Текст книги "Оранжевое лето"

Автор книги: Яник Городецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Я вздохнул. Знакомая ситуация. В двенадцать лет я был еще ниже Дэма. Убеждать его, что он вырастет? Конечно, подрастет. Но ведь никогда уже не будет высоким. Хорошо бы догнал хотя бы меня. Метр шестьдесят один… Да еще и страшный, как черт. Тощий, как швабра. Особенно руки. И пальцы – страх, что за пальцы. Руки еще можно спрятать под рукавами, а пальцы никуда не денешь.

– Он ничего, – кивнул я хотя Сет мне понравился. Был он какой-то слишком самоуверенный и нахальный даже на фотографии. Кроме того, Дэмиэн говорил о нем как-то… слишком уж почтительно. И я твердо уверовал, что Сет – зазвездившийся щенок, привыкший владеть и повелевать. Наверняка в гимназии у него куча шестерок – сопливых подхалимов, крутящихся возле него и считающих это почетным.

И Дэмиэн, похоже, был рад оказаться с ними и составить им компанию.

"Может, я что-то не понял?" – задумался я, незаметно повел плечом и перевел взгляд от центрального Сета на маленького Эвана на самом красивом белом коне. Эван улыбался широко и немного беззубо. Ему было только пять, и он был ужасно симпатичный.

Я так считал. И вовсе не потому, что он был сыном Лин. Мальчишка и в самом деле был славный. Под густыми темными вихрами он прятал прищуренные хитрые глаза, и энергия из него била даже не ключом, а горячим гейзером. Я видел его грустным только однажды, да и то издалека. Эван и Дэмиэн шли в парк. Дэмиэн сказал потом мне, что уехал Аарон – лучший друг Эвана и давний друг Лин. Уехал надолго, на несколько месяцев.

Но случай этот был единственный. Уже через полчаса Эван веселился вовсю, точно так же, как обычно. Мне очень захотелось его увидеть.

– Дэм, а ты пойдешь сегодня к Эвану?

– Не знаю. Я думал, мы с тобой чего-нибудь поделаем. Научи меня рисовать так, как ты! Или давай мяч покидаем. А хочешь – пойдем в парк. Там скейтеры…

– Дались тебе эти скейтеры, – буркнул я и покосился на прибитую к стене доску с виниловыми колесиками. Дэмиэн подошел к ней и крутанул колеса.

– А ты умеешь кататься? – спросил мальчик, придерживая над колесиками ладонь, останавливая их и раскручивая. Я усмехнулся. Шутка удалась.

– Я? На скейте? Не солидно.

– Ты такой солидный, – хмыкнул Дэмиэн.

– В меру…

– Особенно в этой дурацкой куртке. На какой помойке ты ее взял?

– На рынке, – оскорбился я. – Точно там же, где ты взял свою рубашку. И джинсы. Все, я хочу есть.

Я взял из угла табуретку с гнутой ножкой и сел за полосатую тумбочку и убедился, что борщ стал совсем холодный.

– Может, погреть?

– Не надо.

– Вкусно?

Я убедительно кивнул. Я такого борща не ел уже несколько лет. Я вообще питался от случая к случаю – когда появлялись редкие деньги. Желания готовить у меня никогда не было, поэтому моим коронным блюдом всю жизнь оставался бутерброд с колбасой. Впрочем, иногда я мог пожарить картошку или сварить макароны, но это случалось редко.

Дэмиэн с разбега прыгнул на диванчик-машинку. Пружины жалобно скрипнули, а Дэмиэн продолжал прыгать.

– Сломаешь, – предупредил я.

– Не, я ж не ты. Это у тебя все разваливается… Да он отопедический, не развалится.

– Ортопедический, – поправил я. – А у тебя больше нет борща?

– Говорю же, кастрюля. Такая! – Дэмиэн развел руки. – Нет! Вот та-а-акая!

Мальчишка подпрыгнул еще раз и слез с кровати. Он постоял немного, задумавшись и глядя на меня, прикатил пестрый стул на колесиках к шкафу и встал на него.

– Кувыркнешься, – снова предупредил я.

– Вот еще… Смотри.

Дэмиэн аккуратно достал со шкафа какую-то большую коробку. Я внимательно смотрел за мальчишкой и не сдержал восторженного восклицания, когда Дэмиэн поставил коробку на тумбочку передо мной.

