Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 71

Маша

К тому моменту как я открываю глаза, стрелка часов уже переваливает за десять часов утра.

Офигеть!

Резко сажусь на кровати, потираю лицо ладонями. Я уже и не помню, когда в последний раз так долго спала, даже в выходные.

Мысленно восстанавливаю в памяти события вчерашнего вечера и чувствую, как руки начинают холодеть.

Папа!

Вчера они остались со Смолиным наедине, благополучно выпроводив нас с мамой! Это же надо, удивительно, что я вообще уснула, учитывая обстоятельства.

Вспомнив о том, что бросила босса на амбразуру, откидываю одеяло, вскакиваю с кровати и выбегаю из комнаты.

Первым делом заглядываю на кухню и застаю в ней только маму.

– Д… доброе утро, – произношу, заикаясь.

Осматриваюсь, одновременно прислушиваясь.

– О, доча, – мама оборачивается, расплывается в улыбке и вытирает руки полотенцем, – выспалась? – спрашивает, внимательно меня разглядывая.

– Угу… – я мнусь сначала, слегка стушевавшись по загадочным маминым взглядом, – а папа уже проснулся? – захожу издалека.

Мама улыбается еще шире, откладывает полотенце, подходит ко мне ближе и заключает в объятия. Я обнимаю ее в ответ, прижимаюсь к ней.

– Ты же не про папу хотела спросить, – вполне ожидаемо догадывается мама.

– Ну… – потупив взгляд, отстраняюсь, – скажи, что они друг друга не поубивали, – выставляю руки в молебном жесте.

– Да живы, с утра вон забор чинят, – кивнув на окно, успокаивает меня мама, – все хорошо с твоим Славой.

– Забор? – мои брови мгновенно доползают до середины лба. – К… какой еще забор? – я даже заикаться начинаю.

– Наш забор, на задней стороне.

Я во все глаза таращусь на маму, пытаясь переварить ее слова. Сажусь на стул, не сводя взгляда с родительницы. Я, конечно, ко многому была готова, но чего уж точно не ожидала, так этого того, что Смолин будет чинить забор вместе с моим отцом.

– Завтракать будешь? – мама выдергивает меня из размышлений.

– Попозже, я еще не умывалась.

Мама одаривает меня снисходительной улыбкой, отодвигает стул и садится напротив.

– Поделишься со мной, как давно у вас отношения? Вчера я не стала донимать тебя вопросами.

Я не выдерживаю ее пытливый взгляд, ставлю локти на стол и прячу лицо в ладонях.

Отношения. Да я сама все еще перевариваю новый уровень наших отношений. Все так стремительно закрутилось, что кажется, будто этот поезд вот-вот на полной скорости сорвется со скалы.

– Ну так что? – мягко напоминает о себе мама.

– Меньше недели, – говорю как есть, потому что не вижу смысла выдумывать.

– Меньше недели? – мама хоть и пытается, но полностью скрыть удивление у нее не получается, оно все равно в голосе проскальзывает.

– Угу, – мычу, все так же не поднимая головы.

Сама не понимаю, почему такой простой мамин вопрос меня смутил, в конце концов я Смолина сама в родительский дом привезла.

– Ну тогда стоит отдать ему должное, – хмыкнув, мама отодвигает стул, встает.

– В смысле?

– В том смысле, что времени он зря не теряет.

Я собираюсь уточнить, что она имеет в виду, но в этот момент за спиной раздаются голоса. Оборачиваюсь машинально, в кухню как раз входит папа, за ним следует Слава, но останавливается на пороге.

– Проснулась? – с улыбкой обращается ко мне папа, подходит ко мне, целует в макушку.

– Доброе утро, – произношу, всматриваясь в лицо родителя.

Папа выглядит более чем довольным. Вчера настроение у него было похуже. Перевожу вопросительный взгляд на прислонившегося к дверному косяку Смолина, он в ответ мне улыбается и едва заметно ведет головой, намекая на то, чтобы выйти.

Пока мама с папой заняты друг с другом, и папа получает взбучку за то, что, по мнению мамы, не вымыл руки, я незаметно поднимаюсь со стула и выскальзываю из кухни.

