Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава 57

– Владимир Степанович, можно? – постучав, открываю дверь в кабинет генерального, вхожу и некоторое время топчусь на пороге, прокручивая в голове подготовленный сценарий.

Еще каких-то полчаса назад он мне казался вполне подходящим, я точно знала, что сказать и что делать.

После сегодняшнего косяка со Смолиным, я окончательно поняла, что больше не могу.

А еще не хочу, чтобы босс устроил скандал и поссорился с генеральным.

Он может, я в этом даже не сомневаюсь.

Набравшись смелости, прохожу к столу, останавливаюсь.

– Можно я вам честно скажу? – произношу на выдохе.

– Слушаю, – он поднимает на меня взгляд, смотрит хмуро.

У него тоже усталое выражение на лице, кажется, даже на пару морщинок больше стало под глазами.

Набираю в грудь побольше воздуха и начинаю тараторить:

– Там за дверью три кандидатки, у всех отличные рекомендации, все с высшим образованием и опытом работы в крупных компаниях, давайте вы уже наконец кого-то наймете, потому что я задолбалась работать за двоих, нет, мне, конечно, приятны материальные бонусы, но они того не стоят, так можно крышей поехать. Знаете, что я сегодня сделала?

– Что? – он как-то даже оживляется заинтересованно.

– Добавила корицу в кофе Вячеслава Павловича! – ему мои слова явно ни о чем не говорят, судя по выражению его лица, он вообще не понимает, о чем речь, хоть и пытается сообразить.

– У него аллергия на корицу! Он весь красными пятнами покрывается, отекает мгновенно и задыхаться начинает, вы знали? – поясняю.

– Если честно, понятия не имел, – отвечает спокойно.

– А я знала! Понимаете? Я знала! Я слежу за всем, что попадает на его стол, я заказываю ему обед и иногда даже завтрак и ужин, я знаю его предпочтения и наизусть помню список продуктов, которые ему нельзя подавать под угрозой быть расстрелянной! И знаете что? Я добавила чертову корицу в его кофе, и если вы кого-нибудь наконец не возьмете, в этом офисе кто-то умрет, потому что Смолин либо сам крякнет от какой-нибудь корицы, либо меня доведет, а я еще пожить хочу, мне всего двадцать два, я даже еще замужем не была! – я слегка преувеличиваю степень катастрофы, но мне правда нужно, чтобы он уже кого-нибудь нашел, потому что сегодня я отделалась легким испугом, но уже этого достаточно, чтобы понять элементарное: я слишком много на себя взяла.

И теперь мне срочно нужно скинуть все эти обязанности на кого-то другого.

– Ты серьезно заказываешь ему ужин? – у него вырывается смешок.

– Вы только это услышали? – вздыхаю я и плюхаюсь на стул. – Серьезно, Владимир Степанович, я не привыкла жаловаться, но чем вас все время не устраивают подобранные кандидатки?

Он молчит, только губы поджимает, как будто сдерживаясь, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Что, Палыч капризничает? – переводит тему, уводя ее в другую сторону.

Я, конечно, не отвечаю на этот вопрос. Никогда я не буду жаловать на Смолина. Тем более Владимиру Степановичу.

И ничего он не капризничает. Так, бесится слегка. И вообще…

– Я просто устала работать за двоих, и… Вячеслав Павлович не слишком доволен, вот-вот будет взрыв, – подбираю слова.

– Я с ним поговорю.

Я от его слов невольно вздрагиваю и округляю глаза. Блин, ну вот не этого эффекта я добивалась, неправильный он вывод сейчас делал.

– Не надо ни с кем разговаривать, Вячеслав Павлович тут ни при чем, и вообще проблема не в нем, а в вас! – я произношу это так быстро, что забываю о банальной субординации. Осознав, тут же добавляю: – Простите, это я от усталости.

– Ой ли? – усмехается Богомолов. – Во мне, значит, проблема?

– Ну это вы себе помощницу никак нанять не можете, у Вячеслава Павловича она есть, то есть я есть, ну то есть… – вот теперь мне становится совсем не по себе и я начинаю едва слышно блеять, – в общем, вы поняли.

