Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 51

Смолин

Прибью. Я точно либо прибью ее, либо…

Бежать останавливать эту мелкую ведьму босым и полураздетым не вариант, а потому я позволяю ей улизнуть.

Иду на кухню, по пути открываю папку, сажусь на стул, просматриваю документы, и не знаю даже, с кого начинать предстоящие особо тяжкие.

Учитывая количество дебилов на квадратный метр, меня точно однажды посадят.

– Чем займемся? – еще один раздражитель напоминает о себе.

Вспоминаю о торчащей у меня Городецкой. Смотрю на нее и не понимаю, какого черта я притащил ее вчера в свою квартиру?

Надо было просто вызвать ей такси и отправить по месту жительства вместо того, чтобы возиться с ней, пьяной в стельку.

Я сам-то едва на ногах стоял. Пора заканчивать с непреднамеренной благотворительностью.

Алкогольное опьянение, видимо, сказалось, раз я ее к себе трезветь приволок.

Толком даже не помню, как у меня вышло так сильно надраться.

– Я работой, а у тебя пятнадцать минут, чтобы исчезнуть, – взглядом указываю ее на выход.

У меня с каждой секундой все быстрее нарастает желание выставить ее за дверь. Одной только ее сегодняшней демонстрации достаточно, чтобы выволочь ее отсюда в чем есть.

Напускная игривость со сверхъестественной скоростью сходит на нет, сменяясь откровенной досадой.

А чего ты ждала?

Ее ступор длится не больше минуты, вскинув брови, в попытке сымитировать удивление, она наклоняется к столу и выгибается, словно невзначай обнажая полуобнаженные ягодицы.

Серьезно?

– Что, даже кофе не угостишь? – едва ли не мурлычет, а меня от этого приторного тона передергивает.

Я до своих почти тридцати семи, к счастью, не девственником дожил, и такие вот представления не раз видел.

Ее попытки привлечь мое внимание раздражали на протяжении нескольких недель. Упорно игнорируя поползновения в свою сторону, я все-таки думал, что сама наконец допрет и успокоится. А если нет, то все равно скоро попрощаемся. Я сделал все, для того, чтобы наше сотрудничество завершилось как можно быстрее.

– Дома попьешь.

– А вчера ты был более сговорчив, – наклоняется ко мне вплотную, шепчет на ухо, чем только сильнее меня раздражает.

– Альбина, – встаю, вынуждая ее отшатнуться и отойти на шаг назад.

Терпеть не могу эти дешевые приемы. Безусловно, на кого-то они даже действуют, но я давно вырос из пубертата, чтобы вестись на голую задницу и длинные ноги. К тому же я не настолько глуп, чтобы заводить интрижки с кем-то вроде Городецкой.

Прекрасно знаю, что такие дамочки из себя представляют и далеко идущие планы чую за версту.

– Ну что Альбина, Слав, мы взрослые люди, можем повторить вчерашний…

– Вчера ничего не было, – я перехватываю ее руки прежде, чем она успевает до меня дотронуться, – не фантазируй.

– Да как ты…

– Как я смею? – усмехаюсь.

Правда рассчитывает, что меня вот так просто можно развести? Ну не глупая же баба.

Сжимаю ее запястье, сильнее, чем следовало бы, но ничего, потерпит. Впредь будет думать о последствиях своих действий.

Я еще вчера догадался, что ее появление в моем любимом баре было вовсе не случайно, но, честно говоря, конкретно в тот момент мне было плевать.

Теперь понимаю, что вчера она целое представление разыграла, в стремлении забраться ко мне в постель.

– Слушай сюда, скажу один раз, повторять не буду, вчера ничего не было, ты типа надралась, а мне совесть не позволила тебя оставить, теперь жалею, хорошо играешь, молодец, но прокольчик вышел, провалами в памяти я не страдаю, и в любом состоянии помню, кого трахаю, к тебе бы я не прикоснулся, так что заканчивай этот спектакль, бери свои тряпки и проваливай. Футболку можешь себе оставить.

Отпускаю ее, чуть отталкиваю. Она сопит, таращится на меня с лютой ненавистью, будто это я виноват, что она планы несбыточные в своей смазливой головке построила.

