Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Глава 37

Маша

– Есть какие-то объективные причины, по которым ты меня выпроводить пытаешься, или просто из вредности? – он наклоняется ко мне слишком близко, напоминая огромную скалу, закрывающую собой все вокруг.

Мне даже кажется, что в прихожей темнее обычного становится. Или все дело в моем состоянии? Мозг из-за температуры плавится, и фантазия разыгралась?

Мне, честно говоря, даже ответить нечего. Во всяком случае в голову ничего весомого не приходит.

Объективные причины?

Я просто вообще себе как-то не представляла, что буду лицезреть босса в своей прихожей. Ладно, в его прихожей фактически, но ведь сейчас она моя?

Мне и без того неловко в его присутствии в последнее время, учитывая все недавние обстоятельства.

И вроде ничего критичного, но осадочек-то остался.

А как иначе?

Вы бы себя как чувствовали, проснувшись в постели босса в одной футболке? Его футболке!

Мы все, конечно, прояснили, но где-то в глубине души я ощущала какую-то недосказанность. Словно в сложившейся логичной картинке есть какие-то пробелы, потерянные кусочки пазла.

И вот теперь он стоит у меня на пороге, заботу проявляет.

Наверное, мне должно быть приятно, но… Всегда есть дурацкое “но”.

И заключается оно в субординации, мы не друзья и не близкие люди. Он мой начальник, я – его подчиненная. И по логике вещей его здесь быть вообще не должно.

– Ну и? – Смолин щелкает пальцами у меня перед глазами, привлекая мое внимание.

Его сосредоточенный взгляд подобно острым иглам впивается в мое наверняка бледное, покрывшееся испариной лицо.

– У вас еще полно дел, – напоминаю ему.

– Подождут, еще аргументы будут? – парирует в своем надменном стиле всезнайки.

Я устало качаю головой, вздыхаю и просто сдаюсь. У меня сил нет с ним спорить. Хочет остаться – пусть остается.

Молча наблюдаю за тем, как он снимает с себя пальто и обувь. Обувь убирает на полку, чем невольно вызывает у меня улыбку.

Мне кажется, у меня температура еще больше повышается, когда Смолин проходит вслед за мной вглубь квартиры.

Отчего-то становится неловко, когда я натыкаюсь на его заинтересованный взгляд, скользящий по моей спальне, куда босс направился вслед за мной.

Я слегка преобразила скучную обстановку в квартире. Ничего особенного, просто всякие девчачьи мелочи. Новые светлые занавески взамен прежним серым и угрюмым, рамки с фотографиями, несколько плюшевых игрушек, гирлянда тянущаяся вдоль стены над изголовьем кровати, розовые пушистые подушки и плед, всякие безделушки с благовониями на ранее пустующих и прочая ерунда, в целом не стоящая внимания.

Однако Смолин продолжает рассматривать последствия моего проживания в его жилище.

– Что? – не выдерживаю, потому что это затягивается.

– Мило, – коротко резюмирует босс, снисходительно усмехнувшись.

– Ну я вас в гости не ждала, – развожу руками, как будто чувствуя ничем необоснованную необходимость оправдаться.

Смолин эти мои слова никак не комментирует, только переводит на меня свой суровый фирменный взгляд и в приказной форме выдает:

– Переодевайся и в кровать.

Да таким тоном, что будь на моем месте кто-то другой, не осмелился бы возразить.

Но я бы просто не была собой, если удержала язык за зубами, там, где ему самое место.

– Прекратите командовать, – отзываюсь возмущенно, – мы не на работе.

Ну а чего он в самом деле?

– Ты нарочно меня бесишь? – интересуется вкрадчиво, наклонившись ко мне так близко, что лицо его оказывается в жалких паре сантиметров от моего.

И, скорее всего, виной тому вновь подскочившая температура, но почему-то мне кажется, что взгляд Смолина, скользнув на мои губы, непозволительно долго на них задерживается. У меня, пожалуй, крыша едет на фоне вирусной нагрузки, потому что в какой-то момент я тоже начинаю пялиться на губы босса, находящиеся на таком жалком расстоянии от моих, что если просто немного податься вперед…

От одной только мысли у меня начинают подгибаться коленки.

Это что еще за реакция такая?

– Я… – усилием воли заставляю себя отступить на шаг и произнести: – может, вы тогда хотя бы выйдете из спальни, чтобы я могла переодеться? – озвучиваю, на удивление, очень здравую мысль, учитывая, что еще секунду назад я думала о поцелуе со Смолиным.

