Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Глава 21

Смолин

– Ты сейчас сольешься с дверью.

Половину дороги я то и дело наблюдаю за Машей. Закутавшись в свой серый плащ, она жмется к двери, будто желая протиснуться сквозь нее.

Меня, признаться, такое ее поведение забавляет.

Усмехаюсь, когда она вздрагивает и поворачивает голову. Смотрит на меня своими глазищами ведьминскими. Иначе и не скажешь.

– Прекращай.

Маша в ответ едва слышно фыркает, но с места ни на миллиметр не двигается.

Вот они – минусы работы со вчерашним подростком. Женщины повзрослее припадки угрызения совести по таким пустякам ловят редко.

И мне вообще не должно быть до этого никакого дела, подумаешь, хочет херней девчонка страдать, пусть страдает. Но оно есть, млин, а потому вместо того, чтобы оставить ее в покое, я просовываю ладонь между спинкой кресла и талией Маши, и, обхватив девчонку рукой, притягиваю ее к себе.

– Ай! – пискнув, Маша пытается отползти обратно, но я пресекаю эту попытку, твердо фиксируя ее на месте.

– Двинешься, и клянусь, я тебя отшлепаю.

– Вы… вы не посмеете, – произносит заикаясь, но не двигается.

– А ты проверь, – наклоняюсь к ее лицу и с каким-то извращенным удовольствием наблюдаю за отразившимся на нем удивлении.

Как придурок зависаю на ее веснушках, смотрю в ее глаза и никак не могу заставить себя отвести взгляд.

В нос ударяет запах сирени. Ее парфюм. Никогда не задумывался, насколько мне, оказывается, нравится аромат сирени.

– Вы не хотите немного подвинуться? – бормочет, елозя на сидении.

– Заканчивай херней страдать, вчера не произошло ничего, из-за чего бы стоило себя накручивать, и плащ свой расстегни хотя бы, ты же сваришься в нем.

С трудом, но я все-таки заставляю себя от нее оторваться. И честно говоря я сам не очень-то в состоянии объяснить себе свое поведение, свое не совсем нормальное желание ее касаться.

То ли длительное отсутствие секса сказывается, то ли Машка действительно ведьма.

Откидываюсь на спинку сидения, утыкаюсь в телефон, всем своим видом создавая иллюзию занятости. Экран перед глазами плывет, буквы скачут, цифры сливаются, а взгляд то и дело возвращается к сидящей рядом девчонке.

Моя угроза, судя по отсутствию попыток сдвинуться, работает.

Наблюдаю за ней боковым зрением, сдерживаю улыбку, когда осторожными движениями пальцев она принимается развязывать пояс плаща и расстегивать пуговицы.

Непроизвольно мыслями возвращаюсь во вчерашний вечер.

Я себе до сих пор не в состоянии привести хоть один логичный довод, по которому впустил ее в свой номер, вместо того, чтобы отправить к себе.

Секундный порыв, вылившийся в двухчасовую болтовню. И все бы ничего, но впервые за долгое время я поймал себя на мысли о том, что мне интересно слушать женское щебетание. Просто не мое это – разговоры по душам. Да и разговоры в принципе.

А ее я слушал. С интересом. И не хотел, чтобы она заканчивала говорить. Нормально?

Вопросы даже задавал.

О детстве ее, о родителях. Слушал и улыбался, как идиот.

Ее проверяли, конечно, и папку со всем подноготной на стол положили по первому требованию. Служба безопасности ничего интересного не нашла, этого было достаточно. По бумажкам в папке я только глазами пробежался, не особо заостряя внимание на биографии.

А ведь я Машку всю информацию о себе заставил выучить, сам же, получается, ничего толком о ней не знал. Да и ни к чему мне были личные подробности. Тогда ни к чему. А вчера слушал и впитывал все сказанное. И про отца – слесаря на заводе, и про мать – учительницу начальных классов. И даже про бабку с дедом, которых она почти каждые выходные в деревне навещала.

– Я вижу, что вы на меня смотрите, – неожиданно подает голос Маша.

– Мне просто любопытно.