В принципе, виноват, нужно было сразу на дверь указать, как только заметил ее личный интерес, но дело в том, что в своей области она одна из лучших. И единственная причина, по которой я до сих пор ее не послал, заключалась в том, что она объективно отличный спец, равно как и ее сотрудники. И Богомол вполне четко дал понять, что работать мы будем с ними.

– Да пошел ты, – наконец обличает свое истинное лицо и разражается, приправленной чисто женской обидой, гневной тирадой: – и да, не так уже и важно, зато твоя малолеточка уже сделала все необходимые выводы.

– Что ты сейчас сказала? – я едва сдерживаюсь от желания размазать эту суку по стенке.

– Ой, да брось, думаешь, совсем никто не замечает, как ты на нее смотришь? Ты же ее глазами всякий раз трахаешь, дай тебе волю, разложил бы девчонку прямо на рабочем столе. И что вы, взрослые мужики, находите в этих малолетках, какая-то нездоровая компенсация?

Сжимаю кулаки, потому что еще немного, и придушу эту стерву.

– Пошла вон отсюда, – цежу предупреждающе.

Вроде взрослая баба, должен же понимать, что смазливая мордашка не освобождает от необходимости фильтровать базар.

– С удовольствием, за одно разорву контракт, и все наработки останутся в собственности моей фирмы, удачи с поиском новых партнеров, она вам пригодится.

Меня ее попытка оставить последнее слово за собой даже забавляет. Серьезно не понимает, с кем связалась? Очевидно, ее умственные способности и профессиональные качества я сильно переоценил.

– Работу ты и твои сотрудники доделаете в строго оговоренный срок, – хватаю ее за плечо, резко разворачиваю лицом к себе, – и ты лично принесешь мне конечный вариант на согласование, в противном случае следующие лет десять будешь работать только на выплату неустойки, устанешь по судам бегать. Попробуешь нас кинуть, и от твоего бизнеса камня на камне не останется, заказы тебе только сниться будут, ты меня поняла?

* * *

Выпроводив Городецкую, едва сдерживаюсь от желания вдарить кулаком в стену. Ее слова прочно укореняются у меня в голове.

Несколько раз пытаюсь дозвониться до рыжей заразы.

И все разы безрезультатно. Мелкая ведьма просто игнорирует мои попытки.

Последние два моих звонка она и вовсе сбрасывает.

И я даже не знаю, на кого сильнее злюсь.

На нее, потому что маленькая еще, несмотря на все ее реально положительные качества.

Или на себя, потому что кретин великовозрастный и не в состоянии с собственными тараканами окончательно разобраться, то и дело лажая на ровном месте.

Впервые взял отгул, потому что чувствовал, с трудом выстроенные стены нещадно трещат по швам и контролировать себя я уже просто не в состоянии.

Эта малявка меня с ума сводит едва ли не с самого первого дня. И бороться с этим у меня все хуже, очевидно, получается, раз уже даже посторонние эту мою нездоровую к ней тягу замечают.

Почти два года прошло с тех пор, как она впервые переступила порог моего кабинета. Два года как я не могу вытравить ее из своей головы. И никакие доводы логические уже не работают, никакие моральные принципы и угрызения совести не действуют.

Я же реально готов был послать их нахер и поддаться искушению. Надавить, заполнить все собой, влюбить. Совсем же крышей поехал.

Пока меня грубо не вернули в реальность.

До сих пор ушах звенит тот короткий, но предельно отрезвляющий диалог с ее отцом.

Никогда не думал, что чьи-то слова и мнение могут оказать на меня влияние. И не оказали бы, просто слишком уж они резонировали с моими собственными убеждениями и вполне весомыми сомнениями.

Я сначала даже обрадовался неожиданному знакомству, пусть и удивился поначалу.

А потом случился серьезный разговор и я в тот момент, почувствовав себя мудаком, дал обещание главе семьи, что не стану лезть к его дочери.

– Вячеслав, вы не курите? – спрашивает Александр Николаевич когда, после всех уговоров, сонная и уставшая, покончив с обедом, Маша все-таки соглашается вернуться в постель.

– Все собираюсь бросить, – усмехаюсь, помогая убрать со стола.

– Не составите мне компанию? – указывает взглядом на дверь, ведущую на балкон.

Я по его взгляду вижу, что он сказать мне что-то хочет, но без лишних ушей. И как-то интуитивно понимаю, что ничего хорошего.

