Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 34

Маша

Я просыпаюсь от доносящихся с улицы звуков. Чья-то машина противно сигналит не менее двух минут, пока ее владелец наконец не отключает сигнализацию и этот адский звук наконец прекращает терзать мои барабанные перепонки.

Не без труда размыкаю слипшиеся и ощутимо припухшие веки, взглядом утыкаюсь в потолок. В голове мелькает какая-то неуловимая мысль, какое-то странное внутреннее чутье.

Что-то не так, что-то совершенно точно не так.

С опозданием до меня доходит факт, что спальня чужая, потолок другой. У меня светильники круглые, а по углам имеются узоры, здесь же квадратные и никаких узорово.

Это осознание стремительно отрезвляет, даже стреляющая боль в висках отступает. Стойкое ощущение надвигающейся глубокой задницы нарастает с каждой секундой, к горлу медленно подкатывает паника.

Какого черта? Где я?

Я так резко откидываю одеяло и принимаю вертикальное положение, что кровь тут же отливает от головы, перед глазами на миг темнеет, голова начинает кружится и, не удержав равновесие, я заваливаюсь обратно на кровать.

Ненадолго отступившая головная боль возвращается тупым ударом по вискам, меня начинает подташнивать.

Ладно, ничего непоправимого не произошло? Не произошло ведь?

По крайней мере я еще жива, а учитывая, что я мало что помню и понимаю, это офигеть какая хорошая новость.

Поглощенная паникой, я не сразу понимаю, что моей одежды на мне нет, вместо платья на мне красуется большая футболка. Мужская, блин, футболка. И что еще хуже, на мне нет белья. Вообще нет.

Меня от этого понимания холодный пот прошибает.

Ну нет, же нет.

Мне стоит огромных усилий не скатиться в истерику. Все будет хорошо, мне просто нужно вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего вечера, а после постараться понять где нахожусь и смыться отсюда, желательно на своих двоих и относительно целой.

Почему относительно? Ну, судя по тому, что на мне не хватает трусов, кое-чего я все-таки лишилась. И даже не знаю, так ли плох тот факт, что сам процесс стерся из моей памяти.

Ладно, о потерянной неизвестно с кем девственности я погоревать еще успею, куда важнее понять, как действовать сейчас.

Вот выберусь отсюда, тогда и ударюсь в жалость к себе. Нет, сначала к врачу схожу, а уже потом ударюсь.

Боже, ну как я вообще могла допустить нечто подобное?

Осматриваюсь вокруг, взглядом прохожусь по обстановке в комнате. Просторная спальня, обставлена минимально, большую часть занимает огромная кровать.

Пока я думаю, получится ли у меня улизнуть незаметно, вселенная, видимо, решает, что шок-контента мне недостаточно. Из-за открытой двери со стороны коридора доносятся чьи-то приглушенные шаги. Я моментально напрягаюсь, судорожно соображая, что делать.

Нырнуть под одеяло почему-то кажется самым логичным выходом, раз уж план свинтить тихонечко отпадает.

Едва я успеваю забраться с ногами на постель и накрыться одеялом, как в двери показывается высокая фигура…

Честно говоря, я не знаю, что меня шокирует больше: само мое нахождение в квартире левого мужика или то, что этим мужиком оказывается мой босс.

Не ожидая такого поворота, я с отвиснувшей челюстью таращусь на стоящего в проеме, полуобнаженного Смолина. На нем из одежды только домашние штаны.

Вот это подстава, конечно.

Это где я так перед боженькой провинилась?

Это что же получается?

Наши гляделки длятся не меньше минуту, прежде чем Смолин, ухмыльнувшись, проходит в спальню.

А я, по мере его приближения, натягиваю одеяло все выше, аж до самого подбородка.

Глупо, конечно, я ведь проснулась в его футболке и без трусов!

Каковы шансы, что он ничего не видел? Каковы шансы, что между нами ничего не было?

Второй раз, Маша! Второй раз ты умудряешься проснуться в его постели.

И в первый раз хотя бы трусы на месте были, а сейчас что?

