Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 45

– Ну-с, рассказывай, – командует Дима и присасывается к своему бокалу с пивом, пока не выпивает добрую половину в пару крупных глотков.

– Что рассказывать? – делаю глоток безалкогольного, осматриваюсь вокруг.

Открывшийся чуть больше трех месяцев назад паб неподалеку от моего ЖК стал этаким постоянным местом встречи. Уютная обстановка, небольшое количество народу, относительная тишина, прерываемая негромкой приятной музыкой, хорошая еда и разнообразие напитков покорили мое сердце.

– Как ты жила эти две недели без меня, – веселится в привычной ему манере, – я вот жутко скучал.

– Ты скучал, потому что тебе на скучных совещаниях с серьезной миной приходилось сидеть.

– Ты меня ранишь, Машка, в самое сердце.

– Заживет, – отшучиваюсь, – и как там новый филиал?

– Кошмар, – вздыхает, – я рвал оттуда когти как мог. Все такие серьезные, аж тошно.

– Тебе бы тоже не помешало.

– Я – сама серьезность.

– Ага. Так а что там за история с отменившимся свиданием? Продинамили?

– Почему продинамили, – смеется, – может я ради тебя отменил планы.

– Стелишь ты, Дим, хорошо, но мы с тобой не два дня знакомы.

– Ну как тебе сказать, мне дали отворот-поворот, – говорит, ничуть не расстроившись.

– Теряешь хватку? – подкалываю по-дружески.

На самом деле Дима из тех мужчин, которым обычно не отказывают. Представительницы прекрасной половины человечества обычно сами липнут к Соколову.

– Это все из-за тебя.

– С чего это вдруг? – я удивленно смотрю на Диму.

– А ты открыла портал в Ад, отшила меня и пошло поехало. Слушай, а может ты проклята? – начинает просто откровенно ржать.

– Сам ты проклятый.

– Ну а что. Рыжая, глаза зеленые.

– Только попробуй назови меня ведьмой и я за себя не ручаюсь.

– Ну а кто еще на черта работать будет с таким упорством, – продолжает забавляться, за что получает ощутимый толчок в бок.

– Все-все, не дерись, – смеясь, вскидывает руки, – ну а в чем я не прав.

– Прекрати называть его чертом, – мне, если честно, самой смешно.

– Ладно, не буду, – кивает, перестав смеяться, – мне вот интересно, долго вы еще будете играть в игру “мы просто работаем вместе”?

– Дим, хорош уже, – отмахиваюсь от его дурацких намеков, – мы просто работаем. Он мой начальник.

– Ага, у него никто больше месяца не задерживался, а ты сколько на него работаешь?

– Полтора года, – отвечаю нехотя, – просто у меня нервы крепкие, да и нормально все, работа как работа.

– Еще скажи, что зарплата хорошая.

– Зарплата даже очень хорошая, где бы мне еще столько платили.

– Да признайся ты уже, что просто втрескалась в него, потому и не уходишь.

– Чушь, – отзываюсь, пряча лицо за бокалом.

Вот зачем он опять заводит этот разговор. Мне как будто не хватило тогда, полтора года назад.

Когда я впервые допустила мысль…

Сразу после того первого свидания с Соколовым. Допустила и… Ничего не произошло.

Я даже позволила себе поверить ненадолго, что между мной и Смолиным в самом деле есть какие-то там искры. Дура была потому что.

И мне вполне ясно на это указали.

Он во мне женщину не видел. У него за это время дамочки поинтереснее были. Повзрослее и уж точно поопытнее. Насколько там все серьезно было, меня не касалось. Но вроде как не особо-то и серьезно. А по отношению ко мне никаких поползновений не было. И мне, естественно, нет до этого никакого дела. Я давно перестала в нем видеть мужчину. Ну как перестала, и не начинала толком.

И уж точно я в него не влюблялась… Вот ни черта подобного.

Ерунда это все.

А не ухожу я потому что.

Не хочу и не ухожу. А захочу и уйду, я может коплю. На универ. Вот.

– Ой ли, – не унимается Дима, – да перестань ты, что ли, ты вообще себя со стороны видела, как ты смотришь на него.

– Никак я на него не смотрю, Дим, хватит выдумывать, ты глупости говоришь. Я не увольняюсь, потому что мне просто нравится моя работа.

