Текст книги "Да, мой босс (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 65

Перекатываюсь на спину, утягивая ее на себя, прижимаю к своей груди.

– Ты чего, в душ же надо, – смотрит на меня удивленно, ресницами длинными хлопает, ерзать начинает, в попытке выбраться.

– Успеем в душ, полежи вот так, – сильнее придавливаю малявку, фиксируя ее на себе, не позволяя сдвинуться с места.

По глазам вижу, что дай ей волю сейчас – смоется, сверкая пятками.

– Надо… я…

– Тихо, не дергайся, а то это плохо закончится.

– Но…

– Маш, ну чего ты суетишься? – убираю с ее лица прилипшую прядь, завожу волосы за ухо.

Пальцами провожу поглаживаю ее по спине, скольжу вдоль позвоночника, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения.

– Ну мы же, – снова начинает ерзать.

– Маша.

– Ну что Маша, – вздыхает возмущенно, упирается ладонями в мою грудь, – я может только сейчас осознала суть своего грехопадения, мне теперь надо это пережить.

Выругавшись глухо, прикрываю глаза, даже не пытаясь сдержать смех. Она меня точно до психушки доведет. Кто вообще первый секс грехопадением называет? Это как можно было до чего-то подобного додуматься.

– Ну что? Не смейся, – тычет кулачком мне в плечо.

– Ты прелесть, ты в курсе?

Она собирается что-то возразить, но уловив суть сказанного, расплывается в смущенной улыбке.

И как в ней одновременно уживаются рыжая язва и это стеснительное, невинное создание?

– Не жалеешь? – у меня вопрос как-то сам, против воли вырывается.

Подсознание срабатывает на опережение. И задав его, я даже дышать на мгновение перестаю.

Мне просто жизненно необходимо услышать ответ.

– Нет, – улыбается, на меня смотрит, колдунья мелкая. – А ты?

– Я? – усмехаюсь.

– Ну… – она неопределенно пожимает плечами.

– Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?

– Ну да, почему нет?

– Маш, у меня два года на тебя стоит.

Ловлю ее маленький кулачок, прежде чем она успевает меня стукнуть, подношу его к губам, целую. Кайфую от того, как она вспыхивает, то ли от возмущения, то ли от смущения.

– Ты… Да ты… – пыхтит, скрывая улыбку.

– Что?

– Пошляк.

– Тиран-самодур больше нравится? – намеренно ее дразню, мне просто хочется видеть эти неподдельные эмоции на ее лице.

– Может и больше, – подхватывает мое настроение.

– Да что ты? – усмехаюсь. – Тогда целуй меня давай.

– Чего?

– Целуй говорю, с начальством не спорят.

С секунду она меня рассматривает, щурится хитро, а после все-таки наклоняется, тянется к моим губами, прикасается осторожно, словно чего-то опасается.

Я почти сразу перехватываю инициативу, зарываюсь пятерней в рыжую копну волос, давлю на затылок и со стоном вторгаюсь в потрясающий ротик, сплетая языки и мысленно представляя, что сделаю с ней, как только ведьмочка свыкнется с мыслью о том, что теперь она моя, вся, целиком и полностью.

Никогда и никого не хотел так, как эту ведьму мелкую. Приворожила меня, малявка задиристая.

– Машка, – довольный, улыбаюсь ей, пальцами перебираю волосы.

– Я есть хочу, – облизывается, глазки смущенно отводит.

Нет, я точно с ней рехнусь.

– Закажем сейчас.

– Нет, – мотает своей рыжей головкой.

– Нет?

– Нет, я картошки хочу, жареной, домашней. У тебя же есть картошка?

– Картошка есть, – смеюсь, не понимая, за какие заслуги мне это чудо досталось.

Картошку ей жареную. Я девственности ее лишил меньше десяти минут назад, а она о картошке.

– Отлично, тогда сначала в душ и…

– Что ты за чудо такое, – усмехаюсь, – а как же полежать? Я только что тебя женщиной сделал.

– Ну я правда проголодалась.

– Ты неподражаема, Маш.

Выпускаю ее из объятий, она тут же пользуется свободой, скатывается с меня и сползает на пол.

Встаю вслед за ней и прежде чем она успевает хоть что-то осознать, подхватываю ее на руки и несу к выходу.

– Ты чего, – она спохватывается уже в коридоре.

– Несу тебя в душ.

