Текст книги "Оранжевое лето"

Автор книги: Яник Городецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

– Можно заказать без майонеза.

– Это, наверное, будет очень дорого…

– Совсем нет. Триста таиров.

– Ого! Я как-нибудь перебьюсь.

– А что же вы будете есть? Вы проголодаетесь. А я очень сомневаюсь, что у тебя хватит смелости пригласить Лин куда-нибудь пообедать. Хотя мог бы… Почему ты такой стеснительный?

– Ты зато не стеснительный, – буркнул я и чуть не уронил тяжелый шкаф на ногу. Книги посыпались на пол.

– Ух ты! – Дэмиэн заметил среди выпавших книг что-то, приглянувшееся ему. Я мельком посмотрел, что это.

– Что там, Дэм?

– Книжка. "Как научиться играть на аккордеоне за десять дней"!

– Ну и как?

– Не знаю, читать надо. Тут только читать десять дней, по-моему. Такая толстая… Итан, а у тебя есть аккордеон?

– А как же. И аккордеон, и рояль, и орган.

– Нету, да? А играть ты не умеешь?

– Нет.

– А интересно, наверное. Надо достать где-нибудь. Мне же можно взять книжку? Я прочитаю быстро, я вообще быстро читаю.

– Там же, наверное, упражнения всякие. Бери… Думаю, Шону она не очень нужна. А где ты возьмешь аккордеон?

Дэм пожал плечами.

– Куплю в музыкальном магазине. Знаешь, "Мелодия"?

– Так это на другом конце города.

– Ну вот. Как раз нам с Эваном занятие, пока вы будете где-нибудь проводить романтическое свидание…

– Какое еще романтическое свидание!

– Да шучу я, шучу. Кстати, Итан. Романтическое или нет, но деньги тебе по-любому будут нужны. Вот, держи. Думаю, хватит…

Дэмиэн протянул мне две совсем новые бумажки, безукоризненно ровные, только согнутые пополам. Каждая – по тысяче.

– Я не возьму.

– Возьми. Тебе все равно понадобятся. Ты не можешь быть бедным. Ты племянник Райана, и у тебя есть деньги. Не боись, сочтемся… Бери.

Я взял и подумал, что жить сейчас очень дорого.

– Сколько денег тебе оставил Райан?

– Не скажу. Ты возьмешь и украдешь, – пошутил Дэм. – Я не знаю, не считал. Тысяч десять, я думаю.

– И сколько ты уже потратил?

– Семь.

– Семь?!

– А что? Долг Шону – три куска. Твой прикид – еще два почти. Сейчас тебе две тысячи. И так, по мелочи. Горки, корм, пиццерия и так далее…

– А на что же ты будешь баян покупать?

– Аккордеон. На свои деньги. У меня есть.

Это что же… Выходит, я должен Райану Торну уже семь тысяч таиров?

– Вот что… Возьми-ка ты их обратно, – нахмурившись и напряженно задумавшись, сказал я.

Я сунул деньги Дэму в карман. Мальчик вынул их и точно так же переложил мне в брюки.

– Возьми. У меня есть. Ты знаешь ведь, что есть.

– Нет. Как-нибудь потом, – отмахнулся я и поднял книги с пола. Дэмиэн расставил их на полках.

– Глупо мы все-таки…

– Что?

– К Шону приехали. Как идиоты.

– Нормально. Главное – результат.

– Я сижу у него на шее.

– Тебя это как-то напрягает?

– Да не меня, его…

– Да ладно. По-моему, он не обиделся.

– Он не обиделся. Он копит на киллера.

– Да брось… Может, я Лин позову, пойду?

– Вместе пойдем. Она же дороги не знает.

– Ты глючишь. Мы же вдвоем пойдем, зачем ей знать дорогу? Волнуешься? – улыбнулся Дэмиэн.

– С чего бы?

– Я знаю, что волнуешься.

Я действительно волновался, что Лин уличит меня в наглой лжи. Я печально посмотрел за спину, на разрисованную стену, но тут же укорил себя, вспомнив, что сам виноват. Можно было и смолчать про парк. Или соврать что-нибудь – мне было не привыкать.

Я быстро закончил с новой мебелью, и вышло даже, что ее многовато. Вот чего точно не хватало – так это ковра. Он бы неплохо закрыл дырку в старом линолеуме.

– В гараже есть один, – вспомнил Дэм. – Давай быстро до гаража, пока они там не проснулись. Все равно нам автобус ставить.

Я согласился и грустно взглянул на отвалившиеся подлокотники. Времени на то, что бы их прибить, не было.

