Текст книги "Оранжевое лето"

Автор книги: Яник Городецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Дэмиэн побежал купить всем мороженое в киоске. Мы ждали его на скамеечке, там, где обычно собиралось много художников. Я бросал Гардиану палочку, а щенок недовольно рычал, когда она улетала далеко, и весело махал хвостом, когда нес ее обратно. Эван распластался на скамейке и положил голову Лин на колени. Он пытался насвистеть какой-то мотивчик, но у него ничего не выходило.

Дэмиэн купил четыре вафельных рожка и раздал их нам.

Мы бродили по парку, разговаривая о всяких мелочах и иногда отпуская шутки. Не смеялся только Дэм. Я не мог понять, что ему не нравится. Когда мороженое у мальчика закончилось, он тяжело вздохнул и недовольно буркнул:

– Скучища смертная. Давайте, что ли, сходим куда-нибудь!

– Да мы и так ходим, – пожал я плечами, и Дэм посмотрел на меня с сожалением.

– Куда? – обрадовался Эван. Надо же – похоже им обоим в самом деле было скучно.

– Только не на горки, – предупредил я. – Я этого не вынесу.

– А пойдемте в тир? – предложил Дэмиэн. – Хотите пострелять? Там десять выстрелов за полтинник. А если все десять попадешь, дадут приз. Пойдем?

– Я, я хочу пострелять! – обрадовался Эван. – Пойдем!

Дэмиэн зарядил ружье. Оно стреляло аккуратными резиновыми шариками, но выглядело совсем как настоящее. Мальчик прицелился в одну из маленьких банок с побитыми боками, стоящих на полках пирамидкой. Хлопнул выстрел, и банка оказалась на полу. Потом другая. Третья… Четвертая. Мы с Лин, замерев, смотрели за падающими банками. Эван ругался и шипел, что ему ничего не видно за стойкой, и тогда я посадил его на плечи. Дэмиэн валил банки одну за другой и был уже на пути к главному призу – бутылке шампанского. Бутылка была ему не нужна, но свалить все банки, ясное дело, очень хотелось. Дэм уже обрадовался, как легко все выходит, и тут рука у него дрогнула. Шестая банка осталась на месте, и только восьмым выстрелом расстроенный Дэмиэн опрокинул ее с полки. Девятый и десятый выстрелы тоже пролетели мимо, и Дэм обиженно буркнул, что ружье пристреляно, что дуло у него кривое и вообще это все полный развод для лохов. Я не выдержал и засмеялся, посадил Эвана на стойку и попросил у Дэма пятьдесят таиров. Дэмиэн пожал плечами и протянул мне деньги.

– Все равно липа, – пробурчал мальчик. Я сбил банку и посмотрел на него.

– Отличный ствол. Ничего не кривой.

За первой повалились еще не сколько банок. Всего – шесть. Я отметил, что ружье действительно первоклассное. И меня такой азарт взял, я подумал – вот сейчас собью все банки, и все у нас всех будет здорово. Смешно, конечно. Но оно как-то само подумалось… Поэтому на седьмой банке я сосредоточился и прицелился как можно лучше. Дэм с интересом приник к стойке. Эван наклонил голову и улыбнулся Лин.

– Здорово, да, мам?

Девушка кивнула и приложила палец к губам. Эван кивнул и даже дышать почти перестал. Я опрокинул еще одну жестянку и переглянулся с Лин.

– Давай все, – сказала она. Я увидел мельком, что Дэм сильно сжал кулаки. Я почему-то тоже занервничал. Мальчик-подросток за стойкой подбирал банки и все больше хмурился, наблюдая, как уменьшается пирамида на стене и как тают шансы бутылки шампанского остаться на месте. А мне эта бутылка была нужна не больше, чем Дэму. Но я уже зажегся…

Я перезарядил ружье и выстрелил. Девятая банка с грохотом упала на пол. Я подмигнул Дэму и выстрелил последний раз. Резиновый шарик задел жестяную банку, и она, покачнувшись, затанцевала на полке.

– Ну, – не выдержал Эван. – Ну падай уже!

Банка снова качнулась на самом краешке доски. Эван даже замычал от волнения.

– Ну давай, давай! – простонал мальчик. И банка, качнувшись последний раз, повалилась на пол. Эван завизжал от радости и повис у меня на шее. Дэмиэн покачал головой, словно не веря в то, что я и правда ни разу не промахнулся и все банки были сбиты.

– Ворошиловский стрелок… Клево, блин… – пробормотал мальчик. Девушка обняла его за плечи.