Слава выходит из дома, а я быстро хватаю с вешалки свое пальто, на босые ноги натягиваю ботинки и выбегаю следом.

Не успеваю толком переступить порог и прикрыть дверь, как тут же оказываюсь в стальных объятиях. Только удивленно ахаю, когда он, не теряя времени, прижимается губами к моим. Целует нежно и в то же время настойчиво, тем самым, мгновенно вскружив мне голову.

– Вот теперь доброе утро, – произносит, довольно улыбаясь.

– Я вообще-то зубы не чистила еще, – произношу, а сама на дверь кошусь.

– Не холодно? – спрашивает, осматривая меня.

– Нет, – качаю головой, для убедительности запахивая пальто.

– Пойдем тогда, подышим немного воздухом.

Он берет меня за руку, ведет за дом. Мы направляемся к небольшой беседке, которую папа построил собственными руками. Как только оказываемся внутри, Слава опускается на скамейку и увлекает меня за собой, сажая к себе на колени.

Носом утыкается в мою шею, громко вдыхает и шепчет хрипло:

– Соскучился за ночь, не представляешь, как хотелось пробраться к тебе в спальню, – признается, забираясь ладонью под мое пальто и сразу же ныряя под футболку моей старенькой пижамы, хранящейся в доме родителей на случай моего визита.

– Слава… – выдыхаю, цепляясь пальцами за знакомую куртку, совершенно точно принадлежащую папе.

Вздрагиваю от легкого прикосновения холодных пальцев к груди, тут же покрываясь мурашками, прикусываю губу. Понимаю, что надо бы остановить, запретить, но вместо этого только откидываю голову назад, подставляя шею под горячие поцелуи.

– Малышка моя, самая красивая ведьмочка, – шепчет, неустанно покрывая поцелуями мое лицо.

– Слав, – хватаюсь за остатки здравого смысла, отстраняюсь, заглядываю в его потемневшие от возбуждения глаза.

– Все-все, не буду.

Он улыбается, убирает руку и, коротко поцеловав меня в висок, просто прижимает к груди. И я ловлю себя на мысли о том, что это самый идеальный момент из всех, что можно было представить.

– Мама сказала, что вы забор чинили, – начинаю издалека.

– Чинили.

– И что папа? – интересуюсь осторожно.

– Ну как видишь, я жив-здоров, даже лицо целое и невредимое, – смеется, гладит меня по голове.

– Я же серьезно, – поднимаю голову, заглядываю ему в глаза.

– Так и я серьезно.

– О чем вы говорили?

Слава не сразу отвечает, скользит взглядом по моему лицу, словно изучая.

– О тебе.

– И что ты ему сказал? – мне правда интересно, и очень волнительно.

Мне просто, как-то по-детски, очень хочется, чтобы они поладили.

– Сказал, что с тех пор как ты впервые вошла в мой кабинет, я не в состоянии вытравить тебя из своей головы, – посмеивается, продолжая рассматривать у меня на лице что-то, одному ему только известное.

– Прямо не в состоянии?

Он вскидывает руку, костяшками пальцев проводит по моей щеке и смотрит так, что у меня внутри все переворачивается и пальчики на ногах невольно поджимаются.

– Не в состоянии, – подтверждает.

– Помнится, ты от меня не в восторге был, я еще помню, как ты орал, – не без удовольствия припоминаю ему тот первый день, – выставить хотел, признайся, что тебе просто интересно стало, потому что никто не осмеливался так с тобой говорить.

– Признаюсь, – кивает, даже не пытаясь отрицать, – и я ни на секунду не пожалел о своем решении нанять одну языкастую и весьма очаровательную ведьмочку.

– Кто ты, и куда ты дел моего вечно недовольного босса?

– Неправда, я не всегда бываю недоволен.

– Да? Что-то я не замечала.

– Плохо смотрела, я был весьма доволен всякий раз, когда ты находилась рядом.

Меня его слова загоняют в краску и я как-то вмиг теряюсь всю свою напускную браваду.

– Значит, вы с папой нашли общий язык? – меняю тему. – Все правда хорошо?

– Маш, – он перестает улыбаться, заводит мои волосы за уши, смотрит на меня в упор.