Когда мы с Дэмом выносили пестрый коврик в цветочек из гаража, нас окликнул Эван. Он сидел на подоконнике и махал руками.

– Приплыли, – сказал я.

– Ничего страшного… Действуй по ситуации.

– Вы чего нас не разбудили? – крикнула из окна Лин. Дэмиэн помахал ей и Эвану. – Доброе утро, кстати.

– Доброе утро! Мы проветривались, а вы так сладко спали…

– Надо было разбудить.

– Впредь будем знать, – кивнул мальчик. – Поедем к Итану сейчас?

Эван радостно закивал. Ему было все равно, хоть к черту на рога, лишь бы со всеми в компании. Он быстро собрался и уже через полминуты стоял перед Дэмом, держа за поводок Гардиана. Щенок обнюхал меня и замахал хвостом в приветствии. Я отметил, что мордочка у него очень умная и понятливая, погладил Гардиана и почесал ему за ухом. Щенок благодарно заворчал.

Еще через три минуты спустилась Лин. Она вынесла из дома бутерброды.

– Будете?

– Ой, – обрадовался Дэмиэн. – Как я люблю сюрпризы. Особенно вкусные.

– Спасибо, – сказал я и тоже взял бутерброд. Я уже очень хотел есть.

– А мне? – напомнил о себе Эван. – Мам, ты меня забыла.

– Я тебя не забыла. Вот твой бутер.

– А я уж испугался, – облизнулся мальчик, – что ты меня забыла.

– Тебя забудешь… Вот только для Гардиана ничего нет. Ну ничего, он только что ел. Эван его покормил, – засмеялась девушка. – Это надо было видеть. Полчаса потом по кухне собачий корм собирали.

– Потому что я чудовище, – объяснил Эван, и всем стало смешно. – А зачем вам ковер?

– Ковер? – я посмотрел на скрученный в рулон коврик. – Это…

– У Итана из квартиры ковер украли. Наверное, те, кому он сдавал. Без ковра непривычно. Да и шкаф линолеум царапает, – соврал Дэм. С каждым предложением все увереннее. Я кивнул.

– Во люди. Кому мог понадобиться ковер? А этот подойдет?

– А этот такой же, – сказал я, действуя по ситуации. – Райан два ковра покупал сразу. Но этот не пригодился. Вот, теперь…

– Мы поедем на автобусе? – любопытно спросил Эван, заглянул внутрь салона автобуса, а потом забрался в него и нахально уселся в кресло. Потом он перелез на водительское кресло и включил сирену. Автобус оглушительно засигналил. Эван даже не ожидал, что выйдет так громко.

– На автобусе, если ты его не доломаешь, – сказала Лин. Эван перегнулся через окошко и улыбнулся. Сейчас он был выше нас всех.

– Дядь, достань воробышка, – сказал Дэм. Эван гордо посмотрел на него.

– Можно мне поехать рядом с Кристианом, мам? Я хочу впереди.

– Если Кристиан разрешит, – сказала девушка. Эван перегнулся из окна еще дальше. Я подхватил его и засунул обратно.

– Поезжай, если пообещаешь не высовываться вот так.

– Да я вообще буду как солдатик! – пообещал Эван.

Он, конечно, соврал. Его голова не вылезала из окошка. Я не выдержал и остановил машину.

– Эван… ты обещал.

– Ну я же не сильно.

– Обещал как солдатик.

Эван решил не спорить. Он не знал, каково это – спорить со мной. На самом деле из меня можно вить веревки, но Эван об этом, к счастью, не догадывался.

Правда, уже через минуту он снова высунулся в окно.

– Я кошку видел, – сказал он. – Черно-бело-коричневую. Такая классная… Мам, а давай заведем котеночка? Раз собаку нельзя, то давай кошку. А? А я засунусь и буду так сидеть. И буду есть на завтрак кашу… даже пшенную. Всегда.

– Давай заведем, Эван. Нет квартиры, зато будет кошка. Отлично придумал.

Я прыснул. Эван посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

– И ничего смешного. Я видел по телевизору одного дяденьку на мотоцикле. Он ездит по всему миру с котом. У кота тоже шлем есть. Нет, правда! Они вот так вместе весь мир объездили, а дома у них нет совсем. Только мотоцикл.

– А я тоже видел их, – сказал Дэмиэн. – Они разбились, Эван. Уже очень давно. Жалко…

– По правде? Или ты специально? – Эван недоверчиво наклонил голову. Дэм только повел плечом.

– По правде… Уже лет пять точно есть.

– Долой грустные мысли, – сказал я. – Мы приехали.