– Да понял я, Маш, – он вздыхает и смотрит на меня так, что меня подмывает спросить, что конкретно он сейчас понял и не понял ли он превратно.

– Мне и самому не нравится эта ситуация, но оказывается найти нормального секретаря задача не самая простая, – помолчав немного, произносит устало.

– Да что там сложного, вам столько претенденток уже присылали, вас ни одна не устроила, а я их резюме и рекомендации читала, и сама дополнительно отбирала, отсеивала неподходящих, вам не угодишь просто! – я снова забываюсь.

– Не правда, Маш, ну ты всерьез думаешь, что я здесь развлекаюсь, перебирая претенденток? – он становится совершенно серьезным, хмурится, сводит брови к переносице, смотрит на меня то ли с жалостью то ли с сожалением.

– Я уже начинаю так думать, – бубню себе под нос, и Богомолов тут же начинает смеяться.

Мне всегда в нем это нравилось. Вот эта его простота. Собственно, я может поэтому и согласилась помочь, просто уверена была, что ситуация разрешится быстро, ведь в отличие от Смолина, Владимир Степанович отличался просто нечеловеческим спокойствием и выдержкой.

Верно говорят, что в тихом омуте черти водятся. Вот вам отличный пример.

– Это не так.

– Ладно, – мне остается только устало вздохнуть и продолжать сохранять надежду, что на этот раз он кого-нибудь выберет, – пообещайте, что хотя бы дадите им шанс, хоть одной из них.

– Маш, я не даю обещаний, если не уверен в том, что их выполню, – еще один.

Встаю, смотрю на него, молясь про себя, чтобы на этот раз подфартило.

– Я вам скину контакты ритуальных услуг, на случай, если хоронить придется меня, потому что у меня денег нет, – отпускаю шутка и иду к двери, – зову? – уточняю.

За дверью кандидатки ждут собеседования.

– Давай.

Выхожу из кабинет. Приглашаю первую.

Возвращаюсь за свой временный стол, пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли то и дело возвращаются к происходящему в кабинете. У меня даже надежда появляется, потому что собеседование длится чуть дольше обычного, но вскоре Анжелика выходит из кабинета и что-то подсказывает мне, что он снова нет.

Когда оставшиеся две выходят из кабинета с такими же расстроенными минами, я нервно подскакиваю со своего кресла, беру лейку и зачем-то принимаюсь поливать цветы.

Интуиция буквально кричит, что ни черта Богомолова ни одна из них не устроит, и все по новой.

И наверняка затянется эта эпопея. А потом произойдет взрыв. И будет очень громко. Потому что Смолин явно не шутил, когда называл конец срока.

Мне стоит только подумать о предстоящем скандале, как рука сама по себе дергается. Неудачно задетый длинным носиком лейки горшок с цветком, покачнувшись, заваливается вперед, и прежде чем я успеваю среагировать, валится с грохотом на пол и раскалывается на части.

Я стою, смотрю на это безобразие, на носик туфель, испачканный в грязи и уговариваю себя успокоиться.

Я понимаю, что никакой катастрофы не случилось, но, видимо, это становится последней каплей.

Эмоции, накопившиеся во мне последние пару недель, просто переливаются через край.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься просто по-детски, не понимая, что со мной такое происходит.

Меня просто все раздражает.

Опускаюсь на корточки, начинаю собирать осколки в это время слышу над головой голос:

– Не поранься, – Владимир Степанович стоит неподалеку от меня.

– Это меньшее из моих проблем, – поднимаясь с корточек, сдуваю с лица выбившуюся прядь, смотрю на Богомолова и выдаю не подумав: – вы меня за что-то ненавидите? Скажите честно?

– С чего такие выводы? – он вскидывает брови от удивления.

– Ну потому что я не понимаю, чем вас не устраивают подобранные кадры? Вы же не из чокнутых начальников самодуров, как некоторые… – замолкаю, понимая, что лишнего сболтнула.