– Ты что, ты со мной его будешь принимать? – спрашивает так, словно действительно удивлена.

– Что тебя смущает?

Вношу ее в ванную, включаю свет, подхожу к кабинке и опускаю малявку на кафель.

Отодвигаю перегородку, пропускаю ее вперед, сам забираюсь в кабинку следом. Снова замечаю тень смущения на ее лице. Никогда не думал, что так вставить может от такой простой эмоции на лице одной маленькой рыжей ведьмочки.

Задвинув перегородку, включаю воду, настраиваю температуру и притягиваю малышку к себе, разворачиваю спиной. Дурею от самой возможности ее касаться, сжимать в своих руках хрупкое тельце.

Наклоняюсь, губами прихватываю ушко, кайфуя от ее близости. Она откидывается назад, сама прижимается к моей груди, закрывает глаза, давая мне зеленый свет.

А я вспоминаю, как почти два года назад в этой самой кабинке, балансировал на краю пропасти и проклинал себя за влечение к рыжей бестии, что прочно поселилась у меня в мозгах.

Убираю в сторону волосы, целую тонкую шею, скольжу губами по нежному плечику, понимая, что одного раза мне катастрофически мало. Ее мало. Хочу ее до помутнения рассудка, хочу, чтобы стонала в голос, царапая мои плечи, выкрикивала мое имя.

Черт, ведьмочка, ты же не представляешь даже, что я с тобой сделаю.

Глава 66

Маша

Боже, это же не сон, не галлюцинация. Я ведь на самом деле переспала с боссом.

Сама отдалась, по собственной воле, и вот теперь прислушиваюсь к себе и не нахожу ни капли чувства вины и сожаления.

Только жар, безбожно палящий жар его ладоней.

Закрываю глаза, откидываюсь назад, прижимаясь к его телу и позволяя делать все, что ему сейчас вздумается.

– Еще, – просьба сама слетает с губ, когда горячие ладони сжимают мою грудь, ласкают, запуская тысячи болезненно сладких разрядов по телу.

Не сдержавшись, издаю протяжный стон, откидываю голову, дышу часто, чувствуя себя глупым мотыльком, заживо сгорающим во вспыхнувшем пламени свечи.

Я не успеваю опомниться, как меня резко разворачивают на сто восемьдесят градусов и не давая мне пикнуть даже, Слава с какой-то ненасытной жадностью впивается в мои губы, попутно простонав что-то неприличное.

– Девочка моя, – шепчет, на мгновение оторвавшись от моих губ, – как же я тебя хочу, ведьмочка моя.

У меня все тело мурашками покрывается от этого его “ведьмочка” и “моя”. И да, я отчетливо чувствую, как сильно он меня хочет. Подтверждение очень красноречиво упирается мне в живот, и я только теперь осознаю, что за все это время так и не решилась посмотреть…

Во мне вдруг просыпается какой-то нездоровый азарт. Отстранившись и воспользовавшись недолгой паузой, опускаю взгляд и как завороженная таращусь на вполне себе достоинство, офигевая от факта, что оно совсем недавно побывало во мне, и не очень понимая, как вообще в меня поместилось.

– Он такой большой, – озвучиваю вслух свои мысли.

Боже, я реально это сказала?

– Маашааа… – с протяжными стоном, Смолин утыкается лицом в мою макушку, – ты меня убиваешь, – смеется, заметно подрагивая.

– Ну что? Я никогда вживую не видела…

– У тебя будет возможность его рассмотреть, не переживай, – продолжает ржать, толкая меня к стенке душевой.

Нависает сверху, снова находит мои губы, прижимается так близко, что мне дышать становится нечем, накрывает ладонью грудь, сжимает ее, вырывая из меня стоны удовольствия.

Господи, ну почему это так приятно?

Целую этого гада шикарного, позволяя его языку творить у меня во рту нечто такое, отчего голова идет кругом. Он же даже целуется как Бог.

Полностью отдавшись ощущениями, не сразу осознаю, что рука босса сместилась вниз, туда, где снова все горело. Между ног, словно по мановению волшебной палочки. становится бесстыдно влажно, я сама раздвигаю шире бедра, тихо постанываю, ощущая прикосновение пальцев, очерчивающих круги на нещадно полыхающей плоти.

– Еще… – выдыхаю ему в губы, – Слава, пожалуйста, пожалуйста.

