Текст книги "Возлюбленная распутника (СИ)"
Автор книги: Виктория Воронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 35 страниц)
– Ласточка моя, почему бы тебе не обратить внимание на наших соседей? – осторожно начала она разговор, когда Мейбелл озабоченно подсчитывала свои доходы и расходы. – Без сомнения, тебе нужен мужчина, который поможет справиться со всеми теми проблемами, которые навалились на тебя, и заодно утешить тебя в твоем одиночестве.
– Няня, мы уже говорили с тобою на это тему, и я объяснила тебе, что моим мужем может быть только лорд Альфред Эшби, или я останусь незамужней, – мягко ответила Мейбелл. – Никому другому я не могу дать брачной клятвы. Разумеется, можно найти немало мужчин, которые способны доставить мне удовольствие в постели и успешно править моим поместьем, но кто из них, подобно графу Кэррингтону, может потом на утро мне поцеловать руку так, чтобы я почувствовала себя королевой?
– Но где он, этот лорд Эшби? – грустно спросила ее старушка. – Что-то он вовсе не торопится к тебе, птичка моя. Между тем, тебе уже нужна твердая мужская рука, чтобы спасти твое поместье от разорения. Есть две очень достойные кандидатуры, ты их знаешь. У мистера Фентона недавно умерла жена, и он не прочь жениться снова. А молодой Артур Мидлтон давно заглядывался на тебя, и на днях он спрашивал у меня, почему ты не посетила в прошлое воскресение церковь.
Мейбелл поморщилась при упоминании этих мелкопоместных джентри. Они пользовались заслуженным уважением в своем провинциальном кругу, но у нее не вызывали тех чувств, которые должна испытывать женщина к своему избраннику.
– Нет, дорогая Дженни, я даже не могу представить себе одного из этих джентльменов своим мужем, – решительно произнесла она. – Я буду ждать лорда Эшби, это мое окончательное решение.
– Мейбелл, но как ты будешь жить дальше? – чуть не плача, спросила у нее няня. – От тебя ушел управляющий, и ты мало что смылишь в делах, требующих практической смекалки. Зерно мы продали в убыток себе, я это знаю.
– Я сама буду заниматься поместьем! – храбро заявила Мейбелл, демонстрируя уверенность, которой она вовсе не чувствовала. – Да, поначалу я буду совершать ошибки, но потом, когда войду в курс дела, мне не понадобится ничья помощь.
Дженни недоверчиво покачала головой. Не то, чтобы она сомневалась в уме своей любимицы, просто она знала, что практическая смекалка это еще не все, – нужна известная доля безжалостности и напористости, чтобы выжить среди конкурентов на рынке зерна. А Мейбелл из-за своего доброго сердца даже из своих арендаторов не могла выбить выплату налогов, а некоторым из них, самым бедным, даже прощала долг. Не удивительно, что дела у нее шли все хуже и хуже, ее выручали только те деньги, которые Джордж Флетчер оставил ей на непредвиденные расходы.
Но Мейбелл продолжала надеяться на приезд своего любимого и начала делать долги, рассчитывая продержаться до его приезда с помощью займов. У нее ничего не оставалось кроме этой надежды, которая стала меркнуть с каждым днем все больше. Альфред по-прежнему не отвечал на ее письма.
Утро двадцатого августа выдалось прохладным и туманным, – осенняя пора в Средней Англии наступала, по своему обыкновению, рано. В саду выпала обильная роса, небо заволокли тучи, как бы намекая на то, что скоро придет настоящая осень с затяжными дождями, распутицей и долгими вечерами у камина под свист и завывание сильного ветра. Осенние цветы еще тянулись к солнцу, широко распуская свои лепестки, но летние уже печально наклонили свои головки, не в силах противиться этому предчувствию осени. Желая отвлечься от печального настроения, Мейбелл поспешила в детскую к дочери. Малышка была чудодейственным бальзамом для ее израненного сердца, и Мейбелл достаточно было провести несколько минут в обществе Арабеллы, чтобы снова почувствовать радость жизни. И ей предстояло вот-вот родить, будущий ребенок сильнее обыкновенного толкался в ее животе, как бы заявляя о своем грядущем появлении на свет.
