Текст книги "Оранжевое лето"

Автор книги: Яник Городецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

– Торн, а ты чего побелел? – хлопнул кто-то Дэма по плечу. – Слабо тебе?

Дэмиэн хотел уже кивнуть, но что-то словно толкнуло его сказать совсем другое. Он очень гордо и независимо тряхнул головой и фыркнул.

– Подумаешь. Да я могу вообще не спать всю ночь. И это кладбище обойти хоть сто раз.

– А шестьсот шестьдесят шесть? – предложил Дэму высокий загорелый мальчишка, тоже Дэмиэн. Мальчик шмыгнул носом.

– Очень долго. Это больше ночи, – отмахнулся он.

– Хватит и трех, – сжалились над Дэмом. – Три раза обойди кладбище кругом, и считай, что выиграл…

– А на что надо спорить? – на всякий случай спросил Дэмиэн. Он догадывался, что на деньги, больше не на что было.

– На сотню. Если проиграешь, отдашь каждому по сто таиров, понял? Чтоб не выхвалялся, Торн…

– А если я выиграю?

– Мы тебе отдадим каждый по сотне.

Дэмиэну на деньги было глубоко начихать. Он был бы рад дать сейчас каждому по тысяче, только не ходить ни на какое кладбище. Но пути назад не было.

– И чтобы было полнолуние, – добавил тот мальчик, который ночевал на кладбище. Дэмиэн понял, что сейчас скажет этим спорщикам, чтобы они подавились его деньгами, и никуда не пойдет.

"Ну и что это будет?" – подумал мальчик.

– По рукам, – сказал он.

Испытание он прошел достойно. Через три дня, когда наступило полнолуние, он грустно и понуро поплелся на кладбище. Вместе с Юханом. Ему пришлось все рассказать, и он предложил Дэму бояться вместе. Дэм готов был броситься Юхану на шею.

– Это нечестно, – заявил тот мальчишка, просидевший на кладбище ночь, когда Дэм и Юхан подошли к калитке кладбища. – Ты не говорил, что будешь не один.

– Ты тоже не говорил, что будешь здесь…

– Должен же кто-то проследить, обоссышься ты или нет.

– Не дождешься, – выплюнул Юхан. – В вашем договоре про меня ничего не было. Можешь считать, что меня тут нет. Я сам по себе, понял?

– Торн, ты моей сотни не увидишь…

– Засунь ее себе знаешь куда? – засмеялся Юхан и добавил, куда. Он никогда не лез за словом в карман, и обычно слово это было приличным процентов на пятьдесят, не больше. Несмотря на то, что он в принципе был воспитанным и интеллигентным, своему обидчику он мог наговорить такого, что даже драться ему приходилось редко – его угрозы производили впечатление.

А если б не было Юхана тогда? Прошел бы он это кладбище? Ведь нет, убежал бы с первым шорохом. Тогда и так было неуютно. Один раз даже показалось, что из земли торчит чья-то рука, но это оказалось простой корягой.

– Да смотри, Дэмиэн! – смеялся Юхан. – Это веточка!

Но Дэмиэну было не смешно. Он вспоминал все фильмы ужасов, о которых ему рассказывал Райан, вспоминал кресты у себя дома на полу коридора и нервно грыз ногти. К последнему кругу они оказались сгрызенными до живого. Разве Дэм вел себя храбро? Это Юхан его успокаивал каждую минуту.

История про авторитета, которому Дэмиэн расквасил нос, была еще глупее. Это вообще получилось совершенно случайно. В школьном туалете. Там столпилась целая куча народа. Все вокруг маленького пацаненка-гимназиста. Он стоял и ревел над унитазом, в который один восьмиклассник бросил его сумку. Дэмиэн сразу заметил этого восьмиклассника, не старающегося даже сдержать глупый смех. Что-то вскипело в тихом и смирном Дэмиэне, и он шагнул к восьмикласснику, чтобы съездить ему по шее, но поскользнулся в луже и, чтобы не упасть, вцепился ему в капюшон. Восьмиклассник круто развернулся и не удержался на ногах. Испуганный владелец сумки отошел в сторону, во все глаза смотря на случившееся.

А случилось ужасное. Гладкие подошвы школьных туфель восьмиклассника скользнули по луже, и он упал. Очень неудачно. Он рассек себе бровь и подбородок бачком, а потом еще намочил волосы, окунувшись внутрь. Дэмиэн не стал дожидаться, когда мальчишка придет в себя, и удрал. Удивительно, но никто его как следует не запомнил, и обозленному восьмикласснику никто ничего вразумительного не сказал. Дэмиэн остался безнаказанным.

