Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Глава 48

С утра какой-то бред в компании творится. Генеральный, говорят, в недобром расположении духа, а все потому что Галина Васильевна – секретарь Богомолова – внезапно и неожиданно ушла на больничный.

А она у него незаменимый сотрудник, самый преданный и любимый.

Нет ничего удивительно в том, что в таких обстоятельствах даже Богомолов, при всех его самых замечательных человеческих качествах, выйдет из себя.

А плохое настроение у главы компании – это даже хуже, чем своеобразный характер его зама.

Потому что к Смолину так или иначе все привыкли, он у нас тут в роли главного молота.

И когда дверь в приемную открывается и в помещении раздаются шаги, я, уже чуя неладное чувствительным местом, напрягаюсь.

– Доброе утро, – подскакиваю с места, как только Владимир Степанович входит в приемную.

У меня даже кровь от лица, кажется, отливает.

Ну что сказать, мне одного недовольного босса достаточно, второго моя психика не выдержит.

Вообще, Богомолов у нас, наверное, самый уравновешенный в компании. Я даже не помню, чтобы хоть раз видела его вышедшим из себя.

Он всегда предельно спокоен, вежлив и даже весел.

– Привет, Машунь, – я присматриваюсь к нему, – ты чего бледная такая?

– А я… Не выспалась, наверное, – выдаю первое, что на ум приходит.

– Бывает, – кивает.

– А Вячеслава Павловича нет, он после обеда будет.

– Так я и не к нему, – он подходит к столу, выдвигает кресло и садится. – Я к тебе.

– Ко мне? – сажусь, не сводя с него взгляда.

– К тебе, Маш, у меня к тебе просьба будет.

– Слушаю.

– Ты уже в курсе, что у меня форс-мажор?

– Ну я слышала, что Галина Васильевна больничный оформила, с ней все в порядке? – спрашиваю участливо, женщина она хорошая, всегда по-доброму ко мне относилась, даже, когда я пару раз косячила.

– Ну как тебе сказать, поскользнулась, упала, сломала ногу.

– Ой, – прикрываю рот ладонью.

В ее возрасте такие вещи могут привести к трагичным последствиям.

– Ей уже оказали всю необходимую помощь, все хорошо.

– И надолго она выбыла?

– Боюсь, что на совсем, – как-то грустно усмехается Богомолов.

– В каком это смысле, вы же сказали, что с ней все хорошо.

– Увольняться она решила, на пенсию.

– Как на пенсию?

– Вот так, на пенсию, – вздыхает, – замену ей, конечно, подбирают, но пока безрезультатно.

– Простите, но я не очень понимаю…

– Чего я от тебя хочу? – рассмеявшись, озвучивает мой невысказанный вопрос.

– Ну да, – натягиваю неловкую улыбку, ожидая подвоха.

– Мне нужна помощь, временно, пока не подберу подходящего кандидата.

– Погодите, – хмурюсь, – вы хотите, чтобы я Галину Васильевну заменила, что ли?

– Ну не заменить, но побыть на подхвате, недельку-две.

– Но… – я тут же теряюсь, потому что передо мной сейчас сидит главный человек в компании, и пока он вежливо просит, но ведь и приказать может, – но я же не могу, как я Вячеслава Павловича оставлю, я же… – никак не могу выдавить из себя что-то вразумительное.

– Так я и не прошу оставлять, я прошу побыть на подхвате, я просто самостоятельно в таком режиме долго не выдержу. Я не буду тебя сильно нагружать, только по мере необходимости. И это ненадолго.

– А почему я? Я же не единственный секретарь в компании, кого-то же можно…

– Можно, – прерывает меня, – но у тебя доступ выше и ты уже в курсе большинства нюансов, это сильно упрощает мне задачу, у меня нет времени вводить в курс дела человека, с которым я через неделю попрощаюсь, как только найду постоянного кандидата на эту должность. Ну и чего греха таить, если даже у Славки к твоей работе нет претензий, то никого лучше я в такие краткие сроки не найду, а мне по-хорошему нужно уже вчера.