Это был макет нашего Гальера. Все было узнаваемо – парк с маленькими скамеечками из зубочисток, раскрашенными в приятный зеленый цвет, с настоящими кустами – веточками, аккуратно связанными ниткой, и даже фонтанами из соленого теста. Немножко не похожие на настоящие, они все равно были очень красивые и смешные. Я улыбнулся, представив как Дэмиэн старательно вылепливает из теста фигурки мушкетеров с саблями, горнистов, мальчишку и девчонку с собакой – самые красивые фонтаны Аденауэрского парка.

Но тут, кроме парка, было еще много красивого и интересного. Маленькие домики из картона с прорезанными окошками, открывающимися дверями и нарисованными клумбами. Каменные дорожки, тропинки и заборчики. Все такое знакомое и уютное. Яблони и вишни рядом с парком – непонятно, из чего, но удивительно похоже. Даже речка и камни, и огромный мост из вырезанной жестянки над двумя берегами.

– Ого… Как же ты все это сделал?

– Я с Райаном вместе. Он мне иногда помогал. Правда, красиво?

– Еще как… Это… просто здорово!

– Только знаешь что? Я не стал гимназию делать. Я подумал – ну ее. Ничего, верно? Или нужна?

– Нет, Дэм… Тут уже ничего не надо… А как же ты траву приклеил?

– Да просто. Кончики подогнул, и приклеил густо. Только ее каждое лето надо менять. Она высыхает. Он у меня всегда летом стоит на этой тумбочке. Уже два года, это третий. А зимой я вату кладу, будто снег.

– Это просто здорово, – восхищенно сказал я. – Это даже… оранжево.

– Оранжево?

– Так Дэмиэн говорил. Когда было что-нибудь отличное, он говорил – оранжево. Ярко, красиво… он любил.

Дэмиэн потрогал травинку и осторожно посмотрел на меня. Я уже рассказывал ему о брате. Он всегда слушал меня, всматриваясь куда-то вдаль и сидя тихо-тихо, почти не дыша. Лицо у него становилось немного странное – такое задумчивое и серьезное, совсем взрослое. А иногда он поднимал глаза, и я видел, что он как будто хочет что-то сказать. Но он никогда ничего не говорил. Только слушал. И я смотрел на него и сбивался с рассказа. У меня внутри что-то обрывалось, когда он поднимал голову. О чем он думал, этот тоненький маленький пацан? О чем думал мой брат в последнюю минуту? И о чем думал Господь, велев погубить сотню людей?

– Я тоже люблю, – сказал мальчик. – А мы похожи хоть чуть-чуть?

Я опустил ложку в пустую тарелку и провел пальцем по мостику над речкой. Даже фонарики Дэмиэн приспособил к нему. Настоящие фонарики от гирлянды.

– Похожи. Очень похожи. Только он никогда не сумел бы сделать такой город.

– Да я же не об этом…

– Я знаю, – я надолго замолчал, напряженно смотря в пустую тарелку, и добавил: – Я вот все думаю – ну почему мы не пошли тогда в хвост все вместе? И почему туда пошел я? Чего мне не сиделось на месте?

– Но ведь это же лучше…

– Это несправедливо. Он сделал бы много хорошего, я знаю. А я… я живу, как… Я даже не знаю, как это называется. Вообще ни к чему. Незачем.

– Ты же сам себя так настроил. Сам говоришь – у Шона теперь семья. Разве у тебя не может быть семьи? Ну… другой.

Я постучал ложкой по донышку. У меня не может быть семьи. У меня вообще нет будущего.

"Меру окончательной расплаты каждый выбирает для себя", – вспомнил я стихотворение на обороте старой черно-белой фотографии. Я вспомнил ровные размашистые буквы, и мне стало не по себе.

– Не… я уже отвык. Знаешь… я, наверное, собаку себе заведу, – пошутил я, а Дэмиэн обрадовался.

– Да? А мне можно будет с ней гулять?

– Да я шучу, Дэм. Куда мне собаку-то? Ей жить где-то надо. И мне, кстати, тоже. Чего мне делать-то теперь? Не ночевать же в парке, в самом деле.

– А квартиру тебе не отдадут?

– Я же за нее три месяца не платил. Ее конфисковали.

– А как же ты ее купил? – вырвалось у Дэма. Он смутился, испугавшись обидеть меня вопросом, но я его правильно понял. И к тому же он был прав – сам я бы никогда не сумел бы не то что купить – просто снять себе квартиру или хотя бы комнату. Поэтому я не обиделся, только развеселился.

– Продал ту, что в Альтере и переехал сюда. Все очень просто…

– А зачем? Разве в Альтере не лучше?

– Ну… как тебе сказать. Побогаче, чем тут.

