Текст книги "Оранжевое лето"

Автор книги: Яник Городецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

Эван смеялся и радовался, он чувствовал себя настоящим профессионалом. Сейчас он представил, будто должен плыть в далекий-далекий рейс, прямо в шторм. Нужно спешить – помощи ждут несколько человек на маленькой яхте. Должно быть, эти люди… кто эти люди? Пусть они будут рыбаки. Или ловцы крабов! Они попали в самую опасность, в центр ужасного вихря-смерча, и Эван никак не может сбавить скорость, ему нужно спешить подобрать их на борт и спасти. Да, точно так.

Эван крепко обхватил ручки штурвала и повел катер под мост.

– Лин, ты гляди, как он ловко, – восхитился я. – Гордись сыном. Эван, да ты рожден, чтобы водить катер! Или чего-нибудь покрупнее… Ледоход, например.

– Ледоход?

– Ну да. Будешь спасать рыбаков на льдинах. Представляешь, какая серьезная профессия? Холодно, зубы сводит и переворачивается все внутри, а они сидят на отколовшейся льдине. И помощи им ждать неоткуда. И тут появляется огромный белый ледоход "Эван"! Такая глыба. И ты спускаешь им лестницу… этот, трап.

– А как же вертолеты? Я смотрел такой мультик про полярников. Их всех спасли вертолеты.

– А если погода нелетная? Вот тут-то вспоминают о ледоходах.

– А почему ты не работаешь там?

– Я? – я улыбнулся. – Ну, почему… Нужно быть таким здоровым мужиком, просто с лошадиным здоровьем. Это не я.

– И не я.

– Это еще неизвестно. Знаешь Александра Суворова? Он в детстве был очень слабый. А какой стал!

– А какой он стал?

– Не знаешь Суворова? Он был полководец. Не проиграл ни одного – представь, Эван – ни одного сражения.

– Ну? – удивился Дэм. – Совсем ни одного?

– Ну, по-моему, так…

Эван ровно вел катер. Наконец он приблизился к мосту, и я немножко испугался, что Эван может въехать прямо в бетонные колонны. Я очень хотел подстраховать его и тоже взяться за ручки, но понял, как хочется Эвану проехать мост самому, и не решился.

Уже давно стемнело и было не разобрать, где кончается небо и начинается река – все было одинаково темно-синее, почти черное, усыпанное бледными белыми огоньками. В ярко-желтом свете фонарей отражался мост, и лампочки дрожали в воде, как золото. И прохладный воздух тоже дрожал. Я остановил катер и вышел на палубу.

Все вокруг было темное и бесконечное. Эван выбрался на палубу вторым. У него что-то замирало внутри, и он даже не мог объяснить, почему. Почему сердце билось неравномерными толчками и вырывалось из груди, Эван не понимал. Не понимал и я. Но и не нужно было ничего понимать. Достаточно было просто стоять на палубе за металлическим поручнем и представлять, насколько велика эта бесконечность, сливающаяся с небом.

Точно то же я чувствовал, стоя на вершине обрыва.

– Как утром, – сказала Лин, подойдя ко мне.

– Да, похоже… Вот тебе кажется сейчас, будто ничего больше нет? – я зашептал, застеснявшись почему-то мальчишек. – Только вот этот катер посреди неизвестности, и все. Тебе так тоже кажется, или я сумасшедший?

– Конечно, кажется. И еще как будто все застыло. Как будто нет времени.

– Да, – закивал я. – Точно… Я вот часто думал, а как это можно нарисовать, чтобы завораживало? Вот как сейчас? Я понимаю, что много на свете таких мест, таких событий, вот как сейчас, когда все как будто останавливается. А вот как это можно нарисовать? Чтобы нарисовать точно так же. Чтобы каждый посмотрел и все понял. Наверное, точно так же никогда не нарисовать… Наверное, во всем виновато настроение. Может, вчера это место было бы не таким красивым, потому что у меня, например, было плохое настроение. Все было бы обычно…

– Наверное, – согласилась девушка. – Здесь фантастически красиво. Такое запросто не нарисуешь…

– Дас ист фантастиш, – пошутил Дэм вполголоса, чтобы я не слышал и продолжал думать, что не слышно и меня.

– А что это значит? – спросил Эван так же тихо.

– Значит "это фантастика", – объяснил мальчик.

– Спасибо, Итан, – Лин подошла к поручню и посмотрела в воду. Катер чуть заметно покачивался на слабых волнах.

– За что? – удивился я и тоже посмотрел вниз.