Пожалуй все мои мысли красноречиво отражаются на моем, полыхающем то ли от ужаса то ли от стыда лице.

– Доброе утро, – не без иронии в голосе произносит босс.

– Я бы так не сказала, – отзываюсь чисто по инерции.

В ответ получаю еще одну усмешку.

– Почему же? – видно, у кого-то с утра хорошее настроение.

С чего бы это?

Вот как-то совсем не хочется думать о причинах его приподнятого настроения.

Я на его вопрос не отвечаю, потому он решает задать следующий:

– Как ты себя чувствуешь? – интересуется вроде даже искренне.

Садится на край кровати, не отрывая от меня взгляда. Разглядывает меня пристально, будто что-то новое там может увидеть.

– Плохо, – отвечаю севшим голосом.

Внезапно ощущаю жгучую жажду, в горле противно першит. Смолин после моего ответа заметно напрягается, расслабленность на его лице испаряется.

Он хмурится, сводит брови к переносице, подается ближе.

– Что-то болит?

“Болит. Моя потерянная честь”

Но вслух я произношу совсем другое:

– Нет, – качаю головой и тут же жалею об этом необдуманном жесте, виски снова простреливает тупой болью, – тошнит немного, как я сюда попала? – мой голос сейчас больше похож на скрип.

– Я привез, – озвучивает очевидное, в своей дурацкой саркастичной манере.

Ну вот почему нельзя быть нормальным человеком дольше пяти секунд?

– Я догадалась, что не на метле прилетела, – огрызаюсь, просто потому что чувствую потребность защититься.

Мне вдруг так обидно становится, что приходится давить в себе желание разреветься в голос.

Ну как это могло произойти?

– Ты чего? – он, конечно, не мог не заметить выступившие у меня на глазах слезы.

Ай, ну и к черту. В конце концов у меня нервная система не железная. Смолин просто стал последней каплей.

Вот как я так облажалась? Мне теперь что делать? Увольняться?

– Ничего, – всхлипываю, пытаясь отвернуться, но он не позволяет, пальцами обхватывает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза, – что вчера было? – озвучиваю пугающий меня вопрос.

– Что ты помнишь? – уходит от ответа.

Я правда пытаюсь собрать мысли в кучу, выстроить в памяти хоть какую-то цепочку воспоминаний, но в голове творится полный хаос. Всплывают отдельные моменты, помню как видела Смолина, как танцевала, потом вернулась за столик. Остальное как-то смазано.

А потом и вовсе полный провал.

– Помню, как сидела с ребятами за столом.

– И все?

Я пожимаю плечами. Ко всему прочему подкатывает чувство вины, потому что не помню ни черта, потому что не знаю, как допустила подобное.

На меня так может алкоголь действовать, но я ничего твердого не пила, это я не то что помню, я просто знаю.

Ну не стала бы я. Не стала же?

– Сколько ты вчера выпила? – у него как будто реально есть способность читать мысли.

– Я не пила, – отвечаю, едва он успевает договорить, – вроде… – добавляю уже не так уверенно.

– Вроде? – уточняет босс.

– Да вроде! – восклицаю необдуманно и резко хватаюсь за виски.

Боже, да почему мне так хреново?

Смолин издает тяжелый вздох, смотрит на меня как на недоразумение какое-то. То ли с жалостью, то ли с упреком.

– Что между нами… – я даже не могу до конца выговорить фразу, – почему я в этом? – чуть опускаю одеяло и, схватившись пальцами за футболку, оттягиваю ее.

– Потому что я на тебя ее надел, – он сегодня просто сама очевидность.

– На мне больше ничего нет…

– Я в курсе, – усмехается.

Нет, он издевается, что ли?

– И все? Вы больше ничего не скажете?

– Что конкретно ты хочешь услышать?

Я его сейчас ударю, честное слово, я его ударю.

– На мне нет трусов, я в вашей спальне, в вашей кровати, – выпаливаю на одном дыхании, начиная злиться.

– Так ты вопрос озвучишь или как? – улыбается гад такой.

