Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Глава 39

Маша

Предчувствуя очень несвоевременное надвижение большой задницы, я, несмотря на ломоту в теле, напрочь заложенный нос и чугунную тяжесть в голове, заставляю себя выбраться из кровати, и, завернувшись в плед, выйти вслед за мамой в коридор и проследовать за ней до прихожей.

К моменту нашего появления папа уже успевает открыть дверь. И если бы можно было по желанию проваливаться сквозь землю, я бы непременно воспользовалась этой возможностью, потому что открывшаяся перед моими глазами картина не вызывает ничего, кроме чувства тотальной обреченности.

Более идиотскую ситуацию надо еще придумать.

За порогом стоит удивленный Смолин с пакетом и какой-то коробкой в руках.

Если я думала, что застать босса врасплох практически невозможно, то сейчас мне выпал шанс убедиться в обратном.

Не ожидая подобной встречи, он даже дар речи теряет, просто таращится на папу. Папа, судя по всему, тоже весьма удивлен появлением нежданного гостя. Тем более такого гостя. Смолин, надо сказать, одной своей внешностью производит впечатление и этого у него точно не отнять.

Первым все-таки отмирает папа:

– Добрый день, чем могу помочь, молодой человек? – спрашивает папа, понятия не имея и даже близко не представляя, что перед ним стоит хозяин этого замечательного жилища.

Какого черта он здесь делает – вопрос открытый.

Его даже в городе быть не должно, не говоря уже о присутствии здесь.

Смолин, все еще пребывая в некотором удивлении, громко прочищает горло и уже собирается ответить, но в этот момент в разговор вмешиваюсь я.

Я в мгновение забываю о своем плохом самочувствии, в два больших шага преодолеваю расстояние до папы.

– Пап, это ко мне, – начинаю хрипеть и сама морщусь от своего скрипучего голоса.

Оттесняю озадаченного моим внезапным вмешательством родителя, давая возможность Смолину пройти в квартиру.

Босс, к счастью, не тормозит.

– Пап, мам, знакомьтесь, это Вячеслав Павлович, мой начальник, – представляю босса растерянным на вид родителям, – а это мои мама и папа. Наталья Викторовна и Александр Николаевич, – доношу информацию до босса и бросаю на него умоляющий щенячий взгляд.

Пожалуйста. Пожалуйста. Не говори ничего лишнего.

– Добрый день, – Смолин даже из себя улыбку выдавливает, причем нормальную приветливую улыбку, и на вид он как будто доброжелательнее становится, – Вячеслав, – он представляется в ответ, кивает маме и, продолжая удерживать в одной руке пакет и коробку, вторую он протягивает папе для рукопожатия.

Я тем временем предусмотрительно тянусь к коробе и забираю ее у босса, потому что она как-то странно балансирует и рискует шваркнуться на пол вместе с содержимым. Мне уже удалось понять, что внутри, а потому я просто не могу допустить, чтобы с тортиком что-то случилось.

– Рад познакомиться, – все так же дружелюбно добавляет босс, словно ничего не происходит, будто так и надо.

– Взаимно, – синхронно выдают все еще растерянные мама с папой, – а вы…

Папа собирается спросить о чем-то еще, но я резко его перебиваю:

– Пап, возьми пожалуйста, – вкладываю ему в руки коробку, – и вот это тоже, – забираю у Смолина пакет и отдаю папе, – вы с мамой идите на кухню, мы сейчас подойдем, нужно решить рабочий вопрос, – тараторю, разворачивая папу в сторон кухни.

Ловлю на себе мамин говорящий взгляд, буквально меня прожигающий.

Отлично, я ее только что убеждала, что у нас просто рабочие отношения и на тебе.

И я впервые жалею о том, что мой начальник выглядит так, словно только что сошел с обложки глянцевого журнала.

Вот надо было ему появиться в такой неподходящий момент?

К моему облегчению, мама с папой больше вопросов не задают и все-таки уходят на кухню.

Мой громкий выдох облегчения проносится по коридору.

– Вы что тут делаете? – я почти силой втаскиваю Смолина в спальню.

Он, к счастью, не оказывает сопротивления.