Я сама не знаю, о чем прошу, но кажется, если он остановится, я просто не выдержу.

Он не останавливается к счастью, гладит, надавливает на самую чувствительную точку, лаская такая умело, что еще немного и я взорвусь, разлечусь на сотни острых осколков.

– Пожалуйста…

Выдыхаю, сама подаюсь навстречу его пальцами, вытворящим нечто совершенно невообразимое.

– Давай ведьмочка…

Его шепот доносится сквозь шум воды и грохот пульса в висках, и в следующее мгновение меня придавливает волной такого невероятного наслаждения, что не совладав собой, содрогаясь в бешеном, сметающем все на своем пути оргазме, я больно впиваюсь зубами в плечо этого искусителя. Каждая клеточка моего безвольного тела бьется в неистовом экстазе, ноги становятся ватными, в голове не остается ни одной связной мысли.

Неспособная стоять на подкашивающихся ногах, я просто падаю в сильные мужские объятия, продолжая дрожать от недавно пережитого удовольствия.

Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и вернуть себе равновесие.

– Ты потрясающе красиво кончаешь, – шепчет мне на ухо.

Меня от его слов снова в жар бросает, а к щекам приливает кровь. Я не решаюсь смотреть ему в глаза, просто опускаю взгляд и, поддавшись инстинктивному порыву, осторожно, неуверенным движением провожу рукой по топорщащемуся члену. Мамочки, что же я такое творю?

Зажмуриваюсь, не решаясь больше смотреть, чувствую, насколько он твердый. Черт, я, наверное, та еще извращенка, иначе как объяснить этот безумный восторг, что я сейчас испытываю.

– Маша, – хриплый голос Смолина, его стоны, заставляют меня все-таки открыть глаза.

Он откидывает назад голову, уперевшись одной ладонью в стену, второй накрывает мои сомкнутые вокруг его члена пальцы.

– Сожми, – выдыхает, – сильнее, малышка, он не кусается.

Я делаю, как он говорит, двигаю рукой в нужном ему ритме, сжимаю сильнее, не в силах оторвать взгляд от его лица.

Он дышит тяжело, закрывает глаза и кончает со стоном, изливаясь прямо в мою ладонь.

Сглатывая скопившуюся во рту слюну, я смотрю, на стекающие по руку, теплые капли и испытываю извращенное удовольствие смешанное с капелькой стыда.

Ловлю на себе пристальный взгляд босса, и столько в нем всего: желание, страсть, обещание чего-то такого, о чем даже подумать страшно.

– Я… – осекаюсь тут же, потому что сказать мне на самом деле нечего.

Меня до сих пор нещадно штормит от произошедшего.

Он молчит несколько секунд, потом наклоняется, целует меня в лоб и произносит, все еще задыхаясь:

– Я так к праотцам отправлюсь значительно раньше назначенного срока.

Глава 67

Маша

Мне нужно немного времени для себя, просто чуть-чуть личного пространства и Слава мне его дает. Улыбнувшись, оставляет меня наедине с собой, выходит из кабинки и задвигает перегородку.

Слава…

Надо же, как странно звучит. И крутится на языке, смакуется.

Просто имя, а внутри все так сладко сжимается. Выдохнув, запрокидываю голову, подставляя лицо под теплые струи воды, прислоняюсь спиной к стенке, дышу порывисто, вспоминая о тех бесстыдно откровенных вещах, что еще недавно происходили в это тесновато для двоих кабинке.

Прижимаю ладонь к губам, улыбаюсь как умалишенная. Тело все еще сладко ноет и пульсирует, истерзанные губы нещадно саднят, а в кровь бурлит, кипятком разливаясь по венам.

Мысли в голове кружат огненным вихрем, путаются. Меня изнутри буквально раздирают противоречивые эмоции. Хочется пищать от восторга и в то же время я испытываю непреодолимое желание провалиться сквозь землю.

Я намеренно торчу в душе дольше, чем требуется, просто потому что вся моя бравада, вся моя смелость, куда-то испаряются. Я вдруг четко осознаю, что мне сейчас нужно будет выйти отсюда и посмотреть в глаза Смолину. И разговаривать с ним мне тоже придется.

Постояв еще немного, делаю глубокий вдох, выключаю воду, отжимаю волосы и выхожу из кабинки.

Первым делом замечаю сложенные на стиралке полотенце и одежду. Мужскую, естественно.

