Текст книги "Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 23

– Что? Ни за что!

Наверное, у меня слишком бурная реакция, потому что глаза Сашки с каждой пройденной секундой становятся все больше и вот-вот вывалятся из орбит. Она смотрит на меня как на истеричку, явно не понимая причин для такой вот эмоциональности с моей стороны.

– Я имею в виду, – сдувшись, говорю тише, – это ни к чему, я найду работу.

– А чем тебя эта не устраивает? К тому же пока речь идет только о собеседовании.

Во взгляде подруги я читаю полное недоумение.

– Нет, – я отчаянно кручу головой. Так, будто мне по меньшей мере предложили что-то до ужаса неприличное.

– Да почему нет-то? – продолжает недоумевать Сашка. – Ты мне даже договорить не дала, – замечает с легкой обидой в голосе.

А я молчу, поджав губы, и заставляя себя дышать, тихо и размеренно. Я и так чересчур вспылила, спокойнее надо быть. А как тут будешь спокойнее? Саня меня врасплох своим предложением застала. Я чуть коробку с кошачьими консервами себе на ногу не уронила, как только Сашка свое предложение озвучила. Ее слова прозвучали, словно гром среди ясного неба.

Я не спешу ничего говорить. В помещении повисает неловкая тишина. Саша, очевидно, ждет моего ответа, а я банально не знаю, что сказать.

Ну что я ей отвечу? Что избегаю даже самой возможности встретиться с ее отцом? Что с тех пор, как чуть не поцеловала его на кухне их большого и красивого дома, думаю о нем всякий раз, стоит мне остаться наедине с собой? Рассказать, что при первом удобном случае сбежала из его квартиры, лишь бы больше с ним не сталкиваться?

И все потому что не могу выбросить из головы те нелепые, до чертиков глупые сцены? И чем больше проходит времени, тем чаще я о нем думаю? Себе объяснить не могу, но думаю? Раз за разом возвращаясь к этим совершенно неправильным мыслям?

Задаваясь вопросом: а что если бы я все-таки его поцеловала? Тогда на кухне, или потом в машине?

Ну вот опять!

Боже, Кира! Это уже бред какой-то. Такое нарочно не придумаешь!

Мне же даже на сообщения его отвечать стыдно и в то же время, где-то глубоко внутри я жду очередную чертову смс.

Это ненормально!

– Кир? – щелчок пальцев перед глазами возвращает меня в реальность.

– Просто нет, Саш, я не справлюсь, это слишком большая ответственность.

– Но ты уже работала секретарем, – напоминает мне о прежнем месте работы, а я начинаю жалеть о том, что однажды за чаем разоткровенничалась и рассказала о себе больше, чем следует.

– Это другое, там совершенно другой уровень. В мои задачи входило записывать клиентов на прием и вовремя делать напитки, – стараюсь говорить складно, но голос все равно предательски дрожит.

Сашка вперяет в меня пристальный и очень подозрительный взгляд, всматривается в мое лицо, щурится, считывая отражающиеся на нем эмоции. У меня от ее сканирующего взгляда мурашки по телу бегут и ладони потеют. Я словно снова на допросе у следователя оказалась.

– Научишься, в конце концов, ты же не глупая, и тебе нужна работа. Сколько ты еще по собеседованиям будешь скакать?

Не то чтобы я много скакала по собеседованиям, после того случая я постоянно опасаюсь вновь оказаться в подобной ситуации. Потому я побывала всего на двух собеседованиях. Оба провалила. Переволновалась и вообще… Не смогла, в общем, собраться. И уже всерьез начала рассматривать что-то попроще.

– Ничего, что-нибудь найдется, – улыбаюсь, желая уже закончить этот разговор.

– Я уже договорилась с папой, – ошарашивает меня Сашка, буквально пригвождая к месту своим заявлением.

Что значит договорилась?

– Не смотри на меня так, я знала, что ты начнешь отнекиваться, поэтому сначала поговорила с папой.

– Но…

– Дослушай, – она не дает мне и слова вставить, – ему нужна помощница, нормальная серьезная помощница, которая не будет пытаться запрыгнуть к нему в постель.

У меня от ее откровений челюсть как-то сама по себе отваливается.