Мейбелл осторожно прилегла на кровать в комнате дочери и стала с любовью смотреть на нее. Арабелла увлеченно играла с котятами, и Мейбелл то следила за тем, чтобы малыши не обижали друг друга, то сама принималась с ними играть. От этого занятия ее отвлек звук колес подъезжающей к дому большой кареты. Арабелла тоже услышала этот шум, и она быстро подбежала к окну, желая узнать, что за гость к ним пожаловал.
– Мама, какая большая и красивая карета! – восторженно закричала она, хлопая в свои маленькие ладошки. – Я никогда еще такой не видела!
У Мейбелл радостно замерло сердце в груди. Альфред, это Альфред наконец-то приехал к ней! Ее молитвы были не напрасны.
– Белла, приехал твой папа, – счастливо проговорила она, в упоении целуя свою обожаемую дочурку. – Покажи себя хорошей и воспитанной девочкой, чтобы он мог тобою гордиться.
– Конечно, мама, я постараюсь, – послушно кивнула головой малышка.
Мейбелл еще раз поцеловала ее и поспешила к себе, желая принарядиться. Как она жалела о том, что еще не родила своего второго ребенка. Но приезд любимого доказывал, что его чувства к ней серьезны и наличие огромного живота не смогут помешать их счастью.
По дороге ей встретилась Летти, и Мейбелл торопливо произнесла, обращаясь к девушке.
– Летти, помоги мне привести себя в порядок. Конечно, я сейчас выгляжу как слон, но ведь живот можно замаскировать, верно?
– Разумеется, миледи, я сделаю все возможное, – с готовностью произнесла ее верная горничная. – Для такого гостя как его светлость герцог Мальборо следует постараться выглядеть самым лучшим образом. Он ждет вас в гостиной.
Слова Летти словно окатили Мейбелл ушатом ледяной воды, и она ухватилась за плечо служанки, чтобы не упасть. Какой герцог, если она ждет Альфреда!
– Летти, ты ничего не путаешь? – растерянно пролепетала она. – Лорд Эшби не приехал?
– Нет, госпожа, приехал сэр Джон Черчилль, – озадаченно ответила горничная. – Больше никто из кареты не выходил.
Для Мейбелл свет снова померк. Она безразлично посмотрела на себя в зеркале, больше не испытывая интереса к своей внешности. Судьба здорово обманула ее, послав ей вместо любимого назойливого поклонника, от которого она была рада избавиться. Поэтому Мейбелл не стала прихорашиваться, поправив только свои волосы. Она очень подурнела от беременности, ее лицо стало одутловатым и покрылось желтыми пятнами. В волосах появилась седина, – переживания на плахе и прощание с жизнью оставили на ней свой след, но теперь молодая леди Уинтворт только радовалась тому, в какое страшилище она превратилась. Пора уже Джону Черчиллю понять, что их пути окончательно и бесповоротно разошлись.
Герцог Мальборо быстро поднялся с кресла, едва Мейбелл вошла в гостиную. Она зря надеялась на то, что ее непрезентабельный вид оттолкнет его от нее – Джон Черчилль по-прежнему смотрел на нее влюбленными глазами, видя в ней всю ту же юную красавицу, которая некогда пленила его воображение. Он припал долгим поцелуем к ее руке, что вовсе не смягчило Мейбелл. Она никак не могла простить ему того, что он приехал к ней вместо Альфреда Эшби, и тем самым причинил ей самое жестокое разочарование в ее жизни.
– Что привело вас ко мне, сэр Черчилль? – сухо спросила Мейбелл вместо приветствия.
– Дорогая Мейбелл, я давно желал встретиться с вами, и вот, обстоятельства позволили мне приехать в ваше поместье, – счастливо улыбаясь, сказал герцог Мальборо. – Вы же знаете, что я всегда испытывал к вам искреннюю и непреходящую любовь.