– Не расстраивайся, Дэм! Ты замечательно стрелял.

– А я разве расстроен? – удивился Дэм. – Что ты. Наоборот, клево.

– Правда, здорово, – сказала мне Лин, и я, втайне гордый и довольный, положил ружье на стойку. – Как у тебя так получилось?

– Это вообще ерунда. Ни мозгов, ни силы не надо. Стреляй себе и все, – сказал я, хотя все равно мне было очень приятно. – А по правде я очень плохо стреляю.

– Мы заметили, – кивнула Лин. Она пошутила, а я как раз сказал правду. Подросток за стойкой забрал ружье и вручил мне бутылку. Вот уж кого я точно не обрадовал. Я взял ее за горлышко и задумался.

– Ну и куда ее деть?

– Стало быть, выпить, – фыркнул Дэмиэн. – Какой тут может быть разговор?

– Я не люблю, – я посмотрел на мальчика. – Я вообще не пью.

– Это же шампанское, а не водка… Все ты любишь!

– Думаешь?

– Уверен.

– А я тоже хочу пострелять, – Эван в надежде посмотрел сначала на Дэма, потом на Лин. Дэмиэн без вопросов достал из брюк деньги.

– Не надо, – попросила его девушка. – Эван, тебе пока нельзя стрелять.

– Почему?

– Потому что ружье хоть и не настоящее, а в плечо отдает, – объяснил я. – Больно. Пойдем лучше на чертово колесо.

Эван согласно кивнул и спрыгнул со стойки. Я чуть было не выронил бутылку от неожиданности. Мальчик разбил себе колено и взвыл, приготовившись заплакать, но сдержался. Лин вытерла ему ногу платком.

– Дурной ты. Скачешь, как бешеный.

– Я не дурной, я спортивный, – нашелся мальчишка и улыбнулся сквозь слезы. – Мама… А пойдем потом на автодром? Где автомобильчики маленькие катаются. Помнишь, мы ходили туда на мой день рождения?

– Вот на твой день рождения мы туда и пойдем.

– Почему?

– Потому что. Не надо прыгать где попало.

– Ну, мам, – Эван шмыгнул носом. – Ладно тебе, пойдем. Даже не больно…

– Синяк будет с кулак, наверное, – фыркнул Дэмиэн. Эван представил себе синее колено и опять шмыгнул носом. Все-таки ему было очень больно.

Дэмиэн решительно бросился к кассе, где продавались билеты на аттракционы, и уже через несколько секунд остановился возле окошечка. За Дэмом побежал только Гардиан, и мальчишка быстро расплатился за билеты, чтобы мы с Лин его не отговорили.

– Дэмиэн! Ну зачем ты так? – возмутилась Лин. – Договорились же только на колесо… Вот, возьми деньги.

– Какие деньги? – усмехнулся мальчик. – Ты меня сначала догони. И вообще – хозяин – барин. Я вас приглашаю.

– Мы неплохо устроились, – девушка недовольно посмотрела на Дэма. – Катаемся на твоем автобусе, живем в твоем доме, забираем твои краски и даже живем за твой счет. Так нельзя, Дэм.

– Нельзя? Объясняю… Так. В моем, как ты говоришь, доме, вы жили, и с этим ничего не поделаешь, потому что это уже прошло. Точно так же как и когда мы катались на автобусе. Ничего не поделать и не изменить, так? Краски нам для самых благородных целей, сама знаешь. А за мой счет никто не живет. Я просто – понимаешь, просто – приглашаю вас на этот самый автодром. И все. Не накручивайте вы себя… Оба. Все абсолютно здорово.

– Клево, – подсказал я и осмотрелся, пытаясь найти мусорку. Я вытряхнул наконец из кармана окурки и пустую коробочку от сигарет.

Дэмиэн быстро, как кошка, забрался в желтую кабинку. Мы уместились в ней все впятером. Эван на коленках у Лин, а Гардиан у Дэма. Я как-то бездумно отколупывал с шампанского этикетку, а она не желала отклеиваться ни в какую.

– Итан, боишься высоты? – спросил мальчик. Гардиан боязливо свернулся и уткнулся мордочкой Дэму в грудь.

– Нет. Я однажды навернулся со второго этажа. А сломал только руку, зато всех перепугал в интернате. Они думали, я умер, а я встал и помахал им, так они все рты раскрыли. Ну и больно было потом… Зато высоты я больше не боюсь. Как-то прошло, – я вспомнил и засмеялся.

– А как ты оттуда выпал?