Дэмиэн притих и задумался.

– Да. Наверное, тут все-таки лучше, – решил он, а я не сдержал улыбки. Нет, все-таки Дэм был удивительный человек.

А я и сам считал, что Гальер лучше Альтера, хотя и меньше в десятки раз. Я не люблю большие города, похожие на муравейники. Никакого сравнения с узенькими улочками нашего парка. Хотя как знать – возможно, я остался бы жить там, если бы был умнее.

– Налей мне еще борща, а? – попросил я, встал из-за стола, подошел к окну и оперся лбом о стекло. Дэмиэн шмыгнул носом, взял тарелку и пошел вниз. Я посмотрел из окна. Вид был очень красивый: аккуратный зеленый дворик, потом узенькая улица, развилка дорог, а вдалеке – совсем чуть-чуть, самый краешек – обрыв и уголок моста. Я попробовал найти свой бывший дом, но за деревом не было видно.

"А ведь правда, где я теперь жить буду?" – подумал я и услышал, как включилась микроволновка. Что-то зашуршало над правым ухом. Я вздрогнул и заметил полку, а на полке – клетку с каким-то непонятным зверьком.

Зверушка была блестящая и гладенькая, черно-белая, довольно большая. Она внимательно изучала меня своими черными глазами-бусинками и смотрела, не мигая. Я испуганно попятился, но потом протянул сквозь прутья клетки палец. Зверек вцепился в него маленькими коготками. Совсем не больно, только смешно. Я погладил зверька одним пальцем.

– А, это Швайн, – сказал Дэмиэн сзади. Я снова вздрогнул.

– Как ты тихо. Я так и помереть могу. Меня сначала он напугал, а потом ты. Это ведь хомяк, да?

– Сам ты хомяк. Это Швайн! Морская свинка. Ей уже два года. Так что она старше тебя и меня, вместе взятых. Знаешь, когда я только начал делать город, она в нем жила. И даже в фонтаны помещалась, – засмеялся Дэм. – Она теперь толстенькая. Я ее перекормил.

– Похоже на то… А то я смотрю – слишком уж здоровая для хомяка.

– Она еще должна вырасти. Наверное… Я ее к ветеринару водил, он сказал, что она будет большая. А как думаешь, как она отреагирует, если я кота в дом принесу?

– Она, пожалуй, нормально… А вот Райан?

Дэмиэн засмеялся и достал свинку из клетки.

– Хочешь подержать?

– А она… не сломается? То есть я хотел сказать – я ее не задушу?

– Если не сожмешь. Не сжимай, а то поцарапает.

Я боязливо взял свинку на руки.

– Дэм… скажи, ну что мне делать?

– А что случилось? Поцарапала? – испугался мальчик.

– Да при чем тут твой хомяк… Свинка. Как я без дома-то буду? Я, наверное, уже не смогу, Дэм. Привык… хоть и драная квартира была… а была.

– Давай тебе квартиру снимем, – предложил Дэмиэн. – У меня деньги есть, правда. Хватит. Ты постой, не отказывайся. Послушай… мне Райан их пачками дает. А я их откладываю. Там сейчас у меня много. Очень много, тебе хватит. Итан, ты не думай ничего такого. Отдашь потом, когда будут. В долг. Так нормально? Какая разница, двенадцать мне или тридцать? А может, давай тебя на работу хорошую устроим. А то ты все таскаешь эти ящики, как бомж какой.

– Отчего же "как"? Бомж и есть.

– Да перестань ты! Ну придумаем что-нибудь! Слушай… а есть еще один вариант. Есть у Райана квартира в другом районе. Далековато, на другом берегу, но жить там можно. Она уже старенькая, там давно никто не живет. Там мама и папа раньше жили. Еще когда меня даже не было. И банка не было. Там хорошо, и туда никто не заходит. Только надо убраться и, может, что-то подкрасить. Ты можешь там жить.

– Да не могу я там жить, как же ты не понимаешь. Твой дядя меня ненавидит. Если он меня заметит там, у кладбища будут две досрочные заявки.

– Почему две?

– А себя тоже посчитай…

– Да вовсе он тебя не ненавидит.

– Да. Только чуть не убил однажды.

Это было две недели назад. Дэмиэн зачем-то рассказал Райану обо мне. Хотел представить меня в лучшем свете. Сказал, что я здорово рисую и что нарисовал его самого, Дэмиэна, очень похоже. Не берусь отрицать этот факт – получилось и правда неплохо. Я четыре дня рисовал портрет Дэма, и с каждым днем получалось все лучше. Чем больше я узнавал этого мальчика, тем живее он получался на холсте. Райан, естественно, пожелал узнать этого художника, наверняка ожидая увидеть воспитанного паренька-студента в белой рубашке и отглаженных брюках с альбомом под мышкой.