Улыбка снова против воли расползается по лицу.

Я даже не слышала, что он возвращался.

Вытираюсь, полотенцем промокаю волосы и одеваюсь. Вещи мне, мягко говоря, великоваты. В принципе, достаточно одной футболки, чтобы прикрыть все стратегические места, но штаны я все равно натягиваю.

Выхожу из ванной, тихо ступаю по теплому полу, останавливаюсь на пороге кухни. Смолина застаю чистящим картошку! Картошку, Карл.

– Помочь? – спрашиваю, привлекая к себе внимание.

Он поворачивает голову, усмехается и, кивнув на лежащие в стороне овощи, произносит:

– Можешь порезать на салат.

Я не спешу выполнять его указание, пользуясь моментом, просто рассматриваю его со стороны, напоминая себе вовремя подбирать слюни, пока весь пол не залила.

Меня тоже можно понять, посмотреть есть на что. И этот гад, безусловно, в курсе, насколько хорош без верха. Нарочно ведь футболку не надел.

Или это просто моя фантазия разыгралась? Ищу подвох там, где его нет?

– Передумала помогать? – от отрывает меня от созерцания его идеального торса.

– Задумалась просто.

– О чем?

– Есть хоть что-нибудь, в чем ты недостаточно хорош? – игриво наклоняю голову на бок, прикусываю губу.

– Есть, наверное, – улыбается, продолжая нарезать картошку соломкой.

– Как-то уж очень хорошо у тебя получается, учитывая, что ешь ты обычно еду из ресторана.

Ну я правда не могу оставить без внимания ловкость, с которой он управляется.

– Как будто всю жизнь только картошку и резал.

– Ну не всю жизнь, но было дело, – он заканчивает с последней картофелиной и отправляет все это дело на скороварку.

По кухне разлетается характерное шипение.

Подхожу ближе, забираю чашку с овощами, беру доску и нож, сажусь за стол и принимаюсь нарезать салат, пока Слава продолжает:

– Я когда в армии служил, облажался однажды, проштрафился короче, ну меня старлей наш и отправил на кухню, я за две недели до дембеля столько картошки почистил и порезал, что потом полгода на нее смотреть не мог.

– Ты наверное до сих пор его проклинаешь? – посмеялась, вываливая нарезанные огурцы в чашку.

– Почему же?

– Ну как же, – пожимаю плечами, – он самого Смолина Вячеслава Павловича отправил чистить картошку.

– Это я сейчас Вячеслав Павлович, а тогда был рядовым Смолиным, выполняющим команды старшего по званию.

– Ну надо же, тобой еще и командовали, – хихикаю, – хотела бы я на это посмотреть. И как ты это пережил?

– Поговори мне.

– Смелый старлей.

– Очень даже, только уже давно не старлей, а вполне себе боевой майор в отставке.

– То есть вы еще и общаетесь до сих пор?

– А почему нет? – он пожимает плечами. – Что тебя так удивляет?

– Не знаю, все, наверное, – признаюсь честно.

Я до сегодняшнего дня даже не знала, что он в армии служил. Я как раз успеваю дорезать последний помидор, когда он отодвигает чашку, забирает у меня нож и доску, отправляет их в раковину, а потом, потянув за руку, заставляет встать.

– Ты чего? Ой…

Охаю от неожиданности, когда меня сажают на крышку стола.

– Ничего, все руки чешутся, так тебя потрогать хочется, – произносит мне в губы, а я невольно тянусь к нему.

Сама обхватываю ладонями его лицо, целую, чувствуя, как по телу прокатывается приятная волна, как кровь в жилах начинает закипать от одного лишь прикосновения.

Я только сейчас окончательно и бесповоротно осознаю, как сильно, оказывается, этого хотела. Как хотела его. Этого самодура придурочного.

– Машка, моя, – шепчет разрывая поцелуй и тут же неистово, с какой-то ненасытной жадностью набрасываясь на мои губы, вгрызаясь в них болезненно-сладким поцелуем и запуская череду электрических импульсов пронзающих насквозь мое несчастное тельце.

Его горячие ладони, беспрепятственно шарят по телу. Я инстинктивно откидываюсь назад, открывая доступ к шее. Он оставляет на ней несколько жалящих поцелуев, спускается ниже, задирает футболку и губами касается груди, втягивает, лижет. Это так пошло, так бесстыже порочно, но в то же время так невероятно хорошо.