– Окно мыл и выпал. Там на подоконнике кто-то воду разлил. Вполне вероятно, что я сам.

Колесо, скрипнув, медленно закрутилось. Я посмотрел вниз. Теплые кирпичи внизу становились все меньше и меньше, зато город был виден все шире и шире, и Эван разглядел знакомую крышу.

– Мама! Смотри, наш домик!

– Точно, а вон мост! Смотри, какой огромный.

Я машинально повернулся к мосту. Несколько человек, по размеру больше напоминающих муравьев, пересекали мост и шли к противоположному берегу. Кто-то, я разглядел, ехал на велосипеде.

– Как высоко и далеко, – прошептал Дэмиэн. Я обернулся к мальчику. Дэмиэн, улыбаясь, смотрел вокруг – на узенькие улицы внизу, длинный и величественный мост, край синей, как самая синяя краска, речки, на белые пушистые облака, ставшие еще ближе. Я видел, что он ни капельки не боится. А шепчет только потому, что все вокруг было такое. Такое необыкновенное и даже волшебное. Почему? Я и сам не знал, почему. Только потому что Гальер был красивый город? Наверное, не только поэтому.

– А хорошо птицам, – сказал вдруг Эван. – Все время мир как на ладони.

– Да, полететь бы, – мечтательно кивнул Дэм. Я фыркнул.

– Сидел бы ты осторожней. А то полетишь.

– А я что? Я осторожно…

Дэм достал телефон и сфотографировал мост с высоты, согнувшись и нечаянно задев меня кедом.

– Извиняюсь, – быстро сказал мальчишка, отодвинулся, придержав Гардиана, и даже не заметил, как трубка выскользнула из рук. Телефон несколько раз перевернулся в воздухе и очень громко и зрелищно разлетелся на куски. Мы внимательно проследили за его падением, и я присвистнул.

– Здорово ты с ним разделался.

– Блин, – расстроенно протянул Дэм. – Такая фотография пропала…

– Фотография? – изумился я. – А мобильник?

– А что мобильник?

– Ну… Сколько он стоит вообще?

– Сейчас, наверное, двенадцать или тринадцать, – неуверенно сказал мальчик. – Райан за шестнадцать покупал. Это его телефон был, я и не просил даже. Он мне его подарил, а себе купил точно такой же, только цвета другого. Да при чем тут это…

– Шестнадцать тысяч? – не поверил я. – Он что, золотой?

– Золотой дороже стоит… Да нет, он обыкновенный. Был… Это ничего, у Райана есть еще один. Там камера хуже, но это, в общем-то, неважно. Просто там фотографии были клевые… Вот что жалко.

Я покачал головой.

– А знаешь что, Итан? Помнишь, как нас фотограф снял в парке? Ты еще не хотел фотографироваться… Ты забери эту фотографию, ладно? Райан найдет, будет злиться. Ничего не скажет, наверное, но все равно…

– Заберу, – кивнул я.

– А мне покажете? – попросил Эван. – Нас тоже однажды сфоткали. Меня, маму и Аарона. Он себе фотку забрал. Да ведь, мам? У нас нет такой больше?

– Нет.

Я подцепил бумажный край этикетки и рванул со всей силы. Она оставила на бутылке рваный белый след.

– Зачем ты над ней так издеваешься? – спросила Лин. – Ей бы до дома дожить.

– Чего ей сделается? – спросил я излишне резко.

Кабинка стала постепенно опускаться. Через несколько минут, когда до земли было метра полтора, Дэмиэн выпрыгнул из нее и подбежал к осколкам своего телефона. Экран, клавиатура, батарейка – все было исцарапанное, гнутое и треснувшее. Мальчик грустно вздохнул, вытер экранчик о край своей рубашки и сунул все осколки в карман. Карту памяти он так и не нашел, хотя и не понял, куда она могла деться.

– Зачем тебе это все? Думаешь, можно починить?

– Нет. Выброшу по дороге. Эван, хочешь экран подарю?

– Давай, – кивнул мальчишка, хотя понятия не имел, для каких целей он мог пригодиться.

На автодроме Дэмиэн тщательно обошел все автомобильчики и твердо решил дождаться, пока освободиться оранжевый. Эван недовольно сказал ему, что тоже хочет оранжевый, и Дэм предложил Эвану сесть рядом.

– Ну нет, я хочу водить!

Дэмиэн сдался и сел в красный автомобиль. Мы с Лин – в зеленые.