Ну да, самодур, да, чокнутый, да с закидонами, но мой самодур. И я вот сейчас очень четко осознаю, что хочу находиться на другом конце коридора, там, где мне и положено быть.

Вот такое осознание на меня накатывает неожиданно.

Перевожу дыхание и продолжаю:

– Что на этот раз не так?

– А что, если я тебя у твоего самодура заберу, а ему подберем замену? – предлагает совсем не то, что я хочу от него услышать.

– Нет, – мне кажется, я даже толком дослушать его не успеваю.

Смотрю на него испуганно.

– Я не хочу к вам, в смысле, я не то имела в виду, я … – запинаюсь.

Не хочу я, чтобы меня куда-то забирали. Я хоть и грозилась однажды уйти к Богомолову, но это ведь несерьезно было и вообще… Со злости брошено.

– Да расслабься ты, Маш, я просто убедиться хотел, – он улыбается, подмигивает.

– В чем убедиться? – уточняю, не отрываю от него взгляда.

– Да так, – произносит уклончиво и отходит от моего стола, – ладно, я обещаю, вопрос с моей помощницей решим, потерпи еще немного.

– Угу, – скептически, – так чем вас сегодняшние не устроили?

– Тем что их не работа вовсе интересует.

– А что? – спрашиваю вполне серьезно.

– Я, Маша, их интересую я, – поясняет мне, как детенышу несмышленному.

– Оо, – больше ничего не придумываю.

И действительно, как я не подумала?

– Вот тебе и “О”. Ладно, мне отъехать надо, дочери обещал пообедать вместе, и ты давай, на обед, а то тощая, как скелет, – проговаривает расслабленно.

– Ничего я не тощая.

– И зверя своего накормить не забудь, – намекает на Смолина, а я улыбаюсь невольно.

– Забудешь тут.

Он уходит, а я остаюсь убрать осколки и землю с пола. Потом прошу уборщицу зайти в приемную генерального и прибрать остатки, а сама возвращаюсь на свое основное рабочее место.

Смолина не застаю в кабинете, но дверь приоткрыта, значит вышел ненадолго.

Набираю номер ресторана, заказываю обед и жду курьера.

Когда привозят еду, босс все еще отсутствует. Оставляю свой контейнер с приборами у себя на столе, а обед босса несу в его кабинет.

Складываю в стопку оставленные на столе бумаги, аккуратно убираю их на край стола.

Уже собираюсь оставить обед и вернуться к себе, как мой взгляд цепляется за какой-то маленький блестящий предмет. Им оказывает зажигалка.

Странно, он же вроде больше не курит.

Я не знаю, что мною движет в этот момент, но я зачем-то сгребаю вещицу со стола и верчу ее в руках. Логотип на зажигалке кажется до боли знакомым, переворачиваю ее, вчитываюсь в надпись на другой стороне.

“МИРАЖ” – гласит надпись.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, откуда знаю это название и почему оно кажется таким знакомым. В глазах вдруг начинает мутнеть и, покачнувшись, я хватаюсь рукой за угол стола. Острая боль простреливает виски, сердце начинает неистово колотиться в груди. Туман перед глазами рассеивается и сменяется сначала яркой вспышкой, а после калейдоскопом картинок. В памяти всплывает что-то странное, и я как будто наяву слышу голос Смолина. Воспоминания, спрятанные где-то в глубине сознания, внезапно обрушиваются на меня взрывной волной. Одно за другим пролетают перед глазами события двухлетней давности.

“Девочка моя маленька…”

Пока мое сознание тонет в череде воспоминаний, дверь в кабинет открывается и на пороге появляется Смолин.

– Маша?

Я едва дышу, смотрю на него, не веря в то, что все это было на самом деле.

Он в пару шагов пересекает расстояние до меня, подхватывает под руки, смотрит обеспокоенно.

– Что с тобой? Тебе плохо?

Я молча таращусь на него, продолжая вспоминать сцену за сценой.

Как он вынес меня из клуба, как привез к себе, как пытался уложить в постель. Помню долбанный совместный душ, поцелуй и как просила его…

Мамочки, я же…

И помню как он делал со мной такое, о чем даже подумать стыдно.