С директором – пожилым сгорбленным мужчиной по кличке Шитик – он поругался вообще зря. Из-за школьной формы. Он тогда пришел в гимназию в полосатом свитере и черных брючках, потому что форму нечаянно отнесли в прачечную вместе с одеждой Райана. Как это вышло, Дэмиэн не знал. Вероятно, он просто по ошибке бросил форму в другую корзину, ту, которую Райан настроил для прачечной.

Так что формы не было. Дэм нашел у себя в шкафу самую официальную одежду, которая у него была. Не считая деловых костюмов. Они висели в запертом шкафу, и ход к ним тоже был отрезан. Ключи были где-то у Райана, а где именно – Дэм не знал. Батарея у мобильника разрядилась, и позвонить дяде на работу Дэм тоже не сумел. Ситуация была из разряда идиотских. Дэмиэн подробно изложил ее директору, но тот сказал, чтобы Дэм прекратил рассказывать сказки. Он написал ему замечание в дневник и вызвал Райана в гимназию. Дэмиэн внимательно следил за нервной рукой директора. Как из-под красного стержня в его руке выходят резкие и угловатые буквы, острые, как кинжалы.

На следующий день выяснилось, что светлую льняную форму нечаянно постирали с черными брюками Райана, и она окрасилась в серые и бурые пятна. Дэм взял у Райана ключ и отпер шкаф с костюмами. Он выбрал костюмчик с короткой рубашкой и светлыми штанами.

Был скандал. Директор рвал и метал. Он спрашивал Дэма, почему ему не писан закон и почему вчера не пришел Райан. Дэмиэн ответил, что Райан не пришел, потому что ему надо было отлучиться за город, а закон для него очень даже писан, только форму постирали вместе с черными брюками. Директор Шитик хотел написать мальчику второе замечание, но Дэм сказал, что это нечестно – наказывать за то, в чем не виноват. Не он же постирал форму с черным костюмом. У Шитика, вероятно, было плохое настроение или какие-то неприятности. Он долго кричал, что гимназия эта существует уже триста двадцать лет, и никто еще не осмелился нарушать правила, принятые в ней и незыблемые для всех учеников. Дэмиэн сказал, что вообще в гробу он видал эту гимназию вместе с ее правилами. Это была правда, хотя и излишне резкая. Потом он понял, что погорячился, но было поздно. Директор Шитик позвонил Райану на сотовый, и дома Дэма ждала воспитательная работа. Он ее благополучно избежал, отправившись ночевать к Юхану под недовольные взгляды его родителей.

Разве это было храбро? Это было глупо, и не более. Тем более что перед Шитиком пришлось извиниться. Он ведь не был виноват в том, что Дэм обязан учиться именно здесь.

– Лучше не надо, Дэм, – покачал головой я. – Спи себе спокойно. А утром приходи… Или стоп. У тебя же занятия, верно?

– Да какие занятия! Уже оценки выставили. Глупо идти туда еще завтра и послезавтра.

– Глупо, конечно. Но ты все-таки иди. У вас, наверное, опять мало уроков будет.

– Нет, завтра целых семь. Хотя бы отпустили пораньше, что ли. Уже замучили своими уроками. Представляешь, по алгебре завтра контрольная. Административная… Не могли пораньше провести? Не пойду я туда завтра.

– А как же контрольная?

– А что с ней случится? У меня трояк по ней и так выходит. Получу два – все равно трояк. Получу тройку – то же самое. Даже если вдруг четыре – все равно три поставят…

– А если пять?

Дэмиэн засмеялся, чуть не подавившись бутербродом.

– Скорее гимназию снесут, – пошутил он. – У меня пятерки по алгебре быть просто не может. Китайская грамота…

– А что вы сейчас проходите?

– Корни квадратные. И степени. И из них в разных степенях корни извлекаем… Я даже сказать это нормально не могу.

Я пнул сумку к двери и поправил зацепившийся стол.

– А хочешь, я тебе помогу, – предложил я. – Я помню немножко квадратные корни. У меня пятерка была…

– Ага. Мне Райан как-то хотел объяснить. Два часа что-то писал, говорил, объяснял. А я на эти цифры смотрю, как идиот. Райан спрашивает: "Понятно?" А я говорю: "Понятно", а сам ничего не понимаю. Только если правду сказать, он обозлится, распсихуется. Он, бедный, два часа мне объяснял.