Окно моей квартиры было распахнуто настежь. Я не боялся оставлять его раскрытым – все равно грабителям у меня делать было нечего.

– Эван, – позвал Дэмиэн. – Не хочешь со мной в магазин сходить? За аккордеоном. Я буду учиться играть.

– Я хочу посмотреть…

– Посмотрим и пойдем. Давай? Мне одному скучно.

– Далеко?

– Далековато. Я тебе мороженое куплю.

– На "Экстрем" я согласен, – решил мальчик. – Клубничный и шоколадный.

– Обязательно. И вишневый даже.

– Не вздумай! – прервала переговоры девушка. – Он заболеет.

– Мам, ну чего ты все: "заболеет, заболеет"? Я здоров!

– Только одно мороженое, не больше. Эван, ты достал со своей простудой. Январь – ты болел. Февраль – болел. Март – тоже болел! Слава Богу, хоть в апреле не болел. Хочешь заработать простуду на день рождения?

Эван не хотел.

– Ладно. Только одно, да?

– Да, одно. Только Дэм, умоляю – не за твой счет.

– У меня немножко пусто… Но я здесь редко бываю, – предупредил я и повернул в замке ключ.

– Ого, – сказала девушка, зайдя в коридор. – Сколько всего…

Я как можно независимей встал возле дверного косяка, закрывая головой, плечом и рукой несколько рисунков. Я понимал, что это более чем глупо, но ужасно боялся и стеснялся. Дэм скептически оглядел меня незаметно от Лин и Эвана.

Эван мельком просмотрел фигурки незнакомых ему людей и побежал в комнату – смотреть парк.

– Вау! Мам, иди сюда! Гляди, Аденауэр!

Лин оторвалась от стен коридора и осторожно зашла в комнату. Перед ней открылся настоящий зеленый парк Аденауэра: скамеечки, аллеи, фигурные кусты и кованые фонари. Все как есть: я старался. Эван заметил на фонаре воробья.

– Ой, воробей! Мам, смотри, воробей!

Дэмиэн молча спрашивал меня взглядом: "Ну не будешь же ты стоять тут все время?", и я точно так же отвечал ему: "Буду". Мальчик покачал головой и толкнул меня в комнату.

– Это… необыкновенно красиво, – прошептала девушка. Я показал Дэму кулак и подошел к ней.

– Это ерунда, – сказал я. Сейчас парк в самом деле казался мне совсем не таким, как раньше: намного хуже.

– Это ерунда? Это фантастика!

Дэмиэн прижался ко мне и довольно подхалимски заглянул мне в лицо.

– Да, – сказал он. – Точно. Я все слово не мог подобрать.

Я почти покраснел, посмотрел на Дэма и взлохматил ему густые белые волосы. Он довольно заурчал, как кошка, и я усмехнулся.

– Не перехвалите, – пошутил я.

– Долго ты это рисовал?

– Да не знаю…Нет. Недели две.

– Машинка! – заорал Эван с кухни. – Мама! Иди сюда, тут "Феррари"!

– Я ее давно рисовал, – сказал я на всякий случай.

– Как настоящая, – уверенно сказал мальчик.

– Ну чего вы… Захвалите, – я пожал плечами и снова встал в коридоре. Дэмиэн взял Эвана за плечо.

– Все? Посмотрел? Пойдем уже?

– А я коридор как следует не рассмотрел.

– Потом рассмотришь, – сказал Дэм. – Магазин этот сегодня рано закрывается, можем не успеть.

– Двенадцать часов, – не поверил Эван. – Во сколько же он закрывается?

– В три. Но до него еще надо дойти. Пойдем. Побегаем за Гардианом. Ну?

Дэмиэн врал. Магазин закрывался ровно в девять вечера. Однако Эван поверил. Он постоял немного на пороге, рассматривая потертый рисунок длинноволосого улыбающегося человека в теплом полосатом свитере, и пошел за Дэмом.

– Пока, – сказали Эван и Дэм, а Гардиан только помахал хвостом. Я быстро запер дверь и вернулся в исходное положение. Лин тоже остановилась возле рисунка, у которого только что стоял Эван.

– А кто это? – спросила она. – По-моему, я его видела.

– Может. Это Морган. Мой… знакомый.

– Точно! Морган Рехт, я его знаю!

– Да? – испугался я.

– Ну да. Они с Аароном давние приятели, он меня с ним и познакомил. Как похож… А это Дэмиэн! Какой хорошенький… И Эван. Ведь Эван? А когда ты его нарисовал? Что-то он здесь маленький совсем.