– Сейчас мы им дадим жару, – воодушевленно прошептал Дэм Эвану на ухо. – Курс прямо на них…

Эван понятливо кивнул. Я разглядел в его хитрых глазах какой-то план.

– Они что-то замышляют, – сказал я девушке.

– И ты сомневаешься, что? Занимай оборонительную позицию. Будем проводить контратаку.

– Что? – удивился я.

– Они не оставят нас в покое. Сейчас запинают в угол.

– Я думал, мы идем сюда кататься, а не воевать.

– А это и значит – кататься. Ничего, еще увидим, кто кого.

Машинки загудели, по длинным блестящим антенным прошли искры. Эван лихо вырулил на меня с одной стороны, а Дэм – с другой. Я крутил непослушный руль, но у меня ничего не получалось – автомобиль дергался как-то истерично и бешено. Да еще и бутылка мешала удобно устроиться. Наконец я вырулил навстречу Дэму и с разгона въехал в его автомобиль.

– Догоняй! – крикнул я и засмеялся, но меня тут же подрезал Эван. Автомобильчик Лин смел Эвана, и мальчишка, сердясь и фырча, погнался за мамой. Я развернулся и почти поцеловался с Дэмом, но успел отъехать вправо. Дэм зарычал, и площадка автодрома стала похожа на трассу Формулы – 1. Только непонятно было, кто же лидер в этой сумасшедшей гонке. Дэмиэн упрямо висел у меня на хвосте, Лин догоняла Дэма, А Эван хаотично бросался на все автомобили, даже на посторонние. Смеялся он при этом так, что у него живот заболел, и он отъехал в сторону отдохнуть.

Когда отведенные нам десять минут истекли, я буквально вывалился из маленького автомобиля. Я просто трясся от смеха. Еле сдерживаясь, я доплелся до скамейки и там уже согнулся пополам.

– А чего ты так ржешь? – спросил Дэм.

– Клево мы вас сделали! – смело сказал я. – Вот это драйв!

– Что значит сделали? Это мы вам задницы надрали!

– Надрали, как же! Из-за углов не выезжали, боялись, наверное!

– Мы боялись?! – Дэмиэн поразился такой невероятной наглости. – Да это вы вообще не ездили, а на месте стояли! Только и ждали, когда мы вам пинков будем вешать!

– Ох уж навешали! Я твою тачку измял так, что ее только в ремонт и отдавать! А ты меня даже не догнал, трепло!

– Я трепло?! Эван, вот скажи, я – трепло?!

– Ты – нет, – покачал головой мальчик.

– А кто, может быть, я? Тебя на курсы вождения надо, Дэмиэн! Выучить где газ и где тормоз…

– От тормоза слышу, – буркнул Дэмиэн. – Все равно мы круче.

– Вам не надоело? – Лин, смеясь над нами, отвязывала Гардиана от кованого заборчика. Щенок смешно тыкался мокрым носом ей в руки. – Никто никого не сделал. Боевая ничья, товарищи мужчины.

– А чего он? – возмутился Дэмиэн.

– А ты чего? – смеялся я.

– Подеритесь еще. Как будто маленькие.

– А я и есть маленький! – отрезал Дэмиэн. – Мне двенадцать, а не двадцать два!

Я показал ему язык и засмеялся.

– Ну что ты, Дэм? – я присел на корточки. – Ты обиделся, что ли?

– Что я, дурак, как некоторые? Мы выиграли, а ты даже не признаешься.

– Ну ладно. Вы выиграли. Так хорошо?

– Нет. Ты сказал просто чтобы отвязаться.

– А как мне еще сказать? – не понял я.

– Да молчи уж лучше. Никак. – Дэмиэн поднял зеленые хитрющие глаза, легко толкнул меня и крикнул: – Догоняй!

Эван завизжал и бросился за мальчиком. Гардиан залаял, вырвал у Лин поводок и тоже понесся за мальчишками. Я встал с травы, отряхнул руки, фыркнул и тоже побежал.

– А мне что, ждать вас тут?

– Побежали! – крикнул я, обернувшись к девушке.

Выдохлись мы уже возле фонтанов. Я спрятался за одним из них и поймал Дэмиэна. Мальчишка замычал, пытаясь вырваться, но я держал его крепко и отпускать не собирался. Бутылка шампанского выпала у меня из рук и разбилась, обрызгав Дэму почерневшие от загара ноги и такие же почерневшие от грязи кеды.

– Это к счастью, – решительно сказал я и поднял Дэма на вытянутых руках. – Это к счастью, Дэмиэн Торн!