– Ну так и что? У нас еще времени много. Пойдем, возьмем твой учебник…

– И придем сюда? – обрадовался мальчишка.

– Зачем? – не понял я. – У тебя посидим.

– А давай сюда! А потом здесь и останемся. И в речке можно будет искупаться.

– Вода еще холодная, рано…

– А мы с Юханом купались два года назад в мае. Да уже ведь почти июнь. А Сет купался уже в конце апреля.

"Опять Сет", – мне неприятно резануло слух, и я вздохнул.

– Что тебе этот Сет? Ты только про него, да про него. У нас в интернате таких на место ставили сразу.

– Каких – таких?

– Ну… таких. Звездных, вообразивших о себе невесть что.

– Да разве он такой? – удивился Дэм. – Что ты, Итан. Он вообще никогда не выпендривался.

– А как же вся его свита?

– Какая свита?

– Ты говорил, у него этих… шестерок полно.

– Кого? – снова удивился Дэмиэн. – Ты что-то путаешь. Когда я такое говорил? Это просто его друзья. У человека что, не может быть друзей?

– Мне показалось, они там за ним ходят на цыпочках. И пылинки с него сдувают. Нет? Ты говорил о нем так, что я подумал…

– Ты не понял. Никто ничего с него не сдувает. Он весь в синяках и царапинах.

– Да я же не об этом. Почему же тогда ты к нему не подойдешь?

– Почему, – фыркнул Дэм. – И в самом деле? А ты почему не подойдешь… сам знаешь, к кому.

Я закусил губу.

– Ты знаешь. Разве я… такой облезлый… нужен ей?

– Ты не облезлый! И даже если чуть-чуть… Это временно. Ты ведь и потом не подойдешь. Ты стесняешься. Я не пойму только, чего. Ты очень даже симпатичный… Нет, правда. Не смотри на меня так! А шрамы украшают мужчин… И рисуешь ты красиво.

– Это важно, – усмехнулся я.

– Конечно, важно. Это же не все думают, что важно только какой у тебя кошелек, какая квартира, какая машина… А ты художник. Это же здорово!

– Для тебя, может, и здорово.

– Ты правда считаешь, что она тебя пошлет?

– Нет. Не пошлет. А знаешь почему? Потому что я к ней не пойду.

– Ну и глупо. Ничего. Завтра ты сам в себя влюбишься и передумаешь.

Я расстегнул олимпийку. В тесной сторожке было жарко, а окна еще были заклеены на зиму. Я отметил, что нашлось занятие на ночь. Дэмиэн будто прочитал мои мысли.

– А что мы будем делать тут ночью? – спросил он.

– Мы? – изумился я. – Я же сказал – я буду тут спать один. Нет места, понимаешь? Быстро ты все решил.

– О да, у меня связи и крыша, – пошутил мальчик. – Все вопросы я решаю быстро. Я серьезно, Итан. Ты будешь рисовать?

– Наверное… Тут почти всю ночь сидеть. Катер бы починить надо, но это быстро. А то он сломанный стоит месяц. Шон сначала думал, что его угонят. Да никому не надо такого добра. Он старый, как мир. Ничего, починю, и тогда мы с тобой прокатимся. Только не сегодня.

– И ты знаешь, как его чинить?

– Примерно. У нас в интернате был катер. Тай мне показывал, как он работает. Да это просто, они же все однотипные. Хочешь если – залезешь, посмотришь. Только это не очень интересно. Я лучше тебя на катере нарисую. Хочешь?

– Хочу, конечно, – кивнул мальчишка и улыбнулся. – Итан, а разрежь яблоко напополам.

– А что, ты все не съешь?

– А тебе?

– Ешь, я не хочу…

– И я так не хочу. У тебя есть тут нож?

Я подошел к деревянной стене и достал из нее воткнутый острым лезвием ножик. Дэмиэн с интересом следил за мной. Я передал мальчишке нож рукояткой вперед.

– Нам на трудах в первом классе говорили, что ножи и ножницы передают друг другу только так. Знаешь, как пугали. Говорили, что так можно зарезать. А еще говорили, что ножницы ни в коем случае нельзя в рот брать. Можно проглотить… Ну скажи, какой дурак ножницы будет класть в рот? Хотя у нас один мальчик в классе в столовой ложку проглотил.

– Да ну? Как это? Он живой?