– Славочка, хороший мой, – я сама толком не осознаю свои действия, притягиваю его ближе, ногами обхватываю бедра.

Это сумасшествие какое-то, не иначе.

– Вот что ты со мной делаешь, ведьмочка мелкая?

Он отрывается от моей груди, резко натягивает футболку обратно, целует сопящую от неудовлетворения меня в нос и улыбается.

– Если мы сейчас не остановимся, я тебя прямо здесь возьму.

– Я не против, – смотрю на него сквозь плотную пелену перед глазами, облизываю истерзанные губы.

– У тебя тут, – проводит пальцами прямо там, где нещадно горит, – пока не зажило, рано еще.

– И что, теперь совсем ничего нельзя? – мое помутненное сознание продолжает отчаянно требовать продолжения этого безобразия.

– Почему ничего, кое-что все-таки можно.

– Что?

– Поговорить, – опускает меня с небес на землю, – ну и ты вроде есть хотела.

Усмехается, щелкнув меня по носу, отходит в сторону, и принимается перемешивать жарящуюся картошку.

Гад!

Глава 68

– И все-таки что-то в тебе со вчерашнего дня изменилось, – я с интересом рассматриваю зардевшуюся Киру, – и дело не в одежде.

Неприлично, конечно, вот так пялиться на человека, но я ничего не могу с собой поделать. Меня все еще терзает любопытство, что же такого в ней, чего не оказалось в других претендентках на должность секретаря генерального.

Нет, Кира мне нравится, она забавная, чем-то мне меня саму напоминает, но все-таки.

Она пытается от меня отмахнуться, отворачивается, заметно смущаясь, а я продолжаю прожигать ее пытливым взглядом.

– Может, просто выспалась, – улыбается натянуто.

– Хмм… – тяну, не веря в ее объяснение.

Вглядываюсь в ее лицо. Нет, между ними точно что-то есть.

– Отстань от нее.

Я вздрагиваю от неожиданности. Погруженная в свои размышления, я напрочь забыла о Галине Васильевне.

С утра нас с Кирой ждал сюрприз.

Боевая подруга нашего генерального лично приехала вводить Киру в курс дела. Въехала, как говорится, по-королевски, на инвалидном кресле.

– Галина Васильевна, вот вам делать нечего, я бы на вашем месте заслуженно отдыхала, – переключаюсь на женщину.

С сочувствием смотрю на загипсованную ногу женщины.

И как она так умудрилась?

– Я Володе обещала помочь с новой девочкой, раз уж он наконец нашел мне замену.

Кира моментально краснеет, хоть и пытается казаться невозмутимой. Выходит у нее из ряда вон плохо, скрывать свои эмоции она вообще не умеет.

– Ой, не говорите, – закатываю глаза, вздыхаю, – я думала с ума с ним сойду.

Правду говорю.

– С ним? – не без иронии уточняет Галина Васильевна. – Что-то мне подсказывает, Машунь, что проблема вовсе не в Богомолове.

Приходит моя очередь краснеть и терять самообладание. Я замираю, забыв как дышать. Не к месту вспоминаю, как вчера мое персональное начальство выносило меня из офиса к верху задницей. С утра мне показалось, что охранники у поста как-то странно переглянулись, когда мы со Смолиным вошли в здание.

Нет. Точно переглянулись, и даже улыбки прятали. Я еще никогда так не спешила к лифтам, как сегодня. Чуть без босса не уехала. А он, сволочь такая, потом ржал еще, пока поднимались.

Опомнившись, усилием воли заставляю себя придать голосу невозмутимости:

– Не понимаю о чем вы.

На Галину Васильевну не смотрю, она женщина опытная, все сразу поймет.

– Как же, – она усмехается, но к моей огромной благодарности, неудобный разговор не развивает.

А я напоминаю себе о необходимости дышать и чувствую, как к щекам приливает кровь.

Блин.

Стоит мне только немного выдохнуть, как на столе начинает вибрировать мобильник. Мой.

И, конечно, по закону жанра, на экране высвечивается имя босса.

– Помянешь, – покосившись на мой телефон, лежащий неподалеку от нее, усмехается Галина Васильевна, потом откатывается от стола, – Кир, а ну помоги, нам тут с тобой все-таки места маловато, – просит Киру.