– Ему не могут подобрать нормальную кандидатуру, ты не можешь найти подходящую работу, может, это судьба, поможете друг другу, – продолжает тараторить Сашка, не позволяя мне и звука вставить. – Серьезно, Кир, он уже кучу дамочек выставил.

– Да чем я могу помочь! Абсурд какой-то, – восклицаю возбуженно, – там наверняка условия есть, и если он их выставил, то мне даже пытаться не стоит.

– Ну он же согласился провести собеседование, – она как-то странно улыбается.

– Потому что ты попросила, и он тебя очень любит.

– Именно, я попросила, и тебя я тоже прошу. Ну сходи, нет так нет, насильно тебя никто заставлять не будет. Кир, ну пожалуйста. Ты же ничего не потеряешь.

Глава 24

Господи, ну как так вышло, что я позволила этой бестии себя уговорить? Я даже не помню, как дала согласие! Ведь до последнего отказывалась, отрицала саму возможность, а теперь стою посреди огромного холла бизнес-центра, пораженная его размерами, и не могу заставить себя пошевелиться.

Я даже не помню, что было после того, как я согласилась на уговоры Сашки, все как в тумане – полный провал. Очнулась уже на подходе к центру.

Эти стеклянные высотки на расстоянии казались меньше.

Ну что я тут делаю? Это же сюр какой-то, в самом деле. Только людей смешить. Кажется, на меня уже всерьез косятся проходящие мимо. Несколько секунд я топчусь на месте, испытывая просто непреодолимое желание развернуться и уйти, пока еще не совсем поздно.

– Передумала идти? – за моей спиной неожиданно раздается до боли знакомый голос.

Божечки, пожалуйста, пусть это будут слуховые галлюцинации. Нехотя, очень медленно оборачиваюсь и замираю, готовая провалиться сквозь землю. Потому что голос вполне реальный, не имеющий ничего общего с галлюцинациями, и обладатель его тоже очень даже реальный.

Несколько секунд я тупо таращусь на Владимира Степановича. За эти ничтожные мгновения я успеваю прочувствовать насквозь всю палитру бесконечного чувства смущения и наверняка покрыться красными пятнами.

А вот Богомолов напротив, выглядит веселым и расслабленным, как и всегда. Улыбается в своей привычной манере, смотрит на меня пристально, точно зная, что этим только сильнее меня смущает.

– Здравствуйте, – произношу едва слышно.

В горле мгновенно пересыхает, язык едва шевелится.

– Привет, Кир, рад тебя видеть, – отвечает с той же обаятельной улыбкой на губах.

Я, ободренная его приветливым выражением лица, даже открываю рот, собираясь сказать, что тоже рада его видеть, но вовремя себя одергиваю.

Идиотка!

Серьезно? Тоже рада его видеть?

Чувствуя себя невероятно глупо, я только молча киваю в ответ.

– Ну так что, не передумала?

Не зная, что ответить на его вопрос, я только бросаю на него умоляющий взгляд. Передумала!

Более того, я вообще не должна была сюда приходить!

– Пойдем.

Наверное, он тоже чувствует растущее напряжение, что вот-вот начнет искрить, а потому, кивнув в сторону лифтов, обходит меня и двигается к посту охраны.

Я здороваюсь с двумя большими дядьками, немного сконфузившись под их сканирующими взглядами. Они о чем-то переговариваются с Богомоловым, звучат какие-то ничего не значащие общие фразы, в суть которых я не вникаю. Просто терпеливо жду, пока меня проверят на наличие запрещенных предметов.

– Ты чего такая напряженная, Кир? – голос Владимира Степановича заставляет меня вздрогнуть, когда двери лифта закрываются, ограждая нас от всего остального мира.

В маленьком, сейчас кажущимся слишком тесном пространстве кабины лифта мне становится совсем нечем дышать. В нос как назло ударяет запах дорогого мужского парфюма.

– Кир?

Сглотнув скопившуюся во рту слюну, я неуверенно кошусь на мужчину и пожимаю плечами.

Как я вообще позволила себе оказаться в таком положении?

К счастью, лифт наконец останавливается и раздвигает перед нами двери. Кажется, я очень громко выдыхаю, что, конечно, не остается незамеченным.