– А чего ему сделается? Она маленькая была, чайная. Потом на рентген ходили, хотели как-нибудь достать. А ее там нет уже. Переварилась…

– Так бывает?

– Я сам видел.

Дэмиэн надрезал яблоко посередине и зажал в руках.

– Смотри, какой я сильный, – сказал он мне и крутанул половинки в разные стороны. Яблоко с аппетитным хрустом разломилось. – Держи. Или пополам, или я его вообще не буду.

Я взял половину яблока, перебросил сумку через плечо и толкнул дверь сторожки. Дэмиэн задвинул за собой стул и, споткнувшись о порожек, вылетел за дверь вслед за мной. Я запер трухлявую дверь и поправил лямку сумки.

– Итан! Подожди немножечко, ладно? – попросил Дэмиэн и помчался к речке, не дожидаясь ответа. Он сбросил разношенные белые кеды и влетел в воду по колено, как настоящий катер, подняв справа и слева от себя фонтаны брызг. Его рыжая рубашка намокла и стала пятнистой от воды. Я подумал, что он все-таки совсем еще маленький. Потом он ловко развернулся и крикнул мне:

– Ты врал! Вода теплая! Давай прямо сейчас искупаемся!

Я покачал головой, улыбаясь и любуясь мокрым веселым Дэмом.

– Джинсы не высохнут, Дэм! Вылезай!

– Высохнут! Жарища такая! Пойдем сюда!

– Нет, – снова покачал головой я. – Я не купаюсь.

– Почему?

Дэмиэн вылез из воды. Вода стекала с джинсов ручьями, но мальчишка не спешил выжимать их.

– Ну… не люблю. Я плаваю плохо.

– Так не плавай! Покидай меня в воду, а сам не плавай! Идет?

– Нет, я туда не пойду.

– Говорю же, вода теплая! Не замерзнешь! И как ты вообще ходишь все время в этой олимпийке? Неужели тебе не жарко?

– Нет, – сказал я. – Дэм, у меня сейчас плечо отвалится. Ты обещал немножечко. Пойдем уже…

– Да, пошли, – Дэмиэн, весело подпрыгивая, пробежал вокруг меня, поднял с земли камешек и швырнул в речку. – Итан, а ты умеешь колесо делать?

– Какое колесо?

– Просто колесо… Руки в стороны, и с разбега колесом…

– А, ты про это. Умел когда-то.

– А сейчас? Я не умею, – сказал мальчик и хотел добавить: "Сет умеет", но не стал. Передумал. Правильно сделал. А я подумал немного, бросил сумку в траву и вышел на ровный пятачок земли. Дэмиэн даже не успел заметить, как быстро мои ноги взметнулись вверх, и сам я перевернулся в воздухе.

– Клево! – растянулся мальчик в улыбке. – Научи меня?

– Ты смотри, получилось, – засмеялся я. – Я не думал… Не выйдет, Дэм. Я и сам не понял, как это вышло. Как же я тебя научу?

Я поправил волосы и съехавшую куртку, повесил сумку обратно на правое плечо. Дэмиэн восхищенно смотрел на меня. Он подошел ко мне и пошел совсем рядом, почти вплотную.

Дэм ворвался в свою комнату, подхватил большой баскетбольный мячик и бросил в корзину. Промахнулся. Мяч упал на подоконник, отскочил и прикатился к моим ногам.

– Ты алгебру-то найди, – напомнил я и бросил мяч в кольцо. Он чисто пролетел через сетку, даже не задев ее. – И тетрадку возьми.

– И решебник, – кивнул Дэмиэн.

– Решебник?

– Ну да. Проверять будем сразу…

– Это… вроде как ответы, да?

– Ответы и есть. Ты что, не видел решебник? Неужели их не было, когда ты учился в школе?

– Были ответы в конце учебника. Только не всегда. А у вас не так?

– Ну… тоже. Только тут все решение. Я алгебру все время отсюда списываю. Только если Райан узнает, голову мне открутит. Так что если что… Ты могила, о'кей?

Я кивнул, прошел через комнату, взял мячик и бросил его еще раз. И снова попал.

– А через спину можешь?

– Могу. Только не в корзину, а в люстру, например.

– А по правде? Можешь?

– Да нет, что ты. Раньше кидал, а сейчас я тебе тут разобью что-нибудь.

– Да что тут можно разбить? Только подожди, я Швайн возьму…

Мальчик взял клетку с морской свинкой в руки.

– Кидай, – сказал он.

– Может, не надо?

– Да кидай, ничего не будет!

