и благородство, свойственные ей, студентка потратила добрые два часа, бегая по всей школе, чтобы сообщить информацию «красно-золотым», половине из которых, к слову, она была абсолютно не нужна. Тем не менее, это не помешало почти каждому студенту остановить её, чтобы просто поболтать о погоде и мило поинтересоваться, как у неё дела. Казалось, что именно сегодня весь факультет решил, что давно не общался с Гермионой Грейнджер, и это упущение в срочном порядке необходимо исправить!
Когда миссия по просвещению гриффиндорцев была выполнена, голова гудела от обилия полученной информации, а тяжесть в ногах начала давать о себе знать, смахнув со лба градину пота и молясь, чтобы в этот раз никто не испортил её план, шатенка снова направилась в свою спальню. До отбоя оставалось не так много времени, всего несколько часов, а необходимость сообщить Малфою, что на него ведёт охоту Уокер, все ещё никуда не пропала. Однако, увы, и эта стратегия потерпела сокрушительный провал, разбившись об отвратительное чувство юмора Мерлина (Или кто из великих волшебников ей так упрямо мешал?!), когда до ушей шатенки донеслось:
– Гермиона! Гермиона, подожди!
Как оказалось, её оклинула девочка-шестикурсница с Пуффендуя, махнув рукой и добродушно улыбнувшись. Следующие полчаса безвозвратно ушли на беседу о том, когда и как Грейнджер может помочь волшебнице с проектом по Истории магии. Мысленно умнейшая-ведьма-своего-поколения не меньше десятка раз запустила Ступефаем себе в голову, вспоминая, как лично предложила пуффендуйке помочь, но на деле же только кивала, представляя, как снова порежет руку, чтобы связаться с Малфоем. Когда с Элли – она же Элли, верно? – было покончено, а дата дополнительного занятия назначена, Гермиона побежала в собственную спальню, боясь не управиться с заклинанием до отбоя и на ходу решая, что не остановится и не отвлечется, даже если сам Годрик попросит её об этом.
Лишь бы только успеть.
Лишь бы Драко ответил.
***
Приглушённый свет мягко ложился на широкий деревянный стол, бросая тёплые полоски на стены и создавая причудливые тени. За окном было уже темно: иссиня-черное небо словно затягивало того, кто в него вглядывался, и лишь редкие звезды одиноко поблескивали во мраке ночи. В такую погоду полагается сидеть на лавочке где-то в парке и наслаждаться романтикой поздней осени, одной рукой поправляя теплое пальто, а другой обнимая того, кого любишь, однако Драко предпочёл тратить время совершенно иначе.
Молодой человек сидел за тем самым столом, изучая содержание множества книг по тёмной магии. Мелкие строчки уже плыли в уставших глазах, но слизеринец продолжал читать, проявляя почти когтевранскую жажду знаний. Простое предположение, что та самая шкатулка может находиться в поместье, сильно встревожила, и потому, напоминая самому себе, что для победы над врагом его надо знать в лицо, Малфой одну за другой перелистывал страницы фолианта, узнавая все больше нового про артефакты, проклятые предметы, легенды про зачарованные ларцы – одним словом, обо всем, что хоть как-то могло помочь.
Неожиданно кончики бледных пальцев ощутимо закололо, словно в каждый из них вонзили по тонкой иголке. Драко нахмурился: подобные симптомы говорили о том, что на одном из зачарованных свитков оставили запись. Первой мыслью было просто проигнорировать сообщение, как волшебник и делал до этого, но что-то подсказывало: стоит ответить.
– Сектумсемпра. – хриплый голос раздался в тишине библиотеки Малфой-мэнора.
Левитировав свитки на стол и спокойно наблюдая, как капли ярко-алой крови падают с худых бледных пальцев на чистые листы, слизеринец ухмыльнулся. Довольно иронично, что когда-то Поттер использовал это заклинание на нем, а теперь же Драко сам режет собственную ладонь, чтобы связаться с его подружкой. Капли одна за другой пачкали пергамент, и блондин впервые серьёзно задумался обо всей этой авантюре с Грейнджер. Зачем она согласилась? Почему говорила с Министром Магии на балу, хотя он не просил? Почему не ушла из Астрономической башни прямо к Макгонагалл? Неужели Грейнджер теперь… на его стороне?
– Мерлин, какой бред… – кривая усмешка исказила губы, а сам слизеринец нашёл свою мысль весьма забавной: если бы о ней услышал кто-то из его факультета, вечно сдержанный Слизерин хохотал бы так, как если бы он был неадекватным Гриффиндором или чрезмерно чувствительным Пуффендуем. – Она никогда не будет на моей стороне.
Десятая капля крови упала на свиток.
Серые глаза намертво приковались к бумаге, жадно впитывая, как на пергаменте появляются красивые округлые буквы. Чёртова отличница!