Прикрываю дверь, поправляю почти спавший с меня плед, оборачиваюсь в него и смотрю на босса.

– Тебя приехал проведать, – он отвечает, ухмыльнувшись, скользит взглядом по моему лицу: – что же еще.

– Вы же в командировке должны быть! – шиплю, косясь на дверь.

Он в ответ на хорошо различимую претензию в моем тоне только шире ухмыляется, наклоняет голову чуть в сторону, продолжая меня рассматривать.

Ему, в отличие от меня, судя по слишком довольной физиономии, весело.

Смолину. Весело. Понимаете?

Во мне все больше укореняется мысль, что ему нравится ставить меня в неловкое положение, он от этого какое-то нездоровое удовольствие получает.

– Я не поехал, – озвучивает очевидное, выдержав непозволительно долгую память.

Я вообще-то болею! Как будто мало было мне мамы и ее подозрений.

– Не поверите, я догадалась, – язвлю в ответ, потому что бесит.

Тоже мне, капитан очевидность.

Поглощенная своим возмущением, я как-то упускаю момент, когда босс начинает оттеснять меня к двери. Упираюсь спиной в твердую поверхность и, уставившись на Смолина, произношу тихо:

– Вы даже не представляете, в какое неловкое положение меня сейчас поставили.

– Чем же? – издевается?

– Своим внезапным появлением.

– Да что ты? – усмехается, одной рукой опираясь на дверь и нависая надо мной, заслоняя собой пространство вокруг.

– Да.

– А мне казалось, ты не против моей компании, – забавляется, нет, теперь он точно забавляется.

– Нет…

– Нет?

– То есть да, то есть нет… Да блин! Я как-то не планировала знакомить вас со своими родителями, если бы я знала, что вы не поедете в командировку, я бы отговорила их приезжать, – все это я выдаю на одном дыхании, и тут же делаю глубокий вдох, чувствуя, как в груди колотится сердце.

– Так и что же такого ужасного в том, что я с ними познакомлюсь? – спрашивает так, как будто реально не понимает.

Впрочем, оне ведь и правда не понимает.

Босс же не в курсе, что пятью минутами ранее мне устроили допрос.

– Как ты себя чувствуешь? – с его лица испаряется ухмылка, когда он кладет ладонь мне на лоб.

– Сносно, – шмыгаю носом и усилием воли давлю в себе желание закрыть глаза.

Я не знаю, в какой момент его невинные прикосновения стали отзываться во мне приятной дрожью.

– Почему вы не поехали в командировку? – меняю тему, отгоняя дурацкие, совершенно неуместные мысли.

Он мой начальник, в конце концов.

– Решил, что не стоит тебя одну оставлять, без меня разберутся.

Я настолько поражена его заявлением, что теряю дар речи. Без него разберутся? Без него?

– Вы точно здоровы? Может я вас все-таки заразила? – демонстративно тянусь рукой к его лбу.

– Очень смешно, – огрызается беззлобно.

– А как же все проконтролировать лично? – продолжаю его дразнить.

– Я и контролирую лично, твое состояние. Еще вопросы остались?

У меня просто заканчиваются силы, а потому я лишь мотаю головой.

– Тогда может не будем заставлять твоих родителей ждать? Или, если ты совсем плохо себя чувствуешь, я могу пообщаться с ними…

– Нет, – восклицаю громче, чем следует, и горло тут же простреливает острая боль, – нет, нормально я себя чувствую, – вру, конечно, но мне не хочется оставлять их наедине.

На кухне маму застаем сидящей за столом, а папу у плиты.

Он сегодня взял шефство за приготовление плотного обеда.

– Вячеслав, пообедаете с нами? – заприметив нас, обращается к боссу папа.

– С удовольствием, – отвечает ему Смолин, а мне, честное слово, хочется его стукнуть.

Ну и где я нагрешила?

Это какой-то дебильный сон.

Глава 40

Три недели спустя

Маша

– Маш, ну будь ты человеком, тебе сложно, что ли переставить совещание в расписании? – гундосит у меня над ухом секретарь нашего финдира Лизочка.