– Ты сумасшедший! – крикнул мальчишка, балансируя в воздухе и пытаясь принять вертикальное положение. – Отпусти!

– Ты счастлив? – Я смеялся и держал Дэма. – Я счастлив! Ты понимаешь? Еще целое лето впереди, все лето, настоящее оранжевое лето! Ты понимаешь?

– Понимаю, понимаю, только отпусти, щекотно! Да отпусти, Итан! – Дэм изгибался и брыкался, он очень боялся щекотки. Тогда я посадил его себе на шею. Эван оторвался от осколков в пенной луже и завистливо посмотрел на Дэма, болтающего ногами у меня на плечах.

– Я тоже так хочу, – Эван с сомнением посмотрел на маму. Она ничего не сказала ему, и мальчик очень удивился. Лин улыбалась и смотрела на нас с Дэмом… на меня. Эван усомнился в том, что мама его слышала.

А я слышал. Уже через минуту я снял Дэма с плеч.

– Сколько ты весишь? Ужас, тебе надо сесть на диету. Я лучше вон возьму Эвана, он легче.

Эван обрадовался и без всякого стеснения забрался мне на плечи. Он подумал, что если каждый день будет так весело, то можно и не считать дни и минуты до дня рождения. Тем более нам еще предстояла прогулка на катере. Поздно вечером, когда зажгут фонари.

– Мам, а что ты мне подаришь на день рождения?

– А что тебе хочется?

– Ой, – Эван мечтательно посмотрел наверх и загнул палец. – Ну, во-первых, собаку. Хотя нет, теперь Гардиан мой друг… Значит, во-первых, компьютер. Во-вторых, приставку, как у Дэма. В-третьих, велосипед. В-четвертых…

– Машину губозакатывающую тебе не хочется?

– Хочется. Это в-четвертых тогда. В-пятых, настольный футбол. В-шестых, эти… ролики. И еще костюм как у мушкетера. Вот… Еще меч и автомат, который шариками стреляет. Еще гитару игрушечную и синтезатор. И железную дорогу. И машинки такие на трассе, они в "Детском мире" продаются. И портфель, да! Такой желтый, в нем штук десять кармашков! Я с ним в школу пойду в сентябре.

– Давай остановимся, Эван? А что все-таки больше всего?

– Больше всего? – Эван задумался и думал долго. Я посмотрел на него снизу вверх. – Больше всего, наверное, велосипед. И телефон мобильный.

– Нет, Эван. Велосипед не получится.

– Почему? – на всякий случай спросил мальчик, хотя прекрасно знал, почему.

– Очень дорого. Столько просто нет.

– А если по сусекам поскрести?

– Сколько ни скрести. Выбери из своего списка что-нибудь подешевле.

– Да ты сама лучше выбери.

Эван немножко взгрустнул, подумав, что велосипед придется отложить до следующих дней рождения. Но с другой стороны, сильно грустить тоже не получалось. Он сидел у меня на шее и был выше всех в парке. Даже выше многих фонтанов. Внизу лежала разбитая бутылка. "На счастье", – подумал Эван и повеселел.

Бутылку и все осколки мы отнесли к ближайшей урне. Дэмиэн облизал пальцы и поморщился.

– А когда мы пойдем на катер?

– Еще рано. Часов в девять.

Дэмиэн посмотрел на часы. Было только пять, так что у нас было еще целых четыре свободных часа.

– И что мы будем делать сейчас? Пойдем в пиццерию?

– Я уже слово это слышать не могу, – скривился я. – Там мороженое, курица, пицца… Чего-нибудь посерьезнее бы.

– А чего серьезнее? Давайте приготовим салат из крабовых палочек!

– Давайте! – вскинулся Эван и качнулся у меня на плечах. Так качнулся, что я тоже чуть не упал.

– Итан, да поставь ты его уже. Хорошенького понемножку, Эван.

– Я этого заслуживаю, – пошутил мальчик.

– Да мне совсем не тяжело, – кивнул я. На самом деле я уже немножко устал. Но мне почему-то нравилось, что Эван сидит у меня на плечах.

Дэмиэн купил в супермаркете две пачки крабовых палочек. Потом подумал и купил еще две.

– А кукурузу там, майонез… Тоже надо.

– Не надо. Есть дома…

– Мы что, к тебе пойдем? – ужаснулся я.

– А что? Да.

– Как-то не хочется… Может, лучше у меня?

– Но у тебя-то нет кукурузы и майонеза.

