Текст книги "Восхождение Морна. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Ярослав Чичерин

Соавторы: Сергей Орлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 36 страниц)

– Наследник, – голос Марека вернул меня из задумчивости. Он развернул на коленях большую дорожную карту, изрядно потрёпанную на краях и исписанную пометками, и указал толстым пальцем на отмеченный красным маршрут. – До Серых Холмов двенадцать дней пути, если погода не подведёт и дороги останутся проходимыми. Первые три дня идём строго на юг по Королевскому тракту, потом сворачиваем на восток и углубляемся в приграничные земли.

Я наклонился, изучая извилистую линию маршрута. Начинался он в столице, шёл через несколько крупных городов, потом дорога становилась тоньше, города сменялись посёлками, посёлки деревнями, и наконец маршрут заканчивался где-то у самого края карты, почти вплотную к отмеченной серым цветом зоне Мёртвых Земель.

Хм. Хорошее место мёртвыми землями не назовут.

– Сколько остановок запланировано?

– Четыре основных, – Марек провёл пальцем по точкам, отмеченным кружками. – Городок Светлый Ручей на второй день – там переночуем в приличной гостинице, пока ещё есть возможность. Город Каменный Брод на четвёртый – крупный торговый узел, можно будет пополнить запасы. Потом посёлок Ивановка на седьмой день, там уже гостиниц нет, придётся ночевать в местной таверне или прямо в карете. И наконец, город-крепость Железный Дол на десятый день – это последний крупный населённый пункт перед академией, последний шанс запастись всем необходимым.

Я кивнул, запоминая названия и мысленно прикидывая, сколько времени проведу взаперти в этой тряской коробке. Двенадцать дней. Могло быть и хуже.

Марек свернул карту, убрал её и достал другую, более детальную, на которой были прорисованы все дороги вокруг столицы с отметками патрулей и постов.

– Первые два дня должны пройти спокойно, – продолжил он. – Королевский тракт патрулируется имперской гвардией регулярно, каждые десять вёрст стоит пост, бандиты к этой дороге даже близко не сунутся. Слишком рискованно, слишком много солдат. А вот после Светлого Ручья…

Он замолчал, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж – холмы, рощи, редкие фермы с пасущимися овцами.

– После Светлого Ручья дороги становятся менее безопасными, – закончил я за него, и это не было вопросом.

– Именно так, – Марек кивнул и посмотрел на меня серьёзно. – Патрулей меньше, постов почти нет, зато много лесов, где легко устроить засаду. Бандиты знают эти места и любят поджидать путников на дальних участках. Но у нас есть преимущество – я двадцать лет служил в гвардии, знаю эти дороги и знаю, где обычно устраивают ловушки. А вы уже доказали, что умеете держать меч в руках. Вместе мы справимся.

Карета подпрыгнула на особо глубокой выбоине, нас обоих подбросило на сиденьях, и мы замолчали на несколько минут, просто глядя в окна. Столица медленно растворялась за спиной, величественные здания сменялись обычными домами, потом начались окраины с деревянными постройками, а за ними открылась холмистая местность с редкими деревушками, фермерскими полями и рощами.

– Наследник, – Марек снова нарушил тишину, и в голосе послышалась нота сомнения. – Могу задать вопрос?

– Конечно, капитан.

– Вы действительно верите, что в Серых Холмах сможете что-то изменить? – он подбирал слова аккуратно, но я слышал, что за ними стоит. – Я слышал об этой академии от солдат, которые служили на границе. Туда отправляют тех, от кого хотят избавиться без скандала. Там нет ресурсов для обучения, нет хороших преподавателей, нет связей с влиятельными домами. Это место, куда попадают, чтобы исчезнуть навсегда.

Я посмотрел на него и увидел в глазах искреннюю обеспокоенность. Марек не сомневался в моих способностях – он сомневался в том, что даже самый талантливый человек может что-то изменить в системе, созданной специально для того, чтобы ничего не менять.

Справедливые сомнения, если честно.

– Капитан, – сказал я спокойно, откидываясь на спинку. – Мой дар показывает истинный потенциал каждого человека. Видит скрытые возможности, о которых сам человек может даже не подозревать. Находит ошибки в методиках тренировок, показывает оптимальный путь развития.