– Лиза, мне несложно, я не могу, – повторяю уже, наверное, в пятый раз за последние двое суток.

Сначала она доставала меня по телефону, теперь вот снизошла до личного визита.

– Ну что случится, если ты подвинешь его на сутки? – хлопая ресницами, почти искренне недоумевает Лизочка.

– Что случится? – поднимаю голову, простреливаю Елизавету Андреевну фирменным взглядом, перенятым у Смолина.

Я вообще как-то очень быстро впитываю его властные манеры и умение уничтожать одним только взглядом. А он, в последнее время, будто и вовсе целью задался меня им обучать. Правда форма обучения получается какая-то своеобразная.

Теперь под его горячую руку попадаю и я. Да что там, я попадаю под нее чаще, чем кто-либо.

Это не так, обед не тот, костюм в химчистку не отвезла, слишком поздно пришла, слишком долго пью чай… И ладно бы за дело, но ведь на ходу придумывает.

Словом, достал.

– Что случится? – повысив голос, опираюсь ладонями на стол и начинаю медленно подниматься со своего кресла. – То есть ты не понимаешь, что такого может случиться? – подаюсь вперед, почти перекинувшись через стол.

Лиза машинально отступает на шаг назад.

– То есть вы всем отделом накосячили и просрали сроки, а я должна брать на себя ответственность за вашу безалаберность? А больше мне ничего не сделать?

Я и сама не очень понимаю, почему эта просьба вызывает у меня такую бурю негодования и протеста. Наверное, я просто подсознательно понимаю, что в итоге, какую бы рокировку я ни провела, шишки от Смолина достанутся мне.

Он прекрасно помнит, на какой день просил собрать совещание с руководителями некоторых отделов компании, и объясняться с ним придется мне.

И что я должна будут ему ответить? Простите, Вячеслав Павлович, у нас финотдел всем составом дружно обделался, а я решила пойти у них на поводу?

Серьезно?

Ну уж нет. Не после резких метаморфозов у Смолина.

– Нет, – заявляю решительно, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

– Маш, ну будь ты человеком! – восклицает Лизка. – Мы же в конце концов один коллектив, почти семья! – снова хлопает своими нарощенными ресничками.

– Да что ты? – усмехаюсь – Правда, что ли? А сплетни распускать за моей спиной – это тоже по-семейному?

Лизка округляет глаза, почти невинно.

– Все, Лиз, иди, у меня работы много, и начальству своему передай, что если уж пытаться меня подкупить, – киваю на коробку шоколадных конфет на столе, – то хотя бы конфеты подороже можно выбрать.

С лица секретарши финдира почти сразу слетает маска дружелюбия и этой, почти детской, невинности, сменяясь привычным выражением продуманной стервы.

Недовольство и порция презрения так и сочатся наружу.

– Знаешь, Маша, работа на Смолина еще ничего не значит, однажды и тебе что-то понадобится, – начинает злобно шипеть.

– Например? – выгибаю бровь, глядя на то, как лицо Лизы медленно краснеет от злости. – Ты серьезно мне угрожаешь, что ли? – усмехаюсь ей в лицо. – А ты ничего не попутала? Я ведь могу случайно проболтаться об этом разговоре.

Она выпрямляется как по струнке, поджимает губы, но ничего не говорит.

– Запомни, Лизонька, – улыбнувшись во все свои имеющиеся зубы, произношу лилейным голоском: – и другим передай, не надо портить со мной отношения и делать хуже, чем уже есть, я ведь и нагадить могу, и мне ничего за это не будет. Усекла? – рявкаю на последнем слове так неожиданно, что Лиза подпрыгивает на месте.

Немного попыхтев, гневно раздувая крылья своего припудренного носика, Лиза все-таки решает оставить последнее слово за мной.

– Конфеты забери, – напоминаю о коробке, когда девушка собирается покинуть приемную заместителя генерального.

Мазнув по мне испепеляющим взглядом, красная как рак, она нервно хватает со стола коробку, задев стаканчик с карандашами и ручками.

Тот, не устояв, заваливается на бок, и его содержимое летит на пол.

Лиза же, не теряя времени, ретируется, звонко стуча своими высокими шпильками.