Выходим на балкон, закрываем дверь.

Он щелкает зажигалкой, закуривает.

– Вячеслав, вы меня извините сейчас за откровенность, я вокруг да около ходить никогда не умел, и начинать не собираюсь, – делает затяжку, – я не хочу, чтобы вы строили какие-то планы в отношении моей дочери.

Поворачивается ко мне лицом.

– Что конкретно вы имеете в виду?

– Вы меня прекрасно поняли.

Киваю.

– И чем конкретно я вас не устраиваю?

Вздыхает, снова затягивается.

– Вы поймите, Слав, лично к вам у меня претензий нет. Но она совсем еще девчонка, а вам лет сколько?

– Тридцать четыре.

– Тридцать четыре, – повторяет, – взрослый, опытный, обеспеченный, вопрос времени, когда она влюбится, а дальше что? Дорогие подарки и тайные встречи на квартире? Эта ведь ваша, я правильно понимаю?

– Моя, – не вижу смысла отрицать.

– Это не то, что нужно двадцатилетней девочке.

– Ее мнение не учитывается?

– А вы себе честно ответьте, насколько оно объективно в ее возрасте? Уже сама эта работа не вызывает у меня восторга, я просто стараюсь уважать решение дочери, но любовницей взрослого мужика моя дочь не будет.

– Вариант, что все может быть серьезнее вы не допускаете?

– С двадцатилетней девчонкой? У нее вся жизнь впереди, ей учиться по-хорошему надо, гулять, веселиться. Рано ей еще о чем-то серьезном думать. И уж точно не с кем-то на пятнадцать лет старше. Вы не производите впечатление легкомысленного человека. Не надо, Слав, не ломайте ей жизнь, а по-хорошему, найдите ей замену, пока она не влюбилась, эта работа не для нее, а сама она не уволится.

– Я вас услышал.

Слово я сдержал, почти. Как ни неприятно это признавать, но ее отец был прав, а я просто мудак, не сумевший совладать с собственной похотью. Самому от себя противно было.

Я с трудом себя тогда в руки взял, даже от мысли в ее сторону заставил себя отказаться. Держал ее на расстоянии. Отстранялся все сильнее. Осаживал себя каждый раз, когда начинало сносить крышу. И злился все сильнее, потому что всякий раз себе на горло приходилось наступать.

Чувствовал себя уродом последним, когда на ней срывался и видел, как затухает в ее глазах тот блеск, от которого у меня башню сносило напрочь.

А вот уволить так и не смог, честно собирался, потому что так было бы правильно, и нихрена не смог. Слабину дал. Просто никак не мог себе представить, что ее нет.

Думал пройдет со временем. Сгладится.

Казалось, что вечность себя ломал, все туже закручивая гайки, а два дня назад чуть не сорвался.

И если бы не тот внезапный звонок ее дружка, я даже не знаю, чем бы все закончилось.

И стоит мне только вспомнить о Соколове, внутри все переворачивается. Как представлю себе, что он мог ее касаться, в груди поднимается такая бессильная ярость, что самому страшно становится.

Здоровой частью своего мозга я понимаю, что не имею права ревновать и на претензии тоже не имею права, потому что сам так решил, но ни черта с собой поделать не могу.

По-прежнему кручу в руке мобильник, снова набираю ее номер и она снова сбрасывает.

Клянусь, приеду в офис, и либо придушу ее, либо даже не знаю, что с ней сделаю.

Глава 52

Маша

Покинув жилой комплекс, я вызываю такси и добираюсь до офиса. К счастью, на дорогах нет пробок.

Забегаю в здание, прохожу пост охраны и бегу к лифту.

Вместо того, чтобы вернуться на свое рабочее место, выхожу из лифта, и направляюсь в совершенно противоположную сторону.

И я, конечно, об этом пожалею.

Вхожу в приемную генерального, бросаю беглый взгляд на пустующее место за столом секретаря Богомолова и решительно направляюсь к кабинету. Не давая себе передумать, стучу в дверь и тут же слышу голос Владимира Степановича:

– Войдите, – раздается по ту сторону.

Вдохнув поглубже, вхожу внутрь.

Богомолова застаю за его рабочим столом, говорящим с кем-то по телефону.

Он поднимает руку и выставляет передо мной указательный палец, после чего взглядом указывает на стул.