– Неделю назад, – соврал я. Не говорить же, что прошло уже больше года.

– Странно. А он тут помладше.

– Это случайно. Я его еще плохо запомнил.

– Ого… Это все твои друзья и девушки? – спросила Лин, стараясь среди множества незнакомых мужских и женских лиц найти знакомое.

Девушки! Я с трудом подавил улыбку.

– Это просто прохожие. Я пытался по памяти рисовать.

– А вот Шон! Точно, тот самый парень, который вчера был в парке! Шон ведь его зовут? Твой друг.

– Да. А вот это Мартина, его жена. Рядом.

– Она красивая, – сказала Лин. – Твоему другу повезло.

– Наверное… Он заслужил, – уверенно сказал я.

– А вот опять Эван и Дэмиэн, да? Со змеем. Как здорово… Я тоже училась рисовать, только очень давно. Сейчас, наверное, уже ничего не смогу.

– Можно попробовать, – предложил я. – Мы с Дэмом часто рисуем вместе. Он рисует неплохо, только с ним бы заниматься… Где-нибудь в студии, никак не тут.

– Ему, по-моему, больше нравится именно тут. Он мне рассказывал ночью, как ему нравится у тебя. Вообще-то это немножко секрет.

– Разве же это секрет? Мне тоже очень нравится с ним. Он замечательный. Веселый… Только иногда как задумается. О чем думает – понятия не имею. О чем-то грустном. Хотя ясно… Мне его так жалко тогда.

– Все равно он не один. У него есть брат. А это что за мальчик? Это… наверное, ты. Да?

"Это Дэмиэн", – чуть не сказал я. Вот сейчас и можно было выложить всю правду. Именно сейчас был момент для нее. Но я испугался, как обычно.

– Да, я. Мне двенадцать, как Дэму сейчас.

– У тебя были светлые волосы.

Никогда… Угольно-черные у меня и ярко-белые у Дэма.

– Да. Мама покрасила…

– Ты изменился. Здесь у тебя все-таки немножко другое лицо.

– Трудно рисовать было, наверное, – сказал я, и мне стало невыносимо тошно от своего вранья. А главное – стыдно перед младшим братом.

– Ой, опять я. Как у тебя так похоже получается?

– Где? – испугался я и оторвался от стены.

– Попался, – засмеялась девушка. – Шучу. А вон правда я, сзади. Ух ты, какое у меня платье красивое. У меня такого никогда не было. Ты его сам придумал?

– Сам… – еле слышно сказал я. Большим желанием у меня сейчас было раскрыть дверь и побежать за Дэмиэном в музыкальный магазин.

– Необыкновенно красиво… ой, как меня много… Вот еще. Прикольная майка, кстати. Надо будет себе такую купить…

По-моему, все было ясно, как стекло. Я испугался, что Лин смеется. Но она не смеялась, совсем нет.

– Просто ты… очень красивая, – выпалил я и удивился, что у меня язык не присох к зубам. Зато сердце заколотилось, как бешеное. Я понял, что Лин сейчас уйдет.

Но она не ушла, только улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она. – Мне об этом говорит только Эван. Приятно услышать это от кого-нибудь еще.

Дэмиэн, Эван и Гардиан вернулись домой без аккордеона, зато с настоящей губной гармошкой. Дэм выдувал из нее на удивление чистые звуки. У Эвана не получалось ничего, а Дэмиэн уже к вечеру сыграл что-то, похожее на мелодию.

– Здорово, – похвалила его Лин. – Может, ты будешь музыкантом? У тебя хороший слух.

– Я буду художником. Меня Итан научит. Он обещал.

– А я кем буду? – спросил Эван.

– Ты сам реши.

– Я хочу летчиком. Капитаном самолета. Или подводником.

– Или космонавтом, – пошутил Дэм.

– Нет. Космонавтом не хочу. Они все время летают где-то в космосе. Я хочу на Земле. Или еще можно футболистом. А можно журналистом. Ой, а еще я хочу ветеринаром. И врачом, как мама.

– Патологоанатомом не хочешь? – снова пошутил Дэм, на этот раз мрачно. Эван прекрасно знал, кто такой патологоанатом.

– Не хочу. Я хочу хирургом.

– Страшно…

– Все равно хочу. Только лучше хирургом у животных. Буду лечить кошек и собак.

– А когда цирк приезжает – пантер и тигров, да? Не побоишься?

– Тигров? А что, тигров тоже лечат ветеринары?

– А то кто же?

– Вот здорово! Я точно буду ветеринаром.