– Не понимаю, неужели в Лондоне не осталось прелестниц, и вы явились в провинциальную глушь гоняться за беременной женщиной, – раздраженно произнесла леди Уинтворт.
– Именно сейчас нужно гоняться за вами, моя красавица! Стоит вам родить, и вы тут же окажетесь в окружении толпы поклонников, среди которых трудно будет пробиться, – деланно сокрушенным тоном произнес прославленный генерал. – А сейчас, возможно вы оцените мою вам преданность.
– Вы напрасно приехали, милорд, – решительно произнесла Мейбелл. Теперь она опасалась, что новость о визите герцога Мальборо достигнет слуха Альфреда и будет им неверно истолкована. – Я покончила со всеми своими предосудительными связями и намерена вести добродетельную жизнь. Поэтому, прошу вас, покиньте мой дом, и никогда больше не навязывайте мне своего общества.
Лицо герцога Мальборо помрачнело. Мейбелл обнаружила такое безразличие к нему и к его чувствам, что он оказался не на шутку задетым. Осталось только еще одно неосторожное слово со стороны девушки, чтобы он разгневался по-настоящему.
– Леди Мейбелл, вы не совсем понимаете, в каком положении вы очутились, поэтому давайте кое-что уточним, – жестко проговорил он. – Ваша репутация погублена, на приличный брак вы больше рассчитывать не можете. Ваш так называемый жених, граф Кэррингтон, не желает ничего о вас слышать. Фактически вы разорены и все больше увязаете в долгах. Еще год-другой и вы останетесь без крыши над головой. А я предлагаю вам свое покровительство, и мое покровительство многое значит, – я являюсь вторым по значению человеком в стране после короля. Да вам просто необходимо жить со мной в согласии.
– Благодарю вас, но мне ваше предложение не подходит, – с холодной учтивостью сказала ему Мейбелл.
– Подумайте о своих детях! – воскликнул герцог Мальборо, все еще не теряя надежды добиться взаимности от непреклонной девушки. – Придет время и им понадобится влиятельный покровитель, который будет способствовать их светскому успеху.
– Моим детям не принесет счастья благополучие, купленное ценой позора их матери, – отрезала возлюбленная графа Кэррингтона, желая поскорее избавиться от незваного гостя. – Вы в самом деле полагаете, сэр Черчилль, что меня можно купить за деньги⁈
– Мейбелл, если бы я не был женат, то я, не задумываясь, предложил бы вам свою руку и сердце, – сокрушенно произнес герцог Мальборо. – Но я обещаю вам, что если вы примите мое предложение, то не пожалеете об этом. Вы и ваши дети будете окружены богатством и роскошью, в свете никто не посмеет косо взглянуть на вас, иначе им придется иметь дело со мной.
– Да я лучше буду нищей, чем соглашусь стать вашей любовницей, – с презрением ответила Мейбелл. – Слыть фавориткой короля не зазорно – это дело всегда считалось службой Короне, но быть вашей шлюхой, нет, такого позора я не снесу.
– Я вижу, вы намеренно ищете всякие поводы, лишь бы избежать близости со мной, – влиятельный герцог разгневался уже не на шутку. – Хорошо, вы сами выбрали свою участь. Теперь вы со своими детьми сгниете в провинциальном болоте, и никто не придет вам на помощь. Двери всех столичных домов будут закрыты для вас, а люди, которые станут вашим друзьями, станут моими врагами, которых я буду преследовать, пока они не откажутся от всякого участия к вам. Прощайте, леди Уинтворт!
Мейбелл ничего не сказала герцогу Мальборо в ответ, и он, не поклонившись ей, вышел из гостиной. В следующую минуту раздался мощный раскат грома, заставивший обреченную на бедность и прозябание молодую женщину сильно вздрогнуть.