– Что именно? – вздернув свой маленький носик, она поворачивается ко мне лицом.

– Чего тебя вдруг замкнуло?

– Замкнуло?

– Да, Маша, замкнуло. К двери жмешься, в плащ кутаешься, как будто я маньяк.

– Мне просто все еще стыдно, – признается тихо, опускает взгляд и краснеет моментально.

Охренеть. Пожалуй, это самое милое, что я видел за последнее время.

Беру ее за подбородок, заставляю поднять голову и посмотреть на меня.

– Если уж на то пошло, то это мне должно быть стыдно, – говорю серьезно, цепляя ее взгляд.

– Вам? – хмурится, лобик свой морщит.

– Мне, Маша, это же я вчера тебя не послушал и напоил получается.

Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но не решается, так и застывает с открытым ртом, растерянно хлопая ресницами.

А я ничерта не могу с собой поделать, взгляд против воли опускается на ее губы.

Какого, собственно, хрена со мной происходит происходит?

Мысленно снова возвращаюсь во вчерашний вечер.

Я же по факту напоил ее. Кто же знал, что девчонку от такого количества алкоголя унесет. Хотел просто, чтобы она расслабилась немного, когда в какой-то момент, посреди рассказа о своем детстве, Маша вдруг замолчала. Как будто стыдилась чего-то.

Она меня предупреждала, конечно, о последствиях, но я как-то всерьез ее слова не воспринял, к тому же там совсем немного было.

И охренел, конечно, когда ее понесло. Я слышал раньше о чем-то подобном, о весьма своеобразной реакции на алкоголь, но никогда лично не сталкивался.

– Можно вопрос? – она наконец отмирает.

– Задавай.

Вопреки своим же словам, говорить он она не торопится. Продолжает хмуриться, словно взвешивая что-то в своей рыжей головке.

– Ну?

– Насколько вчера все было плохо? – спрашивает так тихо, что даже сидя рядом с ней, я с трудом улавливаю смысл вопроса.

– Не понял.

Она вздыхает, отводит взгляд, краснеет еще заметнее.

– Ну насколько развратно по шкале от одного до десяти я себя вела?

– Маш, ты можешь просто нормально задать вопрос?

– Я… – начинает и тут же осекается, нервно покусывая губу, – я же не успела перед вами раздеться?

– Ты спрашиваешь, не видел ли я тебя голой?

И вроде взрослый мужик, понимаю, что она девчонка совсем, несмотря ни на что, и сейчас она в самом деле сильно переживает, накручивает себя, но ничего не могу с собой поделать, смех против воли рвется наружу. С ней иначе просто не получается. Я наверное за всю свою жизнь столько не ржал, сколько за время знакомство с этим рыжим недоразумением.

– Да ну вас, – обижается, тычет локтем мне в живот, отворачивается.

– Ну все-все.

Я свои действия осознаю только когда она в моих объятиях оказывается. И по-хорошему надо бы прекратить, но я почему-то этого не делаю. С каких пор меня вставляют обнимашки?

Видно не пройдет для меня без последствий решение взять ее на работу.

Маша, ко всему прочему, не пытается вырваться, даже более того, сама ко мне прижимается.

– Не успела, – шепчу в ее рыжую макушку.

– Что? – она поднимает голову, смотрит так, как будто уже успела забыть о своем же вопросе.

– Ты не успела раздеться, – произношу намеренно медленно, заранее предвкушая ее смущение.

– Точно?

– Маш, ну ты же одетая проснулась.

– Одетая, – кивает.

– Ну и все, твою нетрезвую попытку меня соблазнить я, конечно, оценил, но сразу пресек, ты побрыкалась немного, а потом я уложил тебя спать. Вырубилась ты, к слову, довольно быстро.

– И все? – я собираюсь съязвить для разнообразия, но ее взгляд, полный какой-то детской наивности, вмиг выбивает воздух у меня из легких.

– И все, Маш, на этом правда все, мы, кажется, уже выяснили с утра, что твоя девственность не пострадала.

Тот факт, что засыпала она в моих объятиях, я решаю опустить.