Марек приподнял бровь, и я увидел, как в его глазах загорелся интерес.

– То есть вы можете посмотреть на человека и понять, что он делает неправильно?

– Больше чем просто понять, – я кивнул. – Дар показывает не только проблему, но и путь к её решению. Я вижу, какие именно аспекты методики нужно исправить, сколько времени это займёт, какого результата можно достичь.

Я посмотрел на Марека, решая, сколько можно раскрыть.

– Возьми себя, к примеру. Твой потолок – ранг А. Достижим через два с половиной года, если исправить критическую ошибку в цикле восстановления магической энергии после боя. Твоя текущая методика расходует слишком много времени на неэффективные упражнения.

Марек замер, уставившись на меня.

– Вы это… видите? Прямо сейчас?

– Именно. И вижу, как исправить, – я кивнул. – Дар не просто диагностирует проблему. Он показывает решение. Три конкретных изменения в тренировочном режиме, и через два с половиной года ты будешь магом ранга А.

Это была правда. Наполовину. Дар действительно показывал проблему – ошибку в цикле восстановления. А вот решение я знал из сорока лет опыта тренерской работы в прошлой жизни. Но Мареку знать об этом не обязательно. Пусть думает, что всё идёт от дара. Так проще, безопаснее и не вызывает лишних вопросов.

Капитан молчал несколько секунд, переваривая информацию.

– Понимаю, – сказал он наконец. – Но это же… это невероятно ценный дар, наследник.

– Для меня – да, – я усмехнулся. – Для всех остальных, включая отца, это бесполезная торгашеская способность оценивать стоимость товаров. Дар «Оценка» ранга Е – насмешка судьбы для наследника боевого рода. Позор, от которого нужно избавиться как можно быстрее и тише.

Я посмотрел в окно на проплывающие поля.

– Отец даже не подозревает, что выбросил. Для него я просто неудачник с никчёмным даром. А на деле этот «никчёмный» дар может сделать из меня одного из самых опасных людей в Империи. Я вижу слабости каждого мага, знаю истинный потенциал каждого союзника и врага, могу вырастить армию, раскрывая скрытые возможности людей.

Марек медленно выдохнул.

– И он отправил вас в Серые Холмы, где полно отчаявшихся магов, которые будут благодарны за любой шанс…

– Ирония, правда? – я усмехнулся шире. – Батя думал, что ссылает меня на кладбище карьер. А на деле отправил туда, где мой дар получит максимальную отдачу.

Марек медленно кивал, и я видел, как в его голове складывается картина.

– Понимаю вашу мысль, – сказал он задумчиво, почёсывая бороду. – Но это колоссальная работа, наследник. Академия полна людей, которые уже отчаялись, смирились. Убедить их поверить в себя снова, заставить попробовать ещё раз, будет… непросто…

– Я не собираюсь никого убеждать, – перебил я, и в голосе прозвучала уверенность. – Не буду читать мотивационные речи и рассказывать, какие они все замечательные. Я просто покажу результат. Один человек вырастет с моей помощью – это привлечёт внимание остальных. Потом второй. Третий. Слухи разнесутся по академии быстрее, чем огонь по сухой траве. И дальше пойдёт цепная реакция.

Я постучал пальцем по краю карты для акцента.

– Отвергнутые понимают ценность второго шанса лучше, чем кто-либо другой. Если я докажу, что могу дать его им, они пойдут за мной. Не из слепой веры, а из простого расчёта – у них есть выбор: продолжать гнить в забытой академии или попробовать изменить свою судьбу.

Марек посмотрел на меня с новым уважением, и над его головой надпись обновилась: «решимость (77 %), уважение (23 %)».

– Значит, вы собираетесь превратить академию неудачников в место, где люди получают настоящий второй шанс?

– Именно так, – я кивнул с лёгкой усмешкой. – А что они с этим шансом сделают дальше – выбор каждого. Я могу показать путь, но идти по нему придётся им самим.

Карета продолжала катить по дороге, покачиваясь на неровностях. Марек вернулся к изучению карты, время от времени поглядывая в окно и сверяя ориентиры с нарисованными, а я смотрел на проплывающий мимо пейзаж и обдумывал планы.