Его ожидания не оправдались. Я оказался лохматым небритым парнем неопределенного возраста с уродливым шрамом на щеке. От меня здорово несло дешевым табаком, а о рубашке и брюках Райан даже забыл. Я был одет в неизменную потертую олимпийку и такие же джинсы. Я сидел тогда на траве, курил сигарету и рисовал кошку, сидящую на трухлявом пне с поганками. Еще одна сигарета торчала у меня за ухом из-за длинных черных волос. Кошка была красивая, а я – не очень. Я посмотрел на Райана снизу вверх и криво улыбнулся. А когда Райан взял Дэмиэна за плечо и отвел на несколько метров от пня, я понял, что влип.

– Послушай, Дэм… Где ты встретил этого бомжа? – услышал я.

– Почему бомжа? – обиделся за меня мальчик. – У него есть квартира.

– Пойдем, Дэм. Знаешь… Ты больше к этому туберкулезному типу не ходи, ладно? Подружись с кем-нибудь из гимназии. Это… иди домой. Я с твоим знакомым поговорю.

Он поговорил. Пообещал спустить меня с лестницы, если я подойду к Дэму ближе, чем на десять километров. Я не выдержал и усмехнулся. Райан был не первым человеком, угрожавшим меня покалечить, утопить, задушить, и так далее. Поэтому я посмеялся и ничего Райану не сказал. Но смешно мне было только сначала. Потом стало так паршиво и больно, что когда я пришел домой, хотел повеситься сам, без чьей-либо помощи. Я бы и правда повесился, если бы не вспомнил брата. Наверняка он был сейчас если не в раю, то в каком-то хорошем месте, куда мне ни за что не попасть, намылив шею.

"Хотя, если подумать – то уже все равно", – равнодушно подумал я.

В ту ночь я не спал, только курил. Выкурил полторы пачки своих дешевых сигарет, и курил бы дальше, если бы не затошнило до звездочек в глазах. Не то что бы Дэмиэн Торн был мне так нужен сначала. Первое время я вообще собирался погнать его подальше – только для его же блага. Я бы так и сделал, не будь он так похож на моего Дэма. А потом… Потом я привязался к нему всего за каких-то несколько дней так сильно, что слова Райана действительно меня обидели. Приятно было, что хоть один человек, хоть и маленький, не отворачивается и не считает меня уродом. Но это было не главное. Надоело быть изгоем. И сознавать, что маленький мальчик-гимназист, не обходящий меня стороной, – единственный, было еще и больно.

А Райан отнимал у меня и эту самую малость.

Но Дэмиэну об этом знать вовсе не обязательно. Тем более что на другое утро он, перед тем как побежать в гимназию, зашел ко мне и сказал, что придет и после уроков. Я хотел было его остановить, но передумал. Быть спущенным с лестницы я не боялся. А мысль о том, что у меня есть маленький друг, приятно грела меня.

– Ты чего задумался? Все будет нормально… Но эту неделю ты еще здесь поживи, ладно? Я тебе пижаму дам. И щетку зубную. Тут есть.

– Да у меня тоже есть, – я пожал плечами. – Я вещи в сторожке оставил у Шона. Так и лежат уже четыре дня. Шон ругается, а я просто ума не приложу, куда их деть. Думал выбросить…

– Приноси сюда.

– Это как-то не так… не так надо. У меня всю жизнь не так как надо.

– Да ладно тебе. Это даже весело.

– Думаешь?

Дэмиэн погладил морскую свинку и поставил ее в клетку. Он пригладил свои торчащие белые волосы и сказал:

– Тебя надо развеселить. Хочешь мороженое?

– Я не люблю…

– Как? Ты не любишь мороженое? Тогда… бутерброд с вареньем будешь?

Я пожал плечами. Настроение у меня действительно было паршивое. Мне не хотелось мороженого, не хотелось хлеба с вареньем, даже говорить и думать не хотелось. Но думать надо было. Нужны были деньги. Ужасно нужны. На квартиру, новые брюки, сигареты.

– Знаешь, Дэм. Схожу-ка я к Шону. Посмотрю, как они там… Я тебе ведь говорил, что он женился, да?

– Четыре раза. Итан, ну возьми ты деньги. Я их даже не считаю.