– Владимир Степанович, я…

Пытаюсь сообразить, как бы лучше преподнести отказ.

Дело ведь даже не в дополнительной нагрузке. Нет.

Просто, во-первых, это ответственность, а я не уверена, что готова ее на себя взять, во-вторых, Смолин явно такую вот инициативу не оценит. Наверняка будет скандал. И мне тоже достанется.

– Маш, да выдохни ты уже, у тебя такое выражение лица, словно я тебя казнить приказал. Принуждать я тебя не собираюсь, но ты подумай, ладно? Дополнительная нагрузка, естественно, я финансово компенсирую, бесплатно работать сверхурочно ты не будешь.

– Да дело же не в деньгах, – вот почему он такой хороший?

Мне теперь стыдно, я понимаю, что не обязана соглашаться, но ощущение такое, будто я сейчас его сильно подвожу.

– В общем, ты подумай, скажем, до понедельника, и дай мне знать, со Смолиным я сам договорюсь.

– Хорошо, – киваю, наблюдая, как он встает и, подмигнув мне, уходит.

Вот же не было печали.

Казалось бы, наконец-то наступило полное затишье. Да и с боссом все как будто вернулось на свои места. Он даже улыбаться стал, снова. Как тогда.

Не часто, но все же.

И вот что мне делать? И согласиться плохо и отказаться – не очень.

Глава 49

К обеду мое настроение портится визитом Городецкой. Клянусь, я скоро молиться начну и свечки в церкви ставить, лишь бы сотрудничество с ее агентством уже наконец закончилось и эта пигалица убралась восвояси.

Я вообще не понимаю принципиальной необходимости в ее личном присутствии. В конце концов у нее сотрудники имеются, вполне компетентные.

Она здесь зачем?

Нет, я понимаю, конечно, что ее фирме с этим контрактом повезло и они очень жирный кусок отхватили, и зубами в него вгрызаются, но не настолько же, чтобы лично владелица агентства занималась проектом, и чуть что отчитывалась за каждый шаг.

Я не то чтобы много в этом понимаю, но подозреваю, что нет в этой такой уж необходимости.

Но, справедливости ради, надо отметить, что захаживать она все же стала реже. Первое время от нее просто спасения не было.

– Еще не приехал, – оповещаю Альбину Михайловну, как только она показывается на пороге, со своим здоровенным планшетом в руках.

Знаю уже, что она просто из принципа будет ждать здесь, а потому полностью ее игнорирую.

Достаю из привезенного курьером пакета свой обед в контейнерах и приборы к нему.

– Вообще, есть на рабочем месте в присутствии посторонних, неприлично, – эта стерва же меня нарочно цепляет.

– Так какая же вы посторонняя, вы уже почти родная, сюда по поводу и без ходите, – усмехаюсь, но взглядом по ней все же прохожусь.

Она как всегда при полном параде. Выглядит идеально, аж до тошноты.

Заметив мой взгляд, она демонстративно поправляет свой декольте под блузкой.

– Зря стараетесь, – я от себя, если честно, сама не ожидаю, просто надоело смотреть, как она хвостом перед боссом крутит, в попытках привлечь его внимание.

– Что прости?

– Ему это не интересно, вы еще не поняли? – принимаюсь за свой обед.

Я такая голодная, что даже присутствие Городецкой не портит мне аппетит, а ее скривившаяся от злости физиономия и вовсе доставляет удовольствие.

Да, непрофессионально, но мне все равно.

Сиди она молча, я бы тоже рот не открывала.

– А что интересно? Думаешь, ты? – с презрением.

– Я при себе оставлю, что я думаю.

Она фыркает.

– Какая банальщина, – кривится, хоть и пытается держать лицо, а я вижу, что задела ее самолюбие и сейчас польется, – деточка, что бы ты себе ни напридумывала, ты всего лишь секретарша, на таких не женятся. Успешные мужики предпочитают ровню, а секретуток они только трахают.