Серые Холмы. Академия для отверженных. Край цивилизованного мира.

Звучало как приговор для большинства. Но для меня это была возможность.

Остаток дня прошёл в размеренном покачивании кареты и редких разговорах с Мареком о дорожных делах. Мы останавливались дважды – дать лошадям отдохнуть и размять затёкшие ноги. К вечеру сделали привал у придорожной таверны, переночевали в небольшой комнате с двумя жёсткими кроватями, и на рассвете тронулись дальше.

Второй день начался туманным и прохладным. Королевский тракт был широким и ухоженным, каждые несколько вёрст попадались патрули имперской гвардии, что успокаивало. Пейзаж менялся медленно – столичные окрестности уступали место более дикой местности, поля становились реже, лесов больше.

Было уже за полдень, когда я заметил дым.

Тонкая серая полоса поднималась над деревьями где-то впереди, там, где дорога делала широкий поворот вокруг холма. Слишком плотный и тёмный для обычного костра, слишком много для сигнального огня.

– Наследник, видите? – Марек наклонился к окну, прищурившись и глядя вперёд. – Похоже, у кого-то серьёзные неприятности.

Глава 4
Когда нельзя пройти мимо

Марек развернул на коленях потрёпанную карту и провёл пальцем по извилистой линии маршрута, останавливаясь на развилке.

– Здесь должна быть дорога на Каменный Брод. Людное место, патрули должны проезжать минимум дважды в день.

Ключевое слово – «должны». На практике имперская гвардия обладала удивительной способностью не замечать того, за что им хорошо заплатили. Особенно на дальних участках, где до ближайшего гарнизона три часа пути, а свидетелей можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Дорога идёт мимо, – Марек сложил карту и убрал её в нагрудный карман. – Можем проехать, не останавливаясь. Патруль рано или поздно подъедет и разберётся.

Я посмотрел на небо. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая облака в тревожный оранжево-красный цвет, и воздух уже начинал холодеть по-вечернему. Оставался всего час светлого времени, может, чуть больше.

Патруль рано или поздно подъедет. Вопрос в том, что они найдут к тому моменту. Дым был густой, чёрный, свежий – кто-то там горел прямо сейчас, или уже сгорел, пока мы тут сидели и обсуждали варианты.

– Проверим, что случилось, – сказал я.

Марек медленно повернулся ко мне, и я видел, как в его глазах идёт быстрый расчёт. Он подбирал аргументы, выстраивал логическую цепочку, готовился переубедить.

– Наследник, со всем уважением, но это не наше дело, – сказал он ровно, без давления, просто констатируя факт.

– А чьё тогда?

– Местных властей. Патруля. Кого угодно, кроме нас.

Он постучал пальцем по карте в кармане.

– Я везу вас в академию. Живого, целого, без дырок в боках. Это моя работа, за которую я отвечаю. А лезть в чужую заварушку, когда мы даже не знаем, что там происходит…

– Может, там кто-то ещё жив и ждёт помощи.

– Может, там восемь бандитов с луками ждут следующего простака, – Марек не повысил голос, но тон стал жёстче. – И они с радостью добавят нас к общему счёту жертв.

Он помолчал, потом выдохнул и потёр переносицу.

– Хорошо. Тогда делаем так: я схожу один, быстро осмотрюсь и вернусь с докладом. Вы остаётесь здесь, в карете, с кучером. Если через полчаса не вернусь – он везёт вас дальше, без оглядки.

– Нет, – я покачал головой. – Идём вместе.

– Наследник…

– Спорить бесползено, капитан.

Марек смотрел на меня долгих пять секунд, и я держал его взгляд, не моргая и не отводя глаз. В прошлой жизни я достаточно раз смотрел в упрямые физиономии учеников, которые думали, что лучше меня знают, как им тренироваться.

Поэтому научился не отступать первым. Если они почуют неуверенность, то считай всё – проиграл.

Вот и капитан медленно кивнул, соглашаясь с неизбежным.

– Ладно, наследник. Но тогда делаем строго по-моему, без споров и самодеятельности.