Наверное, мне было бы проще, не встреть я его в холле.

Хотя кого я обманываю. Рядом с ним проще в принципе быть не может!

Мне надо убираться отсюда как можно быстрее, и не показываться больше на глаза этому мужчине.

Не издавая ни звука, я иду вслед за Владимиром Степановичем вдоль длинного коридора, почти до самого его конца.

– Проходи, – он открывает передо мной дверь, жестом пропускает меня вперед и заходит следом.

Переступив через порог, я оказываюсь в большой светлой приемной.

– Доброе утро, Владимир Степанович, – из-за стола поднимается невысокая, огненно-рыжая девука примерно того же возраста, что и я.

Я на мгновение зависаю на ее глазах. Изумрудных.

– Привет, Маш, – приветствует девушку Богомолов, – твой еще не пришел? – улыбается, а вот девушка, кажется, его радости не разделяет.

Вежливая улыбка мгновенно испаряется с ее лица.

– В пробке застрял, – буквально цедит в ответ.

Я понятия не имею, о ком идет речь, но этот кто-то явно выводит ее из себя.

– Понял, знакомься, это Кира, – представляет меня девушке.

– Здравствуйте, – здороваюсь, слегка теряясь под ее взглядом.

Она хмурится несколько секунд, во взгляде отражается мыслительный процесс.

– Мария, – наконец отвечает сдержанно, все еще глядя на меня с каким-то странным недоверием, даже непониманием. – На собеседование? – переводит взгляд на Богомолова, голос ее слегка подрагивает.

– Совершенно верно.

Она собирается сказать что-то еще, судя по слегка разомкнувшимся губами, но в итоге ничего не произносит, только смотрит на нас растерянно. И мне вот эта ее реакция совсем не нравится. Я едва порог переступила и уж точно ничего не успела сделать, чтобы вызвать столько недоумения и немых вопросов на лице незнакомого человека.

– Сделаешь нам кофейку? – почти по-дружески обращается к ней Богомолов, потом переводит взгляд на меня. – Или тебе чаю?

– Нет, – качаю головой, прочищаю горло, – в смысле, мне ничего. Ничего не надо.

– Совсем ничего?

– Нет, спасибо, – отвечаю уверенно, потому что совершенно точно не собираюсь тут задерживаться, даже на чашку чая.

Я пришла, потому что Сашка просила прийти. Я пообещала. Обещание выполнила. Мне здесь явно не место, сейчас я осознаю это особенно четко. Не тот уровень.

– Тогда один кофе, Маш, без молока, покрепче.

Девушка наконец отмирает и кивает.

– Пойдем в кабинет, Кир, – он кивает на закрытую дверь слева от меня.

Я иду, едва передвигая ногами и чувствуя на себе пристальный взгляд Марии.

Как только мы входим в кабинет, Владимир Степанович закрывает дверь, без слов помогает мне снять куртку, я не сопротивляюсь, и кивком указывает мне на одно из кресел, расположенных у большого стола.

– Присаживайся.

Еще несколько минут, я объяснюсь и уйду.

Прохожу к столу, сажусь на кресло. Вопреки моим ожиданиями, Владимир Степанович не занимает место по другую сторону стола, а устраивается рядом, присев на его край, лицом ко мне. Я и так себя неловко чувствовала, а теперь, когда он так близко и нависает надо мною скалой, и вовсе не знаю, куда себя деть.

– Ну рассказывай.

– Что?

– Зачем опять меня избегаешь?

Глава 25

Я смотрю на него оторопело, слегка приоткрыв рот и не зная что ответить на его вопрос.

И как им это удается? Что отец, что дочь! Так просто застают меня врасплох.

– Ну так что, малыш? – он подмигивает, складывает руки на груди, не сводя с меня своего смеющегося взгляда.

Улыбается, чуть прищуривается, под глазами у него тотчас же появляется тонкая паутинка морщинок.

Это прозвище в который раз вгоняет меня в краску.

– Не называйте меня так, пожалуйста, – говорю очень тихо, почти шепотом, и взгляд отвожу, просто потому что не выдерживаю.