– Ну тогда вам точно не о чем беспокоиться, вам даже это не светит, – одариваю ее приторной такой улыбочкой, хотя внутри все кипит от злости, и хочется вцепиться в ее намалеванную физиономию и глаза выцарапать.

Я, конечно, этого не показываю, но ее слова меня задевают. Потому что есть в них доля истины. И память еще услужливо подкидывает встречу двухгодовалой давности с семейкой Смолина.

Мне тогда тоже некоторые пытались указать на место.

Наш обмен любезностями заканчивается с возвращением босса.

– Приятного аппетита, – произносит, заметив контейнер с едой.

– Спасибо.

– Закажи мне тоже, – бросает взгляд на часы.

– Уже, к двум привезут.

– Хорошо, – поворачивается к Альбине, уже успевшей выпрямиться по стойке смирно, – пойдемте, у меня всего десять минут, – произносит сухо, открывая дверь, а я не сдерживаю вырвавшийся смешок.

Уверена, она его расслышала.

Ровно через десять минут Городецкая удаляется восвояси, и, судя по виду, не слишком довольная результатом.

А я снова дебильно улыбаюсь, потому что права, и Смолину она неинтересна.

Босс появляется в приемной примерно через пять минут, после ухода Городецкой.

Подходит к моему столу, усевшись на край, молча берет мой вилку, накалывает на нее кусок мяса, и отправляет себе в рот.

– Вообще-то это мой обед, – возмущаюсь притворно.

– Вкусно, – усмехается.

– Ела бы я невкусное, – просто вредничаю, доедаю остатки, закрываю контейнер и встаю, собираясь отнести его на кухню, чтобы выбросить, но, подвернув ногу, не удерживаю равновесие, и заваливаюсь вперед, прямо в руки босса.

– Простите, – шепчу, оказавшись в его объятиях, – ногу подвернула, – поднимаю голову, задерживаю взгляд на заживающих ссадинах.

Сердце в груди пропускает удар, как только я невольно вспоминаю тот день, когда меня чуть удар не стукнул.

– Почти зажили, – говорю зачем-то.

Босс в ответ только бровь приподнимает и едва заметно усмехается, продолжая при этом меня удерживать, хотя делать это уже совсем необязательно. Я вполне устойчиво стою на своих двоих, но тоже не спешу отстраняться.

– Откуда ты такая взялась на мою голову? – ладонью прикасается к моей щеке, большим пальцем проводит по нижней губе, и я настолько ошарашенная этим слишком интимным жестом, напрочь забываю, о чем он только что спросил.

И к своему стыду осознаю, что открыто пялюсь на его губы, испытывая совершенно дикое и, наверное, неправильное желание к ним прижаться и почему-то мне кажется, что сейчас оно более чем взаимно.

Надо было все-таки открыть форточку, видимо, сказывается недостаток кислорода в помещении.

Я не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не внезапно завибрировавший у меня на столе телефон. Босс, словно очнувшившись, убирает руки и, повернув голову к источнику звука, пристально смотрит на экран.

И мне совсем не нравится, как всего в одно мгновение, как по щелчку, выражение на его лицо кардинально меняется.

– Отлично, теперь он в рабочее время звонит, – цедит сквозь зубы, а я тянусь за мобильником.

На экране, большими буквами высвечивается:

“ДИМА”

– Можно я отвечу? – спрашиваю осторожно.

Босс ничего не говорит, только вздыхает, а потом и вовсе уходит к себе.

Блин, Соколов, ну как же ты не вовремя.

– Алло, – на всякий случай выхожу в коридор и понижаю голос до шепота.

В динамике звучит какое-то шипение и отдаленно слышатся чьи-то голоса.

– Дим? Алло, – повторяю еще раз, и связь прерывается.

Не понимая, что происходит, набираю его номер, начиная волноваться. Он бы не стал звонить в рабочее время, я точно знаю.

Идут гудки и наконец раздается голос:

– Да, Машуль, я немного занят, у тебя что-то срочное? – я растерявшись, даже дар речи на секунду теряю.