Он полез в карман и достал маленький кожаный мешочек, затянутый шнурком. Развязал его одной рукой и высыпал на ладонь щепотку серого пепла.

Зачем ему пепел в кармане? Какое-то военное суеверие?

Марек поднял руку и подбросил пепел в воздух. Серая пыль повисла на мгновение в неподвижном воздухе, потом медленно потянулась тонкой струйкой в сторону дыма над деревьями.

А, понял. Проверяет направление ветра. Чтобы знать, с какой стороны подходить, чтобы собаки или кони нас не учуяли раньше времени.

Умно, старик. Двадцать лет службы научили тебя думать на три шага вперёд.

– Хорошо, – Марек проводил взглядом последние частицы пепла, убедился в направлении ветра и кивнул себе. – Ветер дует от места нападения к нам. Значит, если там остались собаки или лошади, они нас не почуют. Подходим с подветренной стороны, через рощу слева от дороги. Тихо и осторожно.

Он повернулся ко мне, и выражение лица стало жёстким, командирским.

– Слушайте внимательно, наследник, потому что повторять не буду. Там может быть засада. Может быть ловушка. Может быть вообще что угодно, от раненых бандитов до целой банды, которая ждёт подмоги. Поэтому правила простые: я иду первым, вы идёте за мной и делаете ровно то, что я делаю. Я остановлюсь – вы встанете на месте. Я присяду – вы присядете. Я побегу – бежите следом, не раздумывая и не задавая вопросов. Всё понятно?

– Понятно, капитан.

– И ещё одно, – Марек не отводил взгляда. – Если там начнётся драка и я крикну «назад» – вы немедленно бежите к карете. Без героизма, без попыток мне помочь, без глупостей. Просто разворачиваетесь и бежите что есть сил. Это тоже ясно?

Я кивнул, хотя оба мы прекрасно понимали, что если дело дойдёт до этого крика, я вряд ли его послушаю. Но Марек, видимо, удовлетворился формальным согласием.

Он постучал костяшками в окошко кареты. Кучер вздрогнул от неожиданности и обернулся, и на лице у него было написано, что он уже минут десять напряжённо прислушивался к нашему разговору и примерно представлял, чем это всё закончится.

– Останавливайся здесь и жди нас, – сказал Марек коротко. – Полчаса. Если мы не вернёмся за полчаса – едешь дальше по дороге и ищешь ближайший патруль. Докладываешь им, что видел дым, что мы пошли проверить и не вернулись. Всё понял?

Кучер сглотнул, и кадык дёрнулся на худой шее. Он кивнул, но в глазах читался вопрос: «А если я патруль не найду? Если они тоже куда-то пропали?». Вопрос, кстати, разумный, учитывая местную специфику работы имперской гвардии, но задавать его вслух кучер явно не решался.

Умный мужик. Знает, когда лучше промолчать.

Карета остановилась у края дороги, колёса глухо скрипнули по утрамбованной земле. Мы спрыгнули на траву, примятую множеством колёс и копыт. Она была сухая, хрустела под сапогами, и от неё шёл слабый запах пыли и увядающих трав. Вечерний воздух холодел быстро, и я почувствовал, как по рукам пробежала лёгкая дрожь – не от страха, а просто от перепада температуры после душного нутра кареты.

Марек медленно и внимательно огляделся вокруг, поворачивая голову по секторам, как учат разведчиков. Холм справа загораживал прямой обзор на место, где поднимался дым. Роща слева от дороги давала хорошее укрытие для подхода, но одновременно в ней мог сидеть выставленный дозорный, если нападавшие были достаточно умны. Поле впереди было открытым и голым, без единого кустика – нас там заметили бы за километр.

Капитан проверил, куда падают длинные тени от деревьев в свете заходящего солнца, с какой стороны свет будет бить в глаза, откуда противник увидит силуэты первыми. Просчитал, где лучше двигаться, а где остановиться и переждать.

Профессионализм в каждом движении.

– Идём через рощу, – сказал Марек тихо, почти шёпотом, хотя до места нападения было ещё добрых три сотни шагов. – Деревья там стоят плотно, укрытий хватит. Если что-то пойдёт не так и придётся драться – будет куда отступить и где укрыться от стрел.