– Тогда тебе надо будет закончить школу хорошо, – сказала Лин. Эван удивился. Он ожидал, что мама будет отговаривать его, но она ничего не сказала.

– Аарон говорил, что он вообще ничего не учил никогда.

– Не учил. Он все на уроках запоминал.

– Я тоже так буду, – решил Эван.

Через два часа он устало свалился в кровать. Он спал на той же кровати, что и Дэмиэн. Кровать-машинка ему очень нравилась – в ней он представлял себя настоящим гонщиком. А когда Дэмиэн дал ему приставку, подключил ее к телевизору и поставил гоночную игру, Эван даже подпрыгнул на кровати от радости. Он объезжал темные ночные улицы, удирал от полиции, давил мусорные баки, хохотал до упаду и даже соревновался с Дэмом.

– Ты поддаешься! Играй нормально!

– Ладно, – кивнул мальчик. Через минуту, когда Дэмиэн свернул в неправильный поворот, Эван обиделся.

– Ты поддаешься! Я так играть не буду!

– Да честное слово, нет, – сказал Дэм. – Я не играл в эту игрушку почти. Это Райану нравится, я ходилки люблю.

Через пару часов Эван отключился. Лин поправила на нем одеяло.

– Ложись и ты, – сказала она Дэмиэну.

– Я не хочу.

– Я тоже. Дэм, это последняя ночь, ладно? Завтра я позвоню Аарону.

– Не надо, Лин. Зачем?

– Затем что Райан может объявиться в любой день.

– Нет. С чего вдруг? Пойдем на кухню? Пусть Эван спит.

– Пошли. Ты хочешь есть?

– Нет, просто там сидеть удобно. Уголок такой широченный, – Дэм развел руки точно так же, как несколько дней назад, когда пытался описать мне кастрюлю с борщом.

– Слушай, Дэм… А почему Кристиан не живет здесь? Он ведь приехал к тебе.

– У него же есть квартира.

– Я понимаю. Просто я думаю, он не хочет жить тут, потому что ты привел нас. Может быть, ему неудобно?

– Что ты? – прошептал Дэмиэн. – Совсем не поэтому.

– А почему?

– Почему…

Дэмиэн хотел рассказать Лин все как есть, но его вовремя царапнула совесть. Дэм разозлился. Все равно обман придется когда-нибудь раскрывать, а чем дальше – тем труднее. Мальчик отвернулся к стене.

– Потому… потому что он мне не настоящий брат, – тихо сказал он, и ему стало очень жарко от своих слов.

Это, конечно, было нечестно, даже если Дэм хотел как лучше.

– Как не настоящий? Не брат?

– Он… брат. Но не родной.

– Ну да. Двоюродный.

– Нет, не двоюродный. Названый… Три дня как брат. Он… Я не знаю, как сказать. Я очень хотел, чтобы мы были братья. У него совсем никого нет… а я просто очень хотел. Лин, ты не обижайся, что он так сказал. Он просто очень стеснительный… он бы ни за что не признался.

– Так он не племянник Райана?

– Нет… Райан его вообще ненавидит.

Дэмиэн неожиданно для себя стал плакать. У него горели уши и щеки. Он чувствовал себя предателем.

"Все равно это лучше, чем если все раскроется потом!" – убеждал он себя, но оттого, что теперь нужно было говорить всю правду до конца, мальчику было очень плохо. А рассказать теперь надо было все, потому что одно как назло цеплялось за другое, и цепочка была длинная.

– За что?

– Не знаю… Может, думает, что я богатый, а он бедный… У него ничего нет. Райан не прав, но я-то что могу сделать…

– Как это нет? А как же этот… ковер? И автобус, и все?

– Да вот так. У него и квартиру чуть не отобрали. Я… я не знаю. Это знаешь как плохо, что я тебе сейчас все рассказываю.

– Не рассказывай тогда. Правда, Дэмиэн, не нужно. Если Итан захочет, он расскажет все сам.

– Я не могу… это нужно. Это для него нужно. Лин… Он только о тебе и думает, Лин. Ты… сейчас ничего не говори, ладно? И не смейся.

– Я вовсе не собираюсь, Дэм.

Дэмиэн помолчал. Он собирался с мыслями. Он не знал, как сказать все, что он хотел и должен был сказать.

– Он тебе это ни за что не расскажет, Лин. Ты не сердись, что он соврал. Он мне показывал… много рисунков. И ты везде. У него есть огромный такой портрет… Такой красивый. Лин… – Дэмиэн задумался. – Хочешь, я покажу тебе его?