– У меня нет привычки брать деньги у детей, Дэмиэн.

– Ну тогда я их сейчас выброшу! – разозлился мальчик и рванулся к тумбочке. Он достал оттуда жестяную коробочку из под чая и рывком распахнул окно, но я вовремя схватил его за руку.

– Дурень… что ты делаешь?

– Да мне все равно не нужно!

– Ну ладно, ладно, давай! Дай мне сотню, мне хватит…

– Да на что тебе сто таиров? Тебе же Шону надо долг отдать, бери!

"Даже три", – вспомнил я и мне вдруг захотелось крепко выругаться.

– Ладно, – сказал я, решив сдержаться при Дэмиэне. – Спасибо, Дэм. Спасибо, я отдам. Я скоро отдам, точно скоро. Я тогда сейчас схожу к Шону, а потом приду. Мне все равно за сумкой идти…

– Может, я с тобой пойду? Если я не буду мешать?

– Ну… пойдем.

Я догадался, что Дэмиэну очень хочется еще раз пробежать по мосту. А сторожка и домик Шона были на другом берегу, и это было необходимостью.

Мы вдвоем спустились вниз, вышли во дворик, потом за калитку, и пошли к обрыву. Дэмиэн – вприпрыжку и бегом, а я – устало и озабоченно.

– Веселей, Итан! – засмеялся Дэмиэн. – Как на расстрел идешь!

– А вдруг он не откроет? – предположил я. У Шона были на то причины. Я брал у него в долг три раза подряд приличные суммы, а отдавать не спешил. Как-то не получалось. Один раз я уже было собрался, но вспомнил, что нужны новые карандаши и угольки, да и краски тоже на исходе. Это все, особенно краски, очень дорого стоит. Так что не вышло. В другой раз я деньги потерял. Я подозревал, что их стащили из кармана, когда я задумчиво бродил по улице. Следующую зарплату я отдал Моргану. Пришлось оставить ее почти всю, так что отдать долг с оставшихся копеек уже не выходило.

И сейчас Шон мог подумать, что я снова пришел за деньгами.

Он действительно так подумал. Сразу, как только увидел меня в дверной глазок. Он тяжело вздохнул, но открыл.

Я стоял на пороге, прикусив губу. Дэмиэн внимательно изучал крылечко из пестрых плиточек.

– Чего тебе, Айгер? У меня больше нет, правда. Если ты опять за деньгами, то лучше разворачивайся. Вот тебе от сторожки ключи – иди, забери свою сумку. У меня денег нет.

– Да ты не понял… Я отдать пришел.

– Да? – искренне изумился Шон.

– Ты думаешь, я такая скотина?

Шон вздохнул снова. Уже не так тяжело.

– Никогда я так не думал, ты же знаешь. Просто ты же должен понимать, я правда не могу одолжить тебе сейчас. Деньги нужны вот так, – Шон чиркнул пальцем по горлу. – Зайдешь? А это кто?

– Это Дэмиэн. Мой… друг.

– Друг?

– А что такого?

Дэмиэн оторвался от крылечка и внимательно посмотрел на Шона. Он был парнем лет двадцати пяти, молоденьким и немного полным. Одет он был в красивый джинсовый костюм. И костюм, и сам Шон Дэмиэну понравились.

Шон как-то очень уж странно посмотрел сперва на меня, а потом на Дэма и прищурился.

– Дэм, подожди секундочку, хорошо? Извини, – сказал Шон и, взяв меня за рукав, втащил в дом и прикрыл дверь.

– Ты чего? – испугался я, подумав на секунду, что Шон хочет со мной рассчитаться за долги и все неудобства, что я ему доставлял на протяжении жизни.

– А ты чего? – шепотом спросил Шон. – Что-то я не помню у тебя таких маленьких друзей, – так же шепотом сказал он, нарочно нажимая на слово "маленьких". Я наклонил голову на бок. Я начал догадываться, что он имеет в виду, но поверить в это было трудно.

– Не понял, – сказал я на всякий случай. Вдруг я в самом деле не понял?

– Шон, кто там? – спросил женский голос из кухни, а потом оттуда вышла симпатичная девушка с полотенцем в руках – жена Шона, Мартина. – Итан? Привет.

– Здравствуй, – сказал я и хотел улыбнуться, но передумал. Так я был куда симпатичнее. Шон взял у нее полотенце.

– Мы тут с Итаном хотим маленько поговорить, – сказал он и неловко улыбнулся. Девушка подумала немного, отобрала у него назад полотенце и пошла обратно на кухню.