Он вытащил меч из ножен медленным, контролируемым движением, не дав металлу звякнуть о кромку. Держал клинок вдоль ноги остриём вниз, но я видел, как пальцы легко и уверенно лежат на рукояти – в любую секунду он мог развернуть лезвие и ударить.

Мы вошли в рощу, и сразу стало темнее – кроны деревьев задерживали последние лучи заходящего солнца. Под ногами шуршала прошлогодняя листва, и Марек двигался так осторожно, будто шёл по минному полю. Каждый шаг проверял, прежде чем перенести вес. Каждые двадцать шагов замирал, прислушивался к звукам леса, оглядывался не только вперёд, но и назад, и по сторонам.

Земля была сухая, и на ней явно виднелись глубокие колеи от тяжёлых колёс, идущих в одном направлении. Марек присел на корточки и провёл пальцами по одной из борозд, потрогал землю, проверяя влажность и глубину следа.

– Три повозки прошли, – пробормотал он себе под нос, складывая картину в голове. – Или одна большая карета с тяжёлой охраной. Недавно, час назад максимум. Может, даже меньше.

Он поднялся, вытер ладони о штаны и посмотрел на меня. В глазах читалась готовность развернуться и уйти прямо сейчас, пока не поздно.

– Дальше идём ещё тише, наследник. И держитесь строго за мной.

Я кивнул.

Мы двинулись дальше, углубляясь в рощу, и запах дыма становился сильнее с каждым шагом. К нему примешивался ещё один запах – сладковатый, тошнотворный и очень узнаваемый.

Запах смерти.

Я напрягал слух, пытаясь уловить хоть какие-то звуки – голоса, крики, стоны раненых, что угодно. Но вокруг была только тишина, нарушаемая редким шорохом листвы под нашими ногами и далёким потрескиванием огня.

Слишком тихо. Слишком спокойно для места, где совсем недавно шла резня.

Либо все мертвы, либо нападавшие ещё здесь и ждут.

Мы обогнули холм, двигаясь от дерева к дереву, и я не задумываясь активировал дар. Это уже стало рефлексом, как проверка слепых зон перед ударом. За редкими стволами, сквозь листву, мерцали полупрозрачные надписи. Несколько человек. Живых.

Марек внезапно замер и поднял руку, сжав пальцы в кулак. Знак «стоп». Он застыл на месте секунд десять, и я видел, как напряжённо он прислушивается – голова чуть наклонена, глаза прищурены. Потом медленно кивнул себе и двинулся дальше, ещё осторожнее, ставя ноги так, будто под каждым листком могла лежать ловушка.

Когда мы вышли на край рощи, картина перед нами открылась во всей красе.

Богатая карета лежала на боку метрах в двадцати от дороги. Колёса торчали в небо, дверцы вырваны с петель и валялись рядом. Чуть поодаль догорали два обоза, испуская густой чёрный дым, от которого щипало в носу даже на этом расстоянии. Пахло паленым деревом, горелой тканью и чем-то кислым – то ли кожей, то ли пергаментом. Видимо, наёмники решили уничтожить улики вместе с багажом. Обстоятельные ребята.

Упряжь разорвана и брошена в траву. Кучер лежал лицом вниз в тёмной луже, которая уже начала впитываться в землю по краям. Спина утыкана стрелами – три торчали между лопаток, ещё одна в пояснице. Стреляли либо с расстояния, либо по убегающей жертве.

Два телохранителя в дорогих доспехах лежали чуть поодаль. У одного в рёбрах торчало копьё, и вокруг раны доспех был согнут внутрь от силы удара. У второго горло вспорото почти до позвоночника, голова запрокинута под неестественным углом, и кровь залила грудь целиком.

Вокруг стояли восемь человек в одинаковой кожаной броне коричневого цвета. Не разбойники – это было видно сразу. Разбойники носят что попало, кто во что горазд. Эти были экипированы как военная единица: одинаковое снаряжение, одинаковые ремни, даже мечи висели на одной высоте.

Крупный мужчина с уродливым шрамом через всё лицо – от левого виска до подбородка, толстый, давний – стоял над телом телохранителя и методично вытирал меч о край плаща мертвеца.