Он ведь сказал в то утро… Сказал, что ничего не было.

Нет, не так. Он сказал, что моя девственность на месте.

– Маша? – его голос врывается в мое сознание.

– Все… Все хорошо, – я огромным усилием воли заставляю себя говорить. – Мне просто надо поесть, голова закружилась.

– Пойдем, – он собирается меня проводить, но я не позволяю.

– Нет, – вырываюсь.

– Маша…

– Я сказала, я сама, – не знаю, где нахожу силы рявкнуть, но Смолин больше не настаивает.

Выхожу из его кабинета, кое-как дохожу до своего кресла, падаю в него без сил и закрываю лицо ладонями, продолжая против воли прокручивать в голове ту ночь.

Нет. Это… этого просто не могло быть.

Глава 58

Всплывшие внезапно воспоминания о событиях двухлетней давности вылились в бессонную ночь, наполненную самыми яркими и подробными картинками из прошлого, отвратительное настроение и совершенно дерьмовое самочувствие.

Кто бы знал, каких невероятных усилий мне стоило оторвать тело от кровати и заставить себя прийти на работу. Я искренне хотела плюнуть и просто остаться дома, потому что не представляла, как буду смотреть на босса и делать вид, что ничего не произошло.

Все мышцы в теле болезненно сводило от одной лишь мысли.

И я бы, наверное, никуда не пошла, если бы не Владимир Степанович, который совсем не виноват в том, что его зам оказался… У меня даже слов нет.

Два года. Почти два года он делает вид, что ничего не было. Будто не было той ночи, не было его прикосновений, не было его поцелуев и того, о чем даже вспоминать стыдно, тоже не было.

Словом, Богомолов просто не заслужил того, чтобы его подвели, к тому же, вероятно, кто-то наверху наконец услышал мои бесконечные молитвы и сжалился, потому что как иначе еще объяснить тот невероятный факт, что Владимир Степанович сам пригласил кого-то на собеседование и назначил его на сегодняшнее утро.

И я готова была его расцеловать просто за то, что избавил меня от необходимости сталкиваться со Смолиным прямо с самого утра. Можно сказать, дал мне фору.

У меня теперь имеется отличное оправдание, почему уже с утра меня нет на основном рабочем месте.

Когда к назначенному времени в приемной генерального появляется кандидатка, в сопровождении самого генерального, я машинально подскакиваю со стула.

Как-то рефлекторно это получается. И невольно пялюсь на девушку.

Это неприлично, но ничего не могу с собой поделать. Наверное, я ожидала кого-то более…

В общем более.

– Доброе утро, Владимир Степанович, – произношу на автомате, старательно натягивая на лицо самую вежливую улыбку, на которую только способна.

– Привет, Маш, – отзывается Богомолов, явно пребывающий в хорошем настроении, – твой еще не пришел?

Его вопрос мгновенно стирает улыбку с моего лица. Чувствуя, что вот-вот вспыхну, сжимаю челюсти и цежу в ответ:

– Понятия не имею.

Мне вообще не хочется сейчас о нем думать.

– Понял, знакомься, это Кира, – он представляет мне загадочную незнакомку.

А я ничего не могу с собой поделать, продолжаю пялиться.

– Здравствуйте, – она здоровается, а мне нужно немного переварить.

Осматриваю ее. На первый взгляд девушка моя ровесница. Одета скромно, я бы сказала, слишком скромно. В глазах хорошо читаемая неуверенность, словно ее силой сюда приволокли, и дай только возможность, она свинтит отсюда, сверкая пятками.

– Мария, – стараюсь улыбнуться в ответ. – На собеседование? – зачем-то уточняю у Богомолова.

Впрочем, меня сложно винить. Он две недели меня с ума сводит своей придирчивостью и вдруг…

Вдруг Кира. Ну не выглядит она подходящей кандидатурой в сравнении с предыдущими. Объективно не выглядит.

– Совершенно верно, – бодро подтверждает Владимир Степанович.