У меня тут травма психологическая маячит, а он…

– Мы с вами переспали? – осмеливаюсь спросить и жмурюсь, точно ожидая удара.

– А если я скажу, что да?

Его слова действуют на меня как удар здоровенной битой по затылку. Он что сейчас… Он подтвердил мою самую страшную догадку, что ли?

– Посмотри на меня.

Я не хочу, но все равно выполняю его приказ. Открываю глаза, смотрю на него, надеясь найти хоть какой-то намек на шутку.

Ну не мог же он… Не мог же. Нет, я вполне допускаю, что в моменты отключения мозгов после алкоголя веду себя, мягко говоря, неприлично. И у меня вообще нет никаких сомнений в том, что я могла его спровоцировать. Но…

– Я сегодня же напишу заявление об увольнении, – озвучиваю самую логичную на данным момент мысль.

– Зачем? – его вопрос ставит меня в тупик.

– В смысле зачем?

Он как-то странно, очень мягко улыбается, пододвигается ближе и наклоняется к моему лицу.

– Маш, ты вот скажи, я правда такой страшный в твоих глазах?

– Нет, но…

– Что?

– Я не хочу быть секретуткой, которую босс без всяких обязательств потрахивает в перерывах между делами, и я надеялась как-то лишиться девственности в нормальном сознании, – вот это я зря.

Лицо Смолина неестественно вытягивается, во взгляде проскальзывает что-то опасное, а потом, вопреки моим ожиданиям, он вдруг начинает смеяться.

Да что там, ржать он начинает. В голос.

– Очень смешно, – бурчу обижено.

Ну да, сама я виновата, но все же совсем не обязательно вот так откровенно насмехаться.

– Откуда ты на мою голову свалилась, – произносит задумчиво, когда справляется с приступом смеха, – во-первых, я никогда бы с тобой так не поступил, не стал бы потрахивать тебя в перерывах между делами без обязательств, Маша.

– А с обязательствами стали бы? – ну кто меня тянул за язык? – Простите, это нервное.

– А во-вторых, – он игнорирует мой выпад, – девственность твоя на месте.

– В смысле? Мы не переспали?

– Ты как будто даже расстроена этим фактом.

– Да ну вас. А почему на мне нет трусов?

Он молчит и что-то в его взгляде мне не нравится, только я не могу понять что.

– Вставай давай, за завтраком поговорим. Твои вещи высохли, в ванной на вешалке, но пока можешь взять мои штаны в шкафу.

– Но…

– Давай, Машунь, поднимай свою обнаженную задницу, я жрать хочу.

– Да вы… – я от возмущения дар речи теряю.

А он встает молча и просто идет к двери. Гад такой.

Но красивый гад, и спина у него красивая.

– Вы просто отвратительны!

– Я в курсе.

Глава 35

– Тебе особое приглашение нужно? – недовольно бубнит босс, когда я замираю в проходе, не решаясь пройти в кухню.

Да, мне все еще слегка не по себе. Не каждый день просыпаешься в квартире своего начальника, в его собственной постели, да еще и без трусов.

Это, знаете ли, слегка дезориентирует, пусть даже ничего не было. Сам факт, понимаете?

А в нашем случае это уже какой-то традицией становится, еще чуть-чуть и такие вот ситуации станут закономерностью.

Честное слово, если я еще раз проснусь в его кровати, Смолину как порядочному мужчине придется на мне жениться. В том, что он хоть и скотина, но порядочная, мне уже довелось убедиться.

Не дожидаясь второго “особого” предложения, я все же прохожу в кухню.

– Садись, – сухо бросает босс, указав взглядом на стул.

– Может, вам помочь? – мне как-то даже неудобно становится.

– Маша, просто сядь! – рявкает внезапно, что у меня в ушах снова начинает звенеть.

Да что ж такое!

– Орать совсем не обязательно, – бурчу слегка обиженно, морщась от неприятной пульсации в висках, – а можно мне водички? – спрашиваю осторожно, мало ли, что ему в голову стукнет, опять орать будет.

К счастью ничего подобного не происходит, передо мной просто ставят стакан с водой, тарелку с яичницей, бутерброды и кофе.