– Допустим, а на свидания ты тогда почему не ходишь? Я угадаю, потому что работы много?

– Потому что не хочу.

– Ну конечно.

– Дим.

– Я тридцать один год Дима. И не пудри мне мозги, ты не забывай, что мне с цербером твоим тоже работать приходится, а у него характер и раньше не сахар был, а сейчас он вообще как с цепи сорвался, особенно когда меня видит.

– Ты преувеличиваешь.

– Я преуменьшаю. Ты правда не понимаешь, почему он бесится в моем присутствии?

– Зато ты, я смотрю, все понимаешь.

– Вполне. Он ревнует, Маша, мужик банально тебя ко мне ревнует. Сложи просто два и два. Мне с ним еще работать.

– Ты не так часто с ним контактируешь, компания в основном с твоим отцом дела ведет, я не понимаю, с чего вдруг такая экспрессия.

Дима ничего не говорит, только делает жест бармену и просит повторить.

Дождавшись, пока перед ним поставят второй бокал, продолжает:

– Это пока не афишируется, – смотрит на меня, взглядом давая понять, что информация не для чужих ушей, – отец уходит на покой через два-три месяца, сейчас он передает мне дела и вводит в курс дела. Меня будут продвигать на его пост, по факту это формальность, все уже решено.

– То есть ты хочешь сказать…

– Да, именно это я хочу сказать, Машунь. И как ты думаешь, как сильно мне нужны конфликты на почве ревности в работе с одним из крупнейших партнеров банка?

Я молча перевариваю информацию. И надо вроде порадоваться за друга, ему, можно сказать, нехилое такое повышение светит, но этот разговор мне совсем не нравится.

– Так что, рыжуль, давай-ка, бери своего цербера за поводок и заканчивайте этот затянувшийся хоровод.

– Дим, мне кажется, ты выпил лишнего.

– Я выпил один бокал пива. Маш, ну правда, ты мне-то не звезди, ладно он там каким-то своими принципами руководствуется, видимо, ну намекни ты мужику, что это взаимно. Дай зеленый свет.

– Дим, вот ты дурак? – я от этого бреда хватаюсь за голову. – Вот что ты несешь?

– Правду, Машунь, правду, – обнимает меня за плечи, – и дурак в этой ситуации точно не я.

– Вот знаешь что?

– Что?

– Иди ты…

– Куда?

– На повышение, блин.

Глава 46

У меня ужасно гудит голова и каждый звук отдается тупой болью в затылке. И мне очень хотелось бы свалить все на похмелье, но вот неувязочка, алкоголя я не выпила ни грамма.

Мы просидели в пабе до поздней ночи, и, само собой, я ни черта не выспалась. Ко всему прочему погода за окном сегодня отвратительная.

Есть два состояния, доводящие меня до ручки: опьянение и недосыпание.

Делаю глоток из кружки, второй кофе за прошедшие полчаса, потом зарываюсь пальцами в волосы и начинаю массировать затылок.

Когда внезапно раздается хлопок двери, мне хочется придушить источник шума.

Им, конечно, выступает не кто иной, как Смолин.

– Доброе утро, – выдавливаю из себя совсем недобрым тоном.

Отвечать мне не спешат.

Босс подходит к моему столу, осматривает меня с высоты своего взгляда.

– Что с тобой? – не здороваясь.

– Не выспалась, голова болит, – отвечаю, и мысленно молю его отстать от меня на ближайшие двадцать минут, к тому времени уже должна подействовать таблетка.

– И как же так вышло? – с издевкой в голосе.

Ну не гад?

Видит же, что мне не хочется с ним сейчас говорить.

Мне вообще ни с кем сейчас не хочется разговаривать. Я просто хочу посидеть в тишине, пока по офису не начнут бегать сотрудники со своими бесконечными запросами, нуждами, просьбами, а телефоны не начнут разрываться от поступающих звонков.

Я поднимаю на него глаза, таращусь на его гладковыбритую, самоуверенную физиономию.

– Ты вчера ушла вовремя, – озвучивает очевидное.

– Спасибо, что напомнили.

– Я тебе еще напомню, что у тебя есть обязанности, и ночью перед работой нужно спать, а не черт знает с кем хорошо проводить время, жертвуя сном, – выговаривает с претензией.