– Как за что? За то, что прокатил нас.

– Это Эван прокатил, – я подошел к мальчику, на корточках сидящему у металлического поручня и прислонившемуся к нему щекой. Я растрепал мальчишке густые темные вихры. – Я бы так не смог. Гордись, Лин. Ты еще услышишь о нем, это точно.

Эван гордо посмотрел на всех. Он сиял, хотя понимал, что я пошутил.

– Все равно спасибо. Было очень… приятно.

Я неловко сунул руки в карманы, не отрываясь от воды.

– Мне тоже, – сказал я.

– Пойдем ко мне? – спросил я, когда мы пришвартовали катер к берегу. Эван вопросительно посмотрел на Лин.

– Нет, что ты, спасибо. Пойдем домой… У Эвана на кровати вполне можно выспаться. Только нужно постелить вместо матраца каких-нибудь одеял. Я даже не понимаю, почему мы не остались дома сразу, – девушка улыбнулась. – Там вполне можно жить. Наверное, нам хотелось приключений. Мы их получили в избытке, верно, Эван?

– А как же кровать? Она же сгорела.

– Наполовину. Спать-то на ней можно.

– Я пойду к тебе… Можно? – попросил меня Дэм.

– А если Райан позвонит?

– Он всегда звонит на мобильный, пускай…

– Так ведь он разбился!

– Есть еще один. Я сейчас забегу домой и вставлю сим-карту, а потом прибегу к тебе. Ладно? А ты пока проводи Лин и Эвана. Хорошо?

– Нет уж. Давай вместе. Я тебя одного тоже никуда не отпущу.

– Быстрее будет. Ну, Итан, ничего не случится. На самом деле я часто гуляю ночью. Ну, возле дома. И всегда спокойно… так что ничего не будет.

– Мне будет спокойнее, если ты пойдешь со мной.

– Да я прибегу уже через десять минут к твоему дому.

Я не понимал, чего хочет Дэмиэн. Почему так рвется домой один.

– Ну ладно, – неуверенно сказал я. – Но только домой и никуда больше, сразу ко мне. Понял? Вот, держи ключ.

Дэм кивнул, взял ключ и убежал. Я тревожно посмотрел ему вслед.

– Ничего не случится, – успокоила меня девушка. – Не волнуйся, он скоро вернется. Это же спокойный город.

Я закусил губу и покачал головой. Я знал о ночных городах несколько больше, чем Лин.

– Что-то все равно страшно. Не надо было его отпускать.

Эван сонно облокотился о скамейку. Он уже глаза закрывал в полусне, и я подхватил его и посадил на плечи.

– Не спи, Эван. Сейчас уже идем домой…

Я проводил Лин и Эвана до самых дверей квартиры. Мальчик нехотя раскрыл один глаз и помахал мне рукой.

– До свидания, Итан, – сказал он и сладко зевнул.

– До завтра, – улыбнулась Лин. – И спасибо тебе еще раз. Здорово было…

Я кивнул, даже не улыбнувшись в ответ. Я рвался к Дэму. Меня грызло неприятное ожидание чего-то неотступного и страшного.

Ничего, конечно же, ничего не могло произойти… Но такое же предчувствие точило меня в тот день, когда случился пожар.

– Да. Пока…

К своему дому я бежал, не разбирая дороги. Я просто чуял – что-то произошло, и торопился к Дэму. Мальчика не было ни внутри, ни снаружи, на крыльце. У меня внутри что-то оборвалось. Случилось! Я знал, я же знал! Зачем я только позволил ему идти?

Я осмотрелся по сторонам и посмотрел на часы. Стрелки бледно светились зеленоватым фосфором. Прошло уже минут двадцать, Дэмиэн два раза успел бы вернуться, но его нигде не было.

– Дэмиэн! – крикнул я и стал лихорадочно смотреть по сторонам, пытаясь увидеть в тусклом свете фонарей яркий огонек оранжевой рубашки.

Никто не ответил. Я просто обезумел от страха. Я метался из стороны в сторону, даже не представляя, где искать Дэма. Я кинулся в сторону дома Торнов. На улицах было почти как в пустыне. Я не встретил ни одного человека, за исключением странного молодого парня, согнувшегося на скамейке. Нет, этот тип ничего не мог сделать Дэму. Он и пошевелиться, кажется, не мог. Я на всякий случай рванулся от него подальше.

– Дэм! Дэм, ты здесь?

Фонари, как назло, горели через один, а то и через два. Я почти ничего не видел, пока бежал и два раза чуть не упал, запнувшись о корень дерева и камень.