Не дожидаясь ответа, Дэм лихорадочно взлетел по лестнице в свою комнату, схватил камеру и только потом ощутил в ногах неприятную слабость. Незачем было говорить девушке о портрете. Это было совсем некрасиво.

"Но ведь это нужно! Он же никогда не покажет!"

Мальчик медленно спустился вниз. Лин ждала его внизу. Она присела на колени перед Дэмом и посмотрела ему в глаза.

– Послушай, Дэм. Может, не стоит? Если Итан не показал его мне, значит, он просто не хочет этого делать.

– Нет. Будет еще хуже, если не сейчас, – прошептал Дэм. – Вот…

Он включил камеру и отодвинул плоскую панельку-экран. На нем замелькали неровными пятнами мои стены, потом Дэм выровнял объектив, и в кадре оказался я.

Я не видел тогда, что Дэм снимает. Я был увлечен почти уже готовым портретом и прорисовывал листик на дереве, рядом с которым нарисовал девушку. Потом я оглянулся на Дэма, чтобы что-то сказать ему, и проглотил все слова…

В общем, та самая запись. Если бы я знал, что Дэм покажет ее Лин, я бы, возможно, и отобрал у него тогда камеру. А если бы был сильно зол, то, может, и разбил бы.

– Я все-таки предатель. Он теперь будет меня ненавидеть, – сказал мальчик, когда запись закончилась и экран погас. – Лин, ты злишься на него?

– За что? За то, что он меня нарисовал?

Дэмиэн молчал.

– Ну… в общем, и за это тоже…

– Нет. Конечно, нет. Просто странно. Он ведь мог рассказать мне это все.

– Не мог бы. Он до вчерашнего дня был вообще… у него квартиру отобрали. Конфисковали… Я его к себе пригласил, он согласился… а сейчас Шон его выручил. Понимаешь, он… хотел, чтобы получше… посолиднее. Он очень хочет быть красивым, богатым… клевым. Чтобы… чтобы тебе понравиться. Лин! Он необыкновенный, правда. Просто он испугался. Лин, ты знаешь что? Ты ему не говори, что мы сейчас с тобой про это… вернее, что я тебе все рассказал.

– Никогда, – пообещала девушка.

– И… это. Если ты теперь считаешь… если он тебе… ну. Если ты его ненавидишь, скажи мне. Он очень расстроится, если это от тебя услышит. Пожалуйста… скажи, если можешь. А я ему передам… как-нибудь осторожно.

– Могу, – сказала девушка. – Я могу сказать тебе запросто. Твой названый застенчивый брат мне очень нравится. Можешь ему так и передать.

Дэм улыбнулся сквозь слезы.

– Правда?

Дэмиэн уснул, счастливый, с мыслью, стоит ли передавать это мне. Он решил, что не стоит. Ведь тогда пришлось бы упомянуть и о недавнем разговоре. Дэмиэн не боялся признаться, что все рассказал Лин. Но все равно вышло бы не так, как надо.

Да и не обязательно было это передавать, рассудил мальчик.

Я встал со скрипучей раскладушки. Я передумал спать и подошел к книжному шкафу. Достал оттуда книгу с потрепанным корешком. Это был какой-то старый роман. Буквы на обложке стерлись, а первые страницы были выдраны, поэтому я так и не узнал, что это за книга. Я хотел начать читать и разобраться по ходу, о чем в ней шла речь, но неожиданно книга открылась на середине. На развороте между страницами лежал пожелтевший конвертик. Я посмотрел в него и догадался – фотографии. Я вынул их из конверта и понял, что это за снимки.

Бледные, едва цветные карточки восьмилетней давности. Берег речки, старая лодка, кругловатый смеющийся Тай, пристроившийся рядом Шон с напуганными глазами, и я – тонкий, голый по пояс, стоящий по колено в воде. В руках у меня согнутая удочка. Леска и крючок запутались в черных отросших волосах. Нам с Шоном по пятнадцати.

Черно-белый снимок. Мой портрет. Я стою боком, чтобы не было видно неровного шрама, и улыбаюсь. Красивая фотография… Тай умел фотографировать.

А вот этот снимок я никак не ожидал увидеть в старом конвертике. Я готов был поспорить, что этого вообще никогда не было. Я на фотографии стою под проливным дождем в темном мокром плаще. Мне лет восемнадцать. Вид у меня измученный и усталый.

Плащ у меня такой действительно был… Но снимок? Когда это? Где?

А впрочем, все равно. На следующей карточке Шон сидит на моем любимом камне. Там, где сейчас сторожка. Шону на вид лет четырнадцать.

Вся орава интернатских ребят… Среди них и я. С самого края, проморгавший момент съемки и смотрящий в сторону.