Я понятливо киваю, подхожу к столу и сажусь напротив. Терпеливо жду, пока он закончит свой разговор и напоминаю себе о необходимости успокоиться, когда он кладет трубку и все свое внимание уделяет мне.

– Доброе утро, – произношу тихо, потому что голос меня подводит, ведь вся моя уверенность, основанная исключительно на злости и обиде, испаряется сразу, как только я вхожу в кабинет Богомолова.

Никогда, слышите, никогда не принимайте решений на основе эмоций, они вам потом аукнутся. Вот как мне сейчас.

В самом деле, не могу же я теперь просто встать и уйти теперь.

– Доброе, – он привычно улыбается, откидываясь в кресле, – ну, Машунь, выкладывай, каким судьбами? – спрашивает довольный, потому что уже наверняка понял причину моего появления.

Я невольно улыбаюсь в ответ. Честное слово, Владимир Степанович, пожалуй, самый приятный и располагающий к себе человек из всех, что я встречала.

Все время моей работы здесь он был ко мне невероятно добр. В принципе, он ко всем добр. Хотя, учитывая, что в замах у него личный цербер, кто-то же должен быть нормальным.

– Ну… – я мнусь, потому что, блин, осознаю последствия.

Вот минуты три назад я не очень их осознавала.

– Ну?

– Вообще я шла к вам, чтобы согласиться на ваше предложение.

– Так, – он кивает, – и что, уже передумала? – мгновенно читает мои мысли.

– Вроде того, я погорячилась, – чувствую себя полной идиоткой.

Владимир Степанович окидывает меня каким-то странным взглядом, потом подается вперед, сложив руки на столе в замок.

– Дай угадаю, Слава накосячил? – догадывается без всяких слов.

Я, естественно, его предположение никак не подтверждаю, впрочем, ему это и не нужно, он и так уже все понял, ведь я же здесь.

– Вижу, что накосячил, ну и отлично, раз ты тут, у меня все еще есть шанс тебя уговорить, мне, как видишь, все еще не удалось никого толкового найти, гоняю девчонок из разных отделов.

– Я… я честно говоря не уверена, что справлюсь.

– Справишься, Маш, я уже говорил, что не собираюсь скидывать на тебя все задачи.

И мне с одной стороны очень хочется побесить босса, потому что у меня перед глазами до сих пор стоит недавняя сцена с Альбиной. Какого черта она? Нет, правда, если уж так надо было, неужели не мог найти кого-то получше этой холеной стервы с раздутым самомнением?

Это же просто удар под дых!

Я даже не знаю, что меня больше задело. То, что Смолин с кем-то спит, или то, что этот кто-то – Городецкая.

А с другой… С другой стороны я сама себе сейчас кажусь глупой малолеткой, не сумевшей совладать с эмоциями.

Наверное, все мысли у меня на лице отражаются, потому что Богомолов как-то внезапно прекращает улыбаться и становится совершенно серьезным.

– Маш, у тебя все в порядке? – спрашивает, слегка хмурясь.

– Д… Да, простите, просто задумалась, – натягиваю улыбку, получается не очень естественно.

– Ладно, спрошу иначе, со Славой у тебя все в порядке?

– А почему вы спрашиваете? – я напрягаюсь заметно.

– Маш, – он вздыхает, – я в личные дела своих подчиненных и их подчиненных стараюсь не лезть, но я же не слепой.

– Все нормально, – даже не пытаюсь уточнять, что он имеет в виду.

Уже во второй раз слышу эту фразу.

Да что вы там все видите?

Владимира Степановича мой ответ не очень-то убеждает, я это по глазам его вижу.

Но как бы там ни было, а Смолин мой прямой начальник и я ни за что не стала бы на него жаловаться.

Даже несмотря на то, что он переспал с этой сучкой.

Мало того, в квартиру ее приволок. В свою квартиру.

Богомолов еще несколько секунд сканирует меня взглядом, потом вздыхает тяжело и произносит:

– М-да, тяжелый случай.

Я собираюсь уточнить, что он имеет в виду, но меня отвлекает завибрировавший в портфеле телефон.

– Извините, – мне даже смотреть на экран не нужно, чтобы догадаться, кто звонит. Достаю мобильник, понимаю, что поступаю непрофессионально, но все равно скидываю.