Не могу смотреть ему в глаза.

Мне кажется где-то на уровне подсознания, что стоит ему только заглянуть в мои, он тотчас же прочтет все мои мысли.

Он и так понимает все. Во всяком случае тогда понял, в те моменты неловких и постыдных ситуаций. Не мог не понять. Слишком взрослый и слишком опытный.

– Не нравится? – наклоняется ко мне.

– Просто это странно, – качаю головой и давлю в себе желание обнять себя руками.

Я буквально прикладываю титанические усилия, чтобы заставить себя посмотреть на него. И делаю я это очень не вовремя, потому что лицо его находится непозволительно близко. Я на мгновение перестаю дышать, сжимаю в пальцах ремешок своей несчастной сумочки. А Богомолов, словно издеваясь или испытывая меня на прочность, не торопится отдаляться.

– Так зачем ты меня избегаешь?

– Я не избегаю, – врать у меня получается плохо.

– Нет? – он иронично изгибает бровь. – На сообщения не отвечаешь…

– Я отвечала, – не знаю, зачем его перебиваю.

– Односложно, – кивает, расплываясь в улыбке, – ключи мне через Сашку вернула, – припоминает зачем-то.

Я думала, мы этот вопрос закрыли. А оно вон что.

– Простите, – произношу виновато.

Ну не могла я иначе. Просто струсила.

– Прощаю, – улыбается и наклоняется еще ближе.

Я теряюсь, понимаю, что надо просто откинуться назад, но тело словно свинцом налитое, не желает двигаться. И я, точно парализованная, могу только наблюдать, как его лицо неминуемо приближается к моему. Взгляд непроизвольно опускается на его губы, а веки становятся невыносимо тяжелыми.

Сердце в груди наращивает темп, судорожно долбясь в грудную клетку, в нос снова ударяет запах парфюма.

Внезапно раздавшийся стук приводит меня в чувства. Я распахиваю веки, слышу, как позади, поскрипывая, открывается дверь и с легким ужасом осознаю, что мы с Владимиром Степановичем в кабинете больше не одни.

Только в отличие от меня, его совершенно ничего не смущает, он даже не пытается отстраниться, изменить положение, по-прежнему стоит слишком близко наклонившись к моему лицу, и со стороны, наверное, это выглядит весьма однозначно.

– Извините, – за спиной раздается голос Марии, – кофе.

Владимир Степанович только теперь выпрямляется, переводит внимание на Машу и, улыбнувшись, командует.

– Давай сюда, Машунь.

По кабинету разлетается стук каблуков, Мария подходит к столу, ставит поднос с кружкой на стол и бросает на меня беглый взгляд. Но даже этого мне достаточно, чтобы желание провалиться сквозь землю достигло своего пика.

Я скованно улыбаюсь, немного виновато даже, словно оправдываясь.

Мария учтиво спешит удалиться, а мне, честно говоря, хочется рвануть вслед за ней.

Подальше от этого кабинета. Подальше от этого мужчины.

Владимир Степанович, тем временем, берет блюдце с чашкой и отпивает глоток своего кофе.

– Расслабься, Кир, ты сейчас сознание потеряешь. Ну рассказывай, почему я должен взять тебя на работу, – снова издевается.

Ему это явно удовольствие доставляет.

– Вы и не должны, – пожимаю плечами, – я знаю, что вас Сашка уговорила, и знаю, что на это место совершенно не подхожу.

– Не подходишь? И откуда такая уверенность?

– Вы серьезно сейчас?

– Вполне, – делает еще один глоток, явно наслаждаясь, то ли кофе, то ли моим смятением.

– Владимир Степанович, – вздыхаю, – давайте я просто пойду, ладно?

– Ты только пришла, вообще-то.

– Я пришла, потому что Саше обещала, и мы оба знаем, что это пустая трата времени. Вы просто скажете Саше, что я не подхожу и…

– Предлагаешь мне врать родной дочери? – от откладывает свой кофе обратно на поднос.

Его вопрос снова вводит меня в ступор. Ну вот как он это делает? И зачем?

Не хуже меня ведь все понимает! Тратит свое время напрасно.