«Малфой?»
Драко готов поклясться: её рука дрогнула. Конечно, должно быть, чопорной гриффиндорской девчонке трудно нарушать правила, применять запрещённые древние заклинания прямо в школе. Но она это делает. Для него?
«Привет, Грейнджер.»
Снова усмешка. Интересно, ему обязательно каждый раз сбегать из Хогвартса и подозревать, что в его доме хранится проклятый артефакт, чтобы они могли нормально поговорить? Это ведь, наверное, первый раз, когда их диалог начинается не с «Хорька» или «грязнокровки».
«Малфой, где ты?»
О, да. Драко ждал этого. Сейчас будет целый ряд стандартных вопросов. Как предсказуемо!
«Хочешь в гости, да, Грейнджер?»
Прочитав появившиеся на пергаменте строчки, Гермиона жутко смутилась. Как и во все предыдущие разы, она снова находилась в заброшенном туалете, только теперь ещё и скрывалась под мантией-невидимкой, опасаясь, как бы её не обнаружили после отбоя.
«Ещё чего!»
Уголки малфоевских губ дрогнули. Мерлин, выводить её из себя даже будучи на расстоянии в тысячу километров – это определённо его талант.
«Если ты написала только ради того, чтобы поумничать, то иди оттачивай остроумие на Уизли: он все равно не заметит.»
Сидя на потрескавшемся кафеле, Грейнджер закатила глаза. Даже находясь в таком рисковом положении, Малфой остаётся Малфоем. Ничего не изменилось!
«Ты ведь знаком с Лукасом Уокером, не так ли?»
Былая весёлость слизеринца мгновенно испарилась, а напряжение, сковывающее его плечи весь вечер, накатило с новой силой. Откуда она знает про Уокера? Что ей известно?
«Возможно.»
Чернила оставили кляксу там, где должна быть точка, и гриффиндорка неосознанно дотронулась до неё, словно ожидая испачкать пальцы. То, что Малфой с силой давил на перо – очевидно для всех, но то, что он не хотел ничего говорить и ждал, что она продолжит – очевидно для того, кто его понимает. Мерлин, с каких пор Гермиона инстинктивно чувствует, чего хочет Драко?
«Сегодня утром мистер Уокер прибыл в Хогвартс в сопровождении четырёх министров. Все они проверяют каминные сети школы.»
Слизеринец с хрустом сжал челюсти, чувствуя, как на высоких скулах появляются желваки. Чертов-ублюдок-Уокер-в-Хогвартсе. Видимо, так просто отпустить его, находясь в полупустом Азкабане, было чудовищной ошибкой.
«И ещё кое-что: Лукас очень зол и ищет тебя, Малфой.»
Сидя на холодном полу и стуча дрожащими пальцами по ледяному кафелю – разбитое окно так и не починили, – Гермиона боялась и предположить, что сейчас происходит в голове у Драко. Почему он так долго молчит?
«Я хочу, чтобы ты не спускала с Уокера глаз, пока я не вернусь. Разговор окончен.»
Тёмные брови волшебницы хмурились, пока янтарно-карие глаза вглядывались в строчки.
«Спокойной ночи, Грейнджер.»
***
Быстро и громко постучав, Драко вошёл в спальню матери, освещенную тусклым светом лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Оторвавшись от книги, женщина подняла на сына недоуменный взгляд, вопросительно осматривая шоколадно-карими глазами.
Выдохнув и сделав шаг вперёд, Малфой заявил спокойно и чётко:
– Я возвращаюсь в Хогвартс.
Нарцисса выронила книгу из рук.
Комментарий к Часть одиннадцатая: «Верните его в Хогвартс»
Вот и новая глава! В первую очередь хотелось бы поблагодарить всех, кто оставлял отзывы под прошлой. Мне было безумно приятно! Всем ответила, каждого лайкнула и всех до единого мысленно крепко-крепко обняла!
Прошу прощения за задержку: она обусловлена огромным размером части. Серьёзно, она самая длинная из всех что я когда-либо писала, так что, надеюсь, вы оцените) Кстати, думаю, вы заметили, что последние главы гораздо больше, чем самые первые. По этой причине я буду выпускать части в выходные дни, а не в пятницу, так как в будние не хватает времени на написание и редактирование, а выкладывать некачественные главы – это неуважение к читателям. Я так делать не хочу. Думаю, вы меня понимаете и не будете против. Шлю вам лучи света и весеннего тепла!
========== Часть двенадцатая: «Принц вернулся» ==========
В Большом зале в среду было, как и всегда, шумно. Младшекурсники громко переговаривались, а волшебники постарше, бросая на них недовольные взгляды, тоже общались между собой, обсуждая конец недели и планируя скорые выходные. Однако, некоторых учеников волновало совсем не это.