Смолин перезванивает, и второй его звонок действует на меня, как красная тряпка на быка.

– Ай, знаете, пожалуй, я согласна побыть вашей временной помощницей, только Вячеслава Павловича вы сами поставите в известность, и не станете ему говорить, что я согласилась сама, пусть считает, что это ваш личный приказ, – тараторю, как будто за мной кто-то гонится.

Владимир Степанович откидывается на спинку кресла и произносит с улыбкой:

– По рукам, Маш.

Глава 53

Я как раз просматриваю почту, когда Вячеслав Павлович влетает в приемную.

– Маш, ты совсем уже страх потеряла, я не пойму? – начинает с претензии.

Видок у него тот еще. Глаза полыхают бешенством, волосы по-прежнему растрепанные и, кажется, даже слегка влажные, дыхание сбившееся. Крылья носа заметно раздуваются при каждом вдохе, челюсти сжаты с такой силой, что на скулах заметно играют желваки. Костюма и в помине нет, под распахнутым пальто, вместо него, черное поло и джинсы.

А я только успокоилась. Мне даже почти удалось избавиться от мерзкой картинки перед глазами.

Закипая от злости, Смолин подходит к моему столу, опирается на него ладонями и нависает надо мной грозной скалой.

– Не понимаю, о чем вы, – произношу спокойно, глядя ему в глаза.

И его это бесит еще сильнее.

А вот не надо было вести спать с этой пигалицей!

И пофиг, что мне не должно быть никакого дела до того, с кем он спит.

Но мне есть!

Есть, черт его побери.

– Ты не могла нормально объяснить и дождаться, пока я разберусь? – он тычет указательным пальцем в папку. – Или хотя бы трубку снять?

– Так я еще и виновата? – все, все мои старания в попытке успокоиться, летят по известному адресу.

Он серьезно? Серьезно мне это говорит? Он?

До сих пор бурлящая во мне, коричневая субстанция окончательно прорывает плотину. Я резко вскакиваю со своего стула, так, что Смолин едва успевает отстраниться.

– Я приехала к вам с утра пораньше с документами и завтраком. Что вы там сказали? Не напомните? – повышаю голос, уперев ладони в стол.

Он молчит, продолжая сверлить меня испепеляющим взглядом. Молчит, потому что хорошо понимает, что я все сделала правильно. И накосячил именно он.

“Оставь документы, я посмотрю” – передразниваю его, припоминая его же слова.

– Ты прекрасно понимала, что это были за документы! – рявкает так, что любой другой на моем месте вытянулся бы струной.

Вот только я не любой другой и на меня орать не надо.

– Я-то понимала, именно поэтому и приехала. Но вы же были слишком заняты. И не смейте на меня орать, – возвращаю ему в его же тоне.

Это несколько сбивает Смолина с толку, на секунду на его лице даже растерянность появляется.

– Я сделала ровно то, о чем вы просили, оставила документы, – пользуюсь его замешательством, – так что не надо на меня орать. Я не виновата в том, что вы отлично проводили время, пока я думала, что вы больны. Как там кстати Альбина Михайловна, сильно расстроилась вашим скорым отъездом?

Ой, куда-то меня не в ту степь понесло.

Он прищуривается, уголок его губ как-то нервно дергается.

– А ты с какой целью интересуешься? – спрашивает, понизив голос и выдержав паузу.

– Переживаю за вашу личную жизнь, – язвлю в ответ.

– Уверяю, она не стоит твоих переживаний.

– И слава Богу, учитывая ваш отвратительный вкус, – это я, видимо, от обиды не могу вовремя остановиться.

– Что ты сказала? – он опасно щурится и шипит практически.

– То, что слышали, повторить? – фыркаю. явно нарываясь.

– Рискни.

– У вас отвратительный вкус, я думала, вы более разборчивы в связях, а вы… Вам самому не противно?

Да, меня несет, и эта безудержная, вышедшая из-под всякого контроля волна вот-вот накроет не только Смолина, но и меня. Он прав, его личная жизнь меня совершенно не касается, но…

Я и сама не знаю, что “но”. Наверное мне просто невыносимо больно и обидно. Я ведь даже себя убедила, что все это просто работа. Что у меня просто нет времени на отношения. И вообще.