Из-за долбежки в затылке до меня не сразу доходит смысл его слов. Требуется несколько секунд, чтобы переварить.

– Вы сейчас на что намекаете? – я даже с места от возмущения подскакиваю, правда, сразу жалею об этом необдуманном порыве.

– Я не намекаю, Маша, я прямо говорю, ночью надо спать.

– Это вас вообще не касается, с кем я и что делаю в свободное от работы время, ясно?

– Касается, если в итоге твое свободное время отражается на рабочем, – в принципе справедливо.

Но он не прав. Его претензия беспочвенна. Ну почти.

– Я ничем таким не занималась, – и к чему ему эта информация? Так секунду: – И вообще, с чего вы взяли, что я была не одна?

Он поджимает губы, сверлит меня взглядом, и произносит наконец:

– Видел из окна, как тебя твой друг забирает, – почему-то на слове “друг” его тон меняется.

Опускаюсь обратно в кресло.

– Я вообще не должна перед вами оправдываться, – у меня если честно сил нет что-то объяснять.

Да и с чего бы.

Отчасти он прав. Но по большому счету ошибается. И бесится еще ко всему на ровном месте.

Подумаешь, впервые за полтора года у меня голова разболелась. Зачем разводить проблему на ровном месте, не так уж плохо я выгляжу.

С еще одним толчком в затылок на меня накатывают воспоминания из вчерашнего разговора с Соколовым.

“Мужик банально тебя ко мне ревнует” – словно наяву звенят слова Димы.

– Вам кофе сделать? – спрашиваю примирительно.

– Будь добра.

На этом наш странный диалог заканчивается, и Смолин удаляется с глаз моих долой, оставляя меня в недоумении.

А всякие дурацкие мысли, вложенные стараниями Соколова в мою несчастную больную головку, то и дело зудят в голове. Неужели и правда ревнует?

Да ну чушь же. Все это какая-то чушь.

Пока делаю кофе, упортно твержу себе, что все это чушь собачья. Утверждение подкрепляю логичными доводами.

Он никогда не проявлял никакого интереса. Разве что…

Я вспоминаю первые несколько недель нашего знакомства. В памяти вихрем кружатся воспоминания, картинки из прошлого. Поездка в Москву, юбилей его отца, утро в квартире после того случая в клубе…

Не важно. Все это глупости.

Будь он неладен этот Соколов со своими бредовыми теориями.

– Да чтоб тебе икалось, зараза, – бурчу себе под нос и иду в кабинет Смолина.

Его застаю сидящим за столом. На столе привычно лежит галстук.

И почему-то эта деталь вызывает у меня улыбку.

– Серьезно? – ставлю на стол кофе, и взглядом указываю на галстук.

– А что-то должно было измениться? – спрашивает так, словно я какую-то глупость сморозила.

– Действительно.

– Интересно, а вот вы женитесь, вам жена будет завязывать галстук, или это останется моей привилегией? – сложно сказать, какой черт меня дернул это спросить.

Но задав этот вопрос, пусть даже несерьезно, я вдруг понимаю, что мысль о женитьбе Смолина мне категорически не нравится.

Ну нет… Пожалуйста, нет. Ну не могу я себе позволить испытывать к нему что-то, кроме чисто человеческого уважения. Тогда себе не позволила, а сейчас и подавно.

Все это просто последствия вчерашнего выноса мозга.

– Это останется твоей привилегией, не переживай, – в том же пассивно-агрессивном тоне отзывается Смолин.

– А жена не будет против? – какая к черту жена.

– Не будет.

Ну не сволочь?

– А если мне муж запретит на вас работать? – не туда меня понесло.

Какой муж? Надо заканчивать его злить, а то уже как-то на автомате получается.

– А что, Соколов уже и предложение сделал? – огорошивает меня своим вопросом.

– Причем тут Соколов?

– Есть и другие кандидаты? – по выражению его лица я не очень понимаю, серьезно он это спрашивает, или просто опять упражняется в сарказме.

– Да причем тут это. Оставьте вы Диму в покое.

– Я его и не беспокоил.

– Ой, да ну вас, вы вообще помните, что у вас встреча на десять назначена? – перевожу тему.