Вот это я понимаю – сервис.

Это было бы даже забавно, будь на месте Смолина кто-то другой.

Я слишком отвлекаюсь на свои мысли, что забываю следить за мимикой.

Свою ошибку понимаю лишь когда слышу очередной недовольный бубнеж:

– И что тебя повеселило? Не поделишься? – садится напротив, вперив в меня свой фирменный взгляд.

Он, кстати, на меня не действует.

Во всей компании на него иммунитет у двух человек. У меня и у Богомолова.

– Ничего, – качаю головой, старательно давя рвущийся наружу смех, – ладно, просто это странно, я думала без помощницы вы даже галстук завязать не можете, а тут целый завтрак, – ой дура, ну дура же.

На лице босса после моих слов сменяется с десяток эмоций.

И все-таки природа забыла заложить в меня столь необходимую способность затыкаться вовремя.

– Еще скажи, что я без тебя ни на что не способен, – произносит, усмехнувшись.

– Ну галстук завязывать вы и правда не умеете, – ладно, мне просто доставляет удовольствие его дразнить, пора бы уже самой себе признаться.

К тому же мне этот стеб ничем не грозит, кроме сурового взгляда.

– Ешь давай, – больше он никак мое замечание не комментирует, но я замечаю мимолетную улыбку, едва коснувшуюся уголков его губ.

– Не расскажите подробнее, как я тут оказалась? – я все еще не теряю надежды узнать подробности.

Босс, на секунду перестав жевать, смотрит на меня исподлобья, потом вздыхает и, дожевав, начинает говорить:

– Я забрал тебя из клуба после того, как ты мне позвонила.

– Позвонила? – я чуть не роняю вилку от удивления.

В смысле позвонила? Я? Зачем?

– Да, Маша, видимо, почувствовав неладное, ты включила мозги, за что тебе честь и хвала, и позвонила мне из туалета. Там я тебя и нашел в компании какого-то утырка, – он произносит это с таким выражением лица, что мне реально не по себе становится.

Какого еще утырка?

Я честно напрягаю память, чтобы вспомнить хоть что-нибудь, но ничего путного из моих попыток не выходит. Просто чистый лист.

– Я ничего из этого не помню, – вздохнув, признаюсь честно.

– Может оно и к лучшему, – с каким-то странным выражением лица говорит босс.

Он как будто виноватым кажется.

– В каком смысле?

Отложив вилку, он поджимает губы в тонкую линию, сводит к переносице брови и откидывается на спинку стула. Я внимательно слежу за изменениями на его лице, босс словно сам с собой борется, прежде чем продолжить:

– Сначала я подумал, что ты перебрала, Маш, – он вздыхает, проводит ладонью по лицу, ерошит свои и без того растрепанные волосы.

– Я пила безалкогольное пиво, я не стала бы…

– Я уже понял, – перебивает меня резко и морщится, словно ему самому неприятен этот разговор, – тебе в стакан подмешали какую-то дрянь, стимулирующую… сексуальное влечение, – последние слова он выплевывает со злостью.

Мне требуется время, чтобы переварить полученную информацию.

Да нет, ну нет. Быть не может!

– Никто из моих ребят бы так со мной не поступил! – восклицаю слишком громко, потому что не могу поверить в услышанное, все мое нутро противится услышанному.

Мы не то чтобы близкие друзья, но я хорошо знаю этих людей, они нормальные ребята, со своей придурью, но нормальные.

– Я и не говорил, что это были твои друзья, – несмотря на недружелюбный тон Смолина, я чувствую облегчение.

– Тогда кто?

– Ты вообще не помнишь? Совсем?

Я снова силюсь вспомнить, но очередная попытка отзывается выстрелом в виски.

– Я помню как танцевала и увидела вас наверху, потом я вернулась за наш столик, – отвечаю, потирая пульсирующие виски, – дальше смутно, и вот я просыпаюсь в вашей квартире.

– Парней, которые за ваш столик подсели тоже не помнишь?