– Итан! – услышал я где-то недалеко. – Помоги!

– Где ты? Я не понимаю! Дэм!

– Здесь! – крикнул мальчик громче. – Итан, быстрей, эти психи меня замочат!

Я пробежал через какие-то кусты, зацепился рукавом, дернул руку и быстро, как мог, побежал к Дэму. Мальчик стоял, вжавшись в угол между домом и гаражом и сжимал кулаки. Напротив него, рядом с яблоней, стояли трое человек. Двое были выше и крупнее, а один такой же дохлый, как я. Я не видел их лиц в темноте, но примерно догадался, чего они хотят.

– Ты подумай, еще один, – усмехнулся один из крупных. Я мельком посмотрел на Дэма и даже в темноте увидел, какой он бледный. – Карманы вытряхивай, девочка.

Двое остальных загоготали. Я прищурился.

– О'кей, – легко сказал я и сунул руку в карман.

Дэмиэн неотрывно смотрел за мной. Заметил он и блестящее выскочившее лезвие и успел порадоваться, что у меня есть нож. Но смотреть на предстоящие разборки ему не хотелось. Дэм больно прикусил губу.

– Засунь свою заточку знаешь куда? – нелюбезно обратился тощий. – Ты своим гвоздем только поцарапаешь, спрячь с глаз долой…

– А этого хватит, – я засмеялся и показал тощему раскрытую ладонь. Потом я чиркнул ножом по руке, и вниз по запястью потекла алая струйка крови. Дэм зажмурился на секунду, но тут же открыл глаза. "Зачем?" – хотел крикнуть мальчишка, но не посмел. Он очень испугался и сомневался, заговорит ли вообще когда-нибудь. Наверное, я напугал его: я смеялся, как безумец, и из руки у меня сочилась кровь. Конечно, напугал…

Хочется верить, что не только его.

– Этого хватит, – повторил я. – Много ли надо? Поцарапать и только… Только подойди, и заработаешь заражение крови. Думай…

У тощего вытянулось лицо.

– Блефует, – уверенно сказал крупный, тот, что был справа, и шагнул к нам. Я криво усмехнулся и тоже шагнул ему навстречу. Я улыбался слишком уверенно, и тощий подумал, что я псих.

– Пошли, – дернул он накачанного за плечо. – Уходим, я сказал! Этот чокнутый ублюдок не врет, я чувствую.

– Ты идиот! Да он просто псих, и все!

– Я сказал, пошли! – рявкнул тощий, и все трое, развернувшись, скрылись за ближайшим поворотом. Я подождал, пока они уйдут, и нож безвольно вывалился у меня из руки, а сам я устало сел в траву, опершись о стену гаража. Все-таки я тоже испугался. До того, что ноги отказались слушаться. Дэм долго стоял все там же, в углу, а потом медленно подошел ко мне.

– Прости, – прошептал мальчик и заплакал. – Прости… Я уже шел к тебе, а тут эти… Говорят, давай деньги или ключи, мажорчик… Я чуть не умер. Итан, пойдем, тебе руку надо перевязать. А ты здорово их развел… Пойдем ко мне, Итан, пойдем, я дам тебе бинт. Ну, Итан, что ты молчишь?

Дэм всхлипнул. Голос у него дрожал и прерывался так, что трудно было разобрать слова. Я и не старался. Я тупо смотрел на ствол яблони, возле которой меня только что чуть не прибили. Я не боялся за себя, нет. Едва ли было на этом свете что-то менее ценное, чем моя жизнь. Но я очень боялся за маленького беспутного мальчика в оранжевой рубашке, Дэмиэна Торна.

Дэм потянулся к ножу. Я резко пришел в себя, будто протрезвел. Будто и не было никакой пелены перед глазами секунду назад, все стало резким и отчетливым – как каждая линия на том рисунке. На рисунке кричащего человека с пронзенной грудью и изломанной судьбой.

– Отойди! – крикнул я. – Отойди, я сказал! Не трогай!

– Почему? – Дэм испугался еще больше, но плакать неожиданно перестал. Наверное, не ожидал моего крика.

– Я… я не хочу с тобой разговаривать, – бухнул я первое, что пришло в голову, и тут же пожалел. Дэмиэн отвернулся к стене.

– Я же не хотел, честное слово… Я гулял в это время, и ничего не было, правда. Прости меня. Думаешь… думаешь, я не испугался? Они меня чуть не убили. Там у одного тоже нож был…

У одного! Наверняка у всех.