«Ну почему, когда все плохо, всегда идет дождь!» – с тоской подумала Мейбелл. В ее душе окончательно погасла надежда на то, что ее жизнь переменится к лучшему, роковой визит герцога Мальборо, сделавшегося ее смертельным врагом, забрал остатки ее оптимизма. Девушка подошла к окну и увидела, как Джон Черчилль садится в свою карету – несмотря на разразившийся сильный ливень, он не пожелал переждать непогоду в доме, где с ним обошлись столь пренебрежительно. Мейбелл почувствовала сильную боль в низу живота, а также жидкость, потекшую по ее ногам. Столкновение с герцогом Мальборо и связанное с ним сильное волнение сделало свое дело – у нее начались роды. Девушка хриплым голосом позвала на помощь, и вбежавшая Летти осторожно довела ее до постели.
Через три с половиной часа Мейбелл родила крепкого здорового мальчика. Как все истинные Стюарты он оказался смуглым и черноглазым, и согласно желанию отца младенца – короля Якова – священник окрестил его Карлом. Отошедшая от родов Мейбелл испытала такую всепоглощающую нежность к сыну, что все ее беды отодвинулись куда-то так далеко, что она даже не вспоминала об их существовании.
Но герцог Мальборо не забыл о ней, и он не собирался оставлять без последствий то презрение, с которым Мейбелл отнеслась к его чувствам. По возвращении в Лондон он сразу вызвал к себе своего управляющего и поручил ему скупать все долговые обязательства молодой леди Уинтворт. Джон Черчилль прекрасно знал, что пафосные слова о стойкости перед лицом бедности большей частью остаются всего лишь словами, и вряд ли Мейбелл пойдет на то, чтобы оставить своих детей без крыши над головой и верных слуг без надежного крова. Ему стоит всего лишь подождать, пока в его руках не окажутся документы, дающие ему право претендовать на владение всем поместьем Уинтвортов, и тогда он будет диктовать гордячке условия, по которым будут развиваться их отношения.
Глава 32
После родов у Мейбелл стала крепнуть надежда на возвращение Альфреда. Ей казалось, ее интересное положение было немалой преградой, разделяющей ее и ее любимого графа Кэррингтона, и теперь, когда она освободилась от бремени и почти вернула себе свою прежнюю яркую красоту, будет легче вновь сблизиться с любимым. Сама она не могла поехать в столицу; дети и множество забот привязывали ее к поместью, но ей пришла в голову мысль обратиться за помощью к Джорджу Флетчеру. В своем ласковом письме к нему Мейбелл в трогательных выражениях попросила его поехать к Альфреду, разузнать все о его жизни, и заодно замолвить за нее словечко другу. Разумеется, молодая леди Уинтворт не догадывалась о том, что она выбрала себе самого худшего посредника между собой и Альфредом. Флетчер во время их вечерних посиделок с таким увлечением рассказывал о своей жене Эмилии, что она искренне считала, что чувство к ней самой у этого молодого человека явилось всего лишь мимолетным увлечением. Джордж ни разу не дал ей понять за последний год, какую сильную он испытывает к ней любовную страсть, и наивная девушка видела в его поступках только ярко выраженный альтруизм, который очень редко встречается в обычных людях.
Друг не дал ей повода сомневаться в его благородстве, он написал ей в ответ, что немедленно выезжает в Лондон по ее просьбе, так как его самого чрезвычайно интересует, что происходит с графом Кэррингтоном. Это была чистая правда, но в первую очередь Джорджа интересовало, как бы не допустить нового сближения Мейбелл с Альфредом Эшби. И перед тем, как ехать к своему другу-сопернику Джордж еще раз внимательно перечитал его письма, чтобы освежить в памяти подробности его частной жизни и наметить план своих действий.