Та сразу же вскакивает с места.

Мой телефон, тем временем, продолжает надрываться

– Давай-ка я на ту сторону, – командует Галина Васильевна, после чего вспоминает обо мне: – Машка, а ну брысь оттуда, и вообще, иди на свое рабочее место, мы тут без тебя уже справимся.

– Тшш, – мазнув пальцем по экрану, прикладываю телефон к уху, выскальзываю из своего угла, освобождая пространство для маневра, – если понадоблюсь, я у себя, – шепчу, накрыв ладонью мобильник.

– Не понадобишься, иди к своему придурочному, он уже соскучился, наверное, – махнув рукой, очень громко ворчит Галина Васильевна.

И я вот уверена, что она это нарочно, чтобы Смолин точно услышал.

И он, конечно, слышит.

– Это кто там придурочный? – произносит хрипло в трубку.

– Никто, – отвечаю, выбегая из приемной генерального и направляясь к себе, – что-то случилось?

– А ты не сама не догадываешься? – спрашивает вдруг в своей привычной манере тирана доморощенного, заставляя меня внутренне напрячься.

– Нет, если честно, – отвечаю, мысленно прикидывая варианты.

– Ну тогда может поторопишься? – бросает в трубку и отключается, оставляя меня офигевать посреди коридора.

Нормально же все было. Что могло произойти меньше, чем за час?

Вернувшись к себе, сразу же направляюсь к кабинету Смолина. Дверь приоткрыта, потому вхожу без стука.

– Что случилось? – спрашиваю, переступив порог.

Смолина застаю сидящим на диване.

– Дверь запри.

– Что?

– Я говорю, запри дверь и иди сюда, – повторяет недовольно, прожигая меня взглядом.

Ни черта не понимая, делаю как он велит. Подхожу к нему и, успев только вскрикнуть от неожиданности, тут же оказываюсь у него на коленях.

– Ты что творишь?

– Соскучился, – объясняет коротко и прежде чем я успеваю возмутиться, кладет свою руку мне на затылок, притягивает к себе и затыкает мне рот поцелуем.

Я сначала даже сопротивляться пытаюсь, ну чисто из вредности и приличия для.

Правда, хватает меня ненадолго, и уже через пару секунд, я сама, как одержимая, отвечаю на поцелуй.

Бесстыдно постанывая от удовольствия, позволяю ему протолкнуть язык в мой рот и делать со мной такое…

В общем, не на рабочем месте о таком говорить.

– Ты с ума сошел, – шепчу, когда он парой ловких движение расстегивает пуговицы на моем платье, распахивает его, оттягивает вниз чашечку лифчика и приникает губами к груди, – что ты творишь? – запускаю пальцы ему в волосы, собираясь остановить это безобразие, но почему-то не делаю этого, наоборот, сильнее прижимаюсь, теряя ориентиры и забывая, где мы находимся.

– Сошел, – кивает, – давно сошел, просто сейчас наконец дорвался.

У меня разум помутняется и, наверное, я тоже сошла с ума, иначе почему я позволяю ему так просто стянуть до пояса платье и избавить меня от лифчика.

– Красивая п*здец, ни о чем думать не могу, приворожила меня, ведьма мелкая, все время тебя хочу, никогда такого не было, в жизни никого так не хотел, крышу мне срываешь.

Я даже не успеваю уловить момент, когда оказываюсь лежащей на узком кожаном диване, придавленная тяжеленным, безбожно горячим телом.

– Так нельзя, нельзя же, – шепчу исступленно и, противореча своим же заявлениям, подставляю шею под его поцелуи, пальцами зарываюсь в волосы у него на затылке, – Славочка… – на секунду прихожу в себя, когда, задрав мое платье и оттянув резинку колготок, он беспрепятственно ныряет пальцами мне в трусы.

– Мокрая, охренеть, ведьмочка моя.

Меня дугой выгибает от одного лишь его прикосновения к горящей плоти. И как за такой короткий срок я превратилась в похотливую девицу, готовую раздвинуть ноги по первому зову прямо в кабинете босса?

В разгар рабочего дня! На рабочем месте!

Напрягаюсь непроизвольно, когда он заходит дальше, медленно входит в меня пальцами.

– Слав… – дергаюсь, сама того не желая.