Я понимал, что правильнее всего сейчас будет подойти к Дэму, обнять его за худенькие плечи и успокоить. Я очень хотел так и поступить. Очень хотел. Но не нашел ничего правильнее, чем поднять нож, вытереть его о толстовку, натянуть рукав на порез и холодно сказать:

– Пошли домой, Дэм.

Я быстро обработал рану перекисью, даже не подумав почему-то о боли. Дэмиэн стоял со мной рядом. Я был наполовину раздет, и меня ужасно раздражало, что Дэм на меня смотрит.

– Интересно? – буркнул я. – Иди, ложись, пора спать давно. Возьми там одеяло и спи, понял?

Дэм кивнул и послушно вышел. Он сел на продавленную раскладушку и, глядя в пустоту, задумался. Он чувствовал себя очень виноватым. Так погано чувствовал, что хотелось завыть. Дэмиэн не завыл, а встал и снова пошел ко мне. Я уже наматывал на руку бинт. Ловко наматывал, не впервые: получилась добротная надежная повязка. Я пропустил бинт между пальцами и завязал на запястье. Я нехорошо посмотрел на Дэма. Мальчишка ничего не сказал, молча стоял в дверном проеме, иногда вздрагивая от недавнего плача. Я бросил толстовку в умывальник, заткнул заглушкой и насыпал стирального порошка.

– Давай я постираю, – предложил Дэмиэн.

– Уйди, я сказал.

– Я же не виноват! – разозлился вдруг мальчик. – Я не думал, что все так получится! Ну и не надо было эту комедию устраивать, замочили бы они нас, и дело с концом! Так надо было, да?

– Надо было, чтобы ты лежал на раскладушке и спал. Тебе повторить, Дэмиэн Торн? Комедия… – я покачал головой. Комедией тут и не пахло.

Дэм тяжело вздохнул и подошел к косяку зала, взялся за него руками и сжал пальцы так, что они побелели. Он только сейчас понял, как я рисковал, так нагло соврав эти троим.

"Вообще не стоило его звать. Может, Итан не нашел бы меня и не нужно было рисковать… Хотя нет, он бы все равно пошел бы к гаражу. А если бы они не поверили? – подумал Дэм. – Ну и все равно… Трус! Я так ничего не пробовал сделать, только стоял, загнанный в угол, как заяц. Дрожал, как зайчонок… Трус…Итан же ведь не дрожал. Он смеялся… Он здорово играл…", – подумал мальчик и сжал пальцы как можно больней.

Я мысленно называл себя последней сволочью. Я понимал, что сейчас достирает эту чертову толстовку (не так-то это и легко, одной рукой!) и пойду к Дэмиэну. Даже если он спит, сяду рядом и обниму его, чтобы сердце не болело вот так и не ныло от тупой боли.

Пятна от ножа наконец отстирались, и я повесил толстовку на ванну. Я внимательно осмотрел брюки – нет, они были чистые. Нож я тщательно вымыл мылом.

Дэмиэн лежал на раскладушке, уткнувшись в подушку лицом. Я подошел к нему и присел рядом. Нужные слова никак не находились, и сидеть рядом после собственных криков и взглядов было неловко. Я погладил Дэма по спине, по торчащим под рыжей рубашкой угловатым лопаткам.

– Испугался? – тихо спросил я. Дэм дернул плечом, будто соображая, сбросить мою руку со спины или нет. Он лежал вот так, в раздумьях, с полминуты, а потом все-таки повернулся ко мне. Братишка Дэм…

– Еще как. Больше всего, когда ты сказал… Я чуть было не поверил, что это правда.

– Ну и эти фашисты поверили.

– Да… Итан, я, наверное, совсем плохой человек.

– Да что ты. Почему ты так подумал?

– Потому что… потому что я стоял там, как дурак, и ничего не сделал.

– А что ты мог? Хорошо, что ты крикнул, что я успел. Все нормально.

– Нет, не нормально. Ничего не мешало мне сказать то же самое.

– О чем ты говоришь! Они бы не поверили тебе. Да и ножа у тебя не было.

– Да можно было что-нибудь придумать. Хоть зубами вцепиться… Или на них броситься. Но уж точно не стоять в углу. Итан, я конченый трус, да?

– Ну что ты говоришь, Дэм. Ты молодчина. Ты позвал меня, а один бы ты все равно ничего не сделал.

– Но ведь ты сделал…

– Когда будет нужно, сделаешь и ты.

– Не сделаю… Я струшу.