В настоящее время граф Кэррингтон наслаждался заслуженным жизненным успехом, который пришел к нему после многолетних испытаний. Со свержением Якова Второго многовековая борьба английского Парламента и королей за власть закончилась полной и окончательной победой Парламента, чего он добивался как политик. Обе палаты признали Вильгельма Третьего королем Англии, Ирландии и Франции в рамках конституционной монархии. Жене Вильгельма Марии, дочери Якова Второго, был предложен сан монархини, разделяющей власть со своим мужем, и королевские указы должны быть подписаны ими обоими. Исполнительная власть, однако, всецело принадлежала Вильгельму Третьему, и он предоставил лорду Альфреду Эшби должность министра финансов. Новый король, славящийся своей осмотрительностью и дальновидностью, всецело доверял своему английскому другу, не сомневаясь в его честности, и граф Кэррингтон старался оправдать доверие короля Вильгельма безупречной службой. Злые языки при дворе говорили, что лорду Эшби легко быть честным, поскольку кроме высокой должности министра он был осыпан милостями новой власти в виде пожалованных ему поместий, конфискованных у якобитов. Но Альфред не обращал внимания на сплетников и благодаря своим организаторским способностям навел образцовый порядок в подвластном ему ведомстве в короткие сроки.
Вместе с этим граф Кэррингтон уделял много внимания своим домашним делам. Своих сыновей, Эда и Луи, он отправил учиться в Итонский колледж, чьим выпускником он был сам. Гувернера мальчиков месье Жермонта Альфред щедро вознаградил за многолетнюю службу, и в знак благодарности за преданность, проявленную французом в тяжелые для него годы, оставил его жить в своем доме. Пожилой гувернер охотно остался жить в доме графа, поскольку ему уже трудно было найти новое место по причине пожилого возраста. Кроме старого преподавателя графу Кэррнгтону не с кем было разделить свой холостяцкий обед, и он редко бывал дома, всецело отдавшись делам службы. Да и свободного времени у новоявленного министра было очень мало с учетом того, что его постоянно осаждали бесконечные просители. Светские друзья лорда Эшби, бывшие любовницы, мимолетные приятели, имени которых он даже не помнил – все они являлись в его приемную с какими-то просьбами, надеясь урвать от его удачи частицу материального благосостояния. Но Альфред Эшби был не тем человеком, который идет у кого-то на поводу, и все незваные визитеры получали от него достаточно вежливый, но жесткий отказ, после которого у них пропадало всякое желание обращаться к нему за помощью. Только один раз он удовлетворил обращенную к нему просьбу, когда к нему пришла леди Россвуд в сопровождении чрезвычайно красивого светловолосого юноши.
Лицо графа Кэррингтона осветилось нежной улыбкой при виде несколько полной сорокалетней леди, появившейся на пороге его приемной, и он радостно воскликнул, поднимаясь из-за своего письменного стола:
– Горация, какой приятный сюрприз! Почему ты не предупредила меня, что хочешь со мной встретиться, – я бы сам пришел к тебе, моя дорогая!
– Фред, ты стал такой важной особой, и вряд бы нашел время для визита ко мне, – смущенно проговорила маленькая полная женщина, растерянно оглядывая пышную приемную. Обстановка была подобрана согласно представлению о резиденции министра: книги в золотых переплетах, дорогая мебель, мраморный камин, стоящий на нем тонкий фарфор. – Признаюсь, я даже немало волновалась, отправляясь к тебе. Теперь твое окружение – герцоги и принцы, – какое тебе дело до провинциальной родственницы, явившейся незваной гостьей.
– Ну, это не так, кузина, хотя мы с тобою давно не виделись, но всегда находились с тобою в самых лучших отношениях, – запротестовал лорд Эшби, целуя руку своей двоюродной сестре, дочери сестры его матери. Он был искренне рад видеть леди Горацию; с ней у него были связаны приятные детские воспоминания, и она дружила с его покойной женой Сарой, что прибавляло сердечности их отношениям. Министр велел лакею принести чаю с пирожными для дорогой гостьи, и пригласил ее и ее юного спутника сесть в удобные кресла напротив него. Ободренные приветливостью важной особы, леди Россвуд и юноша сели, и тогда граф Кэррингтон с любопытством спросил:
– Могу ли я узнать имя этого молодого джентльмена, Горация?
– Ах да, это мой крестник, – заторопилась сказать Горация Россвуд, покраснев от смущения, что она совершила промах в соблюдении внешних приличий и не представила своего спутника влиятельному кузену. – Его зовут Чарльз Трентон. Фред, я тебе когда-то писала о нем.