Для меня самого сегодняшняя ночь стала чем-то вроде открытия. Спать рядом с женщиной, красивой женщиной… Просто спать. Это вообще из ряда вон, когда такое было в последний раз в моей жизни? Да никогда не было.

– Зачем вы это сказали? – пыхтит возмущенно, упираясь ладонями в мои плечи, в попытке освободиться из моих рук.

– Просто захотел, – пожимаю плечами.

– Вы ужасны.

– И ты это понимала, когда устраивалась ко мне работать. Все? Мы все выяснили?

– Угу, – вздыхает. – Ну…

– Что еще?

– Вообще-то, если честно вы совсем не ужасны, очень даже наоборот… Ну когда не орете.

– На тебя я вообще почти не ору, – сам не знаю, зачем это озвучиваю.

– Я знаю.

Она отворачивается, прячет лицо за копной рыжих волос, но я все равно успеваю заметить улыбку на ее губах.

И черт его знает почему, но по какой-то пока неясной мне причине, меня реально заботит мнение этой рыжей занозы. Она, пожалуй, едва ли не единственный человек, в чьих глазах я совсем не хочу выглядеть монстром.

Глава 22

Маша

Мы приехали в какой-то дорогущий бутик, от одного взгляда на который у меня сердце застучало протестующе, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди и ускакать в неизвестном направлении, главное, подальше отсюда.

Я вдруг вспомнила, как прохаживалась по магазинам с картой Смолина, и почему-то в памяти всплыли именно неприятные моменты, коих было немного, но все же.

Я себя внезапно чужой чувствую, как будто я здесь лишний предмет интерьера, вообще не вписывающийся в общую атмосферу дороговизны и богатства.

Странно, конечно, я никогда не думала, что меня могут беспокоить такие мелочи. Видно утреннее потрясение сказывается, шок до сих пор не отпускает.

А как иначе? Проснуться в постели босса после проваленной попытки его соблазнить. И слава Богу, что проваленной, иначе точно пришлось бы увольняться и бежать… С планеты. Сгорая от бесконечного стыда.

Смолин, хоть и гад редкостный порой, но гад порядочный, и мне, безусловно, бесконечно с ним повезло. Другой бы, пожалуй, воспользовался предложением.

Боже, как же стыдно-то.

Ну и зачем, скажите, нужно было пить? Вот и я не знаю, зачем, потому что не помню ни черта.

Впрочем, может, оно и к лучшему.

– У тебя там все в порядке?

Меня из размышлений резко выдергивает раздавшийся из-за шторки голос босса. Приходится снова возвращаться в реальность.

А в реальности комфортная просторная кабинка и с десяток платьев, которые мне услужливо подобрала девушка-консультант.

Смотрю на висящие на плечиках подобранные варианты и вздыхаю безнадежно. Не хочу я их все примерять, мне банально лень.

– Маша? – снова звучит голос Смолина.

– Да нормально все, – откликаюсь, пока он не решил проверить.

С него станется.

– Ты там уже десять минут торчишь.

Отодвигаю шторку, просовываю голову в щель. Смолин сидит на небольшом диванчике напротив кабинки, расслабленно откинувшись на спинку и скрестив руки.

– Вы сами захотели ехать со мной, так что ждите.

Он только глаза закатывает, а я задергиваю шторку прежде, чем босс разразится какой-нибудь тирадой.

Беру первое платье, рассматриваю его и тут же отметаю этот вариант. Оно черное и совершенно и какое-то чересчур строгое, мы же не на похороны идем.

Перебираю остальные, останавливаюсь на двух. Красном и изумрудном. Сначала хочу выбрать красное, но почти сразу же отметаю и этот вариант. Оно просто сольется в одно сплошное пятно с моими волосами.

Выбор останавливаю на изумрудном, несколько секунд рассматриваю гладкий шелк, провожу пальцами по ткани.

Красивое. Ловлю себя на мысли, что платье я даже на школьный выпускной не надевала. Да и в целом не надевала. Всякий раз примеряя вечерние наряды, я только настроение себе портила. Не сидели они на мне, выглядело это всегда нелепо как-то.