"Откуда у него эти фотки?" – подумал я, еще раз посмотрел на себя под дождем, покачал головой и пролистал фотографии до другой, черно-белой. Я положил фотографии обратно и подумал, что было бы неплохо сняться с Дэмом. Я вспомнил оранжевого змея.

– Ой, – сказал я. – Ведь забуду. Точно забуду.

Я постоял немного, подумав, и поставил на руке крестик. Нужно было зайти завтра в магазин и купить гуашевые краски.

И тут я вспомнил. Я вспомнил, черт возьми!

Я рванул из шкафа старый роман, раскрыл на середине, достал из конверта фотографии. Вот он, портрет… Я развернул его. На обороте Тай размашистым почерком написал то самое стихотворение. Я помнил его наизусть. Как его писал сзади Тай, помнил тоже. И все равно взгляд заскользил по ровным прерывистым строчкам.

 
"Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Демону служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
 

 
Каждый выбирает по себе
Слово для любви и для молитвы,
Шпагу для дуэли, меч для битвы
Каждый выбирает по себе.
 

 
Каждый выбирает по себе
Щит и латы, посох и заплаты,
Меру окончательной расплаты
Каждый выбирает по себе.
 

 
Каждый выбирает по себе.
Выбираю тоже как умею.
Ни к кому претензий не имею —
Каждый выбирает по себе*"
 

*Ю. Левитанский

– прочитал я. Я не понял намека Тая тогда. Сейчас мне, конечно, все было ясно. Но сейчас было слишком поздно.

А если рассказать все Дэмиэну? Он должен понять. Все равно придется сказать, хоть сейчас, хоть потом. Потом будет тяжелее.

Я воткнул конверт между книг и тихо зарычал на себя. Вечно, вечно я попадаю в самое большое дерьмо. Все точно так, как говорит Шон. Ну почему он умный, а я дурной, как пень?

Я в сердцах пнул ножку шкафа. Я никак не ожидал, что она вздумает хрустнуть, но она поступила именно так, и шкаф перекосился вперед и вбок. Книги вывалились на пол. Я застонал. Теперь мне предстояло вернуть Шону сломанный диван и такой же шкаф. Хоть тумбочка осталась цела. Наверное, это ненадолго. Я аккуратно расставил книги в шкафу и подложил под ножку шкафа потертую толстую книгу, тоже без обложки. Конструкция была явно неустойчивая, но иного варианта не было вовсе. Я снял толстовку и лег спать прямо в брюках. Я очень устал.

Разбудил меня, как и вчера, Дэмиэн. Он подтянулся на открытом окне и влез в квартиру. Я крепко спал на тоненькой подушке. Дэмиэн подошел ко мне и посмотрел на мою тощую голую спину. Дэм не ожидал увидеть на ней несколько затянувшихся рубцов, таких же безобразных, как на лице. Мальчик скривился, представив, как, должно быть, мне было когда-то больно.

Он сел на пол рядом с кроватью, достал из кармана джинсов гармошку и тихо заиграл. Я шевельнулся и поднял голову.

– Дэм? Откуда у тебя это?

– Из магазина. Что я сейчас играю?

Я прислушался.

– Не знаю. Что?

– Твоя любимая же.

Еще бы вспомнить, какая песня у меня любимая!

– А, – сказал я. Было что-то общее, это верно. – Ну да. Солнце… А, черт, – я вспомнил, что лежу без рубашки и представляю для Дэмиэна много загадок, говорить о которых мне не хотелось. Но Дэм уже повернулся ко мне.

– А те шрамы тоже из самолета? – спросил он.

– Нет.

– А откуда?

– А откуда берутся такие любопытные мальчишки?

– Ну правда, откуда?

– Ножом засадили.

– Чем?! – Дэм мне не поверил.

– Говорю же, ножом. Да давно уже, фигня. Что-то мы там не поделили.

– В интернате, что ли? – испугался Дэм.

– Чего сразу в интернате? – вспыхнул я. Дэмиэн обиделся.

– Я пришел сказать, что билеты купил, – довольно холодно сказал он. – Четыре билета в кино. Если хочешь идти, переставай рычать, – сказал мальчик и спрыгнул с подоконника. Я надел толстовку и высунулся в окно.

– А что за фильм?

– "Омен", – пробурчал Дэмиэн.

– Ну и зачем четыре билета?

– Тебе, Лин, мне и Эвану. Ты вообще здоров? Нас четверо.

– Я помню. Ты считаешь, Эвану это можно смотреть?