– Припоминаю, – утвердительно кивнул головой лорд Эшби. – И какое дело вас привело ко мне?
– Видишь ли, Фред, Чарльз – младший сын в семье и не может рассчитывать на большое наследство, – начала объяснять леди Горация. – Его отец лорд Джон Трентон не склонен особенно заботиться о нем, и единственная надежда мальчика – это влиятельные покровители. Я очень люблю Чарльза, но мое покровительство немного стоит, поэтому я решилась обратиться к тебе, Альфред. В память о наших общих детских годах помоги моему крестнику! – взмолилась она.
– Хорошо, что я должен сделать для юного мистера Трентона? – спросил внимательно слушавший ее граф Кэррингтон.
– Предоставь ему достойную дворянина должность в столице, – попросила леди Россвуд. – Альфред, я знаю, у тебя многочисленные светские связи, так введи его в высшее общество. Совсем будет замечательно, если для Чарльза найдется богатая родовитая невеста.
– Кузина, я не являюсь сводней, поэтому невесту твоему крестнику гарантировать не могу, – поморщился граф Кэррингтон. – Но что касается хорошего места службы, то это в моих возможностях. Что вы умеете делать, молодой человек? – спросил он у Чарльза, окидывая взглядом его высокую, ладно скроенную фигуру. Пожалуй, из этого парня вышел бы отличный офицер.
– У Чарльза очень красивый почерк, – торопливо ответила за юного Трентона его крестная мать.
– Тогда на первых порах я сделаю его своим вторым секретарем, а там посмотрим куда дальше продвигать твоего протеже, – решил лорд Эшби, и леди Россвуд рассыпалась в благодарностях перед ним. Альфред прервал ее восторженное словоизлияние добродушным поддразниванием: – Но если ты, Горация, не примешь моего приглашения на обед, то я не буду покровительствовать Чарльзу.
Конечно, леди Россвуд согласилась отобедать со своим кузеном. Юный Чарльз отправился искать себе столичную квартиру, а его добрая покровительница осталась поговорить по душам со своим двоюродным братом. Она осторожно начала выспрашивать у него подробности его личной жизни, зная, что на эту тему он говорит крайне неохотно. Но с кузиной Альфред бывал иногда удивительно откровенным, она внушала ему безграничное доверие. Леди Горацию интересовало в первую очередь войдет ли в поместье Гринхиллс новая хозяйка, и Альфред без стеснения начал делиться с ней своими переживаниями; слишком долго он держал их в себе, и иногда даже самый замкнутый человек чувствует настоятельную потребность выговориться.
– Да, Горация, я думал о повторной женитьбе. Король Вильгельм намекал мне на то, что если я стал респектабельным господином, то должен вести соответствующий образ жизни. Мальчикам нужна материнская опека, и моему дому хорошая хозяйка, – озабоченно проговорил он, хмуря свои брови. – Но, к моему величайшему сожалению, я так и не смог определиться с выбором подходящей кандидатуры.
– Ох, Фред, ты говоришь так, словно речь идет не о твоей женитьбе, а о торговой сделке, – с сожалением проговорила его добросердечная двоюродная сестра, искренне желающая ему счастья.
– А что такое брак, если не торговая сделка⁈ – ответил граф Кэррингтон, пожимая плечами. – Не скрою, довольно долгое время я лелеял желание жениться по любви на леди Мейбелл Уинтворт. Но мои иллюзии были развеяны самым жестоким образом, и я в очередной раз убедился, что все утверждения о вечной любви – это мираж, рассеивающийся при одном прикосновении с действительностью.
– Я слышала о Мейбелл Уинтворт. Судя по тому, что о ней рассказывают – она девушка легкомысленная и непостоянная. Я рада, что ты с нею расстался, – сочувственно произнесла леди Горация. – Тебе, Альфред, нужна такая жена как наша дорогая Сара, упокой господи ее светлую душу. Поэтому не ищи ни богатства, ни красоты, а сделай выбор в пользу верного сердца и истинного благородства.