– В смысле у меня срочное, это ты мне только что звонил.

– Я? – по голосу слышу, что он удивлен не меньше меня.

Он замолкает ненадолго, снова раздается шипение.

– Блин, Маш, прости, я видимо блок не поставил, случайно тебя набрал.

– Случайно? – переспрашиваю, чувствуя, как внутри меня поднимается буря.

Случайно? Он серьезно? Как можно было случайно набрать меня именно сейчас?

– Блин, Соколов, ты себе даже не представляешь, как не вовремя ты меня случайно набрал, – шиплю в трубку.

Был бы здесь, просто придушила бы.

– Ээ, так, с этого момента поподробнее.

– Иди ты.

– Маш, ну прости, я же не нарочно. Я сильно накосячил?

– Сильно, Дима, очень сильно.

– Что мне сделать, чтобы загладить вину?

– Быть внимательнее, блин.

– Машунь, не злись, я правда сейчас не могу говорить, вечером наберу, хорошо?

– Хорошо.

Отключаюсь, все еще продолжая злиться. Мне даже капризно хочется топнуть ножкой от чувства неудовлетворенности.

Возвращаюсь в приемную, бросаю взгляд на дверь кабинет босса, даже порываюсь войти, но останавливаюсь.

И что я собираюсь делать?

А может звонок вовсе это знак, что не надо ничего делать.

Постояв еще немного, я так и не решаюсь войти.

Глава 50

– Мария Александровна, – в приемную, запыхаясь, влетает Марина Витальевна из финансового.

Женщина дышит тяжело, словно марафон только что пробежала.

– У нас пожар? – отшучиваюсь, глядя на выражение ее лица.

– Хуже, – отзывается женщина, – подрядчик налажал, – все еще пытается отдышаться

– Ничего не поняла, Марина Витальевна, вы мне нормально объяснить можете?

– Мы отправили платеж по выставленным реквизитам два дня назад, сегодня он вернулся. Реквизиты неверные.

– Ну так свяжитесь с подрядчиком и исправьте, я не понимаю, я тут причем?

– Маш, да исправили уже все, – она вскидывает руки, а я вижу, как ее потряхивает, так ведь Кондрашка хватит, – но повторно отправить платеж без согласования и подписи Смолина на новом комплекте документов мы не можем. А до него не дозвониться. Я тебя прошу, свяжись с ним как-нибудь, ты же можешь?

– А Богомолов подписать не может?

Она все никак не может привести в порядок дыхание.

– Нет, нужна подпись Вячеслава Павловича, этот подрядчик в его контуре, и первоначальное согласование шло через него. Везде его имя.

– А до понедельника это совсем не ждет? Он здоровый-то не всегда в настроении.

– Ждет. Но тогда платеж подрядчик увидит только в начале следующей недели, и у них сдвинутся сроки по поставке.

– Насколько?

– На несколько дней. Они отгрузку без оплаты не запускают.

– То есть мы их ошибку исправляем, а они нам условия выдвигают?

– Мы им выкатим неустойку, они с этим согласны, – вздыхает, – ну такая вот бюрократия, Маш, а нам задержки ни к чему.

Беру телефон, набираю босса по второму номеру. Он есть только у меня и у Богомолова, и звоню я по нему только в крайних случаях.

Сейчас вот похоже такой.

Только трубку он не снимает.

– Не берет, – отключаюсь, смотрю на расстроенную Марину Витальевну.

– Угораздило же его заболеть, я думала этот робот в принципе никогда не болеет, – забывшись, на эмоциях выдает женщина и тут же прикрывает рот ладонью, – дурдом какой-то, – добавляет обреченно.

Ее слова не лишены истины, Смолин ни разу не болел, и тут на тебе, под конец недели. Мне даже из вредности поинтересоваться захотелось, что за заразу он подхватил, если еще в среду был вполне здоров, а вчера внезапно слег. Но, если честно, к своему стыду, я даже обрадовалась этому внезапному недугу, потому что после того неловкого случая, небольшая передышка в контактах с боссом оказалась как нельзя кстати.