Я молча качаю головой. В мыслях полная неразбериха, окутанная густым туманом. Где-то на задворках сознания мелькают отдельные картинки и тут же пропадают.

– Один из них решил познакомиться с тобой поближе, – продолжает босс, всем своим видом источая хорошо уловимую опасность.

Он злится, это сложно не заметить, и мне сложно сейчас понять, на кого больше направлена эта злость: на мою дурную задницу, умудрившуюся попасть в такую идиотсткую ситуацию или на того, кто эту ситуацию создал.

Вообще, по логике, злиться на меня как минимум неправильно, я жертва в конце концов и обвинять жертву – последнее дело.

А Смолин вроде как вполне себе логичный мужик.

– Я не могла не заметить, как мне что-то подмешивают, – сама не знаю, зачем начинаю оправдываться, – я… – он же не считает, что я сама виновата?

Не считает, ведь?

– Успокойся, никто тебя ни в чем не обвиняет, – он закатывает глаза, – ты бы и не заметила, тебе на баре подмешали.

– На баре? – переспрашиваю, все еще не складывая два и два. – Аа… А как вы узнали?

– Барнс хорошо умеет добывать необходимую информацию, – расплывчато отвечает босс.

Я хмурюсь, не совсем понимая, причем тут наш безопасник. А потом меня внезапно озаряет прозрением. Точно, Барнс был там вчера. Был в клубе вместе со Смолиным. Я его видела. Видела же? Или это мое воображение только что дорисовало несуществовашую вовсе сцену?

Ой ты ж блин. Как же сложно.

– Барменом и подбившим его на эту авантюру дружком сейчас занимается наша служба безопасности, закончим, передадим полиции. Ты не первая, – он ставит руки на стол, сжимает кулаки, замолкает на мгновение, – исходя из того, что я понял.

– Не первая? – я удивленно распахиваю глаза и инстинктивно прикладываю ладонь к губам.

Наверное, я полный тормоз, но до меня только теперь окончательно доходит вся серьезность произошедшего. Со мной могло случиться непоправимое. Страшно представить, где бы я сейчас была, не окажись Смолин в клубе, не забери он меня вовремя.

– Схема у этих уродов уже отработанная, – он вдруг резко отодвигает стул и поднимается, пространство кухни пронзает противный скрип.

Я вздрагиваю от этого неприятного звука, взглядом следя за боссом. Он отходит к окну, опускает руки в карманы домашних штанов. Рассматриваю его со спины, вижу, насколько он напряжен, ощущаю исходящую от него тяжелую энергетику. Клянусь, даже в моменты бешенства, когда он орет на подчиненных, он не пугает меня так, как сейчас.

Словно что-то темное и очень-очень плохое просачивается в воздух. Какая-то необъяснимая и в то же время осязаемая опасность.

– Вы сказали, передадут полиции, а почему сразу не…

– Потому что…

Он круто разворачивается на сто восемьдесят градусов и по выражению его лица я делаю однозначный вывод о том, что не надо мне больше ничего знать.

Не помню, и ладно.

– Твой телефон разрывался с ночи, – он меняет тему, – я ответил, ты уж извини.

– Аа? – я не успеваю за ходом его мыслей.

– Говорю, тебя подружки потеряли, я их успокоил.

– Аааааа…

– И это все? – усмехается. – Не будешь возмущаться?

– Нет, – пожимаю плечами, – с чего бы.

Он смотрит на меня, не скрывая удивления. Кажется, босс даже немного расслабляется, а на меня накатывают запоздалые эмоции и я делаю очередную глупость: встаю, подхожу к боссу и просто крепко его обнимаю.

Потому что он хоть и тот еще тиран, коим его весь офис считает, но самый лучший тиран.

Расчувствовавшись окончательно, всхлипываю, прижимаюсь к нему и тихо произношу:

– Спасибо.

Глава 36

Глава 36

Смолин

– Что с тобой? – присматриваюсь к притихшей помощнице.

Сегодня она какая-то непривычно молчаливая. Ни колкостей, ни едких замечаний в мою сторону, да и вообще, вид у нее какой-то болезненный.