Со Смолиным! Понимаете?

Все-таки отправить меня домой было правильным решением, я явно больна серьезнее, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Он в ответ на мое замечание только бровь иронично изгибает и усмехается уголком губ, но все же направляется к выходу из спальни, правда, последнее слово все равно за собой оставляет, заставляя меня краснеть, но уже вовсе не от температуры:

– Я уже все видел, – произносит с несвойственной ему веселостью в голосе.

Я же в свою очередь настолько офигеваю от его заявления, что только и могу, в беззвучном возмущении открывать рот, хватая воздух.

Он серьезно только что это сказал?

Сволочь!

Однако вопреки своему же возмущению, как только этот гад выходит за порог спални, я ловлю себя уже на том, что глупо улыбаюсь.

Нормально?

Нет, так не пойдет, видно, одной таблетки было совсем недостаточно, температуру надо сбивать, а то так совсем дурочкой стану.

– У тебя в холодильнике еда есть? – доносится голос из коридора.

Сбитая с толку, я не успевая понять суть вопроса, как следом летит продолжение:

– Сам посмотрю.

Продолжая стоять статуей посреди спальни, я только издаю проглушенный вздох и закатываю глаза.

Где я нагрешила?

Оставшись наедине с собой, переодеваюсь в домашнее и, следуя приказу, забираюсь в постель. Со стороны кухни доносятся звуки, но стоит мне только положить голову на подушки и укрыться одеялом, как ранее игнорируемая усталость накрывает меня с головой и я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Сложно сказать сколько времени проходит с того момента, как я умудрилась вырубиться, но когда я вновь открываю глаза, за окном уже начинает темнеть.

Офигеть.

Не веря своим глазам, усиленно тру веки. Не могла же я весь день проспать!

Видимо, все же могла.

Прежде чем я успеваю подумать о чем-то еще, до слуха доносится едва слышный скрип открывающейся двери. Все еще не до конца проснувшись, тянусь к ночнику, щелкаю выключателем и спальню тут же озаряет тусклый свет лампы.

Моргнув несколько раз, рядом с кроватью обнаруживаю знакомую высокую фигуру босса.

– Вы еще здесь? – выдаю первое, что приходит в голову.

– А где я должен быть?

Я ничего не отвечаю, а он продолжает:

– Как ты себя чувствуешь?

Свет лампы не настолько яркий, потому лицо Смолина я практически не вижу, но кожей ощущаю его взгляд.

– Сносно, – бурчу в ответ.

В целом говорю правду, чувствую я себя сносно. Только нос сильнее заложило и голова как будто чугунная, а в остальном, все не так плохо.

– Тебе надо поесть, – все в том же приказном тоне произносит босс, а я давлю в себе стойкое желание закатить глаза.

Хочется еще раз ему напомнить о том, что мы не на работе, но я этого не делаю.

– На кухне тебе удобно будет, или сюда принести?

Я клянусь, если бы челюсть могла отваливаться, я бы уже слышала грохот от удара.

– Эээ… – тяну тупо, – на кухне, – добавляю не слишком уверенно.

Он кивает и, больше ничего не говоря, выходит из спальни.

Я на кухню прихожу минут пять спустя, а на столе к этому времени уже все готово к… ужину?

Да, судя по опустившейся на город темноте, ужину.

Пробегаюсь взглядом по кухне, останавливаюсь на кастрюле и сковороде на плите. Хмурюсь, еще раз прохожусь по кухне в поисках контейнеров или любых других следов доставки еды, но ничего не нахожу.

Это что же, получается, Смолин сам готовил?

– Может все-таки сядешь?

Уж не знаю, что у него за сверхспособность такая, но даже стоя ко мне спиной, он умудряется обнаружить мое бесшумное появление.

– Только не говорите, что вы еще и готовить умеете что-то кроме яичницы, – меня почему-то подмывает его подколоть, и в то же время мой кишечник призывно урчит, стоит мне только взглянуть на аппетитную гору котлет с хрустящей на вид корочкой, чашку с супом и пюрешку.

– Много ума для этого не надо, – язвит в ответ босс, усаживаясь на стул напротив.

– Спасибо, – произношу, пряча улыбку, и пододвигаю чашку с куриным супом ближе к краю стола.

– Не за что, – отвечает сухо босс, тоже принимаясь за еду.

Вкус я чувствую плоховато, но даже несмотря на это не могу не отметить, что котлеты у Смолина отменные. Вот уж действительно наглядный пример человека, подтверждающий утверждение о том, что талантливый человек талантлив во всем.