– Да, он прямо так и сказал: «Где этот чёртов Малфой?!». Ещё и лицо такое злющее сделал, ты бы видела! – эмоционально заключил Рон, предварительно сморщившись, чтобы наглядно продемонстрировать мимику описываемого им Уокера.
После недавних событий министр и его коллеги стали главным предметом разговоров «Золотого трио».
– Странный он какой-то. Если честно, я даже не до конца понял, чего он хочет больше: найти Малфоя или наоборот, не видеть его никогда. – согласился с другом Гарри, тщательно пережевывая омлет.
– Готов поспорить, что второе! – весело отозвался Уизли. – Общение с Хорьком мало кому приносит удовольствие, так что вряд ли мистер Уокер сгорает от желания повидаться с ним.
Гермиона молча наблюдала за разговором друзей, делая новый глоток какао и мысленно благодаря Мерлина и Моргану за то, что Джинни вняла её разумным доводам и не посвятила весь Хогвартс в историю неприязни Драко и Лукаса. Последний, к слову, вне всех законов логики находился в школе вместе со своей комиссией не пару дней, а почти целую неделю, чем только создавал гриффиндорке дополнительные проблемы. С того самого момента, когда Малфой попросил её наблюдать за министром, Грейнджер, во-первых, стала в разы чаще устраивать марафон по всему Хогвартсу, дабы найти служащих магического правопорядка и выяснить, чем они занимаются и, во-вторых, теперь обсуждала эту «слежку» с Драко при помощи зачарованных свитков, а учитывая его нездоровое стремление к тотальному контролю, о происходящем приходилось докладывать ежедневно. Тем не менее, это были ещё мелочи. Больше всего умнейшую-ведьму-своего-поколения раздражало то, что в то время как Малфой задавал ей миллион вопросов (Годрик, очень странных вопросов!), он сам не ответил ни на один из них.
– Ты только не злись, Гермиона, но мне кажется, что в отвратительном настроении мистера Уокера есть и твоя вина. – заметил Рон, левитируя к себе в тарелку ещё один кусочек омлета.
Мерлин, конечно есть!
Совсем недавно, то есть вчера, Лукас, осведомленный о расписании объекта своих наблюдений, заявился к ним в кабинет прямо посреди лекции по Нумерологии, хлопнув дверью так громко, что и «львы», и «змеи» мгновенно обернулись на шум. Не распыляясь на «добрый день», «здравствуйте» и любые другие приветствия, с которых начинают диалог все воспитанные волшебники, министр сразу перешёл к главному, громко и чётко объявив:
«Где мистер Малфой?»
В тот момент шатенка не удержалась и все-таки закатила глаза: слишком уж часто за последние почти две недели она слышала этот вопрос. Ожидаемо, в ответ последовала тишина. Волей Мерлина, Годрика или Морганы – или, скорее всего, Салазара, потому что только он мог так над ней издеваться! , – профессора не было в кабинете, а потому ответить должен был кто-то из студентов. Гриффиндорцы как по команде уткнулись в свои фолианты, со стороны выглядя так, словно ничего интереснее они в жизни не читали, а слизеринцы решили просто проигнорировать присутствие постороннего, продолжив заниматься своими делами, изредка поглядывая на неё, Гермиону. Сама же девушка не знала, чьему примеру последовать, а потому вернулась в исходное положение, то есть села спиной к вошедшему и просто смотрела на доску. Пустую доску.
«Молодые люди и девушки, давайте не будем тратить время друг друга. Просто ответьте на мой вопрос. – волшебница затылком почувствовала, как мужчина взглядом испепеляет всех учеников поочерёдно. Очевидно, придя к выводу, что эта тактика не работает, он перешёл к другой. – Ох, где же мои манеры, я же не представился! Меня зовут Лукас Уокер.»
Некоторые студенты зашептались, а Грейнджер поймала хитрый взгляд Джинни. Уизли явно льстило, что только двое из присутствующих знают в чем дело, и она одна из них. Гермиона понимающе кивнула в ответ, решив не сообщать подруге, что на самом деле та не знает ровным счётом ничего.
«Ну, Грейнджер, давай, отвечай. Это же твоя работа, верно?!» – демонстрируя необычайную глупость, с противным хохотом заявил Гойл вероятно считая, что сказанное им окажется невероятно смешной и остроумной шуткой. Однако никто не засмеялся, а судя по выражению лица Забини, мулат едва сдерживался от запуска Непростительным в голову сокурсника. По какой-то причине остальные «змеи» тоже не оценили юмора и поглядывали на Гойла, как на умалишенного, что дало Гермионе повод предположить, что весь их факультет решил скооперироваться во имя сохранения тайны пропажи белобрысой макушки их принца. Все-таки, слизеринцы – поразительные люди!