– Второй такой любящей и преданной жены, как Сара, мне не найти, к сожалению, слишком поздно я это понял и оценил ее, – мрачно ответил ей кузен.
– Ничего, Альфред, ты очень хороший человек и достойный дворянин, и у тебя обязательно, в конце концов, все наладится, – ласково сказала ему леди Россвуд и встала со стула. – Ну, я пошла, а то мой дорогой супруг начнет волноваться, почему меня долго нет.
– Передай сэру Томасу мои наилучшие пожелания. О Чарльзе не беспокойся, я позабочусь о нем, – тепло произнес граф Кэррингтон, поднимаясь в свою очередь и прощаясь с любимой кузиной. На душе у него словно посветлело от разговора с этой доброй женщиной, и Альфред снова стал надеяться, что ему еще встретится достойная леди, которую он охотно поведет к брачному алтарю.
Он был завидным женихом, и на брачном рынке на него была объявлена негласная охота. Каждому аристократу льстила мысль породниться с холостым королевским министром, и матери всех незамужних девиц, чей возраст насчитывал пятнадцать и больше лет, оказывали ему усиленное внимание, надеясь, что именно их дочурка станет счастливой избранницей графа Кэррингтона. Альфред Эшби не возражал против сближения с подходящими кандидатурами в его супруги, зная, что рано или поздно ему снова придется надеть на шею священное ярмо Гименея. Но всякий раз подобная попытка терпела фиаско; при ближайшем рассмотрении кандидатка не выдерживала никакого сравнения с Мейбелл Уинтворт в его глазах. Однако, когда король Вильгельм намекнул ему на возможность породниться с герцогом Девонширским, лорд Эшби заколебался – подобное родство окончательно закрепляло за ним место в рядах высшей аристократии страны.
– Дочь герцога Девонширского, хотя не блещет красотой, но отличается благонравием, скромностью и рассудительностью, – добавил Вильгельм Третий, сам заинтересованный в росте влияния своего друга-министра. – Именно такая жена нужна мужчине, Альфред, которая знает свое место и не станет докучать ему своими капризами. К тому же, богатое приданое говорит само за себя.
Граф Кэррингтон согласился с доводами короля, и принялся всерьез обдумывать возможность своего брака с достопочтенной леди Энн. Ему захотелось предстать в глазах света достойным своей родовитой избранницы, и с этой целью он обратился к служителям Геральдической палаты, чтобы они подробно проследили его родословную по древним книгам метрическим записей и заодно доказали его прямое происхождение от королей из династии Плантагенетов, о котором говорила семейная легенда рода Эшби. Историей знатных семейств Западной Англии занимался герольд Руж Дрэгон по имени Джозеф Мэллард, и Альфред свел с ним близкое знакомство. Сэр Мэллард рьяно взялся за дело и уже через несколько дней он разыскал старинные записи, которые говорили о том, что основатель рода Эшби – лорд Бернард был внебрачным сыном короля Эдуарда Четвертого.
Довольный результатами геральдических изысканий граф Кэррингтон отправился на улицу Куин-стрит, где располагалась Геральдическая палата. Привратник провел его по облицованному дубовыми панелями и украшенному пестрыми знаменами залу, в конце которого была лестница, ведущая к кабинету герольда, имеющего звание Руж Дрэгона. Сэр Джозеф Мэллард, невысокий, плотного сложения мужчина, уже ждал его с приготовленным свитком, на котором им самим было собственноручно нарисовано родословное дерево графа Кэррингтона. В предвкушении щедрой награды он радостно улыбался – за один день поисков в архивах ему платили полновесную золотую гинею, а составление родословного древа стоило ровно сто фунтов.