– Сучка, – шиплю, поднимаясь с кресла.

Пока собираю разлетевшиеся по полу карандаши, на столе начинает вибрировать мобильник.

Мне даже не нужно смотреть на экран, чтобы определить звонящего.

У меня уже выработалось своеобразное чутье на звонки босса.

– Слушаю, Вячеслав Павлович, – не глядя мазнув пальцем по экрану смартфона, отвечаю на звонок, продолжая на корточках ползать по полу.

– Что ты там делаешь? – недовольно басит в трубку босс.

– Йогой занимаюсь, – огрызаюсь в трубку и, забравшись под стол, в попытке достать последний упавший карандаш, больно бьюсь макушкой.

– Ты ничего не перепутала? – злится ожидаемо.

– А вы? – интересуюсь его же тоном, потирая место удара. – Вам не кажется, что вопрос странный, что я могу делать на работе? – возвращаюсь на свое место, но только успеваю посадить пятую точку, как босс продолжает, проигнорировав мое замечание:

– Бросай все, мне нужно, чтобы ты привезла мне документы, у меня в кабинете в столе черная папка, и заедь ко мне домой по пути, привези мне чистую рубашку.

– А с вашей что? – я чисто из вредности его провоцирую, потому что нечего было на меня ни с того ни с сего собак спускать.

И вообще, мне больно, я ударилась!

А он с рубашкой своей.

– Адрес скину, у тебя меньше часа, – бросает в трубку этот самодовольный гад и отбивает звонок.

Бурля от злости, я с такой силой сжимаю в руке мобильник, что кажется слышу как она начинает трещать по швам.

Ну не сволочь?

Вот что с ним вдруг произошло?

На душе становится противно, просто от банального непонимания. Нет, я не жду к себе какого-то особенного отношения…

Хотя вру, конечно, жду. Жду того, что было раньше, еще совсем недавно.

Вздыхаю, встаю и иду в кабинет босса. Папку нахожу быстро. Офис покидаю в отвратительном настроении, но стоит выйти за порог здания, как и вовсе становится тошно.

Погода, словно решив поиздеваться, обрушила на город непрекращающийся с ночи ливень. Зонт совсем не спасает от косых струй дождя, и я успеваю немного промокнуть, пока в спешке двигаюсь к приехавшему к зданию офиса такси.

Черт бы побрал эту погоду. И босса тоже, черт бы побрал.

Смс с адресом, по которому я должна доставить документы и рубашку, приходит как раз когда я вхожу в его квартиру.

Меня уже привычно встречает тишина и идеальная чистота.

Разувшись, прямиком направляюсь в спальню босса, за которой находится небольшая, но весьма вместительная гардеробная.

Хватаю первую попавшуюся рубашку и осматриваюсь в помещении. За последние две недели я побывала здесь трижды.

Этот третий.

Смолин не шутил, когда говорил, что при необходимости мне придется даже трусы ему возить.

До трусов дело пока не дошло, зато до многочисленных рубашек, костюмов и галстуков – очень даже.

И это несмотря на то, что часть его гардероба находится в кабинете.

Однако, он словно целью задался меня извести. Не было дня, чтобы он не пролил на рубашку кофе, не капнул соусом на брюки или не измазал в чем-нибудь пиджак. Я со счета сбилась, сколько раз за столь короткий промежуток времени мне пришлось мотаться в химчистку.

По назначенному адресу я приезжаю вовремя, даже с учетом погоды и скопившихся на дорогах машин. На все про все у меня уходит чуть больше сорока минут, можно сказать, в рекордное время укладываюсь.

Пунктом назначения оказывается ресторан, у входа в который я сразу замечаю босса. Окутанный дымом сигарет, он стоит в компании незнакомого мне мужчины.

К счастью, к моменту, когда я покидаю сухой салон автомобиля, дождь почти прекращается.

– Почему так долго? – хмурится Смолин, как только я оказываюсь в непосредственной близости от него.

– Телепортацию пока не изобрели, – произношу с ядовитой улыбкой, протягивая ему папку и рубашку в водонепроницаемом чехле.

Хочется стукнуть этого гада.