Стягиваю с себя блузку и брюки, и надеваю выбранное платье. Не глядя в зеркало, мучаюсь с молнией на спине. Никогда не понимала этого прикола. Зачем делать делать молнию сзади?

Если честно, не очень-то хочу смотреть в отражение. Я довольно сильно изменилась в фигуре с тех пор, как в последний раз примеряла что-то подобное, а все равно блок остался.

Ай, ну к черту.

Опасаясь, что закомплексую нафиг, отворачиваюсь от зеркала, так и не взглянув на себя, решительно отдергиваю шторку кабинки и выхожу.

И двух шагов сделать не успеваю, как практически налетаю на Смолина, которому, судя по всему, надоело ждать.

Он собирается что-то сказать, но так ничего и не произносит, замирает, уставившись на меня каким-то странным, нечитаемым взглядом. И по выражению лица я не могу оценить его реакцию. Надо было все-таки посмотреть в зеркало.

– Ну что?

Смолин резко отмирает, хмурится, осматривает меня, склонив голову набок, но ничего не говорит.

– Плохо, да?

– Плохо? – уточняет охрипшим голосом и тотчас прочищает горло.

– Ну вы так смотрите… Слушайте, – вздыхаю, – платья это не мое, я…

– С чего ты это взяла? – одним коротким вопросом он прерывает бессвязное блеяние.

Я пожимаю плечами и думаю о том, что все-таки поход по магазинам со мной не было такой уж плохой идеей.

Одно дело выбирать себе рабочую одежду и совсем другое – платья, один вид которых будит во мне почти забытые подростковые комплексы.

Смолин, видимо, о чем-то догадавшись, снова демонстративно закатывает глаза, качает головой и вздыхает, а потом просто берет меня за плечи и разворачивает лицом к зеркалу.

И, к моему собственному удивлению, все действительно не так плохо. Даже более чем. Вглядываюсь в свое отражение и как ни стараюсь, не могу найти изъяны.

Мне всегда казалось, что у меня довольно заметные бока и талия недостаточно узкая, а потому облегающие вечерние платья, да и не облегающие тоже, сидели на мне, мягко говоря, комично. Эдакая сарделька в искусственной оболочке.

А сейчас мне очень даже нравится то, что я вижу. Провожу пальцами по гладкой атласной ткани, плотно прилегающей к телу и точно повторяющей его изгибы. Останавливаю взгляд на вырезе – неглубоком, скорее просто удачно подчеркивающим область груди, размером которой, кстати, я тоже не то чтобы могу уверенно похвастаться.

– Я был прав, – тихо произносит Смолин, стоящий в паре сантиметров от меня, так близко, что я ощущаю теплоту его дыхания на оголенных плечах.

– В чем?

– Тебе идет этот оттенок.

Я невольно улыбаюсь, еще раз себя осматриваю. И правда идет.

Платье уходит в пол, подол немного волочится, но каблуки должны исправить этот недочет.

– Берем, – твердо заключает босс.

– Серьезно? Прямо первое? Не будете заставлять меня надевать остальные?

– А ты не надевала? – он как будто реально удивляется, блин.

– Ну вообще-то нет, я же вам не показывалась.

У него выражение лица меняется на привычное офисное, то есть мудаческое, что меня, отчего-то, веселит, но совсем не к месту.

– А что ты, – наклоняется ко мне почти впритык, – скажи, пожалуйста, делала все это время?

– Боролась с комплексами.

– С какими еще комплексами?

– Неполноценности.

Я так резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, что Смолин от неожиданности делает вынужденный шаг назад.

– Маш, а Маш? – произносит вкрадчиво мое имя.

– Что?

– Ты скажи, ты нормальная?

– Дайте подумать, я работаю на вас, я приехала с вами на юбилей вашего отца, где все и каждый будут на меня пялиться, я успела выпить лишнего и проснуться в в вашей кровати, а еще я позволяю вам решать, в чем пойду на сегодняшнее мероприятие, это подходит под определение “нормальная”? – выпаливаю все это на одном дыхании.

Нет, ну а чего он?