Аж бесит, честное слово!

Ну не может быть, чтобы у него не было недостатков.

Хотя, собственно, есть.

Отвратительный характер!

Ладно, пожалуй, это тоже не о нем. Он с придурью, безусловно, и вечно чем-то недоволен, и вообще, тот еще самодур на работе, но много ли таких вот самодуров будут варить суп и жарить котлеты болезной секретарше?

– У меня что-то на лице? – своим вопросом он застает меня врасплох.

– Что?

– Я спросил, у меня что-то на лице, ты во мне сейчас дырку прожжешь.

Я от его замечания вспыхиваю ощутимо, и дело вовсе не в температуре. Увлеченная своими размышлениями, я не заметила, что до неприличия внимательно разглядываю босса.

– Задумалась просто, – бубню, смутившись и опустив взгляд на тарелку, – очень вкусно, кстати, – стараюсь сменить тему.

– Я рад.

Дальше мы едим молча.

После ужина Смолин сам сгребает посуду со стола. Спохватившись, я подскакиваю со своего стула, но путь к раковине мне преграждает широкая мужская грудь, в которую я умудряюсь успешно вписаться носом.

– Я… – поднимаю голову, натыкаюсь на очередной укоризненный взгляд, – п… посуда.

– Я сам, – отрезает непреклонно, а мне вдруг становится трудно дышать, и сердце в груди начинает биться с такой силой, словно желает непременно вырваться из грудной клетки, а в глазах вдруг и вовсе темнеет.

Пошатнувшись и лишь на мгновение потеряв равновесие, я непроизвольно хватаюсь за плечи босса. Тут же чувствую невозможно горячие ладони на своей талии.

Черт…

Как же жарко.

Почему так жарко?

– Ты чего? – как будто даже испуганно спрашивает Смолин.

– Я… – зачем-то сосредотачиваю взгляд на его губах.

Опять!

Я точно умом тронулась, наверное, но как же хочется прижаться к ним, коснуться мимолетно.

Боже, я с ума схожу, да? Схожу, потому что в следующий момент лицо босса оказывается очень-очень близко, а его губы вот-вот…

Но ничего не происходит, Смолин утыкается своим лбом в мой, и дышит как-то тяжело, надсадно, сжимая ладони у меня на талии и причиняя мне тем самым легкую боль.

– Иди в постель, Маш, тебе надо отдохнуть, – произносит так, словно ему говорить больно.

– Ааа… – больше я ни на что не способно.

– А я помою посуду и поеду.

Его слова меня оглушают и вдруг становится холодно, как будто кто-то распахнул настежь окна и прохладный осенний воздух стремительно ворвался в помещение.

Я четко осознаю одну вещь: я не хочу, чтобы он уходил. Однако эту мысль я, конечно, не озвучиваю.

И вообще!

Все это глупости какие-то!

Мне просто почудилось, не собирался он меня целовать, это все температура.

Облизываю пересохшие губы и киваю отстраняясь, чувствуя, как хватка на моей талии мгновенно ослабевает, а потом и вовсе пропадает.

Надо вернуться в постель, просто вернуться поскорее в спальню.

С этой мыслью я разворачиваюсь и уже собираюсь выйти из кухни, как в спину летит голос босса:

– Завтра вечером я заеду.

Глава 38

Глава 38

Маша

– Машунь, – постучавшись и приоткрыв дверь, мама просовывает голову в комнату, – ну как ты себя чувствуешь, получше? – она устремляет на меня свой обеспокоенный взгляд.

Входит в спальню, упирает руки в бока и качает головой, глядя на совсем расклеевшуюся меня.

Я и сама не знаю, как так получилось, но ерундовая на первый взгляд простуда, вылилась в полноценный больничный. Мое состояние ухудшилось на второй день после появления первых признаков, даже врача пришлось вызывать.

В общем, мне прописали строжайший постельный режим и никакой самодеятельности.

И все бы ничего, но по неосторожности о своем состоянии я проболталась маме и они с папой, как добросовестные родители, примчались на помощь своему больному ребенку.

И я, конечно, была очень рада их приезду, потому что соскучилась и вообще, родители у меня самые лучшие, но волновать я их совсем не хотела.

Словом, вот уже второй день как мама с папой взяли надо мной шефство.

– Нормально, мамуль, – хриплю, севшим голосом.

Мама вздыхает, переводит взгляд на чашку из-под куриного супа, который я успешно приговорила, потом, чуть отодвинув одеяло, садится на край кровати.