Нормально?

И это вместо спасибо.

Меня настолько злит его вопрос, что я забываю о присутствии третьего человека.

– Представишь нас? – напоминает о себе незнакомец, обращаясь к Смолину.

Я, тут же спохватившись, чувствую, как краснею.

Некрасиво получилось, надо было хоть поздороваться.

– Это Мария, моя помощница, – с еще большим недовольством цедит босс, – Мария…

– Я сам, – перебивает его незнакомец, – Дмитрий, – улыбаясь, он галантно протягивает мне ладонь, в которую я на автомате вкладываю свою.

– Маша, – произношу тихо, чувствуя, как горят щеки.

Этот Дмитрий вблизи оказывается очень симпатичным мужчиной. Высокий, голубоглазый шатен, с голливудской улыбкой. На вид ему лет тридцать.

– Очень приятно, – продолжая улыбаться, басит Дмитрий, глядя мне в глаза.

– И мне, – выдавливаю улыбку в ответ, ощущая как горит левая половина лица под пристальным взглядом босса.

Наши с Дмитрием гляделки прерывает внезапно раздавшийся голос босса.

– Можешь возвращаться в офис, – с каким-то особенным недовольством цедит Смолин.

Не знаю, чем конкретно сейчас я накликала на себя барский гнев, но даже не хочу пытаться искать причины очередному приступу дурости. Пора бы привыкнуть. Складывается впечатление, что он решил меня на прочность проверить.

– Брось, Слав, – неожиданно вклинивается Дмитрий, продолжая удерживать мою кисть в своей большой ладони, – Мария, я приглашаю вас присоединиться к нам за обедом, – подбадривающе подмигивает мне, чем снова заставляет меня улыбнуться.

Правда, улыбка на моем лице держится недолго, ровно до того момента, пока босс не открывает рот:

– У нее полно работы, – резко, даже почти грубо, отрезает Смолин.

Мне хочется возразить, потому что на сегодня у меня не так уж и много этой работы, собственно, пока он находится за пределами офиса, уровень моей нагрузки кратно падает. Однако, каким бы неуемным не было искушение, я предусмотрительно предпочитаю промолчать, даже сама себе удивляюсь.

Но ведь одно дело язвить боссу наедине и совсем другое в присутствии чужих людей, вероятно даже партнеров компании. Я даже не знаю, кем боссу приходится этот Дмитрий.

– Так здесь тоже, работа, – не унимается Дмитрий, и у меня появляется стойкое ощущение, что он как будто намеренно дразнит Смолина, – к тому же Геннадий Викторович в присутствии дам обычно сговорчивее.

При упоминании некого Геннадия Викторовича и его сговорчивости я несколько напрягаюсь, что не ускользает от внимания Дмитрия.

– Не переживайте, Мария, вы неверно поняли мои слова, мой начальник просто очень уважает дам и в их присутствии становится почти дружелюбным, – подбадривает меня мужчина.

Я же поглядываю на совершенно белое от злости лицо Смолина. И к своему стыду чувствую злорадное удовлетворение.

– Оставайтесь, Мария, к тому же время обеденное, – Дмитрий продолжает подливать масло в огонь, – а ты рубашку поменять собирался, – переключается на моего босса, продолжая скалиться, обнажая ряд белоснежных зубов.

Мне даже смешно становится, потому что не многие в присутствии моего босса не просто не теряются, но и позволяют себе подобное панибратское обращение.

– А мы с Марией пойдем за столик, да? – повернувшись, он галантно предлагает мне свой локоть.

И, честно говоря, мне сложно объяснить свое поведение, но я зачем-то принимаю его предложение, несмотря на явно прослеживающееся недовольство Смолина.

А вот нечего было меня бесить три недели.

Глава 41

О своем решении остаться я пожалела практически сразу. Желание подраконить босса испарилось быстрее, чем я заняла место за столом.

К счастью, обо мне практически забыли. Все, кроме Дмитрия. Последний периодически обменивался со мной ни к чему не обязывающими фразами и одаривал подбадривающей улыбкой.