– Все нормально, вот тут еще нужно подписать, – пододвигает ко мне документ.

– А ну наклонись.

– Что? – таращится на меня как будто я ей переспать предложил.

Вздыхаю, поднимаюсь с кресла и, резко притянув к себе Машу, прикладываю ладонь к ее лбу.

– Ты в себе вообще? У тебя же температура, – я только рявкнув понимаю, что перегнул, повысив на нее сейчас голос.

Девочка явно чувствует себя отвратительно, вон даже никак мой крик не комментирует, только голову в плечи вжимает и смотрит виновато.

Нет, ну точно нездорова. Где Маша и где чувство вины.

И я вроде бы вообще никакого отношения к ее состоянию не имею, но на душе тошно становится и в груди все сжимается при взгляде на нее такую.

Да в том невменяемом состоянии, когда я забирал ее из клуба, она не выглядела такой беззащитной.

Или это я рядом с ней слишком сентиментальным становлюсь?

В любом случае ничего хорошего.

– Ты едешь домой, – произношу, смягчив тон.

Еще не хватало, чтобы она тут без сознания грохнулась. Судя по ее бледности, вполне себе реальный расклад.

– Со мной все нормально, я уже выпила таблетку, – начинает показывать свой характер.

– Маша.

– Вы же сами все время напоминаете, что я всегда должна быть в вашем распоряжении, все со мной нормально, – продолжает противиться, чем дико меня бесит.

Я что, по ее мнению, реально настолько отбитый мудак, что буду настаивать на ее присутствии на рабочем месте, когда она едва на ногах стоит?

– Мне не надо, чтобы ты меня заразила, ты едешь домой.

– Я… – распахивает свои глазки красивые, ведьма мелкая, беззвучно шевелит губами, но так и не придумывает, что противопоставить моим слова.

То-то же.

– Ладно, – сдается, вздыхает так, словно я ее не домой лечиться отправляют, а на каторгу.

Смотрю на нее и ничего кроме мата в голову не лезет.

Так сложно было просто позвонить и сказать, что заболела? Обязательно нужно было погеройствовать?

– Я тебя отвезу, – эта фраза у меня как-то сама собой вырывается.

Плохая идея оставаться с ней наедине после того, что я себе позволил. А она ведь ничего не помнит. Совсем ничего.

Смотрит на меня своими глазенками, разрушая какую-то невидимую стену внутри меня.

И я впервые не знаю, что делать.

Рассказать язык не поворачивается, самому от себя противно. Да и ее реакцию не сложно предугадать. Собственно, и предугадывать нечего. У нее на лице все написано было, стоило только меня в дверях спальни заметить.

Столько не скрываемого ужаса от одного лишь осознания, что со мной могла переспать. Такие вещи надо сказать серьезно так отрезвляют. Да и задевают, чего уж.

– Не надо, я такси вызову, – Маша отмирает первой.

Видимо, ее мое предложение удивляет не меньше меня самого.

– Я отвезу, – повторяю настойчивее, начиная раздражаться.

Сам точно не знаю, что меня больше бесит: ее упрямство или мое собственное противоречащее всякому здравому смыслу поведение.

Больше ничего не говоря, киваю на дверь, давая понять, что спор окончен и мое решение не обсуждается.

Маша поджимает губы, разворачивается, недовольно сопит, но больше не спорит.

Быстрым шагом, нарочито стуча каблуками, направляется к двери, а я ловлю себя на том, что откровенно пялюсь на тонкую фигурку и обтянутую прямой узкой юбкой попку, в очередной раз неуместно вспомнив о недавней ночи и рыжей занозе, стонущей в моей кровати.

Дебил великовозрастный.

Отогнав от греха подальше накатившие воспоминая, выдвигаю верхний ящик стола, хватаю ключи и, прихватив со спинки кресла пиджак, выхожу из кабинета.

Маша, уже успев собраться, ждет меня в приемной.

Коридор минуем в тишине, в лифе тоже едем молча. Маша в мою сторону даже не смотрит, надувшись, упрямо таращится на дверь.