Что-то в ней мне не нравится, какая-то непривычная напряженность в выражении лица. Мама как будто о чем-то размышляет, не решаясь заговорить.

– Все хорошо? – уточняю осторожно, потому что молчание затягивается.

– Машунь, ты только не злись, – издалека начинает мама, а я ожидаемо напрягаюсь, мысленно пытаясь понять, в чем причина ее состояния, – я пыль у тебя в шкафчиках протирала, – мама снова замолкает, совершенно точно с трудом подбирая слова.

– И? – смотрю на нее в недоумении, потому что, хоть убейте, не понимаю, что такого она могла обнаружить в шкафчиках.

– Я там нашла кое-что, – заламывая пальцы, продолжает мама, – украшения, – она произносит это так, будто какую-то запрещенку обнаружила.

В силу моего состояния, мне не сразу удается понять, о каких украшениях вообще идет речь, каждая попытка напрячь извилины отдается тупой болью в затылке. Шмыгнув носом, наблюдаю, как мама достает знакомую бархатную коробочку из кармана.

Только теперь до меня доходит, какие именно украшения имеются в виду, однако, встревоженность мамы по-прежнему остается для меня загадкой.

– И что тебя так смутило? – спрашиваю улыбнувшись.

– Машунь, папа говорит, что это очень дорогие украшения, – виновато произносит мама, оглядываясь на дверь.

– Я их не крала, если что, – отшучиваюсь, чтобы родительница просто расслабилась, но моя попытка проваливается с треском.

Мама, кажется, наоборот, напрягается еще сильнее.

Мне, честно говоря, уже страшно представить, что они с папой себе надумали.

– Машунь, – ласково проговаривает мама, придвинувшись ближе к изголовью кровати, – ты же знаешь, что всегда все можешь нам рассказать? – спрашивает, и при этом смотрит на меня с опаской.

– Мам, ты это к чему? – поморщившись, сажусь на кровати.

Внутри зарождается нехорошее предчувствие.

– Откуда у тебя эти украшения, Машунь?

От удивления я вскидываю брови и на мгновение теряю дар речи, чем даю маме возможность продолжить:

– Машунь, я ни в коем случае не собираюсь тебя осуждать, мы с папой всегда все поймем, – она говорит, а я чувствую, как мои глаза все больше округляются.

– Мам, – я выставляю перед собой руку, ладонью вперед, – мне их подарили, ничего такого, что вы там себе с папой надумали, – мне хочется рассмеяться от нелепости этой ситуации, но стоит мне наткнуться на взгляд мамы, как это желание вмиг испаряется.

Ее мое объяснение явно не удовлетворило, напротив, еще больше насторожило.

– Маш, такие подарки не делают просто так, – мама вздыхает.

– Мамуль, вы чего с папой себя накрутили-то? Это подарок босса!

Наверное, болезнь плохо влияет на мои мыслительные способности и умение доносить информацию, потому что попытки успокоить родительницу и прояснить недопонимание, только усугубляют ситуацию.

– Босса? – мама начинает нервничать заметно сильнее.

Я особо о своей работе не распространялась. Только поделилась радостной новостью о том, что мне удалось устроиться в крупную компанию на должность помощника одного из руководителей. В подробности я не вдавалась, а мама с папой, будучи людьми весьма тактичными, и не настаивали.

И вот теперь я искренне жалею, что не рассказывала обо всем в подробностях, потому что двое самых дорогих мне людей умудрились накрутить себя на ровном месте.

– Мам…

– Машунь, послушай меня пожалуйста, – она прерывает мою очередную попытку объясниться, положив свою теплую ладонь поверх моей и доверительно заглядывая мне в глаза, – я понимаю, ты у нас молоденькая еще совсем, и тебе хочется жить красиво, но у таких подарков всегда есть цена.

– Мама! – окончательно осознав, к чему она клонит, восклицаю возмущенно, насколько это вообще возможно: – Ты что такое говоришь?

– Доча, не злись, я тебя ни в чем не виню, просто я хочу сказать…

Мое терпение окончательно лопается, а возмущение от абсурдности этой ситуации достигает верхнего предела.

– Мама, перестань пожалуйста, – для пущей убедительности, я прижимаю ладони к ушам и трясу головой, – это вообще не то, что вы с папой подумали, вы не так поняли.

– А как? – мама озадаченно морщит лоб, хмурится, и горизонтальная морщинка у нее на лбу становится все глубже и заметнее. – Маш, ну ты сама посуди, что мы должны подумать? Ты живешь в шикарной квартире, которая тебе явно не по карману, даже с хорошей зарплатой, да и где у нас такие зарплаты платят, чтобы в подобном месте аренду потянуть молодой девчонке, – сетует мама, качая головой и хватаясь рукой за сердце.