– Никогда, – пообещал я. – Я знаю, что никогда. Дэм, ты все сделал правильно. За исключением одной вещи. Не стоило вообще уходить от нас. Чего тебя домой понесло?

– Я подумал… чего я все время с вами.

– Глупый, – улыбнулся я. Грустно улыбнулся. – Да куда я без тебя? Не думай о плохом. Ты непременно поступишь храбро, если это когда-нибудь понадобится. Ты думаешь, я не боялся? Вспомни, как рухнул… Колени тряслись под штанами. Хорошо, что мы не купили шорты, верно? – засмеялся я. – Вот бы был конфуз. Ну улыбнись, Дэм. Все уже кончилось, да как здорово…

– Здорово, да, – фыркнул мальчик. – Болит рука?

– Нет. Я вообще о ней не думаю.

– Клево… А я себе порежу палец, и так больно, что больше ни о чем не думается… Итан, а как ты так смог? Разве можно вот так взять и разрезать?

– Со страху и всю руку можно отхватить. Я и не такое видал. Один парень при мне сломал себе шею. Представляешь? И все, сразу труп… Вот так я бы точно не смог.

– Как это? А зачем?

– Он немножко ненормальный был. Да ладно, забудь.

Дэм попробовал забыть, но ненормальный парень с вывернутой шеей так и стоял перед глазами. И не забывалось, как капала на траву и струйкой текла у меня по ладони темная кровь.

– Эту… сим-карту-то вставил?

– Вставил. Хорошо, что я Гардиана дома оставил. Если бы они его убили?

– Если бы они тебя убили, лучше подумай.

– Не надо, – Дэм уткнулся в подушку.

– И правда не надо. Будем спать?

– Не хочу.

Это было верно, спать после такого совсем не хотелось. Я подождал, пока мальчик успокоится и заснет, тихо встал, нашел в шкафу смятую старую рубашку и вышел из дома. Я опять пошел к вокзалу.

Проснулся я очень поздно, около трех часов дня. Мне повезло, я заработал семьсот таиров. Правда, пришлось бегать до пяти утра с ящиками на спинах. Если бы не рука, я справился бы и быстрей. На этот раз в ящиках были какие-то продукты. Самые разные – от карамелек и жвачек до бутылок пива и шампанского. Я вспомнил, как уронил бутылку шампанского. Вспомнил весь день, с утра до самой ночи. Это был очень длинный день, и было в нем слишком много всего. И плохого, и хорошего. Я стал думать, чего в жизни вообще больше – плохого или хорошего. Наверное, больше все-таки было хорошего. Но только, пожалуй, не в моей.

"Не прибедняйся", – сказал бы Дэмиэн. Какое там у него еще любимое слово? "Клево", да. Я улыбнулся.

А ведь и правда клево.

Во всем было виновато оранжевое лето, я знал. И то, что оно было именно оранжевое, знал тоже. Не зря же у Дэма такая рубашка. И воздушный змей… Тот Дэмиэн тоже одобрил бы.

Где ты сейчас, Дэмиэн Айгер? Далеко… Наверное, я тебя и не увижу больше. Быть нам с тобой в полярно разных местах. Хотя гореть в аду я не собираюсь тоже… Почему бы просто не взять и не уйти оттуда? Это же не тюрьма, в самом деле. Я сам себе хозяин…

Я хлопнул себя по лбу. Никогда я не был особенно религиозен. Встретиться с братом я вообще-то желал бы здесь, на Земле. А если не на Земле, то никак и не в раю. Хорошо бы была потом какая-нибудь дорога. Из пыльных теплых кирпичей приятного бежевого цвета, чтобы хоть чем-то напоминала Гальер. Город, в котором ко мне впервые пришла мысль о счастье. Но и не обязательно… Только чтобы непременно была…

Так вот проснулся я часа в три и сразу услышал, как кто-то шуршит на кухне. Я решил по звукам определить, один Дэмиэн или нет. Это оказалось нетрудно. Где-то что-то запищало, и я догадался – тамагочи. Потом я слышал сдавленный шепот, который обещал Эвану много неприятностей, если я сейчас проснусь и эта пищащая ерунда не замолчит сию минуту. Пищащая ерунда запищала еще громче, а Эван объяснил, что выключить звук никак не может, потому что тамагочи только что умер и рождается заново, и выключить звук в это время никак нельзя. Я подумал, что пора вставать, но не хотел, чтобы у Эвана были неприятности, и подождал минут пять. Потом я быстро прокрался в ванну, чтобы меня не слышали, и переодел рубашку на толстовку, попутно пожалев, что она немножко помялась. Но делать было нечего, и я попытался разгладить ее прямо на животе. Так меня застал Эван.