Я даже теряюсь, открываю рот, беззвучно шевелю губами, но так ничего из себя не выдавливаю. Ладно, это вообще не мое дело, если она его устроит, то я буду только счастлива.

– Сделаешь нам кофейку? – просит Богомолов, после чего обращается к девушке: – Или тебе чаю?

– Нет, – отвечает едва слышно. – В смысле, мне ничего. Ничего не надо, – выдавливает скупую улыбку.

Не только я чувствую неловкость.

– Совсем ничего? – уточняет Владимир Степанович.

– Нет, спасибо, – и все-таки меня не покидает ощущение, что она хочет отсюда смыться.

– Тогда один кофе, Маш, без молока, покрепче.

Стараясь не пялиться им вслед, отвожу взгляд и иду выполнять поручение. Мне даже удается отвлечься от навязчивых мыслей, не дающих мне покоя со вчерашнего дня.

Сделав кофе, направляюсь в кабинет Богомолова, стучу два раза и, открыв дверь, застываю на пороге, потому что испытываю ужасную неловкость. Словно я только что стала свидетелем чего-то личного. Кира сидит прижавшись к спинку кресла, Владимир Степанович стоит напротив, наклонившись к девушке так, что его лицо находится на одном уровне ее.

– Извините, – обозначиваю свое присутствие, – кофе, – добавляю тише.

Я продолжаю топтаться на месте, пока Богомолова не переключает внимание на меня.

– Давай сюда, Машунь, – одарив меня расслабленной улыбкой, ласково подзывает Владимир Степанович.

Я немного расслабляюсь, но все равно стараюсь пошевеливаться. Ставлю на стол кофе и, мазнув взглядом по вспыхнувшей от смущения девушке, спешу удалиться.

Возвращаюсь за свой временный стол и утыкаюсь в экран ноутбука, стараясь больше не возвращаться к мыслям о том, что конкретно происходит за дверью кабинета большого начальства. Приходится пару раз напомнить себе о том, что меня это не касается и помолиться за то, чтобы меня освободили от необходимости выполнять обязанности помощника генерального.

Раздавшийся рядом вибрирующий звук отвлекает меня от рабочих моментов. На экране высвечивается номер Смолина. Несколько секунд я молча пялюсь на экран, после чего просто нажимаю кнопку блокировки и телефон прекращает вибрировать.

Однако, сдаваться босс явно не собирается, и звонит еще несколько раз. Все звонки я игнорирую, пусть и понимаю, насколько инфантильным является мое поведение. В конце концов рабочий день и я обязана быть на связи. Так и не сняв трубку, я малодушно надеюсь, что ничего сверх важного и не терпящего отлагательств не произошло.

Минут через пятнадцать из кабинета Богомолова появляются Кира и сам генеральный. По растерянному лицу девушки мне ничего понять не удается, но довольная физиономия Владимира Степановича обо всем говорит без слов.

– Так, Машунь, передаю Киру в твои руки, начни вводить ее в курс дела, и…

– Я поняла, – сама не знаю, зачем его перебиваю.

– Хорошо, – довольно кивает Богомолов, – мне нужно отойти, – бросает напоследок Владимир Степанович и оставляет нас с Кирой наедине.

Я даже не знаю, как долго мы недоуменно пялимся друг на друга, но молчаливая пауза как-то слишком затягивается и первой ее прерываю я:

– Ни черта не понимаю, – произношу, качая головой.

Только проговорив понимаю, что ляпнула совсем не то, что требовалось.

– Что? – мне кажется, она еще сильнее напрягается.

А я устало утыкаюсь лицом в ладони, как-то внезапно ощутив тяжелую усталость на своих плечах.

– Я понимаю, что это непрофессионально и вообще не мое дело, но скажи, ты ведьма или любовница? – подняв голову, смотрю на девушку.

Мне бы язык прикусить, но я действительно чего-то не понимаю.

Почему она?

Кира, тем временем, беззвучно открывает рот, но так ничего и не произносит.

Молодец, Маш, вот прямо молодец.