Серьезно так, пристально, слово в самое нутро заглядывает.

– Конечно нашли, к тому же у нас с ним много общего.

– Например?

– Ну например, мы оба тебя любим.

Глава 72

Месяц спустя

Смолин

– Я знаю, что ты уже не спишь.

Смотрю на свою ведьму, и в который раз ловлю себя на мысли о том, что не могу от нее глаз оторвать. Она никак не реагирует на мои слова, продолжает притворяться спящей.

Усмехаюсь, вхожу в спальню, забираюсь на кровать и сдергиваю с рыжей занозы одеяло.

– Ай, – пискнув, она все-таки обнаруживает свое пробуждение.

Открывает глаза, тянет одеяло назад, я не позволяю. Зависаю на мгновение, как пацан малолетний, таращусь на обнаженную грудь, на которой все еще виднеются следы моих посягательств.

Никогда не замечал за собой этой потребности метить территорию, и только с ней я напрочь теряю контроль.

Забираю у нее одеяло, скидываю его на пол и, перевернув ведьмочку на спину, нависаю сверху.

Разглядываю каждую впадинку на ее лице, кайфую от уже поплывшего взгляда зеленых омутов. Она облизывает пересохшие губки, смотрит на меня с ожиданием, а я все никак поверить не могу, что это рыжее создание всецело принадлежит мне.

– Красивая такая, – произношу охрипшим голосом.

Она пальчиками осторожно проводит по моим плечам, скользит ногтями по грудной клетке.

Ее грудь покрывается мурашками, соски твердеют, легкая дрожь прокатывается по телу.

Потрясающее зрелище.

Моей выдержки хватает не надолго, наклоняюсь к ее губам, целую. Она отвечает с готовностью, обхватывает руками мою шею, выгибается, со стоном прижимаясь ко мне, давая зеленый свет.

Член в штанах пульсирует от напряжения, в голове мельком проскальзывает мысль о том, какой я все-таки мудак. Каждую ночь ведь ей толком спать не даю, все не могу насытиться.

Опускаю руку, просовываю между нашими телами, пальцами касаюсь ее между ножек и кайфую от того, какая она влажная.

Улыбаюсь, довольный как Чеширский кот, целую уголок ее губ, и спускаюсь ниже, оставляя дорожку поцелуев на шее, груди, впалом животике. Поняв, что я собираюсь сделать, Маша тут же напрягся, даже пытается отползти.

– Лежать, – рявкаю, притягивая ее обратно.

– Слав, нет, – хнычет, сводя свои шикарные ножки, – я в душе не была, не надо, – приподнявшись, продолжает упираться.

– Легла быстро и раздвинула ноги, – приказываю тоном, от которого она мгновенно начинает дрожать.

Я недавно сделал для себя очень интересное открытие: ее заводит грубость в постели.

Облизнув свои красивые губки, ведьмочка устремляет на меня горящий взгляд, улыбается игриво, и выполняет мой приказ, вынуждая меня зарычать в голос.

Раздвигает бедра, улыбается, хорошо осознавая, как действует на меня.

Усмехаюсь, подтягиваю ее ближе, носом провожу по внутренной стороне бедра, скольжу выше, касаюсь языком блестящих складочек, прижимаюсь губами, вдыхая ее умопомрачительный запах.

– Слава…

Скалюсь довольно, самому себе напоминая оголодавшего зверя, дорвавшегося до желанной добычи. Фиксирую упругую попку, пальцами впиваясь в ягодицы, провожу языком по розовым губкам, дурея от ее вкуса, от сладких стонов и частого дыхания. От мгновенной реакции и полной открытости.

Маша откидывается на подушку, выгибается, пальцами зарывается в волосы у меня на затылке, ерзает по простыне. Мне крышу от ее желания сносит, набрасываюсь на нее, жадно впиваюсь в горячую плоть, вылизываю, словно в последний раз. У самого перед глазами темнеет, в виски нещадно долбит собственный пульс. Проникаю в нее пальцами, языком обвожу пульсирующий клитор, вынуждая малышку стонать в голос, извиваясь от удовольствия.