– Я когда-нибудь забывал? – отвечает вопросом на вопрос, а мне глаза закатить хочется.

– Ну и отлично, я пойду.

Возвращаюсь к себе, взвинченная этим нелепым диалогом, даже не сразу замечаю, что голова перестала болеть.

Через полчаса в приемную залетает руководитель аналитического с каким-то не терпящим отлагательств делом.

Чувствую, что таких дел у нас в ближайшие дни будет предостаточно, учитывая отсутствие генерального, все вопросы будут переадресованы не кому иному как его заму.

Голова у меня, пожалуй, начнет болеть снова.

Пропускаю его к Смолину, пусть сам разбирается, и утыкаюсь в экран ноута.

Открываю корпоративную почту, прохожусь по входящим. Погружаюсь в работу и не замечаю, как пролетает время.

Я как раз заканчиваю с письмами, когда в приемной раздается звонкий стук каблуков.

Отрываю взгляд от экрана, перевожу его на посетительницу и не успеваю совладать с удивлением.

– Добрый день, – с нескрываемым, кристально чистым высокомерием произносит брюнетка, словно одолжением мне делает, – Городецкая Альбина Михайловна, – произносит это так, как будто мне ее имя должно что-то говорить.

Я, пока никак не реагируя, рассматриваю незнакомую мадам.

Выглядит она эффектно, ничего не скажешь.

Лет тридцати, высокая, в явно дорогом костюме, с броским, но в то же время безупречным макияжем. В общем, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала.

– У меня назначена встреча со Смолиным Вячеславом Павловичем, – продолжает тем же отвратительным высокомерным тоном.

Дамочка, а вы ничего не попутали?

– Добрый, мне ваше имя ни о чем не говорит, – я понимаю, что это не профессионально, но в таком тоне со мной даже босс не говорит.

– Я владелица агентства “Фокус”, – начинает раздражаться госпожа Городецкая.

Или как там ее?

– У Вячеслава Павловича сейчас встреча, он скоро закончит, вы пока присаживайтесь, – указывая ей на кресла, произношу подчеркнуто вежливо.

По правилам хорошего тона я должна предложить ей кофе или чай, но я этого не делаю намеренно.

– Мне вообще-то назначено ровно на десять, – не двигаясь с места.

– Я по-вашему должна сейчас прервать важное совещание руководителя? У нас случился форс-мажор, вам придется немного подождать.

Клянусь, если бы эта мадам умела бы убивать глазами, то от меня бы уже ничего не осталось.

Мгновение она еще размышляет, после чего все же опускается на свободное кресло, нервно постукивая носком своей туфли и то и дело демонстративно бросая взгляд на часы.

И откуда ты к нам свалились, владелица агентства “Фокус”.

Минут через пять из кабинета босса выходит наш аналитик. Видок у него такой, словно по нему только что бульдозером прокатились.

Впрочем, почти.

Когда бледный, как стена аналитик испаряется из приемной, я тянусь к селектору, нажимаю кнопку.

– Вячеслав Павлович, к вам…

– Пригласи, – я даже договорить не успеваю.

Мое приглашение Городецкой не требуется, она тут же поднимается с места и направляется в кабинет с видом хозяйки положения.

Я вхожу следом.

Пока они обмениваются приветствиями, жду указаний от босса. Мой взгляд цепляется за Альбину, она вдруг вся подбирается, выставляя напоказ свои… Сильные стороны. И снова хочется закатить глаза, а еще хочется выпроводить эту высокомерную пигалицу из кабинета.

– Простите, Вячеслав, – обращается к боссу совсем другим голосом, приторным таким, аж тошно, – позвольте спросить, у вас не принято предлагать гостям кофе, когда они ожидают в приемной? – несомненно камень в мой огород, вот же гадина.

Смолин вскидывает брови, бросает на меня быстрый вопросительный взгляд, я пожимаю плечами.

Да, я понимаю, что повела себя непрофессионально.

– Моя помощница не может покидать свое рабочее место без моего разрешения.

– Ааа… – я ее лица не вижу, но представляю себе выражение.

– Даже сделать кофе, – добавляет босс.

А я поправляю отвисшую челюсть.

Выкуси, сучка.

Ну и ладно, от босса я конечно порцию недовольства моим поведением получу, но это мелочи, если такова плата за то, что эту пигалицу только что поставили на место.