– Итан! Привет! У меня тамагочи родился заново… А представляешь, он теперь не кошка, а собака! Вот это да.

Мальчик сразу заметил мою перевязанную руку, но ничего не спросил.

– Да, – кивнул я. – Интересно. Ты голодный?

– Я? Да что ты. Мы салат ели. Там тебе тоже осталось. А мама с Дэмом сделали вот такой потрясный борщ.

– Здорово… А ты помогал?

– Не. Я им книжку вслух читал. Какие-то гороскопы. Ничего не понятно… У тебя в шкафу стояла. Я думал найти что-нибудь поинтереснее, но мама не дала, сказала, что ты устал и что я тебя разбужу. Не знаю, по-моему, ты крепко спал.

Я быстро почистил зубы, потом посмотрел в зеркало и довольно печально вздохнул. Я решил побриться, но очень сомневался, что от этого стану симпатичнее.

– Ну ты и дрыхнешь! – крикнул Дэм из кухни. – Ужас, посмотри на часы!

– Без десяти три, я в курсе. Я же не спал ночью.

– Да? Почему?

– Ходил на вокзал.

Дэмиэн сжался на табуретке. Он представить не мог, что после того, что случилось, еще можно было набраться храбрости и куда-нибудь пойти.

Я вытер свое худое лицо, покачал головой, пригладил волосы забинтованной рукой и нахмурился. Эван внимательно рассматривал меня.

– По-моему, ты красивый, – шепотом сказал мальчик, и я благодарно посмотрел на Эвана.

Я вышел из ванной и прошел в кухню. Мне ужасно хотелось есть, и кастрюля борща очень приподняла мне настроение.

– Привет, – сказал я Лин и Дэму. – Могли и шуметь, кстати. Я ничего не слышу, когда сплю. Я не слышал даже, когда вы пришли.

– Часа три назад. Итан, покажи руку. Мне Дэмиэн рассказал, что случилось. Чего ты тут навязал? Зачем так много?

– Я торопился. Да ладно, Лин, нормально все. Простая царапина. Я облил ее перекисью, авось не отрежут…

– Надо было нам идти всем вместе. А я думала, ничего не будет. Я тоже виновата… Ну и страшно получилось. Давай, я перевяжу тебе руку.

– Да зачем? Пусть будет так. Где ты виновата? Виноват только вот этот маленький упрямый дурень. И я тоже, что отпустил его. Господи, это такая ерунда, я вообще не хочу об этом говорить. Все давно закончилось.

– Но руку тебе все равно надо перевязать. Она наверняка в крови. Зачем же ты еще на вокзал ходил? Тебе же нельзя сейчас работать.

– Это почему? Мне даже больно не было.

– Тебе так кажется. Не ходи туда больше, ладно?

– Я же должен что-то есть, – я пожал плечами.

– Вот садись и ешь. Салат или борщ?

Я задумался. Выбор был трудный.

– Да лопай и то, и другое, – решил Дэмиэн и налил в глубокую тарелку борща.

– Видел бы ты сейчас свои голодные глаза, – сказала Лин. Я убедительно закивал.

– Да… А знала бы ты, как я его хочу. Я хочу есть со вчерашнего вечера…

Я прикончил огромную глубокую тарелку за четыре минуты. Дэм, Эван и Лин смотрели на меня, не скрывая удивления.

– Голодный край, – пошутила девушка. – Может, еще?

– А как же. Лопну, но съем. Вы с Дэмом настоящие кулинары!

Через час я с десятком кисточек в руках задумчиво осматривал стены на кухне Лин. Они были ужасно обгоревшие, но уже не такие черные, как раньше. Лин, Эван и Дэм отмыли их, насколько смогли.

– А на потолке можно нарисовать облака, – предложил Эван.

– Ну что? Давайте освобождать кухню.

– Всю?

– Ну да. Нет, ну ящики все можно оставить. Они же привинчены, куда их деть. Я имею в виду стол, стулья, уголок. Все, что можно отодвинуть…

Я отыскал на балконе отвертку и начал раскручивать мягкий уголок. Отвертка была плоская, а нужна была крестовая, и я здорово намучился с ней. Однако у уголка все равно не было шансов. Скоро в разобранном состоянии он перекочевал в зал. Туда же отправились стол и стулья. На кухне стало пусто и непривычно.

– Ого, – сказал Эван. – Можно играть в баскетбол.