Я вообще-то тоже на нервах, учитывая все обстоятельства.

– Справедливо, – он усмехается, подходит ближе, скользит по мне внимательным взглядом, а потом, нахмурившись и обдумывая что-то одному ему известное, заводит мои волосы за уши и убирает локоны за спину. – Думаю, шею нужно будет открыть.

Я, слегка пораженная его действиями и словами, стою истуканом, когда костяшки его пальцев проскальзывают вдоль щеки к подбородку и к шее, вызывая мурашки на коже.

– Как думаешь?

– Мне все равно, – произношу тихо и отворачиваюсь, не выдержав на себе его сосредоточенный взгляд, – открыть так открыть.

– Посмотри на меня, – вот вроде просит, а нотки приказа все равно слышатся.

Переборов смущение, выполняю его просьбу.

– Тебе очень идет, – проговаривает медленно, глядя мне в глаза. – Маш.

– Мм?

– Мое предложение все еще в силе, тебя силой идти туда никто не заставляет, если не хочешь…

– Я знаю, – перебиваю его торопливо, – но я же сама согласилась, вы только… – замолкаю, раздумывая, стоит ли говорить.

– Только что?

– Только особо далеко от меня не отходите, – озвучиваю и, как только слова срываются с губ, осознаю, насколько все-таки глупо они звучат.

Однако Смолин в ответ только почти незаметно улыбается.

– Я от тебя в принципе отходить не планирую.

Я вроде понимаю, что он сейчас о банкете говорит, но на мгновение кажется, будто за его словами скрывается что-то еще.

– Извините…

Нашу игру в гляделки прерывает девушка-консультант. Мы с боссом одновременно переводим взгляд на нее.

– Я хотела спросить, не нужно ли вам еще что-нибудь?

– Мы берем это платье и нам нужны туфли и сумка. Организуете?

– Да… Да, конечно, это все или…

– Пока все.

Бедняжка на глазах бледнеет, мне кажется, она даже выдыхает, когда покидает зону примерочных, стуча своими высоченными шпильками.

– Вы вообще в курсе, что напугали ее?

– Чем же? Я был предельно вежлив.

– Ваша нарочито холодная вежливость действует на людей так же, как и крики.

– Ты преувеличиваешь, – хмыкает, и ведь понимает, о чем я.

– Я преуменьшаю. Вы пугаете людей одним своим выражением лица, а ваш взгляд, брррр… – я даже вздрагиваю для правдоподобности.

– Да что ты? То есть я такой страшный?

– А то вы и сами не знаете.

– Тогда почему ты меня не боишься? – задает вполне резонный вопрос, чем ставит меня в тупик.

А ведь я, пожалуй, единственная, на кого не действует этот фирменный убийственный взгляд.

– Ну, мы же уже выяснили, что я не совсем нормальная. И вообще, знаете что?

– Что?

– Я есть хочу, между прочим.

– А не надо было отказываться от завтрака.

Тут, конечно, его правда, он уговаривал, я отказалась. Ну не до завтрака мне было.

Я потом еще в номере у себя пряталась, прикрываясь необходимыми женскими процедурами и всякими там штучками, оттягивая время.

– Тогда я не хотела.

– Маш, скажи, ты часом не ведьма?

– Это потому что я рыжая и глаза зеленые? – выдаю вполне логичное предположение.

– Нет, это потому что я все еще пытаюсь понять, как вообще умудрился с тобой связаться, – ворчит и в то же время едва сдерживает улыбку.

– Ну тут как раз все просто, желающих связываться с вами кроме меня не нашлось.

Мой телеграм канал с визуалами, кнопка МЕ – https:// /shrt/F9Yi

Глава 23

Смолин

Она договаривает свою остроумную фразу и почти сразу сдувается, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд. Хлопает своими длинными ресницами, ведьма мелкая, и улыбается, как будто это должно сработать…

И срабатывает ведь.

Я себя второй час полным идиотом чувствую, потому что никак не могу переключить внимание с рыжей занозы, и пялюсь на нее, как малолетний дебил, впервые заговоривший с красивой девчонкой.

Нормально?