– Тссс, прости, больно? – отрывается от меня, нависает сверху, всматривается в мое лицо, жадно скользя по нему взглядом. – Прости, я не знаю, что на меня нашло, п*здец, – произносит, задыхаясь.

Опускается ниже, утыкается носом мне в шею, дышит тяжело, шумно.

– Полежи вот так, просто полежи немного, я сейчас успокоюсь и отпущу тебя.

Он в самом деле меня отпускает. Отстраняется, садится на край дивана со свистом втягивает воздух и пальцами зарывается в свои волосы. Ладонью проводит по лицу, качает головой, откидывается на спинку.

Я осторожно свешиваю ноги с дивана, поднимаю лифчик, торопливо надеваю его, сую руки в рукава платья. Меня вдруг пробивает на смех, провожая сидеть в распахнутом платье, прикладываю ладонь ко рту и давлю в себе желание расхохотаться.

– Смешно тебе, да?

Вздрагиваю от его хриплого голоса, закусываю губу, смотрю на него такого растрепанного. Глаза бешеные, грудная клетка заметно вздымается.

Мой взгляд невольно соскальзывает вниз, к паху.

Он все еще возбужден. Сильно.

– Иди сюда, – заметив мой взгляд, командует, похлопав по свои бедрам.

Я медлю, качаю головой.

– Маша, – басит угрожающе, – иди сюда, – повторяет, выделяя каждое слово.

Выполняю его приказ, забираюсь на него сверху, усаживаюсь к нему на бедра, смотрю в ошалелые от желания глаза.

Улыбнувшись как-то загадочно, он пальцами снова оттягивает чашу лифа.

– Нихрена я не могу от тебя оторваться, ведьма. Признавайся, приворожила?

– Ай, – взвизгиваю, когда он губами оттягивает сосок и перекатывает его на языке, – ничего я не ворожила, ах…

– Нет? – языком обводит чувствительную вершинку, притягивает меня к себе, переключается на шею, снова впадая в безумие. – Я так сильно тебя хочу, детка, – протиснув пальцы между нашими телами, гладит меня через ткань колготок и белья.

– Слава, так нельзя… – шепчу, задыхаясь, – мы же на работе, так нельзя…

– Колготки запасные есть?

Сквозь уплывающее сознание, я пытаюсь уловить суть вопроса.

– Что?

– Спрашиваю, колготки запасные есть?

Киваю на автомате, увлажнения пересохшие губы.

– Приподнимись, давай ведьмочка, вот так.

Делаю то, о чем он просит. Его ладони, такие обжигающе горячие, беспрепятственно шарят по телу, задирают подол платья, а в следующую секунду я слышу треск разрываемой ткани.

До меня наконец доходит, к чему был вопрос о запасных колготках.

Замираю, когда отодвинув полоску трусиков, он снова проводит пальцами по складочкам, скользит, по бесстыже влажной плоти, заставляя меня кусать губы и давить рвущиеся из груди стоны.

– Хочу тебя п*здец, – ругается матом, снова вводит в меня сначала один палец, потом другой.

Я морщусь от легкой саднящей боли, и он тотчас тормозит, всматриваясь в мое лицо.

– Еще… – выдыхаю, начисто капитулируя и послав к чертям здравый смысл.

Трясущимися руками нахожу пряжку ремня, расстегиваю, кое-как справляюсь с пуговицами и молнией.

У меня перед глазами все плывет, в виски нещадно долбит пульс, я и сама толком не понимаю, что делаю. Просто хочу. Я тоже его хочу.

И когда я успела стать такой озабоченной?

Мне как-то вмиг плевать становится на обстоятельства, на работу, вообще на все. Есть только он. Его руки. Его губы. Его желание.

Приспустив брюки вместе с бельем, он обхватывает рукой член, проводит по нему ладонью.

Я напрягаюсь немного, внезапно вспомнив, что меня девственности лишили меньше суток назад.

– Я буду осторожен, – он точно мысли мои читает, – остановлюсь, если будет больно, – произносит надсадно.

Я прикусываю губу, киваю согласно.

– Давай ведьмочка, иди ко мне.

Сжав ладонями мои бедра, медленно, миллиметр за миллиметром, заполняет меня собой до упора. С глухим стоном замирает во мне, запрокидывает голову, закрывает глаза, дышит прерывисто. Он не двигается, стиснув челюсти, дает мне привыкнуть.

А мне мало, я хочу чтобы двигался, хочу чувствовать.