– Не получится, Кир, я Сашке с детства привил одну простую истину: никогда не врать. Как думаешь, честно с моей стороны будет не придерживаться того же?

– Ну зачем вы издеваетесь? Мы же оба прекрасно понимаем, почему я здесь.

– Почему? – нет, он вообще умеет быть серьезным?

– Потому что Саша не оставила вам выбора.

– А тебе?

– И мне, – выдыхаю тихо.

Он несколько секунд молча таранит меня взглядом, потом вздыхает, обходит стол и садится в свое кресло.

– Почему ты не учишься на очном? – откидывается на спинку кресла.

Больше не улыбается.

– Я… – от неожиданности у меня все мысли из головы вылетают.

– Ты хорошо училась, даже отлично, потом взяла академ, а после и вовсе перевелась на заочный. А могла восстановиться, получать повышенную стипендию, подрабатывать, как все.

– Вы что на меня информацию собирали? – восклицаю ошарашенно.

Я помню наш разговор в машине, в тот день, когда я впервые с ним столкнулась. И точно помню, что таких подробностей не давала, ограничилась тем, что учусь на заочном.

– Я всегда интересуюсь, с кем общается моя дочь, Кир, – отвечает спокойно, – ну так что по моему вопросу?

– Ничего, – отворачиваюсь.

– Кир…

– Деньги мне нужны, очевидно же, – начинаю раздражаться.

То ли от обиды, то ли еще от чего. Ну зачем он копается в этом, нравится ему, что ли, меня в неловкое положение ставить.

– Это я уже понял, но обычно студентам достаточно стипендии и подработки.

– Мне недостаточно.

– На что тебе нужны деньги?

Я молчу.

– Кир?

– Да какая разница, нужны и все, – вздыхаю.

– Я жду ответ на свой вопрос.

Стискиваю зубы и впиваюсь ногтями в ладони. Набираю в легкие побольше воздуха и начинаю:

– Владимир Степанович, я вам благодарна…

– Кира, зачем тебе нужны деньги? – не дает мне договорить и я тут же сдуваюсь.

– Всем нужны деньги.

– С бабушкой что-то? – смотрит на меня серьезно.

Ну вот как он это делает?

– На протез.

– Что?

– Мне нужны деньги на протез, бабушке нужен эндопротез, у нее колено, – поясняю, – а по квоте долго, да и стадия у нее не та, а там протокол.

Владимир Степанович ничего на мои слова не отвечает, только давит на меня взглядом.

– Можно я пойду? – спрашиваю, чувствуя, что неловкость уже просто зашкаливает.

– Так не хочешь на меня работать? – усмехается. – Ну что ж, скажу Саньке, что я был готов тебя взять, но ты была непреклонна.

– Это не смешно.

– А разве я смеюсь? Я только что нашел кандидатуру, которая готова работать только ради зарплаты, а она смыться торопится.

– А разве можно работать ради чего-то еще?

Он улыбается, подается вперед и складывает руки на столе в замок.

– Я не выдержу еще один тур собеседований, Кир, – смеется, – так что давай, будем тебя оформлять, официально, все как полагается.

– Но… я не, я…

– Все малыш, пойдем, обрадуем Машу, а то она уже на грани того, чтобы выйти из окна.

Глава 26

Поверить не могу, что позволила втянуть себя в столь откровенно идиотскую ситуацию. Нет, правда, где был мой язык, когда просто нужно было сказать всего одно короткое “нет”.

Одно слово, от которого зависело буквально все!

Вот уже минуты полторы я стою посреди приемной, под пристальным взглядом Марии, в руки которой меня передал Богомолов. Чувство неловкости не просто зашкаливает, оно буквально улетело куда-то в стратосферу.

Девушка молчит, пока на ее лице, словно в калейдоскопе, эмоции сменяют одну другу.

Здесь и растерянность, и непонимание, и даже интерес. А я чувствую себя какой-то диковинной зверушкой, грубо вытянутой из привычного ареала обитания и заброшенной в совершенно другой, ей неподходящий.

Тишина наконец прерывается громким вздохом Марии и не менее громким заключением:

– Ни черта не понимаю, – качая головой, произносит девушка.

– Что? – уточняю, теряясь в догадках.