Я бросил. Мяч стукнулся о доску над корзиной, срикошетил и ударился прямо возле картонного Гальера. Дэмиэн чуть не выронил морскую свинку, но, к счастью, город остался цел.

– Я же говорил, что не надо, – пробормотал я. – Слава Богу, ничего не случилось… А если бы сломался?

Дэмиэн вздохнул с облегчением. Опасность миновала, и его город не пострадал. Мальчик аккуратно поставил клетку на подоконник и убрал город на шкаф.

– Пускай наверху стоит…

– А почему вы не поставите его в комнате? На видное место?

– Да что ты. Разве он такой уж красивый? Он стоял раньше.

– Очень красивый, Дэм. И сейчас поставь.

– Да ну… Все, вот моя алгебра. А калькулятор брать? Хотя у меня в мобильнике есть… Так что можно и без него. Тогда я все. Мячик можно с собой взять. Покидаем на улице. Давай?

– Давай, – согласился я и подумал, что алгеброй мы сегодня не займемся.

Это все-таки было немного странно. Я возился с маленьким мальчиком так, будто он был мой брат. Маленький брат Дэмиэн. Я думал, что это невозможно, вот так проводить время (все свое время!) с мальчишкой-гимназистом. Казалось бы, ну что у нас общего? Разница в возрасте приличная, десять лет. Даже больше. Да и вообще… Может, со стороны это и правда выглядит так, как говорит Шон?

Но почему тогда кажется, будто этот мальчишка в самом деле мой маленький брат? Будто и не встретились мы три недели назад в парке, а всю жизнь были вместе, плечом к плечу. Итан и Дэм…

– А еще я не понимаю синусы! Только это уже не алгебра, а геометрия! Ты помнишь это?

– Это тригонометрия…

– Чего? Ты говори нормально, я это не понимаю.

– Я говорю, ты путаешь. Это тригонометрия.

– Мы такое еще не проходили. У нас это геометрия. Все, хватит меня запугивать. Ты еще про всякие там интегралы начни. Мы такое не проходим еще…

– Сам сказал – синусы. Могу и про интегралы.

– Не надо. У меня будет разрыв сердца. Ты мне хотя бы корни объясни…

И я объяснял. Весь учебник с первой страницы. Потому что, как оказалось, Дэмиэн совершенно ничего не помнит с самого первого примера. Настроение у него испортилось, как только мы сели за учебник. Мы сидели на ярко-красном ковре в сторожке, побросав рядом подушки и свалив стулья. Через час Дэмиэн с трудом уяснил, как делятся и возводятся в степень дроби, а я с тоской понял, что остановились мы пока только на десятой странице. Я помогал мальчишке продираться сквозь дебри дробей, чисел, минусов и плюсов, а Дэмиэн ругался, черкал в тетради, шипел и даже плакал.

– Ну не понимаю я это… не понимаю совсем. Тут одни противоречия! Только что этот корень был два, а теперь четыре!

– Да здесь же в другой степени, посмотри… Здесь просто корень, а тут степень. Ну не плачь, это просто… У нас ночь впереди еще.

– Да, ночь! – разозлился мальчик. – Хоть три ночи, а я не понимаю! А почему тут минус и минус не дают плюс?! Тут дают, а тут нет!

– Здесь же квадрат. А тут модуль…

– Квадрат, модуль, – пробормотал Дэмиэн и уткнулся в колени. – Не понимаю я, брось ты мне это объяснять…

Я закрыл учебник.

– Ладно, давай отдохнем, – сказал я и посмотрел в окно. Солнце уже садилось, и начинало темнеть. – Не плачь… Сейчас расскажу. Ты не настраивайся так. Это в самом деле просто.

Я отодвинул опрокинутую табуретку и обнял Дэмиэна. Я очень боялся это делать. Во-первых, это было до ужаса неловко, а во-вторых, взвинченный Дэмиэн мог вспылить и разнервничаться.

Но он вздохнул, прижался ко мне и успокоился. И мне тоже стало легко и так хорошо, как девять лет назад, когда был жив Дэм. Я никогда не обнимал его вот так, но чувствовал примерно то же самое.

Дэмиэн сидел вот так молча минут десять, прерывисто дыша от слез, пока не зазвонила трубка у него в кармане. Мальчик всхлипнул последний раз и достал телефон. Я отодвинулся и взял в руки учебник.

– Да? – сказал Дэмиэн.

– Дэм, привет… Это я, Райан…

– Я узнал. Да у меня же высвечивается твой номер.