Еще одним плюсом был отменный обед. Как сильно проголодалась я осознала только когда передо мной поставили тарелку с ароматно пахнущим блюдом, название которого я даже выговорить не смогу. Выбор на него, собственно, пал по совету Дмитрия.

В остальном, меня не замечали.

Босс был увлечен обсуждением рабочих моментов с тем самым Геннадием Викторовичем, мужчиной, оказавшимся не кем иным как гендиром банка, с которым компания вот уже пару месяцев ведет переговоры.

Дмитрий, исходя из того, что мне удалось понять, являлся правой рукой Геннадия Викторовича.

Я в разговор особо не вслушиваюсь, в конце концов подобного уровня переговоры, тем более в неформальной обстановке, находятся вне моих компетенций.

Однако, общую мысль улавливаю, и, кажется, боссу удается продавить господина банкира на какие-то выгодные для нас условия.

Периодически ловлю на себе взгляд Геннадия Викторовича, в эти моменты суровые черты на лице мужчины разглаживаются, а на губах появляется доброжелательная улыбка. Он смотрит на меня как-то по-отечески, что ли.

Потом вдруг внезапно выдает:

– Помощница у тебя, Вячеслав Павлович, уж больно молчаливая, совсем зашугал девочку.

– Ничего подобного, – спокойно отвечает босс, ничуть не смутившись и снова натянув на себя маску абсолютного непробиваемого засранца.

Нет, ну здесь он прав, конечно. Запугать меня ему пока не удалось, зато достать так, что порой придушить хочется – более чем.

– Мария, обижает он вас? – на этот раз банкир обращается ко мне. – Вы только намекните, – подмигивает с улыбкой.

Мне почему-то нравится этот седовласый, на первый взгляд суровый мужик. Есть в нем что-то располагающее.

– Ничуть, – улыбаюсь в ответ, снова чувствуя на себе взгляд босса, – конец недели, просто немного устала.

– Ну вот, – вздыхает банкир, – загонял, значит. Ты о существовании трудового кодекса не забыл? – адресует вопрос Смолину.

– Нагрузка моей помощницы целиком и полностью компенсируется ее заработной платой, – все так же спокойно реагирует босс, своей непробиваемой холодностью.

И тут ведь даже поспорить не с чем. Действительно компенсируется, более чем.

Что вовсе не отменяет права на периодически возникающее у меня желание ударить его чем-нибудь тяжелым.

Собственно, вряд ли в компании найдется человек, у которого это желание не возникает.

– Компенсируется? – в шутку уточняет у меня Геннадий Викторович.

– Вполне, – киваю в ответ.

– Ну хорошо, – он поправляет края своего дорогого пиджака и подается вперед.

Дальше разговор снова заходит о работе, а я, отстранившись от предмета разговора, продолжаю наслаждаться своим обедом.

В целом, все сложилось хорошо.

Краем глаза я периодически поглядываю на босса.

Может, все дело в моей фантазии, но кажется, Смолин как будто даже расслабился, и настроение у него улучшилось.

Или мне просто хочется на это надеяться, учитывая, что нам еще в офис возвращаться.

И вот эта моя выходка может мне стоить кучи нервных клеток.

Я, можно сказать, одним местом чувствую, что босс свое еще наверстает.

Когда деловой обед подходит к концу, я даже немного расстраиваюсь. Честно говоря, возвращаться в офис совсем не хочется. То ли вкусный и сытный обед на меня так подействовал, то ли я действительно набегалась за последние дни, но на меня вдруг накатывает нечеловеческая усталость. Я прямо чувствую, как тяжелеют веки, словно свинцом налившись.

Немного приводит в себя прохладный ветер, ударивший в лицо, когда мы покидаем ресторан и выходим на крыльцо.

Я сразу выхватываю взглядом знакомый автомобиль Смолина. Водитель подогнал его прямо к выходу.

Интересно, если я изъявлю желание добраться до офиса самостоятельно, босс меня прямо здесь на глазах у будущих партнеров придушит, или подождет, пока свидетелей не останется?

В том, что эта идея ему придется не по вкусу у меня нет ни единого сомнения.