– Ну, мы зайдем к тебе и пойдем ко мне…

Дэмиэн подумал и согласился. В самом деле, гораздо интереснее было приготовить салат дома у меня, на тесной драной кухне с одним-единственным столом.

Скрученные обрывки обоев так и лежали в прихожей. Дэмиэн аккуратно собрал их и скрутил в один рулон.

– Ты приклеишь их обратно? – спросил мальчик, закончив. Я пожал плечами. Тратить на это время не хотелось, но без обоев серые потрепанные стены выглядели ужасно. – Приклей, ладно? Или хочешь – давай я.

– Все можно сделать куда проще. Приклеить туда бумаги да разрисовать заново. А эти куски и не уцепить, и не выровнять. И вообще – не клеить же это старье.

– Заново… Но уже будет не то.

– Какая разница?

Дэмиэн развернул кусок обоев и нашел их с Эваном портрет.

– Есть разница, – сказал мальчик.

– Много возни. Клей нужно покупать, потом это все разглаживать… Ну их. Потом как-нибудь.

– А эти куски так и будут здесь лежать?

– Мне они не мешают.

– А они тебе нужны?

– А тебе они зачем?

– Нужны или нет?

– Ну, нет.

– Тогда я их изымаю. Ладно?

– Да пожалуйста…

Вышли мы только в десять. Как так получилось, я сам не понял. Время пролетело ужасно быстро. С простым салатом мы провозились около часа. Наверное, потому что больше смеялись, чем готовили. Я рассказывал, как мы давно ходили на рыбалку. Я сам, Шон, Тай и еще несколько интернатских ребят. Я нашел где-то длинный прочный прутик и долго прилаживал к нему непростой катушечный механизм. Шон ходил вокруг и смеялся, пророча мне грандиозный провал. Он говорил, что никогда из катушки из-под ниток, десятка палочек и груды скотча не выйдет катушка для лески. Я ворчал, что все получится, но потом бросил эту затею и просто проделал в прутике дырку. Там я привязал леску под победный взгляд Шона.

Клевало у нас тогда неплохо. Только Шону попадались какие-то совсем уж мелкие караси, и он со скуки лег на траву, а удочку воткнул в землю. Поэтому когда леску здорово дернуло, его удилище уплыло вслед за сильной рыбой. Шон посылал ей вслед проклятия и обиженно смотрел, как тонет его прут. Тай отдал ему свою настоящую удочку, сказав, чтобы на этот раз он следил за ней получше и не утопил, как предыдущую. Скоро Шону это надоело, он вернул удочку Таю и пошел прогуляться вдоль берега.

Я долго и терпеливо смотрел на неподвижный поплавок. Сначала я хотел пойти с Шоном, но передумал. Я еще не очень много поймал, меньше всех, поэтому хотелось подождать. Минут через пять поплавок дернулся так, что я вздрогнул.

– Тай! Тут водятся щуки?! – испуганно крикнул я.

– Какие щуки, что ты? Клюнуло?

– Еще как, – я крепко вцепился в удилище и пошел назад, крепко упираясь в песок. Леска натянулась – похоже, рыбина тоже тянула в противоположную сторону, да еще с какой силой. Я осторожно дернул, чтобы не порвать тонкую леску. Все с интересом стали смотреть на эту борьбу и, замерев, ждали, когда я вытяну рыбину на землю. Я дернул еще раз, и леска на удивление легко потянулась, слушаясь меня. Я обрадовался и резко выдернул из воды здоровенный ботинок размера, наверное, сорок четвертого.

Из воды, расплескав вокруг миллион брызг, вынырнул дико хохочущий Шон. Он что-то кричал про судорогу, которая, похоже, должна была его скоро схватить от истерического смеха. Все ребята и Тай, глядя на огромный ботинок и мое очень недоброжелательное лицо, засмеялись тоже. Я сначала хотел нырнуть в воду и окунуть в нее как следует Шона, но потом тоже улыбнулся. А ботинок мы выбросили в речку. По пути в интернат Шон объяснил, что нашел его в кустах и не удержался, решил разыграть всех. Нырнул в воду за зарослями рогоза и камыша, незаметно подплыл и натянул леску.

А зимой я подколол Шона. Я взял листик бумаги, красный карандаш, и стал долго думать над текстом. Шона нужно было заинтриговать, и я задумался. Вот что я написал таким красивым почерком, на который только был способен.

"Шон приходи завтра в двенадцать ночи к тополю с пакетом нужно тебе что-то сказать".