Альфред остановился как вкопанный, заметив рядом с герольдом прелестную шестнадцатилетнюю девушку в костюме для верховой езды. Ее густые, вьющиеся темные волосы аккуратно падали на маленькие изящные плечи, у нее были огромные голубые глаза, небольшое пикантное личико с выступающими скулами и дерзко вздернутый носик. Фигура была округлой, даже несколько пухловатой, грудь на удивление хорошо развита для ее юного возраста. Но не красота незнакомки поразила лорда Эшби, его поразило ее несомненное сходство с Мейбелл, по которой он продолжал тайно тосковать ночами. Девушка, заметив его пристальный взгляд, скромно потупила свои глаза, а сэр Джозеф торжественно провозгласил:
– Милорд, позвольте представить вам мою старшую дочь Пэнси. Она много слышала о вас, и я не мог устоять перед ее просьбой познакомить ее с самым прославленным военачальником его величества Вильгельма Третьего, да хранит его бог!
– Папенька рассказывал, как вы самоотверженно отстаивали дело короля Вильгельма. Вы – настоящий герой, милорд, – восторженно произнесла девушка. Она подняла свои глаза и с обожанием посмотрела на лорда Эшби.
– Я рад, что удостоился вашего внимания, мисс Мэллард, – приосанился польщенный граф Кэррингтон.
– Могу ли я просить вас рассказать мне подобности ваших приключений? – томно спросила дочь герольда. Она застенчиво улыбнулась своему вельможному собеседнику, но ее глаза потемнели скрытым призывом, соблазняя его.
– Охотно побеседую с вами, юная леди, – с готовностью произнес Альфред, более не вспоминая о своей родословной. – Если ваш отец позволит, то я буду сопровождать вас на конной прогулке. Там мы поговорим.
Разумеется, сэр Джозеф был не против. Втайне он ликовал, смотря на то, как его дочь сумела подцепить на крючок крупную рыбу. Граф Кэррингтон в самом деле заинтересовался его умницей Пэнси, что соответствовало их заранее составленным планам и взлелеянным мечтам. Незаурядная красота его старшей дочери давала им основание надеяться на брак с вельможей, стоящим намного выше их по социальной лестнице, а также рассчитывать, что этот союз поможет преуспеянию остальных членов семьи Мэллардов.
Альфред со своей спутницей подошли к лошади, которую подвел к крыльцу дома конюх, и граф помог девушке сесть на нее. Пэнси вскочила в седло из зеленого бархата легко и грациозно, граф Кэррингтон последовал ее примеру, и они отправились кататься по Гайд-парку. Между ними завязалась светская беседа, из которой они получили поверхностные сведения друг о друге, а также желание продолжить знакомство. Альфреда Эшби очаровало не только внешнее сходство Пэнси Мэллард с его неверной возлюбленной, но также ее остроумные замечания во время беседы и подчеркнутое обожание его особы.
Мало-помалу граф Кэррингтон зачастил с визитами в дом Мэллардов, позабыв о дочери герцога Девонширского. Ему все больше казалась привлекательной мысль связать начало своей новой жизни с этой очаровательной девушкой, с которой он был знаком меньше месяца. Но при этом Альфред Эшби прекрасно отдавал себе отчет в том, что в основе его любовного увлечения мисс Мэллард лежало ее сходство с Мейбелл, а это обстоятельство казалось ему недостаточным, чтобы решиться просить ее руки. Граф Кэррингтон пребывал в раздумиях по этому поводу, когда ему нанес визит в его лондонском доме Джордж Флетчер.
Давние друзья встретились очень сердечно, и сразу обнялись, не скрывая своей радости. В эту минуту они осознали, как им не хватало общества друг друга и ветра совместных приключений. Но мирная жизнь развела их в разные стороны, заставив их заниматься своими семейными делами.
– Джордж, я слышал, у тебя родился сын, поздравляю! Как назвали мальчугана? – воодушевленно произнес Альфред, ведя друга к креслу у горящего камина гостиной.
– Кристианом, – счастливо улыбаясь, ответил Джордж. – Мы с Эмилией на седьмом небе от счастья!
– Надеюсь, с твоей очаровательной женой все хорошо⁈ – озабоченно спросил граф Кэррингтон. – Все-таки у нее прошли первые, самые трудные роды.