Она снова вздыхает, потом возвращается к своему креслу и практически на него падает.

Только теперь, когда уперев локти в стол, девушка роняет голову на ладони, я замечаю тотальную усталость в ее позе.

– Я понимаю, что это непрофессионально и вообще не мое дело, – наконец, спустя минуту молчания, она снова начинает говорить, – но скажи, ты ведьма или любовница? – смотрит на меня устало.

Я открываю рот и так и зависаю в этом положении, не выдавив из себя ни звука.

– Прости…те. Блин, можно на “ты”? – продолжает Мария, а я только и могу, что кивать болванчиком, все еще переваривая ее предыдущий вопрос. – Он две недели меня с ума сводит, всех кандидаток выставлял за дверь, ни одна не подошла, а там дамочки не с улицы к нам забрели. И вдруг вчера сообщает, что на собеседование придет некая Миролюбова Кира Константиновна. Больше никакой информации не дает, а сегодня появляешься ты в его сопровождении и спустя даже не полчаса тебя принимают на работу.

Она проговаривает все это на одном дыхании, не то с возмущением не то с удивлением. Скорее второе.

– Извини за мой вопрос, но я ничего не понимаю. Кто ты? – таращит на меня свои необычные глаза.

– Миролюбова Кира Константиновна? – улыбаюсь и виновато пожимаю плечами.

– Смешно, – кивает, – а если серьезно.

– Да я и не шучу.

– На любовницу не тянешь, – она еще раз окидывает меня взглядом, – ведьма?

Я не сдерживаю смешок, она – тоже.

– Ладно, а теперь серьезно, в чем секрет? – смотрит на меня с прищуром.

– Да нет никакого секрета…

– Ой, прости, пожалуйста, ты присаживайся, – перебивает меня спешно, кивает на кресло, – продолжай.

– Нет секрета, – вздыхаю, – просто за меня попросили.

– И все? – удивленно.

– Угу.

– Очень на него непохоже, разве что… – она задумывается на секунду, – дочь, да? – догадывается как-то очень быстро, чем вгоняет меня в легкий ступор.

Я молчу, поджав губы.

– Ладно, расслабься, я не собираюсь разносить сплетни, их в любом случае будет достаточно и без меня, так что готовься.

– В смысле? – теперь наступает моя очередь таращить глаза.

– Ты меня слушала вообще? Он выставил всех, буквально каждую появившуюся тут претендентку за последние две недели. И вдруг нанимает тебя, непонятно откуда взявшуюся Киру Константиновну. В коллективе много женщин, в каждом отделе, некоторые из них проталкивали на эту должность подруг и знакомых.

– Эээ… – ни на что, кроме нечленораздельных звуков, меня более не хватает.

Отлично. Мне в жизни не хватало только повышенного интереса к своей персоне.

– В общем, извини за эту чрезмерную фамильярность, – вздыхает, – я просто слегка удивилась, а еще ужасно задолбалась.

Смотрю на нее с сочувствием.

– Ладно, все что касается оформления твоего, это мое дело, но вот… – она как-то неловко мнется, осматривая меня.

– Что?

– Твой лук, в смысле, ну… Нужно что-то, как бы это сказать, подороже.

Я бы, может, и хотела обидеться, но правда в том, что она права.

Это не приемная психолога, пусть даже психолога известного и профессионального. Здесь совсем другой уровень.

Только есть одна маленькая проблема, медленно перерастающая в большую катастрофу: я не планировала устраиваться на эту работу, соответственно, не рассчитывала на непредвиденные траты.

– Это проблема? – уточняет, видимо, прочитав отразившиеся на моем лице сомнения.

Пока я подбираю правильные слова, Мария находит ответ на свой же вопрос.

– Бухгалтерия выделит, я сейчас этим займусь.

– Не надо, дай отмашку в кадровый и начни вводить Киру в курс дела, с остальным я разберусь сам.

Мы с Марией одновременно вздрагиваем от неожиданно раздавшегося голоса за моей спиной.

Девушка резко переводит взгляд, а я оборачиваюсь.

Богомолов, сложив руки на груди, стоит у вход в приемную, навалившись на дверной косяк.

Когда он успел вернуться и как долго там стоит?