– Так этот же новый… А что у тебя с голосом? Ты плакал? Что случилось?

– Все нормально. Я караоке пел и охрип маленько.

– Да? Ну ладно… Ты дома сейчас, да?

– Нет, я гуляю, – сказал мальчик. – Я возле речки с Эваном.

Дэмиэн даже не успел как следует сообразить, что если он только что пел караоке, то гулять сейчас вместе с Эваном возле реки просто не может. С языка сорвалось первое, что пришло в голову, но Райан, похоже, ничего не заметил.

– Вы не будете купаться, я надеюсь? Вода холодная! И потом, время! Ты посмотри, который час. Тебе домой пора.

"Вовсе нет, ничуть не холодная", – чуть не сказал Дэм, но вовремя одумался.

– Рано еще… Нет, что ты. Мы просто ходим. Собираем камушки для Гальера.

– Ясно… Ты не ходил к этому… как его? Ну, к этому? Кристиану?

Я оторвался от учебника. Разговор я прекрасно слышал, потому что сидел очень близко. Фразы долетали до меня так же, как и до Дэмиэна. Мальчик посмотрел на меня еще мокрыми глазами.

– Нет, не ходил.

– Не ходи, хорошо? Я все равно узнаю, если пойдешь.

– И что ты мне сделаешь? – разозлился мальчик.

– Дэм, ты меня понял? Не ходи.

Дэмиэн подумал немного, вздохнул и отключил телефон.

– Теперь Райан обо всем догадается…

– Неважно. Ему там некогда постоянно. Он домой приезжает и неделю спит. Чем он там занимается – не подозреваю. Похоже, что вагоны разгружает день и ночь. Как ты… Он уже забыл, что вообще звонил.

– Да ладно тебе. Он тебя любит.

– Ну да, – зашептал Дэмиэн и снова заплакал. – Когда я сплю. Знаешь, Итан… Я ему не очень нужен. Если меня вдруг не станет, он не расстроится. Понимаешь, он на этот банк молится. Ему больше ничего не надо в жизни, у него даже девушки нет. Он так никогда не женится. Это и проблемы, и расходы, и нервы… Он сам так сказал. А я даже не знаю, может, я был бы даже рад, если бы он наконец женился. Итан… а тыл был когда-нибудь женат?

Я покачал головой.

– Нет…

– И не хотел?

Я подумал и снова покачал головой. Раньше – нет, не хотел. А теперь… теперь это было уже неважно.

Я зачеркнул свое прошлое. Почти все, что случилось за последние девять лет, я хотел забыть и стереть из памяти навсегда. Тех, кого любил, и кому причинял боль. Ничего этого больше не было. Был только я, и я просыпался каждый день с одной и той же мыслью – зачем же я нужен на этом свете. Чтобы сидеть на скамейке в парке и рисовать что-то совершенно глупое? Фонтаны, деревья, случайных прохожих. Или не только за этим? Может быть, судьбе хотелось, чтобы я сломал жизнь себе сам? Чтобы я опустился на самое дно и понял, что такое настоящая боль. Может быть, я и выжил только для того, чтобы каждый день просыпаться на мокрой от слез подушке и думать – зачем?

А может, если бы меня не было, не было вовсе – может, тогда тот самолет не полетел бы в Альтер? Случайность, изменившая все в жизни сотни человек – ведь бывает же такое. А если бы самолет все-таки полетел, может, в нем бы не было моих родителей и брата.

Но получилось совсем иначе. Больше сотни людей в обмен на жизнь бесполезного подростка Кристиана Айгера. И все только для того, чтобы я сейчас мучил себя вопросом – почему именно так?

А может, я нужен Дэмиэну Торну? Вот такой вот – хмурый нищий бомж Кристиан. Но зачем? Сидеть здесь и объяснять квадратные корни? Или все-таки нет? Почему этот маленький мальчик уже три недели ходит за мной хвостом?

"Может, потому что он один? – подумал я. – Райан с этим банком… а больше никого, только я. Вроде как друг. Или даже брат".

Дэмиэн уперся подбородком в коленки и сидел так, тихо и неслышно вздыхая. Он смотрел на красный ковер, на семечку от яблока под столом. Маленький, тонкий и сгорбленный, он был сейчас очень похож на Дэмиэна Айгера. Да еще и такой же светловолосый, с точно такой же неровной стрижкой, и растрепанный. Я закусил губу и понял, что все, что было – уже не сотрешь. Не забыть того родного веселого паренька, по чьей-то сумасшедшей воле сгоревшего в обломках самолета. А если говорить начистоту – то разве хотел я этого?