Я расстелил на полу газеты и приклеил их к плинтусу скотчем.

– Пол заляпаю, – объяснил я. А закончив, сел на табуретку и обнял банку с зеленой краской.

– Что будешь рисовать? – спросил Эван. Я не знал. – Меня будешь?

– Можно и тебя… А где?

– На катере, – уверенно кивнул мальчик. Можно?

– Да можно…

Я не спешил. Я с напряженным и оценивающим видом продолжал оглядывать стены.

– Чего ждешь? – удивился Дэмиэн. – Быстрее начнем, быстрее закончим.

– Ты куда-то торопишься? Думаю я.

– О чем?

– О том, что мне нужен фломастер. Не буду же я рисовать сразу красками. И еще мне надо какой-нибудь горшок, таз или поднос. Буду смешивать, – Я оглянулся на Лин. – У тебя есть что-нибудь плоское и ненужное? Чтобы выбросить потом.

– У меня есть фанерка для пластилина, – сказал Эван. – Она большая и плоская. И доска для магнитиков. Хочешь?

– Неси, – кивнул я. – И фломастеры.

Эван убежал в свою комнату и тут же вернулся оттуда, держа на вытянутых руках две доски, а на них – банку с фломастерами. Здоровенный жбан из-под шоколадной пасты. Я забрал у мальчика прозрачную фанеру и посмотрел на него сквозь нее. Эван засмеялся.

– Годится, – одобрил я. – Будет долго и скучно всем, кроме меня. Так что включайте музыку, начинайте развлекать себя, как хотите. Это будет очень долго.

– А ты нарисуешь меня во всю стену?

– Нет. Нарисую тебя в полный рост.

Эван подошел к стене и развел руки.

– Будешь обводить?

– Зачем? – я улыбнулся. – Я помню тебя и так.

Я взял бледный голубой фломастер, подошел к краю стены, встал у самого окна, и оттуда вопросительно посмотрел на девушку.

– Я рисую Эвана на катере?

– Что хочешь, – она нерешительно пожала плечами.

– Может, лучше в парке? – предложил Дэм. – Как у тебя на стене…

– Можно и в парке, – я закрыл фломастер. – Вы бы решили, что рисовать.

– Реши сам. Тебе же рисовать, не нам. Мы не знаем, что будет легче.

– Легче будет не рисовать совсем. Мне как-то не важно, понимаете? Хоть что.

Эван посмотрел на банку зеленой краски у меня в руках и вспомнил зеленый парк у меня на стене.

– А тогда нарисуй меня на дереве! – придумал Эван. – В парке на дереве! Тоже здорово будет.

– Точно! И наверняка получится, – поддержал Дэмиэн. – Ты ведь уже рисовал парк, значит, помнишь, как надо.

– Помню. Ну, что скажешь, Лин? Рисовать парк? Может, вы еще сто раз передумаете. Я начну рисовать, а вам захочется что-нибудь другое. Давайте тогда лучше думать.

– Чего думать? Рисуй давай, – решительно сказал Дэм. – Договорились парк, значит, парк.

– Нарисуй, что хочешь, – сказала Лин. – Тебе видней.

– Великие дипломаты, – усмехнулся я. – Ну хорошо. Пусть будет парк…

То, что это парк, стало более менее понятно только через пару часов, когда я набросал фломастером аккуратные кустики, ровные дорожки из кирпичей, деревья и кованые ограды. Я так старался, что забыл обо всем на свете. Поэтому я вздрогнул, когда Эван чихнул в углу, и резко обернулся. Все внимательно следили за мной, даже Гардиан не сводил с меня понятливых темных глаз.

Удивительно, меня нисколько не смущали их пристальные взгляды все это время. А тут вдруг я посмотрел на них, сидящих на полу и увлеченно наблюдающих за моей работой, и закрыл фломастер.

– Плохо, да? – я отошел на два шага назад и в ужасе осмотрел стену. Она показалась мне просто изгаженной.

– Замечательно. Ты рисуй, рисуй, – одобрил Дэм. Но я понял, что эту нелепость нужно стереть немедленно.

– Плохо, – сказал я. – Я говорил, что ничего не выйдет.

– Да что плохо-то?

– Ну не так надо было. Я хотел не то нарисовать, не как у себя, а возле входа…

– Да мы узнали, – кивнула Лин. – Ты рисуй… Мы тебя смущаем? Ты так увлеченно рисовал, что мы подумали, мы тебе не мешаем.

– Вы мне не мешаете, – поспешно сказал я и покраснел.