– Я съезжу к нему сама, отвезу.

Марина Витальевна мгновенно оживляется.

– Правда? – смотрит на меня так, словно я ей только что двадцать лет дополнительных подарила.

– Ну а куда деваться?

– Маша, спасибо, если тебе что-то понадобится, ты только скажи.

– Ага, всем отделом должны будете, – усмехаюсь, складываю принесенные Мариной Витальевной документы в папку и закидываю ее в портфель.

Выпроваживаю Марину Витальевну, она и сама рада поскорее вернуться к себе на этаж.

Быстро одеваюсь и покидаю офис. По пути заезжаю в ресторан, в котором мы обычно заказываем еду. Уж не знаю, что за приступ заботы на меня находит, но раз все равно ехать и выслушивать недовольный бубнеж, то пусть бубнит хоть не на пустой желудок. Может меньше слушать придется.

На все про все у меня уходит около сорока минут, включая дорогу от ресторана до ЖК босса.

Прикладываю чип к считывателю и вхожу в подъезд.

Поднимаюсь на седьмой этаж, и иду к квартире босса, уже предвкушая порцию недовольств.

Жму на звонок, очень надеясь, что Смолин все-таки сам откроет. У меня хоть и имеются ключи, но врываться без необходимости не хочется.

К счастью, спустя несколько минут моего ожидания, по ту сторону наконец раздается щелчок и дверь открывается.

Передо мной во всей красе предстает босс, и, судя по тому, как его брови летят вверх, меня он точно тут обнаружить не ожидал.

Ну я тоже не планировала мчаться к нему домой.

Осматриваю его, на предмет признаков болезни: сонный, растрепанный, бледноватый какой-то, но больным не выглядит.

– Что ты здесь делаешь? – произносит как-то совсем недружелюбно и делает шаг вперед, словно желая преградить мне путь внутрь.

Это еще что за новости?

Я, конечно, без предупреждения явилась, но того требовали обстоятельства, к тому же я несколько раз по дороге пыталась дозвониться. Мне перспектива мотаться туда и обратно тоже большого удовольствия не доставляет. Трубку снимать надо, тогда не придется удивляться внезапному вторжению.

Я все еще ожидаю, что мне все-таки предложат войти, но к моему удивлению этого не происходит.

Так и не дождавшись приглашения, офигеваю с происходящего.

Какого лешего?

Вот значит как?

– Во-первых, мне нужна ваша подпись, физическая, – делаю акцент на последнем слове, а во-вторых, я вам привезла поесть, учитывая ваше состояние, хотя, – произношу с нескрываемой обидой в голосе, а потом присматриваюсь к нему, внимательно рассматриваю детали его внешнего вида.

Помятый, конечно, слегка отекший, но больным и правда не выглядит. Во всяком случае, хоть я и не врач, что-то мне подсказывает: ОРВИ выглядит иначе.

А Смолин сейчас больше напоминает жертву дичайшего похмелья. Собственно, доносящийся от него перегар только подтверждает мое смелое предположение.

Болен, значит. Ага.

– Можно я все-таки войду? – делаю шаг вперед, собираясь переступить порог квартиры, но по какой-то неведомой мне причине, этот великовозрастный засранец, который к тому же оказался лгуном, по-прежнему преграждает мне путь.

– Оставь документы, я посмотрю, – своими словами он меня слегка шокирует.

Ни разу такого не было.

Мне даже отреагировать как-то не сразу удается и словарный запас куда-то девается. Пялюсь на него, как дура последняя, и не понимаю, что, собственно, происходит.

Складывается впечатление, что ему не терпится меня выпроводить.

– Слаааааав…

Прежде чем я успеваю придумать хоть какое-то рациональное объяснение его поведению, оно находится само собой. Голос, доносящийся из квартиры приводит меня в кратковременный шок. Я просто не могу его не узнать. А еще поверить не могу…

Пока я медленно прихожу в себя, пытаясь придумать разумное объяснение происходящему, из коридора доносятся шаги, а вскоре появляется и сама Гордецкая собственной персоной.