– Подумаешь… Секретничают, – засмеялась она. Я проводил ее взглядом.

– Как вы вместе-то? – спросил я.

– А какая тебе разница? Было тебе это интересно раньше?

– Было, – я даже не поверил другу, но он, похоже, говорил всерьез. – Ты чего? Всегда было. Шон, да ты что? Что произошло?

– Это я у тебя хочу спросить… С каких это пор ты стал увлекаться мальчиками? Я за тобой помню много дерьма, но такого раньше не было!

Я прищурился. Оказалось, угадал.

– Ты вообще что ли? Ты думай, что говоришь, Шон!

– А ты думай, что делаешь! Хоть иногда думай, несчастный! Кому еще ты жизнь угробишь? Знаешь что? Я не скажу о тебе и об этом пацанчике… хотя надо бы… а ты больше никогда – слышишь, никогда – не придешь вот сюда. В этот дом, вот на это крылечко. Понял?

– Да нет ничего такого! – разозлился я. – Ты обалдел, Шон! Почему ты решил? Я никогда… Да ты просто обалдел!

– Слушай! Мне все равно, с кем ты проводишь время. Просто теперь все изменилось. Я уже не мальчик-подросток. У меня жена, скоро у нас ребенок будет… теперь я больше не хочу, чтобы ты был рядом. Достаточно я тебя тащил, Айгер! Нет. Нет смысла. Ты пропащий человек. Иди, иди к своему пацану. Да не стой ты тут, уходи уже! А то я сейчас позвоню… куда нужно.

– Я ничего подобного не делал! – вспылил я. – Это ты ненормальный, не я!

Я в сердцах долбанул рукой по косяку. Никогда раньше я бы не позволил себе такого. Я поднял голову и увидел в дверном проеме Мартину. Она смотрела на меня удивленно и укоризненно. Я мысленно извинился перед ней и вдруг моментально успокоился. Мне стало все безразлично.

– А знаешь, наверное, ты прав. Вот, держи.

Я отдал Шону новенькие ровненькие бумажки. Потом вспомнил про сигары и снова полез в карман.

– Вот еще…

– А откуда у тебя такая?

– Неважно. Надо тебе?

Шон пожал плечами.

– Спасибо, – неуверенно сказал он.

– Тебе спасибо, – сказал я. – За деньги, я имею в виду. Я все понял. Я пойду.

– Давай…

Я вышел из дома, осторожно закрыв дверь. Хлопать дверью так, чтобы она слетала с петель – это все-таки было не в моей привычке. Дэмиэн настороженно посмотрел на меня.

– Вы поругались, да? Я слышал, что вы ругались…

– Да нет, Дэмиэн. Мы не ругались. Это мы так разговаривали. Все нормально. Пойдем… в сторожку зайдем?

– Ты не понял, Итан. Я все слышал.

– Что именно? – вздохнул я.

– Ну… про то, что он думает… про меня и про тебя.

– Я ему сказал, что это неправда.

– Разве он тебе поверил?

– Разве это важно? Дэм… Ладно… И так все было понятно.

– У меня тоже друг был хороший, – сказал Дэмиэн. – Юхан. Он в школе учился, не в гимназии. Мы в парке познакомились. Он гербарий собирал. Им в школе задали. Он еще мне показывал, такие веточки интересные… вроде кипариса, или как-то так… красивые. Интересно… Я гулял в парке и даже не знал, что там такое дерево растет. А потом, летом, мы на резиновой лодке по реке плавали.

– А где он сейчас?

– Не знаю… Он с родителями уехал куда-то. Я им не нравился… Я же не виноват, что Райан богатый. Я не просил…

– Завидовали, значит.

– Юхан-то не завидовал. Знаешь, чего я хочу? Когда я вырасту, и банк будет мой, я его кому-нибудь подарю. Или нет, я его просто прикажу снести. От него только несчастья. Я слышал, как Райан говорил с кем-то по телефону, что авария тогда была не случайная. Все из-за этого банка. Ненавижу его, – прошептал Дэм, и я грустно подумал, что мы с ним – два сапога пара. Я потерял родных, когда разбился самолет, а джип родителей Дэмиэна взорвался за городом. И хотя многие понимали, что несчастным случаем тут и не пахнет, доказать это было невозможно. Никто и не стремился. А думать об этом сейчас было глупо. Прошло уже одиннадцать лет.

– Я хочу есть, – сказал мальчик. – Ты хочешь?

– Я же ел борщ. Сейчас зайдем в сторожку, я тебе дам бутерброд.