Упираюсь ладонями в его плечи, сама приподнимаюсь, морщусь от острой и в то же время такой сладкой боли, и снова опускаюсь, кусая губы и вздрагивая от ощущения наполненности.

– Машка, какая же ты…

Он резко тянет меня на себя, впечатывает в свою широкую грудь, набрасывается на меня с поцелуем, перехватывая инициативу. С глухим шипением я постанываю ему в губы, ощущая в себе медленные, глубокие толчки. Не совладав с собой, царапаю ногтями его шею, зубами впиваясь в губы, и он срывается, не сдерживается больше, двигается размашисто, выбивая из меня глухие стоны, заставляя гореть в этом сумасшедшем, безудержном пламени.

– Слава… Боже-е-е, я не могу, я больше не могу…

– Кончай ведьмочка, – я слышу его шепот, чувствую, как он прикасается ко мне там, где соединяются наши тела, гладит, продолжая и вдалбливаться в меня до упора, и я не выдерживаю больше, выгибаюсь в спине, в последний момент успев закрыть себе рот ладонью. Меня придавливает тяжелой, бескомпромиссной волной неистового, нечеловеческого просто наслаждения, внутренности скручивает сладкой судорогой, по телу прокатывается мощнейший разряд электричества. Обессилев, снова падаю ему на грудь, впиваюсь в губы тягучим, сладким поцелуем.

С глухим рычанием Слава отвечает на мой поцелуй, фиксирует ладонью мой затылок и, простонав протяжно, с финальными толчками, кончает, изливаясь прямо в меня.

Дезориентированная, напрочь потеряв связь с реальностью, я не сразу улавливаю всю плачевность случившейся ситуации.

Требуется по меньшей мере минута прежде, чем приходит осознание.

Я застываю, боясь даже пошевелиться, жмурюсь, как будто это решит проблему.

Черт. Черт. Черт.

– Тихо, ведьмочка, тихо, – успокаивающе поглаживая меня по спине, проговаривает Слава.

– Слав, – я отстраняюсь, испуганно смотрю ему в глаза, – ты же в меня…

У меня язык не поворачивается произнести очевидное. Боже, ну какая я дура.

– В тебя, – он кивает.

Я ожидаю увидеть на его лице обеспокоенность, но вместо этого наталкиваюсь на ледяное спокойствие.

– Но как же… – делаю попытку встать, он по-прежнему в мне.

Меня тотчас же фиксируют на месте.

– Мало того, что прямо на работе… Так еще и… Я такая дура, я…

– Отставить истерику, – он прижимает меня к себе, целует в макушку, – если кто и дурак, так это я. Я облажался, Маш, со мной впервые такое.

– Надо теперь что-то делать, – всхлипываю, – к врачу надо.

– Маш…

– Да что Маш, о чем я думала вообще? А если забеременею, что я делать буду? Что я родителям скажу? – тараторю, сама не понимая толком, что несу.

– Во-первых, не ты, а мы, во-вторых, с родителями твоими говорить буду я.

– Что? – отстраняюсь, смотрю на него ошарашенно.

– Маш, ну ты сейчас правда допускаешь мысль, что я настолько мудак?

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я не хочу сказать, а прямо говорю, что ответственности с себя не снимаю. Если ты забеременеешь и решишь оставить ребенка я… – он замолкает и непоколебимая невозмутимость в нем на глазах трещит по швам.

– Что?

– Я буду очень рад.

Меня его слова, мягко говоря, в шок повергают.

Я даже теряюсь сначала.

– Ну какая беременность, какой ребенок, мы до вчерашнего дня даже…

– Что даже, Маш?

Я замолкаю, поджимаю губы, зажмурившись, неверяще трясу головой. Ощущаю теплое прикосновение к щеке, сама послушно тянусь к его ладони.

– Маш, я столько времени потерял зря.

Я резко распахиваю глаза, в голову закрадывается нехорошая мысль.

– Ты же это… ты же это не специально сделал? – мне не хватает воздуха катастрофически.

– Нет, Маша, я не специально, я идиот, но не законченный мудак.

– И что мы будем делать дальше? – спрашиваю, опустив глаза.

– Для начала приведем себя в порядок, закончим запланированные на сегодня дела, где-нибудь в промежутке между делами ты найдешь время написать родителям, сообщишь им, что в ближайшее удобное для них время, мы их навестим.