– Маш сделай нам пожалуйста кофе, – как-то чересчур вежливо.

Он здоров?

– Со сливками, без сахара, – вставляет Городецкая.

Я бы тебе еще плюнула туда, жаль нельзя.

– Что-нибудь еще?

Альбина молчит, уже всем своим видом делая вид, что я пустое место.

– Это все, Маш.

– Хорошо.

Несмотря на отвратное самочувствие с утра, настроение у меня приподнимается.

Просто потому что босс встал на мою сторону. На мою. Меня защищал. Даже несмотря на то, что я была откровенно не права.

Я лишь когда до кухни дохожу, понимаю, что у меня на лице красуется совершенно дебильная улыбка.

Глава 47

– И что это было? – спрашивает босс, когда спустя почти час, Городецкая наконец удаляется.

Надо сказать, от Смолина она вышла весьма довольная. Все сверкала своей белоснежной улыбкой и сплошным лицемерием.

– Конкретнее? – уточняю, хоть и понимаю, о чем он.

– А ты не понимаешь? – садится на край моего стола. – Ты ей кофе не могла предложить? – говорит спокойно.

– Если я скажу, что головная боль всему виной, вы поверите? – смотрю на него почти жалостливо.

– Едва ли, – усмехается, – ей, я так понимаю, твой фирменный кофе не достался.

– Пфф, – фыркаю, – еще чего, он из моих личных запасов, бабушка вообще-то мне его передает, буду я тратить его на высокомерную стерву, – вот последние слова, пожалуй, лишние.

– А на меня почему тратишь? – озвучивает очевидное.

Я собираюсь придумать какую-нибудь колкость, но стоит мне поднять голову и столкнуться с ним взглядом, как желание тут же испаряется.

Я даже моргаю несколько раз, силясь понять, может кажется. На его лице сейчас отражается почти забытая мною улыбка.

Когда в последний раз он мне вот так улыбался?

В груди что-то болезненно сжимается, я с трудом делаю вдох.

– Ну так что?

Пожимаю плечами.

– Вы другое дело. Да и жаль вас как-то поить этим отвратительным кофе.

– То есть ты из жалости?

– Отчасти, – усмехаюсь, – вы что-то хотите мне сказать?

– Тебе не понравится.

– Ее наняли, да? – я как-то сразу догадываюсь.

– Формально не ее, а фирму, но да, просто постарайся не плевать ей в кофе.

– За кого вы меня принимаете? Вам же не плюнула ни разу, – я даже делаю обиженный вид.

Не надо ему знать, что мне очень даже хотелось плюнуть.

– Я бы не расстроился, – усмехается.

– Да не буду я никуда плевать, и вообще, мне что, обязательно с ней контактировать, разве они не должна работать где-то за пределами нашего ареала существования, – завернула я, конечно.

– Часть ее команды будет работать здесь, выделим офис.

– А что вообще за история, зачем нам внештатные сотрудники, если у нас есть свой маркетинговый, – понимаю, что задаю лишние вопросы, но любопытство берет верх.

– Наш маркетинговый зашивается, много проектов, а отдел самый маленький.

– Не проще расширить?

– Сейчас не проще, и потом, решения начальства не обсуждаются.

– Поняла, заткнулась.

– Степаныч решил, что проще повесить на них отдельный проект, чем размазывать между нашими. Ясно? – последнее слово он произносит с нажимом.

– Да ясно-ясно, я с первого раза поняла, – в этот момент я делаю неудачное движение, – ай…

Плечо простреливает судорогой, жмурюсь от боли.

– Ты чего?

– Мышца, защемило, не знаю, судорога, – мне просто больно.

Он тяжело вздыхает, обходит меня, встает за спиной и кладет руки на мои плечи.

– Не дергайся, – командует, когда в вздрагиваю от его прикосновения, – сиди спокойно, – продолжает командовать, пока его пальцы творят какое-то волшебство.

Я понятия не имею, как ему это удается, но боль почти сразу сходит на нет, и я ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он убирал руки.

Мамочки, ну что со мной творится?

– Спасибо, – выдавливаю с трудом и давлю в себе стон разочарования, когда он убирает руки.

– Легче?

– Гораздо, – отвечаю честно.