Выгнувшись, она дрожит всем телом, вскрикивает и сладко содрогается в своем удовольствии. Останавливаюсь лишь когда затихают последние отголоски ее оргазма, целую, поглаживая стройные, все еще подрагивающие ножки.

Хочу ее до боли в яйцах, но понимаю, что придется ограничиться ее оргазмом.

– Все хорошо? – ложусь рядом с ней, подтягиваю к себе, прижимаю к груди, глажу по голове, перебирая в пальцах ее шикарные волосы.

– Угу, – прячет лицо, начиная смущаться.

Каждый раз так делает.

– Будем собираться? – целую ее в макушку.

– А ты? – произносит тихо, скользя пальчиком по моей груди.

– А я свое ночью возьму, – усмехаюсь, – надо ехать, а то твой друг человек занятой, – я и сам не знаю, что на меня находит.

Стоит только подумать о Соколове, все внутри бурлит от ярости.

– Перестань, – она приподнимается, заглядывает мне в глаза, дарит свою невероятную улыбку, гладит меня по лицу, – он правда только друг, я тебе уже сто раз говорила, что между нами никогда ничего не было, ты и сам это прекрасно знаешь.

Смотрит на меня, игриво выгнув бровь, намеком напоминая, что именно я был у нее первым.

– Хватит уже ревновать к каждому столбу, – наклоняется ко мне, целует едва касаясь губ, спускается к подбородку, зубками прихватывает кожу.

– Маш, – выдыхаю хрипло.

Ее невинные ласки меня до белого каления доводят. Я же плюну к чертям на эту встречу, если эта ведьма мелкая не прекратит сейчас же.

– Ммм? – мурлычет, лишая меня рассудка, сползает ниже, продолжая покрывать меня поцелуями, пока до меня наконец не доходит, к чему она ведет.

– Не надо, – сам не верю, что отказываюсь, – Маша…

– Не сбивай меня, ты же сам сказал, что у нас мало времени.

Усилием воли я заставляю себя дышать, смотрю на свою малышку, не веря в происходящее.

Я бы сам никогда не попросил, мечтал об этом, но не попросил бы.

– Я не умею, сделаешь скидку на неопытность? – выдает в своем репертуаре, оттягивая пальчиками резинку моих штанов и обхватывая ладошкой член.

Осторожно проводит по нему рукой, сжимает.

– Облизни.

Она выполняет, языком касается головки, облизывает, выбивая из меня приглушенные стоны. Обхватывает меня своим пухлыми губками, заставляя дуреть от этого порочного зрелища.

– Девочка моя…

Улыбается смущенно, продолжая доводить меня до грани. И меня от этой ее невинной, неумелой ласки, вставляет похлеще, чем от самого изощренного горлового минета. Понимая, что так долго не продержусь, а она не готова, останавливаю ее, тяну на себя.

– Не нравится? – спрашивает расстроенно.

– Очень нравится, вечером продолжим, а пока иди ко мне.

Не даю ей времени переварить мои слова, приподнимаю шикарную попку и вхожу в в свою ведьмочку одним резким движением.

– Ай!

– Прости солнышко, будет быстро.

Она только глазки свои красивые закатывает и откидывает голову, позволяя брать ее так, как хочется мне.

Не сдерживаюсь, прижимаю ее к себе, с силой сжимаю бедра, наращивая темп. Чувствую себя законченным извращенцем, одержимым ее телом. Беру ее так, как нравится мне: быстро и глубоко. Она дышит часто, стонет, уткнувшись лицом мне в шею, зубами впивается в кожу.

Моей выдержки хватает ненадолго, всего несколько толчков и меня накрывает волной такого дикого кайфа, что я едва успеваю выскользнуть из своей горячей девочки и излиться себе на живот.

– Что ты со мной творишь, детка.

Она ничего не говорит, только прижимается к моим губам, целует, а я чувствую, как сильно колотится ее сердце в груди.

– Больше не будешь ревновать? – спрашивает, выдержав паузу.

Лиса хитрая.

– За друга своего переживаешь?

– Переживаю, – признается честно, – не хочу конфликтов.

– А за меня не переживаешь? – просто дразню ее.