Я в осадок выпал, как только она отдернула штору и показалась в этом чертовом платье. И пожалел почти сразу, что не отправил ее одну.

Походу реально длительное отсутствие секса сказывается, не должен я реагировать так на свою секретаршу, мать вашу.

У меня в горле пересохло и дыхание сбилось, стоило ей показаться.

Подросток со спермотоксикозом, пожалуй, себя именно так ощущает, как я в этот момент. Ненормально это, неправильно.

Не по отношению к ней во всяком случае.

Я романов служебных никогда из принципа не заводил и не планирую. Смешивать работу и личное – недопустимо.

А Маша… Как бы ни хотелось отрицать, эта ведьма мелкая меня в роли помощницы вполне устраивает и избавляться от нее я в ближайшее время точно не планировал.

Не бесит, не ревет, работу свою делает, учится быстро и мой характер воспринимает абсолютно спокойно, порой даже дерзко. Со мной многие работали, больше полугода ни одна не продержалась, а эта рыжая заноза имеет все шансы продержаться гораздо дольше.

Если ничего не портить.

– Почему вы смотрите на меня так, словно вот-вот придушите? – она прерывает мои размышления.

– Я подумывал над этим, но другого секретаря у меня пока нет, и в ближайшее время не предвидится.

– Ой, да просто признайте, что лучше меня вам все равно не найти.

– Ты нигде скромность не обронила, нет?

– А я ложной скромностью никогда не страдала, – договаривает зараза и, прежде чем я успеваю хоть что-то добавить, ныряет в кабинку и скрывается за шторкой.

А я, в который раз чувствуя себя идиотом, стою посреди примерочной зоны и улыбаюсь. За всю жизнь столько не улыбался, аж челюсти сводит с непривычки.

На этот раз переодевается она быстро.

На все про все у нас уходит меньше пятнадцати минут. К счастью, в этом магазине расторопные и весьма понятливые сотрудники. Впрочем, будь иначе, мать с сестрой сюда никогда бы не сунулись.

– Офигеть, – выдает Маша, как только мы выходим из бутика и направляемся к парковке.

– Что? – спрашиваю, не понимая, что она имеет в виду.

– Да я от цены всего этого добра прифигела, – она кивает на пакеты у меня в руках.

Я, к слову, ни разу в жизни ничьи покупки не носил. Кому расскажешь, не поверят.

– Вы же не вычтите из моей зарплаты? – она вдруг резко останавливается, а я борюсь с желанием в очередной раз закатить глаза.

Клянусь, будь на ее месте кто-то другой, я бы из себя вышел по щелчку пальцев. Точно ведьма.

– Мы этот момент уже прояснили, топай давай.

– Я должна была уточнить, я уже распланировала все своим будущие расходы, вот это все, – она кивает на пакеты, – в них не вписывается.

– Рад за тебя, может, мы уже пойдем? Ты вроде есть хотела.

– Ага.

Она трогается с места и быстрым шагом топает к машине, возле которой нас ждет скучающий водитель Иван. Заметив нас, он сдержанно кивает и молча возвращается на водительское сидение. Открываю заднюю дверь, пропускаю Машу вперед, потом забрасываю покупки на переднее пассажирское, и забираюсь в салон.

– Куда едем, Вячеслав Павлович? – сухо интересуется водитель, которого, к слову, мне любезно предоставил отец.

Спасибо, что не встал в позу после моего представления в отчем доме.

Не то чтобы это сильно осложнило мне пребывание, но добавило бы лишней суеты, которую я с детства на дух не переношу.

Одна только была загвоздка, водитель работает на отца, соответственно, все до мелочей ему и докладывает.

Каждую деталь, в подробностях.

– Давай в ближайшее приличное место, где можно нормально поесть.

– Минутах в двадцати “Амадей” подойдет?

– Вполне, – киваю и боковым зрением улавливаю движение слева.

Перевожу взгляд на Машу, она тут же отводит свой, а я нутром чувствую: она что-то хотела сказать и передумала.

– Что-то не так? – спрашиваю, пока мы не тронулись с места.