– Мама, я не плачу аренду, – только договорив, я понимаю, насколько необдуманной была моя фраза.

Господи, да когда же я разучилась доносить информацию ртом? С каждым сказанным словом я все глубже себя закапываю. Желая успокоить родительницу, только усугубляю ситуацию и подпитываю мамины нелепые подозрения в моем отношении.

Но и меня можно понять, во-первых, я нездорова, во-вторых, несколько шокирована предположениями родителей.

Они меня, судя выражению лица мамы и ее попыткам подобрать правильные слова, уже как минимум в эскорт записали!

Хотя, если призадуматься, может в их подозрениях и есть зерно логики. Ведь если посмотреть со стороны…

Так, стоп, Маша!

Нет уже, никакой другой стороны. Уж кто-кто, а мама с папой-то должны понимать, что я на что-то подобное просто не способна.

Кто как не родители, должны мне доверять?

Я даже злиться начинаю, но очень быстро успокаиваюсь, напоминая себе, что они не со зла, конечно, просто переживают за единственного ребенка, которого очень любят.

Делаю глубокий вдох, прежде чем продолжу себя топить.

Мама, видимо, ошарашенная моим заявлением еще больше, просто молчит, вытаращив на меня глаза.

– Мам, да не занимаюсь я ничем дурным, я реально работаю секретарем, – смотрю на маму, и по лицу ее вижу, что слова мои ее не убедили, – у меня просто график ненормированный и обязанностей чуть больше, чем обычного секретаря…

Да блин! Серьезно? Опять?

– Так стоп, хватит, – я снова выставляю перед собой руки, – пока ты не надумала всякую ерунду, в мои обязанности входит быть на связи постоянно, то есть буквально семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки, мчать на работу даже среди ночи, если потребуется, выполнять не только рабочие поручения, но и всякие бытовые. И все, мама. Ничего криминального. А чтобы все успевать, мне нужно жить неподалеку, и компания мне помогла, это их апартаменты, – тараторю, не сделав ни одного вдоха.

Решаю, что небольшая ложь не повредит, какая разница, компания мне квартиру сдала или прямое начальство. Это просто детали.

Мама комментировать не спешит, молчит, думает. После чего наконец спрашивает:

– А украшения?

– Уффф, – закатив глаза, я сползаю вниз и падаю на подушку, – их просто некуда было девать, они были частью моего образа, когда мне нужно было сопроводить начальника на мероприятие. Так они у меня и остались, мне их подарили, мама.

– Просто так? – я все еще ее не убедила.

– Нет, не просто так, а в качестве компенсации.

– Компенсации за что?

– За тяжелый характер моего непосредственного начальника. Ты вообще слушала, что я говорю? Я тебе условия рабства только что описала, – фыркнув от возмущения, строю маме рожицу.

– Маш, скажи мне честно, ты точно ничего не скрываешь? Этот твой начальник, он к тебе не пристает? Не делает непристойных намеков? – она, кажется, немного успокаивается, но все еще напряжена.

– Кто? – хохотнув, я прикрываю ладонью рот. – Смолин? Непристойные намеки? Нет, мама, это не про него. Максимум он может ядом излиться и сарказмом приправить.

– Но если все так, как ты описываешь, то может тебе не стоит с ним работать?

Честное слово, мне лучше лишний раз рот не открывать лучше.

Час от часу не легче.

– Мам, – я устало вздыхаю, – да нормальный он, с придурью своей, но хороший, даже очень, заботился обо мне несколько дней.

– Заботился? – мне снова удается ее удивить.

Нет бы прикусить язык, но я же этого в принципе делать не умею.

– Ну в смысле заезжал, продукты привез и так по мелочи…

– Начальник? – уточняет мама, вероятно, снова неправильно поняв мои слова.

– Мама, тормози, пожалуйста, он просто по-человечески ко мне относится, и вообще, я просто не так выразилась. Ну проведал он меня пару раз, и все.

Это я, конечно, приуменьшила. Смолин наведывался ко мне каждый день с того самого дня, как лично привез меня домой.

Но вот маме же об этом знать необязательно?

К тому же, все так отлично складывается, босс как раз с утра уехал в командировку на несколько дней, и с родителями моими он не пересечется. Красота.

Я едва успеваю об этом подумать, как словно в насмешку, в квартире раздается звонок.