Остальные копались в карете и вокруг неё. Перебрасывались короткими фразами, перекидывали друг другу найденные вещи. Два кошелька, шкатулку, связку каких-то документов. Работали быстро, но без суеты. Как грузчики на рынке.

Я посмотрел на главаря и дал дару сделать своё дело.

«Фёдор Каменев. Возраст: 38 лет. Дар: Усиление удара, ранг C».

Пробежался взглядом по остальным. Ранги D и C, никого выдающегося. Середнячки. На поясах у всех одинаковое клеймо – стилизованный медведь, встающий на задние лапы. Где-то я это уже видел. Герб какого-то дома? Частная охранная гильдия?

Марек не рванул вперёд сразу, а присел за кустом и начал методично изучать обстановку. Считал людей, оценивал вооружение, смотрел, как они двигаются и взаимодействуют.

– Восемь, – прошептал он через минуту, наклонившись ко мне. – Все вооружены. Двое с луками, остальные с оружием ближнего боя. Главарь – тот, со шрамом. Видите, как остальные на него косятся, когда говорят? Слушаются.

Он помолчал, разглядывая их дольше.

– Это не шайка. Смотрите, как держат оружие, как стоят. У них есть порядок. Привычка работать вместе. Наёмники, наследник. Хорошие. Может, даже гвардейцы на левой подработке. Профессионалы, короче.

– Их цель ещё в карете, – сказал я тихо. – И ещё жива.

Марек бросил на меня быстрый взгляд, но вопросов не задал. За дни в дороге он, кажется, привык к тому, что я иногда знаю то, чего знать не должен.

– Тогда времени мало, – он снова посмотрел на наёмников. – Минута, может две. Дольше ждать не будут.

Он помолчал, и я видел, как в голове идёт расчёт. Оценка сил, рисков, шансов выжить.

– Восемь против двух – хреновый расклад, наследник. Очень хреновый. Но если будет атаковать, то действовать надо быстро. Внезапно. Пока они не опомнились.

Он развернулся ко мне полностью и посмотрел прямо в глаза.

– Последний раз спрашиваю, и хочу честный ответ. Вы уверены? Мы можем уйти прямо сейчас. Тихо отползти, найти патруль, доложить им. Пусть они разбираются. Мы не обязаны за всех подряд жизнями рисковать.

Я посмотрел на карету. На мёртвых телохранителей, которые сделали свою работу до конца и погибли, защищая того, кого должны были защищать. На наёмников, которые спокойно, без спешки, заканчивали чужой заказ за чужие деньги. На солнце, которое висело всё ниже.

– Патруль придёт через час, если придёт вообще, – сказал я. – А тому, кто в карете, осталось жить минуты три. Может, меньше.

Марек медленно выдохнул через нос.

– Ладно. Тогда делаем так: я беру лучников. Остальные – на ваше усмотрение, но держитесь ближе ко мне. Если прижмут – кричите, подстрахую.

Он огляделся, оценивая расстояния и укрытия.

– Подходим тихо, максимально близко. Как только я двинусь – вы за мной, без промедления. Бить быстро, жёстко, не давать опомниться. Понятно?

– Понятно.

– И главное, – Марек посмотрел мне в глаза, – никакого героизма. Если что-то пойдёт не так – сразу бегите.

Он поднялся в полусогнутой позе и двинулся вперёд, используя каждый куст, каждое дерево как укрытие. Я шёл следом, стараясь не шуметь и ступать туда, куда ступал он.

Мы приблизились метров на двадцать. Наёмники продолжали копаться в карете и вокруг неё, перебрасываясь короткими фразами. Лучники стояли чуть поодаль, расслабленно, луки в руках, но тетива не натянута. Они явно не ждали проблем.

Капитан показал на лучников, потом на себя. Потом на остальных – на меня. Я кивнул.

Он сосчитал на пальцах. Три. Два. Один.

Марек сорвался с места и ринулся вперёд. Я бежал за ним, и сердце колотилось так, что слышно было в ушах.