"А чего ты хочешь?" – подумал я. Оказалось, подумал вслух. Дэмиэн удивленно поднял голову.

– Я не знаю, – сказал мальчишка. – А откуда ты знаешь, о чем я думал?

Я наклонил голову набок.

– Я не знал… Я не про тебя, я про себя подумал. А получилось, что сказал…

– И я тоже подумал, – едва слышно пробормотал мальчишка, глядя в пол. – Я подумал… как было бы лучше. Если бы мама и папа тогда не погибли, или если бы ты был… ну, в общем, мой брат. И я не знаю, что лучше…

– Да куда тебе такого, Дэм? – грустно улыбнулся я. – Вот уж точно не было бы лучше. Ты жил бы в каких-нибудь бараках всю жизнь. Нет, я не про интернат… Вообще. Или того хуже. У меня ведь был брат. Ты знаешь, что с ним случилось.

– Ты не понял, – вздохнул Дэмиэн. Я пожал плечами.

– Не знаю. По-моему, понял. Если хочешь, буду брат. Вроде как названый.

Я бухнул это, как-то не подумав. Как всегда, я сначала сказал, а уж подумал много позже. И почти было раскаялся в сказанном, когда Дэм снова приготовился заплакать. Но мальчик только шмыгнул носом, вытер глаза оранжевым рукавом и сказал:

– Хочу…

Я закрыл глаза и вспомнил, что на сиденьях тогда были синие чехлы. А сзади каждого кресла лежали газеты и пестрые бумажки-инструкции, на случай, если самолет упадет на землю или в море. Как пользоваться кислородной маской, куда прыгать, если загорится нос, если отвалится хвост, и прочие безрадостные предостережения. И Дэмиэн с ужасом смотрит на эту бумагу, толкает меня в бок и показывает мне эту бумагу.

– Эти самолеты не падают… – говорю я. – Они новые.

Он и был новый. Только упал. Может, летчик был еще не опытный. Может, мотор заклинило. Или еще какая-нибудь случайность. Наверное, это было страшно, Я и не знал – я ведь отключился тогда. Даже не сумел никому помочь. Никому, ни родителям, ни брату. Младший брат разбился и сгорел вместе со всеми.

Он умер, и как бы ни было жаль смешного растрепанного Дэмиэна Айгера, есть Дэмиэн Торн. Вот он сидит, обняв острые колени тонкими руками, сидит прямо передо мной и ждет. Хочу ли я быть его братом?

Да, и еще как. Хочется все-таки жить для кого-то, делиться с кем-то своей глупой серой жизнью. Может, от этого она перестанет быть такой глупой и ненужной.

– И я тоже хочу, – кивнул я. Дэм посмотрел на меня своими зелеными глазами и легонько улыбнулся. А я заметил, что глаза у него немножко разные. Один посветлее, а другой чуть-чуть потемней. – Но учти, Дэмиэн, – пригрозил я притворно-шутливым тоном, чтобы не зареветь вслед за ним, – теперь на правах брата я буду драть тебя за уши и ставить на путь истинный. И не вздумай завтра прогулять школу… то есть гимназию.

Дэмиэн улыбнулся теперь уже широко и беззаботно.

– Ладно… Давай тогда алгебру дальше делать…

Мы сидели и делали. Страницу за страницей, параграф за параграфом. Я вспоминал алгебру с удовольствием, приятно было сознавать, что я помню всю программу седьмого класса. А Дэмиэн все шипел и бился головой о стол. Он изо всех сил старался понять, но удавалось ему это с огромным трудом. В час ночи я закрыл учебник.

– Все. На сегодня занятия окончены. Давай ложиться, Дэм.

– Итан, ну давай еще немного. Там сейчас как раз корни будут. Совсем чуть-чуть, без задачек, ты просто объясни, ладно?

– Ну ладно, – согласился я. – Как ты встанешь завтра утром?

– Да легко. Я всегда ложусь поздно. Вот смотри, я не понимаю, где они складываются, а где умножаются. А начало я понимаю, не объясняй.

Мне было все равно. Я спать не хотел нисколечко. Я вообще могу спать очень мало, часа четыре или пять в сутки. Но Дэмиэн сонно зевал, подперев голову подушкой. Я понял, что мы теряем время впустую, и положил учебник на стол. Потом быстро подвинул стулья в ряд, положил на них старую широкую доску – бывшую дверцу от шкафа, развернул матрац и постелил на доске.