– Ой… А вторая тарелка так и осталась на кухне. Наверное, микроволновка там пищит до упаду… А хочешь, мы пойдем в пиццерию? Ты был там когда-нибудь? Там правда клево! Можно заказать мороженое, пиццу или желе… Давай?

– Так денег нет…

– Я тебя угощаю! – улыбнулся Дэмиэн. – А знаешь что? Давай зайдем за Эваном и Лин, и пойдем вместе!

– Нет, – испуганно отшатнулся я. – Не надо.

– Почему?

– Не надо, – повторил я. – Не хочу. А Эван сможет пойти с нами один?

– Что ты как мальчик-первоклассник? Еще покрасней, Итан! Надо же действовать, в самом деле! Она так никогда и не узнает ничего…

– И не надо, – закивал я.

– Надо. Я точно понял. Завтра мы начнем операцию по облагораживанию твоего прикида и тебя. Сделаем из тебя модника…

– Не хочу.

– Ну что ты заладил – не хочу, не надо… Надо, Итан! Будет весело.

– Я даже в магазины ходить не люблю, Дэмиэн. Не будет весело. Знаешь, как на меня там все смотрят?

Дэмиэн усмехнулся.

– А знаешь, как они смотрят на пачки денег? Ты вырастешь в их глазах. Тебя будут облизывать, я тебе обещаю. О, мы почти пришли…

– Да. Смотри, какой у Шона брелок на ключах.

Я отдал Дэму связку ключей. На ней болтался большой синий брелок с крутящимися желтыми трехгранными пирамидками. На одной грани крестик, на другой нолик, а третья пустая.

– Крестики-нолики? Клево! Давай сыграем!

– Потом сыграем…

– А на катере, выходит, мы уже не прокатимся?

Я задумался. Просить катер у Шона теперь не хотелось. Нет, я совсем не обиделся. Шон был в чем-то прав. Ни о каких дружеских отношениях теперь, когда у него появилась семья и новые обязанности, не могло быть речи. Тем более я действительно был балластом и обузой. Деньги у меня кончались часто и регулярно, а просить, кроме Шона, было не у кого.

– Прокатимся. Я же пообещал. Только не сегодня. И не завтра. Подожди немного, ладно?

– Конечно. Завтра нам будет чем заняться.

Дэмиэн весело улыбнулся и отдал мне ключи. Я представил себе завтрашний день и подумал, что еще успею отвертеться. Я подошел к старой покосившейся сторожке и отпер деревянную дверь.

– Здесь здорово, – одобрил мальчик. Я заметил, что Дэмиэну везде здорово, где нет ничего похожего на его огромный богатый дом. Сказать, что в сырой разваливающейся сторожке действительно здорово, я не мог.

– Наверное. Заходи. Сейчас я тебя покормлю.

– А как же пиццерия?

– Давай завтра.

– Завтра будет некогда!

– Дэмиэн, я ни за что не соглашусь, чтобы ты что-то со мной делал.

– А я не стану тебя спрашивать. Если ты не согласишься, я все расскажу Лин про тебя. И покажу ей твой рисунок. Я же снял его на камеру! Помнишь?

Да еще бы не помнить!

– Дэм… Ты будешь последним человеком, если так сделаешь.

– Сделаю, и буду последним. Так что соглашайся.

– Шантажист.

– Вовсе нет! Это называется сделка! Меня Райан научил. Договор. Это обоюдное согласие двух сторон… Ты ведь согласен? – мальчишка хитро прищурился.

– Дэм, ну ты ведь уже не маленький. Как ты не можешь этого понять? Это невозможно. Это неправильно, когда взрослый человек берет деньги у мальчика.

– У постороннего – да. Разве я посторонний?

Я отвернулся, чтобы Дэмиэн не видел, как мне хочется рассмеяться. Я все-таки сдержался и строго посмотрел на Дэма.

– Посмотрим, – сказал я и подошел к маленькому однокамерному холодильнику. Достал оттуда два бутерброда с сыром и яблоко.

– Держи, ешь. Садись сюда.

Я подвинул мальчишке стул, обтянутый потертым покрывалом. Дэмиэн сел на него, качнулся, подвинулся за стол. На столе под прозрачным стеклом лежало много бумажек со записями, купюра в десять таиров и вырванный из альбома клочок бумаги. Рисунок.

– А это кто? – спросил Дэмиэн неразборчиво, глотая бутерброд. Я смахнул со стекла соринку.

– Это Шон, только когда еще он мальчишка был. Я его по памяти рисовал.