– Ну ты где?

Предстает она передо мной в одной футболке, и та ей явно великовата.

Как-то по-собственнически – или это моя фантазия разыгралась? – Городецкая кладет свои слишком ухоженные пальцы с вызывающе длинными ногтями на плечо Смолина и выглядывает у него из-за спины, как будто нарочно всем своим видом заявляя на него права.

У этой стервы в глазах четко отражается триумф, а я как идиотка последняя, стою и пялюсь то на нее, то на Смолина.

Хочется просто закрыть глаза, а потом резко проснуться. Потому что это не может быть правдой. Просто не может это происходить наяву. Она же ему неинтересна совсем была. Я точно знаю.

Я видела.

– Мария? – она чересчур перегибает с напускным удивлением.

– Здравствуйте, Альбина Михайловна, – здороваюсь с ней, скорее на автомате, продолжая охреневать от увиденного.

Да как он вообще мог? На что повелся? И я как могла так ошибаться?

В ушах звенит наш с ней последний диалог.

“...всего лишь секретарша”.

– А это нормально, что секретарь вламывается к тебе с утра пораньше? Приторно сладким голоском она обращается к Смолину, правда недолго держится, меняя тон на подчеркнуто пренебрежительный: – Моя помощница бы никогда…

– Маша и не твоя помощница, – довольно резко осаждает ее отмерший наконец Смолин.

Смотрю на него, как будто надеясь, что он начнет объясняться. Да только с чего бы ему это делать?

С огромным трудом мне удается взять себя в руки.

– Мне платят за то, чтобы я врывалась куда угодно и когда угодно, если того требуют обстоятельства, сейчас как раз такой случай, – огрызаюсь, намерено обращаясь к Городецкой.

Потому что нечего лезть со своими замечаниями, когда не просят, даже если успела раздвинуть ноги перед моим начальником.

Он, собственно, единственный, кому позволено делать мне замечания, потому что платит мне за мое терпение по отношению к его характеру, требованиям и изменчивому настроению.

Ну ладно, еще боссу моего босса тоже позволено, потому что фактически он мне тоже платит, правда, этим своим правом Богомолов никогда не пользуется.

– Подержите, – окончательно совладав с собой, сую в руки Альбины контейнеры с едой, когда Смолин отступает немного в сторону, как будто намерено уворачиваясь от ее прикосновений.

Ей ничего не остается, как принять ношу из моих рук. Я тем временем открываю свой портфель и достаю из него папку с документами.

– Вот тут нужна ваша подпись, финансовый не может провести платежи, простите, что побеспокоила с утра пораньше, но нужно сегодня и срочно, – папку я со всей дури впечатываю Смолину в грудь.

Некрасиво, конечно, но мне так обидно сейчас, что у меня это не нарочно выходит.

Вообще, я должна подождать, пока он во всем разберется и подпишет, а потом отвезти документы обратно, но…

Но пошел он, собственно, к черту.

Ни черта он не болен, сам привезет, не сломается.

– Все, больше не смею вас отвлекать, увидимся в офисе.

Разворачиваюсь, и больше ничего не говоря, спешу к лестнице, напрочь игнорируя существование лифта, и плевать, что мы находимся на седьмом этаже. Спущусь на пару этажей ниже и вызову лифт.

– Маша, – доносится мне в спину, но я просто не в силах уже остановиться.

Стуча каблуками, сбегаю по ступеньками, пока до моего обманщика босса не дошел подвох.

В нормальном состоянии Смолин бы не позволил мне уйти и заставил бы ждать, пока он все просмотрит и подпишет, а потом с чистой совестью вручил бы мне в руки стопку и отправил в офис.

Но сейчас ему потребуется минимум минут пять на анализ моей выходки.

И мне за это, безусловно, влетит, но черт возьми, как же приятно. А потому что нечего было…