– Пододеяльников тут нет, так что будешь спать так, – сказал я. – Сам выбрал.

Дэмиэн ничего не ответил. Он уже спал, облокотившись плечом о стол. Я покачал головой, взял подушку и устроил на матраце. Потом осторожно приподнял Дэмиэна, удивившись, какой он легкий, положил его на самодельную кровать и накрыл пледом.

– Спокойной ночи, – сказал я. Дэм молчал. Он уже наверняка видел сон. Я вышел из сторожки. Было прохладно, а ветер, пробирающийся под легкую куртку, пах речкой и свежестью. Я подышал свежим воздухом и, отойдя от сторожки к берегу, достал из кармана джинсов пачку сигарет. Курить хотелось просто безумно. Я не курил уже несколько часов, не хотел при Дэмиэне. Это оказалось настоящей пыткой. Теперь Дэм спал, и я наконец зажег сигарету. Я сел на большой гладкий камень. Раньше этот камень был в воде, но постепенно речка обмелела, и камень, гладкий и обточенный волнами, остался на берегу. Я использовал его по ночам вместо стула: часто забирался на него и думал о закончившемся дне.

Этот день начался плохо. Я вспомнил, как швырял в реку камни, и мне почему-то стало стыдно. Перед собой и перед братом… братьями. Разве нужен им был такой Кристиан – слабый и истеричный, готовый сдаться?

Теперь я не имею права быть слабым. Я не один. У меня снова есть Дэмиэн. Это было одновременно здорово и дико. Дико, потому что я так и не понимал до конца, считается ли это предательством по отношению к тому Дэмиэну.

"Нет, не считается… Нет того Дэмиэна больше. Есть Дэмиэн Торн, и он один. И я один. Почему нам не быть тогда вдвоем?" – рассудил я, и это рассуждение показалось мне правильным, но что-то внутри неприятно царапалось, будто младший брат напоминал о себе неясной тревогой: "Ты что, забыл про меня, Кристиан?"

Я не забыл. Просто у человека может быть и два брата.

"Если бы Дэмиэн был жив, ему бы сейчас было двадцать. А этому Дэму – всего двенадцать. Он мальчишка, совсем еще мальчишка, это же совсем другое", – думал я. Но тут же приходила и другая мысль. Тогда Дэмиэн Айгер тоже был мальчишка двенадцати лет. Это нечестно по отношению к тому времени, к тому дню.

– Нет никакого того дня! Есть здесь и сейчас! И есть Дэм, брошенный Дэмиэн, не нужный Райану, никому не нужный, – шепотом крикнул я, и мне вдруг стало так просто и хорошо, будто и не было никаких тревог и сомнений. Потому что в сторожке спал мой младший брат. Живой. Здесь и сейчас.

Я затянулся последний раз, потушил окурок и подумал, куда его деть. Выбрасывать в траву не хотелось, а заходить в сторожку я боялся, чтобы не тревожить Дэмиэна. Я подумал немного и положил окурок в карман.

– Все куришь? – услышал я и вздрогнул. Сзади стоял Шон.

– Господи… Сердце выскочит, Шон…

– Напугал, да? Я не хотел. Кончай курить, задохнешься когда-нибудь…

– Не успею. Ты чего не спишь-то? Время – второй час!

– Да так… А ты уже чинил катер? В чем там дело?

– Нет, не чинил еще. Я Дэмиэну… алгебру объяснял.

– Он что, здесь? – удивился Шон и обернулся на сторожку.

– Да, спит. Устал. Я починю, Шон, ты не думай. Я еще долго спать не буду.

– Да я не за этим пришел вовсе… Слушай, а где же он спит? Там ведь ни кровати, ничего!

– Стулья поставил ему рядком, нормально получилось. Только я вот думаю, как он завтра в гимназию пойдет. Надо будет разбудить его пораньше, чтобы он учебники собрал. – Я говорил с Шоном так, будто ничего не случилось. И Шон тоже старался, хотя я видел, что он смущен. – Кошмар, а уроки-то он не делал совсем. Ладно, пускай спит… Переживут там без него один денечек. Все равно каникулы послезавтра. Ой, уже даже завтра.

Шон посмотрел на здоровенные механические часы – настоящий антиквариат, подарок Тая. Он провел ладонью по выбритой щеке, задумчиво глядя на огромный валун.