Она шевелит губами, но так ничего и не сказав, просто мотает головой.

– Нет? – уточняю.

– А тебя люблю, – произносит так тихо, что я даже не уверен, что правильно расслышал.

– Что ты сказала?

Пальцами обхватываю ее подбородок, фиксирую. Она молчит зажмурившись.

– Открой глаза, – приказываю, продолжая удерживать ее на месте, она не сразу, но выполняет, – а теперь повтори.

– Я. Тебя. Люблю, – выговаривает четко, выделяя каждое слово.

Резко переворачиваюсь, укладываю ее на спину, всматриваюсь в глаза. Как дебил последний улыбаюсь.

– Еще раз.

– Люблю я тебя, сколько еще раз мне надо повторить? – смеется, одновременно смущаясь моего прикованного к ней взгляда.

В прошлый раз, когда признание вырвалось у меня из груди, я не ждал ничего в ответ. И не давил. Мне было достаточно того, что она моя и тогда это показалось неважным.

А сейчас я понимаю, как сильно на самом деле, желал услышать от нее эти слова.

– Мне кажется, – ведет пальчиком по моей груди, – я влюбилась в тебя почти сразу, – признается тихо.

Глава 73

Маша

Я немного нервничаю, периодически косясь на дверь. За последние сорок минут, я влила в себя 2 кружки кофе и сгрызла целую пачку печенья, то и дело прислушиваясь к голосам, доносящимся из кабинета.

Клянусь, ни разу в жизни я так не переживала.

Мне кажется, даже второе знакомство Славы с моими родителями далось мне проще, чем его встреча за закрытой дверью с Соколовым.

Некоторое время назад Дима сменил своего отца на посту генерального директора крупного банка, с которым мы по-прежнему очень тесно сотрудничаем, и вот уже сорок минут в кабинете Смолина проходят переговоры, от которых будет зависит дальнейшее развитие этого сотрудничества.

Нет, я вовсе не сомневаюсь в профессионализме обоих, но все равно переживаю.

Не хватало, чтобы из-за меня возникли проблемы такого масштаба.

Я даже несколько раз подхожу к двери. Да-да, каюсь, подслушиваю и ничего не могу с собой поделать.

Услышать мне, правда, все равно ничего не удается. Эти двое говорят очень тихо, как будто догадываясь, что я непременно попытаюсь подслушать.

Когда дверь кабинета наконец открывается и в приемную выходит Дима, мое волнение достигает апогея и на голове, наверное, появляются седые волосы.

– Ты чего такая бледная, Машунь?

Соколов, конечно, мгновенно считывает мое состояние. Закрыв за собой дверь, он подходит к моему столу.

– Скажи, что все хорошо, – прошу, устремив в него полный мольбы взгляд.

– Конечно, все хорошо, ты сомневалась, что ли? – он усмехается, навалившись на стол.

Я ничего не отвечаю, только хватаюсь за первые попавшиеся документы и принимаюсь обмахиваться.

Ну а что? Меня можно понять, у меня жизнь с ног на голову перевернулась.

– Дыши, Машуль, дыши, – издевается гаденыш, – я так понимаю, тебя можно поздравить? – спрашивает как-то загадочно.

– В смысле?

– Ну как же, цербера ты своего все-таки усмирила, прислушалась к совету умного дяденьки, – он произносит от так громко, что мне хочется его стукнуть.

– Тише ты, – шиплю на него, посматривая на дверь и ожидая, что Смолин в любую секунду выскочит из кабинета.

– Да ладно тебе, Машунь, – продолжает лыбиться, потом наклоняется ко мне, – а помнишь, пару лет назад я говорил, что так оно и будет.

– Перестань, – отмахиваюсь от него.

На самом деле я просто смущаюсь.

– Ладно тебе, Рыжик, – подмигивает мне, а потом внезапно становится серьезным: – я рад за тебя, Маш, правда.

Я улыбаюсь в ответ.

– Спасибо.

– На свадьбу, я надеюсь, меня пригласят? – у него на лице снова появляется озорная улыбка.

– Ты дурак, что ли, какая свадьба?

– Как какая, твоя и цербера твоего.