– Он ужастиков видел в десять раз больше, чем я. Даже про Чаки видел, а я после этого фильма неделю уснуть не мог.

Я присвистнул.

– Ну ладно. А когда начало?

– Через час. В "Комете". Так что, пойдешь?

– Пойду… Выбрал бы ты какую-нибудь комедию.

– Я хотел на "Пятьдесят первых поцелуев". Но там, в "Омене", этого пацана зовут как меня. Я не удержался, слишком большой был соблазн посмотреть на своего киношного тезку.

– Его зовут Дэмиэн?

– Не просто Дэмиэн. Дэмиэн Торн.

– Как символично. А я-то думаю, почему ты меня так дьявольски изводишь? А ты знаешь, что его убили потом?

– Когда? Я уже видел этот фильм. Он живой там.

– Его в третьей части убили.

– Нету третьей части.

– А вот и есть. Его просто пересняли.

– Ну и ладно. Его, может, и убили, а я буду жить долго и счастливо.

– Однозначно… Если перестанешь дудеть в свою дудку.

– Это гармошка, Итан! Ну чего? Похоже. Пойдем сейчас в пиццерию все вместе?

– Опять за твой счет?

– Можно за твой. У тебя тысяча есть.

– Да… Можно.

– А когда ты собираешься дарить своей любимой девушке цветы? – спросил Дэмиэн. Я забрался на подоконник и уперся ногами в проем. Я понял, что то, чего я боялся, все-таки произошло. Время было навсегда упущено. Притворяться, что Лин ничего для меня не значит, теперь уже невозможно.

Все вышло точно так же, как с Дэмиэном. Значит, потом будет еще больней. Не нужно было показывать Лин рисунки и говорить… всякие глупости.

– Уже надо? Это будет выглядеть, будто я… не знаю. Неужели не понимаешь? Будто…

– Будто ты хочешь сделать ей приятно, – подсказал Дэм. Я покачал головой.

– Нет… Ты все-таки не понимаешь.

– Я понимаю. Ты думаешь, что это слишком быстро, и она может подумать, будто ты большой охотник до женщин. Да?

Я вытаращил глаза.

– Боже, что там, в твоей голове? – изумился я. – Ничего такого я не думал. Я подумал, что она может подумать, что я подумал… черт. Язык сломаешь. Будто мне от нее что-то надо.

– Не надо? – удивился Дэмиэн.

– А что?

– Ну, как… Хотя бы один маленький поцелуй… нет?

Я чуть не упал с подоконника от смеха.

– Ты большой оригинал, Дэмиэн Торн. Слушай, у тебя есть девочка? Подруга?

– А что?

– Просто ты такой знаток… за тобой должна вся школа… гимназия бегать.

– Жизнь – непредсказуемая штука. В ней много противоречий и неожиданностей. Да… Так что я все еще свободен. Я пока не нашел свою половину, – серьезно сказал Дэмиэн и захохотал. – Итан! Да ты же знаешь про меня все. Я в гимназии не в почете. Даже… можно сказать, в отстое. Ну и ладно. Все равно документы заберу. А ты все-таки купил бы букет. Лин порадуется, я же знаю.

– Значит, несмотря на то, что как ты сказал, ты в отстое, ты знаешь все тонкости отношений между женщиной и мужчиной. Покупайте новую книгу известного дипломированного психолога Дэмиэна Торна "Как очаровать противоположный пол". Подходит как для мужчин, так и для женщин. Только сегодня скидка пятьдесят процентов…

– А чего ты смеешься? Про цветы мог бы и сам догадаться, невелика наука.

– Да я думал. Просто я решил, что не стоит.

– Не стоит, – передразнил Дэм. – Я не въезжаю, ты хочешь, чтобы она тебя полюбила или нет?

– Не знаю, – честно сказал я.

Не знаю! Конечно, я хочу, безумно этого хочу. Но еще больше я хочу, чтобы ей не было больно. И мне тоже.

– Скажи еще, что это очень ответственный шаг… Или отмочи что-нибудь в этом духе. Ладно, тогда сегодня правда не стоит. Ты морально к этому не готов. Можно завтра… Итан, слезай. Нам еще в пиццерию, а ты тут расселся.

Я опасливо посмотрел вниз.

– Прыгай!

– Ага, прыгай… Как сломаюсь.

– Не сломаешься.

– Ой… а я Шону шкаф сломал.

– Молодец. Вдобавок к дивану шкаф? Иди на кладбище и начинай копать.

Эван вонзил зубы в горячую острую пиццу и замычал от восторга.

– Вот вкуснотища… Мам, хочешь?

– А вот и хочу.