Я жду, пока мужчины, пожав руки, обменяются сухими вежливыми фразами на прощание, испытывая неловкость, прощаюсь сама и, собираюсь уже поспешить вслед за направившимся к машине боссом, когда меня неожиданно тормозит раздавшийся в спину голос Дмитрия:

– Мария, могу я отнять у вас еще минуту времени?

Я так резко торможу, что едва ли не заваливаюсь вперед, рискуя покатиться кубарем по ступенькам, но, к счастью, удерживаю хрупкое равновесие, поймав заодно красноречивый взгляд босса.

К моему облегчению Смолин ситуацию никак не комментирует, едва заметно качнув головой, идет к машине.

Испытывая жуткую неловкость, я переминаюсь с ноги на ногу.

– Маш, я бы хотел пригласить вас поужинать, если вы не против, – ставит меня в ступор Дмитрий.

– Я… эээ… – чувствую себя идиоткой, – у меня график ненормированный, – произношу виновато первое, что приходит в голову, и тут же мысленно бью себя по затылку.

Серьезно? График? Что я несу?

– Ничего страшного, – все так же расслабленно улыбаясь, успокаивает меня мужчина и, просунув руку под пиджак, достает из кармана визитку, – здесь мой личный номер, просто дайте мне знать, когда у вас будет свободный вечер.

Он протягивает мне кусок белого глянцевого картона.

Беру из его рук визитку, взглядом прохожусь по ровным черным буквам и цифрам.

– Хорошо? – уточняет Дмитрий, когда я, затормозив, не удостаиваю его ответом.

– Да, – отвечаю робко, едва заметно кивнув, и пока еще не совсем осознав произошедшее.

Это что же, получается, меня только что на свидание пригласили?

– Меня ждут, – произношу тихо, вовремя вспомнив о ждущем меня в машине боссе.

Вот же.

– Конечно, – отзывается Дмитрий, – буду ждать от вас сообщения.

– До свидания, – развернувшись, спешу поскорее добраться до машины.

На Дмитрия больше смотреть не решаюсь, просто иду, стараясь быстрее передвигать ногами, а они, словно на зло, подкашиваются. Я чуть не подворачиваю ногу на своих высоких каблуках, к счастью, мне все-таки удается избежать этого позора.

Забираюсь в машину и в последнюю секунду удерживаюсь от матерного комментария.

И с чего я думала, что босс сядет вперед, если он всегда ездит сзади.

– Даже не думай, – не успеваю залезть в салон, как мне тут же прилетает.

– Что?

– Даже не думай устраивать свою личную жизнь за счет компании.

Я от возмущения распахиваю рот, правда, так ничего и не ответив, застываю.

Машина трогается с места, а я все еще пытаюсь переварить слова Смолина.

Что значит за счет компании?

– Соколов тебе не пара, – тем временем продолжает удивлять меня босс.

– А вам не кажется, что это не ваше дело, – огрызаюсь, вернув себе дар речи.

Да как он вообще смеет?

Меня зло берет моментально, и в то же время я чувствую острый укол обиды в сердце. Не знаю почему, но его слова меня задевают. И вроде ничего такого не сказал, ничего, что выходило бы за свойственные ему рамки, а мне все равно обидно. Обидно, потому что слова эти произнес он.

Не пара, значит. А кто мне тогда пара?

– Мне никогда ничего не кажется, Маша.

– Знаете что, с кем хочу, с тем и буду встречаться, это вообще не вам решать.

– Не мне, – соглашается как-то слишком быстро, но тут же добавляет: – но не с Соколовым.

– А я не собираюсь спрашивать у вас разрешение, – отзываюсь ядовито и отворачиваюсь к окну, давая понять, что этот разговор окончен.

Меня, вообще-то, только что на свидание пригласили. И пригласил весьма приятные мужчина.

А этот… этот гад все настроение испортил.

Босс до самого офиса больше ничего не говорит, и меня это, безусловно, радует, потому что еще немного и я просто взорвусь.

Войдя в приемную, бросаю сумку на одно из кресел и нервно стягиваю с себя плащ, все еще бессильно злясь.

– Кофе мне сделай, – бросает Смолин, направившись к своему кабинету.

Ах кофе тебе?