Первый лучник заметил движение и начал разворачиваться, но Марек был уже в трёх шагах. Наёмник попытался натянуть тетиву, не успел – капитан ударил его в грудь с такой силой, что раздался хруст ломающихся рёбер. Лучник отлетел назад, упал, и Марек добил его мечом, уже разворачиваясь ко второму.

Второй лучник был быстрее. Успел выстрелить почти в упор. Стрела ударила Марека в плечо, пробив край доспеха, но капитан даже не замедлился. Рванулся вперёд, закрыл дистанцию за два прыжка и ударил мечом сверху вниз. Лучник попытался прикрыться луком – дерево треснуло пополам, и лезвие прошло дальше, в ключицу.

Остальные наёмники среагировали не сразу – секунды две-три они просто пытались понять, что происходит. Этого хватило.

Я активировал дар на бегу, просматривая тех, кто ближе всех. Первый – тот, что с мечом, стоял спиной ко мне, метрах в пяти. Дар показал: усиление физической силы, ранг D, медленный, полагается на мощь.

Я врезался в него сзади, не давая развернуться, и ударил рукоятью меча по затылку. Наёмник рухнул на колени, я добил его ударом в основание черепа.

Второй уже разворачивался, меч наготове. Левша. Любит давить агрессией.

Он атаковал первым – удар слева, быстрый. Я отбил, но он сразу пошёл вторым, третьим, давил темпом. Я отступал, блокировал, искал брешь.

Свист справа. Ещё один наёмник заходил сбоку, пытался взять в клещи. Хреново. Двое одновременно – это плохой расклад.

Я дёрнулся назад, схватил первого за ворот доспеха и рванул на себя, одновременно подставляя под удар второго. Меч вошёл ему в бок, наёмник взвыл. Я оттолкнул его на товарища, оба запутались, и я воспользовался моментом – ударил одного в горло, второго в живот.

Главарь и ещё трое бежали к нам, но Марек уже двигался им навстречу.

Печать на его руке вспыхнула ярким оранжевым пламенем, и узоры поползли вверх по предплечью, оплетая плечо светящимися линиями. Воздух вокруг капитана задрожал от жара, исходящего от печати, и я увидел, как напряглись мышцы под доспехом.

Усиление тела, ранг В. Сейчас я пойму, что это значит на практике.

Первый наёмник попытался атаковать, размахнулся мечом. Марек даже не заблокировал – просто поймал лезвие левой рукой в перчатке. Металл звякнул о металл, но меч не прошёл дальше. Наёмник дёрнул оружие на себя, пытаясь вырвать. Марек сжал кулак, и я услышал противный скрежет – лезвие согнулось, потом треснуло пополам.

Наёмник уставился на обломок меча в своей руке, не веря глазам. Марек ударил его в грудь кулаком – не мечом, просто кулаком. Удар был такой силы, что я услышал хруст ломающихся рёбер даже на расстоянии. Наёмник отлетел на три метра назад, как тряпичная кукла, ударился о карету и осел на землю, не дыша.

Вот это да.

Второй наёмник выставил деревянный щит, усиленный металлическими полосами, и попытался прикрыться. Разумное решение против обычного противника.

Но Марек взял и просто врезал по нему кулаком.

Дерево треснуло с таким звуком, будто в него попала молния. Металлические полосы согнулись, и кулак прошёл насквозь, пробив щит как бумагу. Дальше он вошёл в лицо наёмника, разом проломив нос, челюсть и лоб. Голова дёрнулась назад под неестественным углом, тело обмякло и рухнуло, а Марек уже разворачивался к следующему.

Третий наёмник понял, что ему ничего не светит, и попытался сбежать. Марек оттолкнулся от земли и прыгнул – не побежал, а именно прыгнул. Три метра он пролетел в один прыжок, приземлился рядом с беглецом и ударил рукоятью меча по затылку. Удар был таким сильным, что я увидел, как шея дёрнулась вперёд, и наёмник упал лицом вниз, не издав ни звука.

Главарь замер, глядя на согнутый меч в траве, на пробитый щит, из которого торчали осколки дерева и куски металла. Потом медленно перевёл взгляд на мёртвых товарищей. На нас.

Тридцать секунд. Может, сорок. Восемь профессиональных наёмников.

