Текст книги "Тайна всех (сборник)"
Автор книги: Владислав Петров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)
Ощущение реальности вернулось к нему. Он застонал, заскреб пальцами простыню. Лежал так долго – стонал и скреб пальцами. Никто не подходил к нему. Сосед предложил снотворное. «Отличное снотворное, импортное, быка свалит», – сказал сосед. Он принял таблетку, но сна не дождался. Под утро наконец сделали укол. Он забылся, а когда очнулся, увидел над собой Наташу.
– Я быстро поехала. Как сообщили, так и поехала. Приехала, а ты спишь, – сказала она.
Он кивнул – чуть двинул подбородком, опасаясь потревожить медузу. Он лежал в жарко натопленной палате сельской больницы. За окном торчали хилые прутья кустарника и сыпал крупный снег.
– Наломал я дров, – сказал он.
Наташа улыбнулась. Он понял: не расслышала.
– Наломал я дров! – повторил он громко.
– Ничего, Юра. Все хорошо, хорошо будет, – сказала Наташа и осеклась, испугалась своей обычной и всегда нечаянной бестактности.
Он заметил ее испуг, сделал знак рукой: пустое.
– На станции, когда ехал... путеец хотел крыс сжечь, соляркой их облил, но одна спаслась. Наверное, спаслась... Тут ответ есть, Наташа! Ты не спрашивай ничего, если не поняла. Я не брежу. Тут точно ответ есть! Все мы: и ты, и я, и крыса эта, и те, что, может быть, у Плутона ждут, – одно целое.
Над тумбочкой справа взошло круглое в оспинках лицо.
– Крысы здесь ночами под полом шур-шур, шур-шур... Эпидемстанция их потравила, они повоняли, а через пару дней новые пришли.
– Не о том я! – с досадой отмахнулся Юрий Сергеевич, чувствуя неожиданный прилив сил. – Я о том, что все мы ниточками связаны, в единый клубок спутаны, все живое соединено непостижимыми узами.
Так и сказал: непостижимыми узами. Вырвалось случайно, но тотчас ему понравилось. Как верно: непостижимые узы! Философы, конечно, все эти связи-ниточки давно постигли и для них его рассуждения банальность несусветная, но разве это важно?
– Узы? С крысами? А как насчет людей? – сказал круглолицый. – Ты кряхтел всю ночь, а кто помог тебе? В коридоре плакат висит: «Уничтожайте грызунов – переносчиков заболеваний!» Там детишки бегут от крысы. А вырастут эти детишки и крысу в огонь, и друг дружку будут жрать почище твоих грызунов.
– А ты жрал?
– И я жрал, и ты жрал. И оба еще жрать будем.
– Нет, я не жрал! – после долгой паузы сказал Юрий Сергеевич. – И не буду уже. Рак у меня, узлы по всему телу пошли. Везде, наверное, метастазы. Умру через месяц.
Он поразился тому, как просто сказал это. Сосед издал в ответ непонятный, кряканью подобный звук, сел на кровати, неловко клонясь набок. Юрий Сергеевич отвернул от него лицо. Наташа гладила ему руку нежно, едва касаясь. Подумал: хорошо, что не вмешалась; и укорил себя, что последними словами бил на жалость.
– Ошибаются они, – изменившимся голосом заговорил сосед. – Мне врачиха ОРЗ записала, а была двусторонняя пневмония. Кололи и заразу занесли. – Он бережно провел рукой по ягодице, которую держал на весу. – Шишка гнойная вылезла с кулак, два раза уже резали и еще обещают.
– Пошел ты! – вдруг четко – раздельно каждый слог – сказал Юрий Сергеевич, но тут же поправился: – Извини, не обижайся. Болит очень.