– Вот что… Гардиану уже пора прогуляться. Мы пойдем с Эваном погуляем, ладно? – сказал Дэм. Гардиан уже знал знакомое слово "погуляем", и обрадовано замахал хвостом. Он, весело цокая своими маленькими коготками, побежал к двери.

– Мячик возьмем, – Эван нашел в своей комнате небольшой полосатый мяч. – Будем учить Гардиана его приносить…

– Осторожно, – предостерег я. – Дэм… Не боишься? Может, не стоит?

– Не стоит что? Да брось, Итан. Сейчас же день, а не ночь. Никто не подойдет.

– Гуляйте тогда недалеко.

– Мы к реке пойдем.

– Может, мне с ними пойти? – предложила девушка, когда Эван и Дэм выскочили из дома, кидаясь мячом друг в друга и смеясь. Я уныло осмотрел стену.

– Скучно тут сидеть, – кивнул я. – Если хочешь, иди, конечно.

– Совсем не скучно. Просто я думаю – вдруг тебе лучше побыть одному?

– Нет, – я покачал головой и поправил взмокшую челку. – Лучше останься. Надо, наверное, стереть это и начать заново.

– А что тебе не нравится?

– Ну что… Где я тут буду рисовать Эвана?

– Как это где? На дереве, вот тут.

– Нет. Это очень далеко. Плохо получится.

– Ну так нарисуй еще одно дерево, поближе.

– Его там нет…

– Ты что, рисуешь все как есть? Это же совсем не важно. Нарисуй еще дерево, правда. Вот здесь, с краю оно будет кстати.

– С краю будет плохо. Тут будет пусто…

– Зачем пусто? Нарисуй Дэма. Ему тоже будет очень приятно. Нарисуй меня, – Лин предложила это и улыбнулась. – У тебя получится. И себя тоже.

– Ну уж, – буркнул я. – Только меня там не хватает.

– Именно тебя там и не хватает, – серьезно кивнула Лин.

– Ну что ты говоришь? Это же как фотография.

– Не сможешь?

– Смогу, просто ни к чему.

– Как это ни к чему? И Гардиана не забудь, чтобы мы были все вместе. Ну пожалуйста, великий гений карандашей и красок, сделай так.

Я вздохнул. Великий гений карандашей и красок?

– Ну ладно… Да только какой я гений. Лин, а сколько стоит велосипед?

– Какой велосипед?

– Тот, который хочет Эван. Я не знаю точно, какой.

– По-моему, две с половиной тысячи. Зачем тебе это?

– А почему бы не подарить ему велик?

– Мне его еще в школу собирать. Нужно будет купить ему костюмчик, обувь. Портфель… Да сколько всего. Если он правда хочет туда идти в этом году, то на велосипед просто не хватит. Ты же сам сказал, что должен что-то есть. Вот и мы тоже. И потом… Он сам выбрал школу. Я так и сказала ему – что он уже взрослый и должен сам решить.

– Но две с половиной тысячи не так много. У меня вот есть пока семьсот таиров, – я открыл фломастер и взялся за дерево, которого на самом деле в парке никогда не было и которое мы с Лин только что выдумали. – Будет больше. Думаю, что ко дню его рождения будут и две с половиной, если только я их не потрачу и не потеряю. Со мной такое часто бывало, я ужасно рассеянный… и вообще транжира. Представляешь, как он обрадуется.

– О чем ты вообще говоришь, Кристиан? Купи ему сразу компьютер. Ты же сам ничего толком не ешь и хочешь купить Эвану, совершенно, можно сказать, неизвестному Эвану велосипед! Ты шутишь?

– Отнюдь, – веско сказал я. – А много ли мне надо? Я вообще мало ем. Сегодня просто слишком большой был соблазн. Я очень люблю борщ, – я растянулся в улыбке и порадовался, что стою лицом к стене, – а особенно когда он такой вкусный. А вообще-то я могу есть и через день. Правда, могу. Мне часто приходилось не есть и по нескольку дней, и ничего. Да и я вообще не к тому, мне эти деньги в принципе не нужны, а зато какая радость Эвану? Сегодня я опять туда пойду, сегодня тоже товарный поезд.

– Никуда ты сегодня не пойдешь. Тебе нельзя носить пока тяжести, у тебя же рука ранена. Тебе совсем не жалко себя?

– А почему мне должно быть себя жалко? Лин, ты покажи мне этот велосипед. Прикинь, какой будет сюрприз? И почему ты сказала – неизвестному Эвану? Он вполне известный. Его зовут Эван Леман, и я отлично его знаю…