– Прости… те. Блин, можно на “ты”? – стараюсь снизить градус накала. – Он две недели меня с ума сводит, всех кандидаток выставлял за дверь, ни одна не подошла, а там дамочки не с улицы к нам забрели. И вдруг вчера в смс сообщает, что на собеседование придет некая Миролюбова Кира Константиновна. Больше никакой информации не дает, а сегодня появляешься ты в его сопровождении и спустя даже не полчаса тебя принимают на работу, – подбираю слова, желая как можно мягче объяснить свою реакцию. – Извини за мой вопрос, но я ничего не понимаю. Кто ты? – вот спрашивается, какая мне нафиг разница.

Радуйся и все, нет, нужно лезть куда не просили.

– Миролюбова Кира Константиновна? – она пожимает плечами, натягивает мучительную улыбку.

– Смешно, – киваю, – а если серьезно.

Она забавная.

– Да я и не шучу, – разводит руками.

– На любовницу не тянешь, ведьма?

У нее вырывается смешок, я отвечаю тем же.

– Ладно, а теперь серьезно, в чем секрет?

– Да нет никакого секрета…

Мне хочется треснуть себя по лбу, потому что я так и не предложила ей сесть и Кира все еще продолжает стоять.

– Ой, прости, пожалуйста, ты присаживайся, – спохватываюсь, указываю на кресло, – продолжай.

– Нет секрета, – садится и вздыхает, – просто за меня попросили.

– И все? – вырывается у меня слишком эмоционально.

– Угу.

– Очень на него непохоже, разве что… – я хмурюсь, потому что Владимир Стеанович точно не из тех, кто принимает кого-то по блату, и тут мне в голову приходит единственная логичная догадка: – дочь, да?

Кира в ответ только губы поджимает и взгляд отводит, а я понимаю, что уже и без того слегка перешла границы разумного.

– Расслабься, я не собираюсь разносить сплетни, их в любом случае будет достаточно и без меня, так что готовься.

– В смысле?

Вздыхаю, помня, как пару лет назад была на ее месте.

– Ты меня слушала вообще? – улыбаюсь ей. – Он выставил всех, буквально каждую появившуюся тут претендентку за последние две недели. И вдруг нанимает тебя, непонятно откуда взявшуюся Киру Константиновну. В коллективе много женщин, в каждом отделе, некоторые из них проталкивали на эту должность подруг и знакомых, – озвучиваю то, что ей явно не должно нравиться.

Разница между нами в том, что к Смолину очередь из желающих не выстраивалась, ввиду его специфического характера, а всех осмелившихся он менял как перчатки. С Богомоловым же дела обстоят иначе. Мало того, что главный, так еще и свободный, обаятельный, учтивый, всегда вежливый и дружелюбно настроенный, в отличие от своего зама.

В общем, эти двое напоминают этакий каноничный тандем плохого и хорошего полицейского.

Кто из них кто уточнять не требуется.

Так что, как говорится, предупрежден – вооружен.

– Эээ…

– В общем, ты извини меня за эту фамильярность, – вздыхаю, – я просто слегка удивилась, а еще ужасно задолбалась.

Она смотрит на меня с сочувствием. К черту, о жалости к себе я подумаю потом.

– Ладно, все что касается оформления твоего, это мое дело, но вот… – сосредотачиваюсь на важном.

– Что?

– Твой лук, в смысле, ну… Нужно что-то, как бы это сказать, подороже.

Окидываю взглядом ее прикид, понимая, что его надо менять на что-то более приличное. В то же время я почти уверена в том, что у нее, как и у меня когда-то, просто нет лишних денег.

– Это проблема? – уточняю, потому что она, подтверждая мои подозрения, мгновенно теряется.

– Бухгалтерия выделит, я сейчас этим займусь…

– Не надо, дай отмашку в кадровый и начни вводить Киру в курс дела, с остальным я разберусь сам, – я толком даже договорить не успеваю, как в приемной раздается голос Богомолова.

Мы с Кирой одновременно вздрагиваем от неожиданности.

Владимир Степанович стоит у входа в приемную, прислонившись к дверному косяку и внимательно на нас смотрит.

И как я его не заметила?