– Дим, ты глупости сейчас говоришь, – отвожу взгляд, и зачем-то принимаюсь перебирать документы.

Нет, ну правда, что он несет?

– Ну-ну, – усмехается.

Собирается сказать что-то еще, но в этот момент, скрипнув дверью, из своего кабинета показывается Смолин.

– Ты еще здесь? – одаривает Диму не слишком доброжелательным взглядом, потом переключает его на меня.

– Ухожу уже, – примирительно отзывается Соколов, даже руки поднимает, правда, потом тут же добавляет: – ладно, Машунь, позвони мне, пивка попьем.

Я тут же краснею, как рак, понимая, что он это намеренно сказал, чтобы Славу позлить.

Метнув в него убийственный взгляд, опасливо смотрю на Смолина.

Он, к моему удивлению, на это провокацию не реагирует.

– Ладно, бывайте, голубки, еще увидимся.

Довольный собой, он покидает приемную.

Слава провожает его взглядом, а потом произносит:

– Пивка, значит, попить?

Я вздыхаю, встаю из-за стола, обхожу его и подхожу к своему чрезмерно ревнивому боссу.

– Он же тебя нарочно провоцирует, а ты ведешься, – улыбаясь, разглаживаю почти невидимые складки у него на пиджаке.

– Ведусь, – кивает, обхватив меня за талию и привлекая к себе.

– Он и дальше будет так делать, если ты не перестанешь реагировать.

Поправляю края пиджака и вдруг замираю, зацепившись за одну весьма интересную деталь.

Уставившись на галстук, рассматриваю идеально завязанный узел, и все бы ничего, но я точно помню, что сегодня я его не завязывался, а вчера он был в другом.

– Что-то не так? – спрашивает, заметив мой интерес.

– Твой галстук.

– А что с ним?

– Он завязан.

– И что в этом удивительного?

– Я его не завязывала, – произношу очевидное.

– Правильно, я сам его завязал.

– Что ты сделал?

Я даже моргаю несколько раз, не будучи уверенной, что мне не послышалось.

– Маш, ну ты правда думала, что я не умею галстуки завязывать? Как-то же я до твоего появления справлялся, – он смеется, сильнее прижимая меня к себе.

– Я… – шепчу растерянно, – но зачем ты тогда все время просил меня его завязывать?

Он смотрит на меня, большим пальцем проводит по щеке, улыбается.

– Мне просто это очень нравилось.

– Да ты! – я дергаюсь, в желании выбраться из его объятий. – Ты… ты… Ты меня два года заставлял это делать каждый день.

– Заставлял, и ты не представляешь, как это было приятно.

– Ты просто невыносим.

– Так и есть, – скалится довольно, – и раз уж мы заговорили о галстуке, – замолкает, чуть отстраняется, сунув руку в карман.

Я не сразу понимаю, что происходит. Даже когда он достает из кармана маленькую бархатную коробочку, я просто непонимающе на нее пялюсь.

– Ты как-то интересовалась, кто будет завязывать мой галстук, когда я женюсь.

Я только теперь осознаю, что он держит в руке. В ужасе распахиваю глаза, перевожу ошарашенный взгляд со Смолина на коробочку.

– Ч… что ты…

– Я иначе хотел, но у меня, видимо, нормально кроме работы ничего не получается, – он усмехается, а я замечаю, что он как-то весь подбирается, словно волнуется.

Молча наблюдаю, как он открывает коробочку.

– Маш, – заглядывает мне в глаза, – выходит за меня?

Я от шока даже пошевелиться не могу, так и стою, пригвожденная к полу с отвисшей челюстью.

В смысле? Он что? Он мне предложение, что ли, делает?

В памяти тут же всплывает недавняя шутка Соколова.

– Я… – неверяще качаю головой, – я не…

– Маша.

– Но как же… Так же нельзя.

– Почему?

– Ну мы… Все это быстро очень.

– Быстро? – он приподнимает бровь, потом достает кольцо, ставит коробочку на мой стол и берет мою руку.

– Ну да, мы же толком ничего друг о друге не знаем.

Я только договорив, понимаю, какую опять сморозила чушь и, судя по взгляду Смолина, он со мной более чем согласен.