И пририсовал по углам несколько сердечек, чтобы получилось понятнее. Записку я незаметно положил Шону в тумбочку, а на следующий день в половине двенадцатого незаметно выскользнул из комнаты, скрутив одеяло так, будто я все еще под ним. Моя куртка висела на крючке в раздевалке. Я легко пролез между прутьев, оделся и побежал к этому месту, про которое писал в записке, заметая каждый раз след, чтобы Шон ни о чем не догадался. На высоком тополе какой-то оригинал привязал пластиковый пакет, и в ветреную погоду на ветке гордо реял флаг с надписью "спасибо за покупку". Так что "приходи с пакетом" означало не приходить с пакетом, а что тополь с пакетом. Я сгреб снег в одну кучу и зарылся под сугроб, оставив маленькую щелку для одного глаза. Шон прибежал уже без пяти и стал с нескрываемым любопытством смотреть по сторонам. Я догадывался, кого он ожидал увидеть, и хорошо знал, что точно не меня. Минут через пять Шон стал в ожидании ходить кругами. Он явно заскучал, и я решил его развеселить. Я с диким ревом выскочил из-под сугроба. Шон закричал от ужаса и упал в снег. Увидев меня, он вскипел от злости и наговорил мне много нехороших слов. Потом он два дня со мной не разговаривал и в столовой садился за соседний столик.

Я много чего вспомнил, пока резал палочки. Я ухитрился дважды порезать себе пальцы, и тогда Лин отобрала у меня нож. Дэм отрезал Гардиану кусочек колбасы.

– Он уже знает команду "голос", – похвастался Дэм. – Вот смотрите. Гардиан, голос!

Щенок внимательно смотрел на кусок колбасы у Дэма в руках, махал хвостом и молчал. Дэм смутился.

– Гардиан, голос, – повторил мальчик. Щенок явно не понимал, чего от него добивается Дэм, и только голодными глазами пожирал кусок колбасы. – Ну он умел раньше, правда! Голос, голос, – повторял Дэмиэн.

– Ав! – громко пролаял Эван, и Гардиан гавкнул за ним, даже приподнявшись на задние лапы. Дэмиэн отдал ему колбасу.

– Просто надо на его языке говорить, – объяснил Эван, и Дэм засмеялся. Себе он тоже отрезал здоровенный ломоть и положил его на хлеб.

– Я бы на твоем месте подумал, прежде чем это есть, – предупредил я. – Я понятия не имею, сколько лет этой колбасе.

– Пахнет вкусно. Года на два, – пошутил мальчик, даже не думая отложить свой бутерброд обратно.

– А нас однажды в детстве с крыши пожарная команда снимала, – вспомнила девушка. Она быстро разделалась с палочками и кивнула Дэму на яйца в кастрюле. – Дэм, почисть их, быстрее будет. У нас с Аароном был одноклассник, Хэл. Он жил в соседнем доме. Так вот этот Хэл был наш сосед, и мы хотели протянуть через крыши наших домов две веревки и на эти веревки приспособить тележку. У нас даже план был… чертеж на бумаге. Хэл постарался.

– Зачем вам это было? – спросил Дэм, треснув яйцо об ножку стола так, что оно чуть не вылетело из скорлупы.

– Да вот и я сейчас все думаю – зачем? Ну, чтобы из дома вообще не выходить, если кто-то зовет другого в гости. Нам просто повезло, что эти дома вплотную стояли. Вообще-то это было неудобно – почти окно в окно, все видно, в общем, ужасно близко. Да… Но Хэла только это и спасло. Ну так вот. Потом мы втроем залезли на крышу и стали думать, как веревку перебросить на другую крышу. Думали, просто кинем, и все дела. Оказалось, не получается добросить. Хэл сказал, что она короткая. Сказал, что неправильно подсчитал. Говорил про какие-то силы тяжести, всякую такую науку, да мы его не поняли… Тогда мы связали две веревки вместе. Аарон побежал на нашу крышу и стал ловить другой конец. А веревка тяжелая была, настоящий канат. Хэл ее раз десять забрасывал, и чуть-чуть не долетала. Тогда он Аарону крикнул, чтобы он подошел ближе к краю и оттуда ловил. А он сказал, что ближе страшно. Тогда Хэл психанул и сказал мне бросать веревку, а сам побежал к Аарону. Встал на самом краешке и говорит – кидай. Я ее как швырну. Он зацепился за ее конец, а она его потянула вперед, тяжелая, зараза. Он со страху в нее вцепился и полетел прямо на тот дом, где я стою.