Точно так же, не проронив ни слова, выходим на парковку и идем к машине. Распахиваю перед Машей переднюю пассажирскую, жду, когда она заберется в машину и захлопываю дверь.

– У тебя дома лекарства есть? – спрашиваю, когда выезжаем на дорогу. – Или в аптеку заедем?

– Нет, – отвечает коротко.

– Нет не заедем, или нет ничего нет?

– И то и другое, ну ибупрофен есть, – бубнит себе под нос, а я борюсь с желанием закатить глаза, ну или по заднице эту бестолочь отходить, а она тем временем продолжает: – мне ничего не нужно, я просто отлежусь.

– У тебя температура!

– Я уже выпила таблетку.

Я с ней больше не спорю, потому что бессмысленно. В принципе чего я ожидал, когда связался с малолеткой. Вот малолетка и есть. И вроде нормально в целом соображает, но иногда наглядно напоминает о своем возрасте.

В аптеку я все же заезжаю, несмотря на возражения Маши, я их просто не слушаю.

Беру необходимое по мнению фармацевта и возвращаюсь в машину.

Эта мелочь, кажется, начинает дуться еще сильнее.

– Заканчивай вести себя как ребенок.

– А вы заканчивайте командовать, я же сказала, мне ничего не надо, это просто вирус, организм с ним прекрасно справится сам.

– Маш, ну вот ты же вроде умная девочка, к чему сейчас вот это все?

– Простите, – сдувается быстро, виновато опускает голову, – я когда болею, почему-то всего капризничаю, но болею я не часто, – добавляет тут же.

Всколыхнувшееся во мне раздражение чудом испарятся как и всякий раз, когда она устремляет на меня невинный взгляд своих колдовских зеленых глаз.

Точно не понимая, как действует на меня, Маша смотрит пристально, чуть прикусив нижнюю губу, а мне приходится призвать на помощь всю выдержку, чтобы не сорваться к чертям собачьим.

А хочется, охренеть как хочется сорваться.

Тряхнув головой, отгоняю захлестнувшее меня наваждение, завожу двигатель и выруливаю на дорогу, сосредоточив на ней все свое внимание.

Довожу ее до дома и выхожу из машины.

Зачем? У меня и на этот вопрос нет ответа.

Выбравшись наружу, Маша бросает на меня вопрошающий взгляд, после чего озвучивает отразившийся на лице вопрос:

– Вы со мной, что ли, пойдете?

– Пойду, – киваю, отвечая на автомате.

– Зачем? – топчется на месте, теребя в руках ремешок сумочки.

– Хочу посмотреть, не угробила ли ты мою квартиру.

– Я не просила вас давать мне ключи и… – начинает заводиться с полуоборота.

– Тормози, Воеводина, я пошутил. Просто хочу убедиться, что ты будешь в порядке, топай давай.

Вру я складно, и она, вроде как даже верит. Бросает на меня еще один несогласный с моим решение взгляд и семенит к подъезду.

Мне вовсе необязательно подниматься вместе с ней, и я уверен, что нормально с ней все будет. Простуда – не предсмертное состояние. И мне самому себе с трудом признаться приходится, что мне просто нравится ее присутствие рядом.

Потому и вызвался отвести, забив на рабочий день.

Поведение идиотское, я ничего подобного даже будучи подростком не выделывал, всегда четко обозначал свои желания.

А тут… А тут девчонка двадцатилетняя, соплячка.

Какие вообще могут быть желания? Мне лет сколько?

И несмотря на весь абсурд ситуации, я не только провожаю ее до квартиры, но и прохожу внутрь.

К счастью, Маша не возмущается и дверь перед моим носом не захлопывает, а могла бы. Фактически сейчас это ее жилье, а я – незваный гость.

– Ну вот, со мной все хорошо, даже в обморок ни разу не грохнулась, – разувшись и сняв верхнюю одежду, она разводит руками, вздернув свой маленький веснушчатый носик, – можете уходить с чистой совестью, – преграждает мне путь, уперевшись ладошками в мою грудь.

– Есть какие-то объективные причины, по которым ты меня выпроводить пытаешься, или просто из вредности?