Трещащую по швам плотину внутри меня все-таки прорывает. Бросив плащ на спинку кресла, иду вслед за боссом в его кабинет. Он едва порог переступить успевает, как я врываюсь следом, смачно шарахнув при этом дверь и, надо сказать, испытав превеликое удовольствие.

– Ты охренела? – реакция мгновенная.

– Я? – отзываюсь в его же тоне. – А вам не кажется, что охренела совсем не я? – рявкаю, напоровшись на убийственный взгляд, и машинально делаю шаг назад.

И где-то на этот моменте понимаю, насколько глупым было решение хлопнуть дверью. Я собственноручно отсекла себе путь к отступлению.

А судя по вздымающимся от злости крыльям носа Смолина, этот путь бы мне сейчас ой как пригодился.

– Тебе работа надоела, что ли, я не пойму?

– Да какая муха вас укусила? – не выдерживаю.

В конце концов имею право. С тех пор как он покинул мое жилище после знакомства с моими родителями, его как будто подменили.

Нет, он до этого не был благословенным подарком, но что-то в нем радикально поменялось. В отношении меня поменялось.

Он молчит, смотрит на меня все тем же испепеляющим взглядом и молчит. А меня это бесит до ужаса.

Уж лучше бы орал, честное слово. Сказал бы уже, что не так.

Ведь все же нормально было. И я точно знаю, что нигде не косячила. Во всяком случае не больше обычного.

И вот эти придирки и гонения на протяжении нескольких недель я точно никак не заслужила.

– Я что-то не так сделала? Ну так вы просто скажите, в чем дело? – сдаюсь, вновь ощутив тяжелую усталость.

Босс ничего не говорит, подходит ближе, вынуждая меня вжаться в стену.

Вздыхает, наклонившись ко мне, лбом утыкается в мою макушку и как-то очень тяжело дышит, словно каждый вдох дается ему с неимоверным трудом.

Несколько секунд стоим вот так, не шелохнувшись, а потом он резко отмирает и отходит назад.

– Иди, Маш, на свое рабочее место, – произносит низким, шелестящим голосом и, развернувшись, идет к своему столу.

Сжав кулаки, я молча выхожу из кабинета, ощущая острое жжение в области груди.

Не понимаю, нет, я просто решительно не понимаю, что произошло. А еще не понимаю, почему меня так сильно задевает его поведение.

Он просто мой начальник. С придурью, с дурным характером и замашками тирана, но просто начальник. Так ведь?

Моя рациональная часть с этим категорически согласна, но есть еще другая, иррациональная.

Да что это такое?

Немного успокоившись, приложив к этому усилия, возвращаюсь в кабинет босса с готовым кофе. Смолина, к своему удивлению, застаю в неожиданной позе. Он сидит за своим столом, оперевшись локтями о стол и уткнувшись лицом в ладони.

У меня внутри что-то надрывается и болезненно лопается. Отчего-то босс в моих глазах сейчас выглядит непривычно уставшим и… уязвимым, что ли.

Он даже не замечает моего появления.

– Гхм, – кашляю, обозначая свое присутствие.

Вячеслав Павлович реагирует как-то заторможенно. Медленно потерев ладонями лицо, поднимает голову, устремляет на меня непонимающий взгляд, хмурится, глянув на кофе у меня в руках.

– Вы просили, – напоминаю, и только теперь в его глазах проявляется понимание.

– Поставь, – кивает.

– Что-то еще? – спрашиваю, поставив на стол поднос.

– Ничего.

– Ладно, – пожимаю плечами.

Уже собираюсь выйти из кабинета, когда в спину летит неожиданное:

– Маша!

Останавливаюсь, коснувшись ручки двери, поворачиваюсь к боссу.

Что-то в выражении его лица подсказывает, будто он что-то важное озвучить хочет.

С пару секунд он смотрит на меня как-то странно, после чего сухо произносит:

– Спасибо.

Киваю в ответ и вылетаю из кабинета. Меня поглощает все то же обжигающее чувство бесконечной обиды. Я сама не знаю, чего ожидала, но четко понимаю, что не этого, лишенного всяких эмоций “спасибо”.