Он солгал: болело терпимо. Наташа по-прежнему не выпускала его руки. Не успею ее прописать, подумал он. Правильно, что извинился. Легче крысе умиляться, чем по-человечески говорить с человеком. То, что извинился, усилило в нем сознание своей правоты. Он успокоился, заснул ненадолго, ему приснилось что-то доброе. Но проснулся с болью, высекающей крик. Пришедший на зов Наташи врач повертел градусник и вызвал Наташу в коридор. Юрий Сергеевич подумал: ему уже скоро, раньше, чем он предполагал.
– Надо верить, – сказал он, когда Наташа вернулась. – Тут какая-то тайна, и, пока она не разгадана, надо просто верить.
Наташа не ответила. Он попросил пить, глотнул из кружки с носиком, поперхнулся – клюквенное пятно расползлось на пододеяльнике медузьими щупальцами, отпечаталось на сетчатке его глаз вспышкой факела. Ах да: это летит ангельский корабль, включает движки, корректируя сумасшедший полет. Пришла сестра, сделала укол. Щупальца увяли. Юрий Сергеевич забылся.
Вышел он из забытья под вечер, когда заходящее солнце отразилось вспышкой от никелированной спинки кровати. Да: летят! Непонятно, как гигантская медуза умещается в его теле. Ничего. Они прилетят, помогут.
Еще вспышка, прямо над головой. Они близко, догадался он, это последний маневр перед выходом наземную орбиту. Прищурился: так ярко горел факел, что наворачивались слезы. Наташа, поняв по движению век, что он не спит, взяла его за руку. Он открыл и тут же закрыт глаза. Раскаленная спираль лампочки ввинтилась в мозг. Хватило бы сил, он разорвал бы свое нутро и выбросил медузу. Но ничего, ему помогут. Наташа встала, протянула руку к стене. Щелкнул выключатель, факел над головой погас. Пробулькал сосед, запивая свое отличное импортное снотворное, поворочался, устраивая израненную ягодицу. Прошло пять минут или полчаса – он перестал ощущать время.
– Спит? – спросил кто-то.
– Спит, – ответила Наташа.
Прошел час или два, или три. Юрий Сергеевич разлепил веки. Было тихо, сочный лунный свет проникал в палату. Наташа сидела рядом на стуле, опустив голову, дремала. Ясность мысли вернулась к нему.
– На-та-ша... – шепнул он. Хотел попросить прощения за все.
Она не шелохнулась. Юрий Сергеевич перевернулся на бок, приподнялся на локте. Медуза тут же отозвалась, зашевелила жгучей бахромой. Он выдвинул ящик общей с соседом тумбочки, нащупал ломкую шуршащую фольгой упаковку. Несколько минут назад он ни о чем таком не помышлял.
Он лежал и выдавливал таблетки из целлулоидных гнезд. О сути того, что делает, не думал – все силы забирала работа вслепую. Гнезда взрывались под его пальцами оглушительно громко – так, во всяком случае, ему казалось, – но никто не услышал. Он собрал таблетки в пригоршню и поднес ко рту, как зерна, вылущенные из колоска. Потянулся за кружкой. Очень боялся, что вырвет.
– Что, Юра? Пить?! – громко со сна вскрикнула Наташа.
Он замычал в отчаянье: не получилось! Но она поняла по-своему, помогла ему, подержала кружку. Он судорожно глотнул, вытянулся на кровати. Одна таблетка, очень горькая, осталась под языком. Он вытолкнул ее наружу вместе с накопившейся слюной, сдержал рвотный спазм. Наташа заметила струйку, текущую по щеке, вытерла своим платком. Боль еще некоторое время волновала его. Потом Наташа увидела, что он успокаивается.
Когда невероятная вспышка озарила ночь – то сработал посадочный двигатель, когда затрещали под тяжестью гидравлических опор кусты, когда остатки ночной тишины растаяли в шелесте десятков ангельских крыльев, она, не отворачиваясь от спокойного лица Юрия Сергеевича, подумала: как жаль – он заснул, наконец-то так глубоко, замечательно глубоко заснул, а ему будто специально хотят помешать.
Но Юрий Сергеевич уже перестал ощущать боль и ничего не услышал.