– Я думаю, ты и сама понимаешь, какую глупость сейчас выдала, – смеется, бесцеремонно, не дожидаясь моего на то согласия, надевает кольцо на безымянный палец.

К моему удивлению, садится оно идеально, точно по размеру.

А впрочем, чему удивляться, это же Смолин.

– Я еще не сказала, что согласна.

– А у тебя в этом вопросе нет права голоса, приказы начальства не обсуждаются.

– То есть ты приказываешь мне выйти за тебя?

– Я на этом категорически настаиваю.

– Это как-то связанно с тем, что сегодня я призналась тебе в любви? – всматриваюсь в его лицо, вспомнив о своем утреннем признании.

Я ведь действительно это произнесла. Произнесла, через столько времени после того разговора в беседке родительского дома. Тогда мы успешно сделали вид, что ничего не произошло, Слава на меня не давил, а мне нужно было переварить.

Нет, не потому что я не понимала, что это взаимно, а просто потому, что боялась озвучить свои чувства вслух. Казалось, стоит мне только произнести эти слова, как все мгновенно рухнет.

– Это связано с тем, что я люблю тебя и хочу провести с тобой всю свою жизнь.

– Прямо всю?

– Прямо всю, но ты не переживай, я и на том свете тебя достану.

Я тихо взвизгиваю, когда он неожиданно подхватывает меня на руки и сажает на стол.

Какое-то нездоровое удовольствие ему это доставляет.

Мне стоит только вспомнить о том, что он делал со мной на столе в своем кабинете, как тело тут же бросает в жар, щеки заливаются краской, а между ног становится до ужаса влажно. И это несмотря на то, что он каждую ночь вытворяет со мной такое, что на утро я с трудом свожу ноги.

Это же кошмар какой-то! Он меня в наркоманку одичавшую превратил.

– А что скажут родители?

– Я давно уже заручился их согласием, – огорошивает меня своими словами.

– Чего? В смысле давно?

– Ну в тот наш визит к ним и заручился, точнее, поставил перед фактом, сначала твоего отца, потом и маму.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– То есть ты опять все решил за моей спиной, да?

Нет, ну он же просто невыносим!

– Ну не злись ведьмочка, – шепчет, крепче прижимая меня к себе, чтобы не думала вырываться, – не злись.

– Назови мне хотя бы одну причину, почему мне не стоит на тебя злиться?

– Потому что я люблю тебя? – он улыбается, проникнув ладонью под мою блузку.

– Не смей.

– И потому что ты любишь меня, – шепчет, пробираясь выше.

– Слава.

– И потому что ты лучшее, что со мной случалось в жизни.

– Но… А твои родители, им ты тоже уже сообщил? – я вдруг вспоминаю о том, что в семье Смолиных меня не очень-то жалуют.

Раньше меня это не волновало, потому что контактировать с ними у меня не было никакой необходимости.

– Нет, им я еще не сообщил, и прежде, чем ты начнешь себя снова накручивать, давай проясним: моя личная жизнь никого не касается, даже моих родителей и сестры.

Это понятно?

– Угу, а что если они тебе уже кандидатуру более подходящую подобрали? – несмотря на серьезность разговора, мне хочется его поддеть.

– Самая подходящая кандидатура сидит передо мной.

– Если ты давно все решил, почему только сейчас делаешь мне предложение?

– Я хотел раньше, – произносит серьезно, – но работы навалилось, и командировка, я хотел нормальное предложение сделать.

После упоминания командировки, мне вообще хочется провалиться сквозь землю. Нас тогда Богомолов отправил решать вопрос со школой. Ну как нас, отправил он только Славу, а тот потащил с собой и меня.

Нет, вопросы все решились, ремонт идет своим чередом, но после той командировки я до сих пор засосы тоналкой замазываю.

– Да уж, поводов посудачить у сотрудников компании теперь будет не один, а целых два. Мало того, что генеральный на своей секретарше женится, так и его зам туда же, – рассуждаю вслух, скорее от шока, чем от возмущения.

– То есть ты все-таки согласна?

– А у меня что, выбор есть?

– Да нет, конечно.

– Ну тогда я, пожалуй, все-таки соглашусь.