– Ни фига себе, – восхитился Эван. Я подумал, что со стороны Лин не очень разумно пересказывать подобный случай в его присутствии. Да и за Дэма я тоже не мог поручиться.

– И удержался же… Вот и получилось, что он с одного конца, а я с другого, упираюсь ногами, держу его и думаю, как не уронить. Полетели вниз бы оба, если бы там бордюра не было. Тяжело было и неудобно. Думала привязать веревку к какому-то столбику, а как привяжешь, когда пошевелиться страшно? Я думаю – блин, что будет, в лепешку размажется. Хэл, естественно, кричит, что больше не удержится, грохнется. А что делать? Мы с Аароном стоим, двинуться от страха не решаемся. Хэл внизу орет, что больше не может висеть. А расстояние до земли метров шесть или семь. Второй этаж… Кошмар. Вроде невероятно, а ведь было, висит он вот так, а я его еле держу, упираюсь в какую-то ступеньку и умираю от ужаса. А какой-то умник догадался пожарных вызвать. Они где-то через минуту примчались, отцепили Хэла. Кто-то уже внизу бегал с одеялом развернутым, но Хэл намертво вцепился. Он нам потом свои пальцы показывал. Все содраны, в мозолях, ужас. И нас тоже оттуда сняли, хотя мы и так слезть могли.

– Ну и психи, – засмеялся Дэм. Лин покачала головой.

– Это точно. Родителям Аарона повезло намного больше. Да мы все равно его за собой таскали, так что без разницы… У нас с Хэлом вообще было много экстрима. Он потом к той тележке приделал руль, и мы катались с горки. Чуть не убили одного мужика. Руль однажды заклинило. Тележка едет, гремит, а он идет впереди и хоть бы что. Ничего не слышал, наверное, глуховат был. А может, плеер слушал. Хэл как завопит ему, чтобы он отошел, как рванет этот руль. И прямо колесом в булыжник… Тележка в одну сторону, мы в другую…

– А дядька тот что? – спросил Эван.

– Да ничего. Испугался, когда Аарон его чуть с ног не сбил. Он так летел красиво, – Лин вспомнила и засмеялась. Эван засмеялся тоже, а Дэм недоверчиво посмотрел на девушку.

– Да уж, веселое у вас было детство, – покачал головой мальчик. – Итан, держи яйцо. Давай я его об твою голову, а ты об мою.

– Ну да. Чтобы было сотрясение.

– Было б чему трястись, – фыркнул Дэмиэн.

В десять еще только начало темнеть, так что фонари пока не горели.

– Ничего. Будем плыть, пока топливо не кончится, – пошутил я. – А там, глядишь, уже и стемнеет, фонарики зажгут. Их все равно зажгут, вопрос времени.

Катер был большой и просторный. Внутри кабинки было четыре удобных кресла с широкими подлокотниками, а впереди, под толстым прочным стеклом – настоящая панель управления с десятком кнопок. Эван внимательно читал надписи над ними, изучал все значки и стрелочки и спрашивал меня, где что находится и что это все значит.

– Вот это руль, как в самолете на картинке, – засмеялся Эван. – И как у велосипеда, похоже немножко.

– Это штурвал. Хочешь подержать?

– Можно?

– Конечно.

Я посадил Эвана себе на колени. Мальчик уверенно обхватил ладонями ручки штурвала и легко толкнул их вправо и влево. Я повернул в замке ключ, и мотор тихо зарычал, как в автомобиле. Зарычал и Гардиан – наверное, от страха или от волнения.

– Я поведу? – удивился Эван. Я кивнул.

– Это просто, проще некуда.

Дэм прилип к окошку, а Эван повел катер вправо.

– Вау, – не сдержал он восторга, – вот это да! Мам, я веду катер!

– Здорово, – кивнула ему девушка. Эван взглянул на маму, она сидела в соседнем кресле и одобрительно смотрела на сына. – Ты молодец! Сложно?

– Совсем нет… Попробуй!

– Потом обязательно.

Я, по правде, не видел еще, чтобы человек так радовался, ведя катер. Но Эван радовался именно так – он просто не ожидал, что катер окажется таким послушным, что он будет так легко и плавно взрезать волны и мчаться вперед, пересекая реку и оставляя после себя длинный пенный след. Вообще без усилий и проблем, точно по маслу. Мальчик, оторвавшись на секунду от окна, посмотрел на меня: я переключил рычажок-регулятор, и Эван ахнул. Катер пошел раза в два быстрее, он будто летел над поверхностью на воздушной подушке, быстро, как стрела.