Он стоял один, тяжело дыша, меч всё ещё в руке. Математика была проста и очевидна даже для него. Один против двух. Причём эти двое только что разнесли семерых, и один из них ломает мечи голыми руками.

Меч полетел на траву.

– Сдаюсь, – сказал он хрипло. – В поясе восемьсот золотых. Можете забрать. Только не убивайте…

Я активировал дар.

«Текущее эмоциональное состояние: страх (45 %), расчёт (32 %), готовность к побегу (23 %). Ложь: 87 %. Истинное намерение: отвлечь внимание, выиграть время для атаки или бегства».

– Нет, – сказал я коротко.

Его глаза сузились.

– Восемьсот золотых, – повторил он медленно. – Годовой доход деревни. Ты правда отказываешься?

Я посмотрел на тела телохранителей в лужах крови.

– Ты убил людей. Вырезал их, как скотину. Таких я не отпускаю.

Что-то изменилось в его лице – понимание того, что торговаться бесполезно. Его рука дёрнулась к рукаву, и я увидел блеск металла.

Марек среагировал быстрее. Его меч прошёл по горлу главаря одним плавным движением, и кровь хлынула фонтаном, почти чёрная в вечернем свете. Главарь схватился за рану обеими руками, губы шевелились, пытаясь что-то сказать, но вместо слов изо рта шли только хрипы и кровавые пузыри. Он опустился на колени, потом медленно завалился вперёд лицом в траву и затих.

Тишину нарушало только потрескивание догорающих обозов и стоны раненого наёмника где-то позади.

Я опустил меч и пошёл к ближайшему камню, чувствуя, как ноги становятся ватными. Адреналин начинал выветриваться, и руки предательски дрожали. Присел на холодный камень, пытаясь отдышаться. Рёбра ныли тупой, ноющей болью, и каждый вдох отдавался неприятным покалыванием в боку.

Бой длился минуту, может, чуть больше. Но тело помнило, что ещё не зажило после той ночной схватки в поместье.

Марек подошёл, окинул меня оценивающим взглядом.

– Целы?

– Да. Рёбра ноют, но терпимо.

Марек кивнул и двинулся к перевёрнутой карете. Я поднялся с камня, придерживая бок, и пошёл следом, стараясь дышать неглубоко.

Капитан остановился у сорванной дверцы и заглянул внутрь. На секунду замер, потом обернулся ко мне.

– Наследник. Здесь женщина. Живая.

Я подошёл ближе и посмотрел туда же.

Она сидела в углу перевёрнутой кареты, прижавшись спиной к дорогой обивке, и даже сквозь грязь, кровь и растрепанные волосы было видно, что она красива. Очень красива. Тёмные волосы рассыпались по плечам волнами, обрамляя тонкое лицо с правильными чертами. Лицо было забрызгано засохшей кровью – чужой, судя по тому, что сама она цела, – но это не портило картину. Скорее придавало ей какой-то драматичности.

Глаза широко распахнуты, тёмные, почти чёрные в полумраке кареты, и в них читалось всё сразу: страх, надежда, облегчение, отчаяние. Она смотрела на нас так, будто не могла поверить, что мы настоящие.

Платье из тяжёлого шёлка, явно дорогое, с золотой вышивкой по краям, теперь измято и порвано на плече. На шее массивное ожерелье с крупными изумрудами, которые даже в тусклом свете ловили блики и отбрасывали зелёные отсветы на бледную кожу. Одно такое украшение стоило, наверное, больше, чем дом обычного горожанина вместе с участком земли.

Аристократка. Причём не мелкая.

«Елена Стрельцова. Возраст: 32 года. Дар: Эмпатическое восприятие, ранг D. Статус: вдова барона Алексея Стрельцова. Текущее эмоциональное состояние: страх (67 %), благодарность (24 %), облегчение (9 %). Физиологические показатели: пульс 98 ударов в минуту, дыхание учащённое, артериальное давление повышено».

Интересно. На некоторых людей дар выдаёт только базовую информацию – имя, возраст, ранг дара. На других показывает эмоции. На третьих ещё и физиологию, как сейчас. Почему так происходит, я пока не понял.