Он кивает, как-то быстро меняется в лице, а когда из кабинета раздается рингтон его мобильника, быстро удаляется к себе, не сказал больше ни слова.

* * *

– У себя? – раньше я не знала, что можно ненавидеть голос.

Но после того, как жизнь подкинула нам Альбину, узнала. Оказывается можно.

Хотя, положа руку на сердце, в Городецкой я ненавидела буквально все.

Начиная голосом, заканчивая профессионализмом.

Каюсь, но как же мне хотелось, чтобы она и ее подчиненные хоть раз облажались и вызвали гнев босса.

Но нет же. Ни разу.

Эту гадину можно было бы назвать идеальной. Если бы не корона размером с пятиэтажный дом и уверенность в своем превосходстве, которое она, почему-то, демонстрировала только мне.

Хотя, собственно, я прекрасно знаю почему.

В том, что эта пигалица положила глаз на Смолина, у меня не было никаких сомнений.

Чего только стоили мгновенные перевоплощения из мерзкой высокомерной суки в услужливого, предельно вежливого профессионала, почти невинно хлопающего явно нарощенными ресницами.

И какое мне дело до ее ресниц?

– Нет, – отвечаю сухо, не отрывая глаз от экрана.

– Когда вернется?

– Он передо мной не отчитывается.

– Это просто невероятно, – разводит руками, – уровень непрофессионализма просто зашкаливает.

– Что простите?

– Я говорю, удивительно, как он вообще с тобой работает. Моя помощница всегда в курсе, где и когда я буду…

– Отлично работает, – прерываю поток ее бессмысленного словоблудия.

– Что? – она теряет нить разговора.

– Я говорю, Вячеслав Павлович со мной отлично работает, вот уже больше полутора лет, всем доволен, в вашей оценке явно не нуждается. Если у вас по этому поводу есть какие-то замечания, вы можете высказать их ему лично, уверена, он с удовольствием вас выслушает.

Даже слой тонального крема не скрывает выступившие у нее на лице красные пятна.

Несколько раз она беззвучно открывает рот, видимо, охреневая от моей дерзости.

А нечего брать на себя больше, чем можешь унести.

– Я должна согласовать макет проекта.

Вот интересно, как ей удается быть абсолютно сдержанной со всеми остальными, и превращаться в капризную истеричку наедине со мной?

Мне этот билет счастливый за какие такие заслуги выпал?

Нет, я же не совсем дура, понимаю, откуда ноги растут. Она свой глаз на Смолина положила, а во мне явно видит соперницу, даже не имея на то оснований.

Классика ведь.

Босс и секретарша. А как иначе-то?

Впрочем, у нас с ней взаимно. Правда, в отличие от нее, я-то знаю, что Смолину она не интересна, как бы ни старалась.

Он просто не замечает.

Держится подчеркнуто вежливо и сухо.

Однако ее попытки его захомутать и абсолютная уверенность в собственной неотразимости меня порядком раздражают.

Мне просто физически противно, иногда до зубовного скрежета хочется вцепиться этой стерве в волосы.

– И что я по-вашему должна сделать? – я уже реально из последних сил держусь, чтобы не послать ее на китайскую гору.

Ну серьезно, не может же она не понимать, как глупо сейчас выглядит.

И, наверное, она бы нашла, что еще сказать, но от продолжения меня спасает появившийся Смолин.

Правда, радость моя длится не долго.

Завидев его, я тут же подскакиваю с места.

– Что… что произошло?

В ужасе таращусь на босса. Выглядит он так, словно его поймали и избили. Растрепанный, с рассеченной бровью и ссадинами на добрую половину лица.

Плащ и костюм измазаны в грязи.

Альбина собирается что-то сказать, но он останавливает ее одним жестом.

– Не сейчас, – добавляет резко и идет в кабинет.

Мне честно, пусть и совершенно по-детски, хочется высунуть язык, но я конечно ничего подобного не делаю.

Просто иду в кабинет вслед за боссом, не дожидаясь приглашения.

Да и пофиг, мне сейчас важно только его состояние.

Захлопываю дверь почти перед самым носом Городецкой и плевать, что она об этом думает.

Босс, к счастью, меня не прогоняет. Даже позволяет помочь.