И я справлялась с этим самовнушением, даже после слов Соколова, я справлялась ровно до момента, пока не увидела в его квартире эту стерву Городецкую.

Господи, как же глупо. Ну о чем я вообще? Я просто его секретарь с кучей обязанностей. Что я себе придумать успела?

Я жду, что его вот-вот прорвет и он пошлет меня куда подальше, но Смолин просто разворачивается и уходит в своей кабинет, громко шарахнув дверью напоследок.

А я не выдерживаю, срываюсь со своего места и бегу в туалет. Закрываюсь в кабинке, опускаю крышку унитаза и сажусь на нее. Лицом утыкаюсь в ладони, уговариваю себя успокоиться, но предательски слезы упорно стекают по щекам. И так обидно становится, так жаль себя.

Я же в самом деле в него влюбилась. В этого придурка, и самодура. По первому требованию выполняя все его поручения.

Да никакие деньги не стоили вложенных сил. И сто раз я уже могла уволиться, работу бы я нашла.

А я что? Я выбрала его. Не ушла просто потому что рядом с ним быть хотела, прав бы Соколов.

Вот чтобы тебе снова икалось, Дима.

Я не знаю, сколько времени нахожусь в туалете. Успокоиться мне удается не сразу, но в итоге я, конечно, беру себя в руки.

Выхожу из кабинки, подхожу к раковинам и смотрю на свое отражение в зеркале. Прекрасно. Глаза красные, опухшие, тушь потекла и размазалась по лицу. Молодец, Маша, а еще весь день в офисе торчать.

Включаю воду, мою руки и принимаюсь смывать с лица признаки своей недавней слабости.

К черту, не хватало еще реветь из-за него.

Тушь я смываю, но следы недавней истерики на лице никуда не деваются.

Плевать, если что, буду грешить на аллергию.

Еще раз осмотрев себя в зеркале, возвращаюсь на свое рабочее место, но не успеваю войти в приемную Смолина, как из кабинета доносятся крики. В основном Смолина.

Ну как в основном. Только он и орет. Его собеседника я не слышу, а потому женское любопытство толкает меня необдуманные действия. Стараясь не стучать каблуками, подхожу к двери и прикладываюсь к ней ухом.

– Да перестань ты орать, это временная мера, – голос принадлежит Владимиру Степановичу.

А он тут откуда?

– Богомол, ты охренел? Меня один день не было. а ты у меня секретаря подрезать решил? Нет я сказал, она моя помощница, и работать она будет здесь, – а это Смолин.

– Никто у тебя ее и не забирает, Слав, ну ЧП у меня, ты понимаешь, или нет. Можешь ты быть человеком и войти в положение.

– Да какого хрена в положение входить должен я? У меня тоже дел полно, мне Маша здесь нужна. У нас сотрудниц мало, что ли? Возьми кого-нибудь другого.

– Другие мне не подходят.

– А Маша подходит?

– Да, Маша подходит, она тебя умудряется терпеть и работу свою делать…

– Я тебе ща по роже двину.

– Все-все, успокойся, я пошутил, серьезно, Слав, ты не хуже меня знаешь, что на замену Гале я компетентнее Маши в компании сейчас никого не найду.

– Неделя, Богомол, и сначала она делает свою основную работу.

– Договорились…

Они что-то еще обсуждают, но я, от греха подальше, отхожу от двери и возвращаюсь за свой стол. Утыкаюсь в ноутбук, всем видом имитируя занятость. Правда, как ни стараюсь вчитываться, ничего в голову не лезет.

Господи, да кто ж так оформляет документы. Нет, правда, чему их в университетах учат?

Делаю пометку и отправляю этот кошмар обратно, не потому что я вредная, а потому что если покажу это Смолину, то он всех тут прибьет.

Минут через пять из кабинета босса выходит Богомолов. Улыбается мне сначала, но, однозначно заметив изменения на моем лице, мгновенно прекращает.

– У тебя все в порядке? Что с глазами?

– Нормально все, реакция на новую тушь, – выдумываю на ходу.

Он качает головой, не верит, конечно, собирается сказать что-то еще, но в этот момент из кабинета появляется Смолин.

– Зайди ко мне, – бросает недовольно, в приказном тоне, и снова скрывается в кабинете.

Лучше бы он и дальше “болел”.