– Да нет, все хорошо, – даже улыбку натягивает.

– Маша…

– Просто я не хочу в ресторан, нет, вы не думайте, что я капризничаю, но…

– Что “но”? Давай уже, выкладывай, куда твоя красноречивость подевалась?

– Я хочу вредного, жирного и простого.

– И что это должно быть?

– Бургер с картошкой и апельсиновым соком.

Цепляю взглядом промелькнувшую в зеркале улыбку водителя. Профессионализм профессионализмом, но, честно говоря, тут даже я едва сдерживаюсь.

– Я сейчас правильно понимаю, что нормальному обеду в хорошем столичном ресторане, ты предпочитаешь бургер с картошкой?

– И с соком, – вполне серьезно поправляет меня Маша.

Несколько секунд я перевариваю, стараясь держать себя в руках. Эта девочка вообще не вписывается в мир, к которому я привык. Бургер. Серьезно? И я могу просто проигнорировать ее желание, в конце концов, что за глупость, скажете вы.

Могу, но игнорирую.

– Что там по заведениям с фастфудом поблизости? – обращаюсь к водителю.

Он, если и удивлен, то виду не показывает. Однако, в некоторый ступор его мой вопрос все же вводит. Оно и понятно, вряд ли ему хоть раз приходилось возить отца или мать поужинать бургерами с картошкой.

– Минуту, я посмотрю.

Он берет телефон и забивает что-то в поисковик.

Я в это время переключаюсь на Машу.

– Еще пожелания будут? – сам не знаю, зачем спрашиваю.

Она в ответ только головой качает.

Выбор заведения я полностью возлагаю на Ивана. Он с этой задачей однозначно справляется. Даже с учетом пробок, уже через полчаса мы подъезжаем к заведению, где заказываем гору вредной и совершенно бесполезной еды через окно.

И если бы каких-то пару недель назад мне кто-то сказал, что я буду жрать бургер с картошкой, запивая все это сомнительного происхождения соком, я бы назвал этого кого-то идиотом.

И вот, сидя на лавочке у пруда, я реально жру все это на глазах у людей и… уток.

– Не делайте такое лицо, признайте уже, что вкусно, – рядом с ухом раздается веселый голос Маши.

Минуту назад она настолько увлеченно поглощала свой бургер, едва ли не постанывая от удовольствия, что я просто не выдержал этого зрелища. Как можно быть настолько хорошенькой, без макияжа, с растрепанными от ветра волосами и измазанной в соусе третью лица?

Оказывается, можно.

Я монахом никогда не жил, и женщины у меня были самые разные, но ни одна не вызывала во мне даже толики тех эмоций, что эта рыжая девчонка.

Хреново, это Смолин, даже больше, чем хреново.

– Ну вкусно же? – продолжает настаивать Маша.

И я бы рад отрицать, да вот только и правда вкусно. Когда я в последний раз питался фастфудом?

– Ладно, можете не признаваться, я и так по вашим глазам вижу, – с довольным видом, она открывает рот и отправляет в него картошку.

А я, взрослый серьезный мужик, давлюсь куском котлеты.

– Вы в порядке? – обеспокоенно восклицает Маша, когда я начинаю давиться кашлем.

В порядке. Ни хрена я не в порядке.

– Нормально, – прокашлявшись, прочищаю горло и устремляю взгляд на уток.

Эта ведьма меня раньше времени в могилу сведет.

– Доедай давай, у нас не так много времени уже, еще в пробках будем стоять.

– Да я уже почти все, – присасывается к трубочке и с шумом высасывает из стакана остатки сока.

К черту. Мне нужен перерыв.

– Иван отвезет тебя в салон красоты…

– А вы? – она перебивает меня прежде, чем я успеваю договорить.

– А у меня еще есть кое-какие дела, я возьму такси.

Маша вдруг как будто расстраивается, как-то мгновенно сникнув, просто кивает, соглашаясь с моим решением.

– В этом салоне хорошо знают членов нашей семьи. Иван сам обо всем договорится, я подъеду позже.

Мои слова ее не очень-то убеждают, но она снова кивает и робко улыбается.