– Что с вами случилось? – спрашиваю, перебрав уже все возможные, самые плохие сценарии: избили, ограбили, конкуренты кого-то натравили.

Ну в общем, вся криминальная хроника за тридцать секунд.

Забираю у него плащ и пиджак, отбрасываю их на кожаный диван.

– Все нормально, производственная травма, – отвечает не сразу, только когда замечает выражения моего лица.

– В смысле? – наблюдаю, как морщась, он начинает расстегивать рубашку, и замечаю теперь, что разодрана у него не только щека, но и ладони.

– Дайте я, – убираю его руки, он не сопротивляется, позволяет.

У меня пальцы вмиг холодеют и немеют, трясущимися руками расстегиваю пуговицы.

– Так что произошло? – спрашиваю, чувствуя, как меня хорошо так потряхивает.

Не ожидала я увидеть его в таком виде.

– Плиты с крана сорвались, – я замираю в ужасе, расслышав сказанное, – все нормально, как видишь, я успел отпрыгнуть. Все хорошо, может продолжишь? – указывает на оставшиеся пуговицы.

– Да, простите, – расстегиваю рубашку полность, помогаю снять ее тоже.

– Вам в больницу надо, – произношу испуганно.

– Мне в душ надо.

– Но…

– Прекрати, все со мной хорошо, – он разворачивается, открывает дверь, ведущую в его личную ванную комнату.

Я, задумавшись, без задней мысли иду следом.

– Маш.

– Что?

– Серьезно? Ты посмотреть хочешь или помочь?

– А, ой.

– Аптечку достань пока, – блин, сама могла бы догадаться.

Киваю в ответ, вылетаю из ванной, и возвращаюсь в приемную. К своему удивлению застаю в ней Городецкую. Альбина сидит в кресле, непонятно чего ожидая.

– Что случилось? – спрашивает в слегка истеричной манере.

Я ничего не отвечаю, просто игнорирую эту назойливую муху, и иду к шкафчику, в котором хранится аптечка.

Достаю весьма увесистую сумку, в которой чего только нет, и направляюсь обратно в кабинет.

– Ты меня слышишь вообще? – пигалица преграждает мне путь и вот на этом моменте мое терпение летит к чертям собачьим.

– Слушай ты, – хватаю ее за плечо, – сейчас вообще не до тебя, просто отвали. Уйди отсюда, – резко дергаю ее в сторону, и прохожу в кабинет.

Босс в душе возится недолго. Выходит в одних боксерах, а я ловлю себя на мысли о том, что откровенно на него пялюсь.

Блин.

Не опускать глаза, не опускать глаза.

От греха подальше, поворачиваюсь к нему спиной, и иду к столу.

Делаю вид, что меня очень интересует содержимое аптечки, пока Смолин выбирает, чем прикрыть свою наготу.

Прикрывается он кстати не полностью, только джинсы натягивает.

Откуда у него тут джинсы?

С совершенно невозмутимым видом садится за свой стол, тянется к аптечке.

– Я сама, – вынимаю необходимое и обхожу стол.

– Я вообще-то вполне дееспособен.

– Угу, я вижу, – промокаю ватный тампон антисептиком и прохожусь по поврежденным зонам.

Он шипит, дергается.

– Ну что вы как маленький, – улыбаюсь, распаковывая коробку с пластырями.

– Главное, что ты как большая, – язвит с улыбкой.

Приклеиваю пластырь на рассеченную бровь, взглядом прохожусь по пострадавшей щеке, тут пластырем не поможешь. Обрабатываю осторожно, улыбаясь, наблюдая, как он мило морщится.

– Очень больно?

Не знаю, что на меня находит, но я зачем-то провожу пальцами по непострадавшим участкам лица.

Он перехватывает мою руку, но не убирает, прижимается к ладони здоровой щекой.

– Уже не очень.

Опускаю взгляд, останавливаюсь на его губах. На нижней справа тоже кровоточащая ссадина.

– Может все-таки в травму?

– Все со мной хорошо, иди сюда, – притягивает меня за талию и усаживает к себе на колени.

Я даже толком понять ничего не успеваю.

– Посиди вот так немного.

– Я испугалась вообще-то за вас, – прижимаюсь к нему, не думая в эту секунду вообще ни о чем.

Потому подумаю.

– Я понял, Маш.