– Точно… А похож. Только потоньше. Он тебя сильно обидел, да?

– Нет. Совсем нет.

– Ты вообще не умеешь обижаться, – кивнул Дэмиэн. – А что тебе тогда сказал Райан, когда я пошел домой? Кроме того, что спустит тебя с лестницы?

– Да больше, пожалуй, и ничего. Только детализировал.

– Ты прости его. Он потом со мной разборки устроил, даже ремнем хотел выпороть. Я ему сказал, что это нарушение прав человека. Он сказал, что я грамотный, только когда умничаю. А друзей себе выбирать не умею… Итан, ты не обижайся, ладно? Я ему сказал, что такие друзья, как эти уроды из гимназии, мне не нужны. Они только о деньгах думают. Я так не хочу там учиться. Если бы я ходил в обычную школу, было бы куда лучше…

– А что тебе мешает перейти в школу?

– Угадай. Райан, кто же еще. Он говорит, что все дети его знакомых ходят только туда. Или закончили уже там учиться. Что это будет подрывом престижа.

Я понимающе кивнул и достал из-под стола зеленую сумку с карманами и спортивными лампасами, как на брюках.

– Это чего, все? – удивился Дэмиэн.

– В смысле?

– Это все твои вещи?

– Да. А чего мне надо? Там куртка, носки, белье, краски. Щетка еще есть. И штаны. Я в них сплю… А чего мне еще надо? Да у меня и нет ничего.

"Исправим", – подумал Дэмиэн, жалостливо косясь на сумку.

– А картины? – спросил он.

– Они пока там остались.

– Как это? Тебя же выгнали.

– Ну да. Я их потом заберу.

– Когда?

Я понятия не имел, когда. И вообще мне не хотелось думать об этом. Дэм посмотрел на мое недовольное лицо и все понял.

– А ключи будем заносить? – спросил он.

– Не. Зачем? Я тут посижу, переночую.

– Как? Мы же договорились.

– Давай в другой раз, ладно? – попросил я. – Сегодня я буду спать тут.

Это в самом деле был выход. Если, конечно, Шон не будет против. Наверное, стоило его спросить. Но тогда он точно отказал бы. Дэм положил локти на стол и обернулся ко мне.

– Ладно. А мне можно с тобой?

– Зачем же? Где ты будешь спать?

– На стульях… Какие проблемы? Итан, я один дома боюсь, – сказал мальчик и хитро прищурился.

– Ты? Насколько я помню, ты не побоялся на кладбище ночью пойти. И этого вашего… авторитета в толчок носом окунуть… или с директором спорить. И ты утверждаешь, что боишься быть один в комнате?

Дэмиэн пожал плечами. Он не врал. Он действительно не любил оставаться дома один. Он не боялся, нет. Все-таки в сентябре тринадцать, не маленький уже. Он просто не любил сидеть один в огромном доме. Когда Дэм был маленький, ему тоже случалось оставаться одному. Райан уезжал на какие-то переговоры, а Дэм умолял Райана не звонить няне. Иногда дядя действительно оставлял его ночевать одного. Тогда комната Дэмиэна была еще на первом этаже, и он закрывал глаза, если ночью ему вдруг нужно было зайти в туалет. Коридор был длинный, а на его длинную дорожку крестами отражались пластиковые рамы за таинственно-белым лунным светом. Иногда за ними еще шевелились деревья, колеблемые ветром. Почему-то эти деревья меньше всего были похожи на деревья, но зато они ужасно походили на огромных чудовищ с изогнутыми лапами, бьющими прямо в окна. Дэмиэн отворачивался, зажмуривался, даже уши закрывал и бегом добирался до уборной. Потом он мчался в свою комнату и с головой забирался под одеяло. И хотя сердце у него колотилось, он радовался, что он один, и с ним никто не сидит.

– Кладбище… А я тебе рассказывал, как я дома у себя один ночевал? Сердце выскакивало… – усмехнулся Дэмиэн. Историю с кладбищем он считал ужасно глупой.

Это случилось, когда в Гальере еще жил Юхан, два с половиной года назад. Один парнишка из гимназии сказал тогда, что всю ночь на спор спал на городском кладбище, прямо возле надгробия одного маньяка. Все зашептались и решили для себя, что это дело нехитрое. Разумеется, решили так они вслух. Что каждый подумал про себя, никто оглашать не стал. Дэмиэн подумал тогда, что смелости у него ни за что не хватило бы, даже если бы от этого зависело что-то очень важное.