Текст книги "Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава 68

Владимир

– Говорят, наш завидный холостяк жениться собирается?

С порога вещает вошедший в кабинет Смолин, как обычно не удосужившись постучать. Ей-богу, как к себе домой заходит.

– А если бы я был не один? – усмехаюсь, прослеживая за ним взглядом.

– Ну во-первых, та, с которой ты мог быть не один, сидит в приемной, я мимо нее прошел, – ехидничает, приближаясь ко мне, – а во-вторых, будь здесь кто-то еще, твоя невеста бы меня не впустила.

Я только головой качаю. Бесполезно.

– Уже можно поздравлять?

– Попробуй.

Пожимаем друг другу руки, Слава хлопает меня по спине. В принципе чего-то большего от него ожидать не стоит. Уже того, что до поздравления снизошел, достаточно.

– Неожиданно, – заявляет, садясь в кресло, – умеешь ты удивить, Богомол. Меня всего-то ничего не было.

– Ну жизнь вообще штука удивительная, – отшучиваюсь.

Он утыкается взглядом куда-то в стену позади меня, о чем-то задумывается, потом кивает каким-то своим мыслям и снова переключает свое внимание на меня.

– И то верно. Ладно, вряд ли ты свою личную жизнь обсудить меня в офис позвал, – переходит к делу.

Смолин вообще не из тех, кто любит поболтать ни о чем. Во всяком случае я не тот человек, с которым он станет вести задушевные разговоры.

Я вообще сомневаюсь, что такой человек существует.

Хотя…

– Нет, брат, личную жизнь я предпочитаю не обсуждать. Ну во-первых, надо понимать, вопрос с двинутой шайкой решен? Переговоры увенчались успехом?

Он вроде даже выдавливает из себя скупую улыбку.

– Решен. На самом деле нормальные люди, просто недоверчивые. Пообщались с их главным, хороший мужик.

– Нормальные люди? Хороший мужик?

Меня не столько удивляют подобранные определения для попивших мне вдоволь кровь активистов, чтоб их, нет, сколько поражает, что звучит все это из уст Смолина.

– Ты здоров? – вопрос сам по себе срывается с губ.

Он, конечно, понимает, о чем я думаю. Издает приглушенный смешок, ухмыляется.

Точно что-то не так.

– Может и правда не стоило тебя сегодня в офис тащить.

– Смешно, – ухмыляется.

– Да, брат, не нравишься ты мне, подменили тебя, что ли. Надо будет мне с Машуней пообщаться, поинтересоваться, что там с тобой произошло за эти пару недель.

Мне стоит только упомянуть имя его помощницы, как Слава заметно напрягается. Щурится недобро, желваки на лице играют. Одно неосторожное слово и чего доброго в драку полезет.

Дурак ревнивый.

Впрочем, я в чем-то его понимаю даже.

– Тормози, еще инсульт получишь, сердечно-сосудистые нынче молодеют. Никто на твою Марию не претендует. Совет да любовь.

Все равно не упускаю возможность его поддеть. Я понимаю его, как мужик… Как влюбленный мужик понимаю. Ревность его меня достала, правда, сильно, за те две недели, что я вынужденно его Машку эксплуатировал. Хотя, надо признать, его бешенство меня порой забавляло, разбавляло полные нервяка будни .

В принципе он сам виноват, два года вокруг да около ходил. Чего беситься-то? На себя злиться надо было.

Признался бы в первую очередь самому себе, а во-вторую – Машке, глядишь, легче бы переносил ее временное вынужденное сотрудничество со мной.

А вот Машка… Машка молодец девочка.

– Что, даже отрицать не будешь?

– Богомол, ты нарочно, что ли, нарываешься? – рявкает, не выдержав.

– Да все-все, – поднимаю ладони в примирительном жесте, – настроение у меня хорошее.

– Это на тебя предстоящая женитьба так влияет? Или новость о том, что школу мы все-таки перестроим? – усмехается, заметно расслабившись.

Ладно, пожалуй, не буду его больше за усы дергать.

Хорошего понемногу.

– А все сразу, но и это еще не все.

– Нет?

– А ты думал я тебя просто поболтать позвал?

– С тебя станется.

– И то верно, но сегодня повод особенный.

– И что же это за повод? – особого любопытства на его лице я не замечаю.

Впрочем, у него в программе закодирована только одна эмоция: гнев. Заводские настройки иного не предусматривают.

Ну если только речь не идет о Маше.

– Скоро узнаешь, – я демонстративно смотрю на часы на своем запястье.

Ровно в назначенное время из приемной доносятся приглушенные голоса.

Смолин, пока еще не понимая, что за гости к нам пожаловали, хмурится, скептически на меня уставившись.

Взглядом задает вопрос. Ответить я не успеваю. В кабинете раздается звонок.

– Слушаю, Кира, – нажимаю на кнопку и смотрю на своего зама.

– Владимир Степанович, тут господин Вознесенский прибыл.

Вот теперь на лице Смолина появляется еще одна редкая и совсем не свойственная ему эмоция – удивление.

– Я понял, пригласи, пожалуйста.

Отключаюсь. Откидываюсь на спинку кресла, довольный смотрю на охреневшее лицо Смолина.

– Ты мне сейчас хочешь сказать, что этот тот самый Вознесенский?

– Он самый.

– То есть госзаказы нам все-таки светят?

– Я очень на это надеюсь, встреча пока предварительная.

– Ты душу продал, что ли?

– Нет, у меня просто еще один ангел-хранитель в жизни появился.

Глава 69

Кира

Тихо постучав в дверь, я дергаю раз ручку и тяну ее на себя.

В кабинете Володи стоит мертвая тишина, сам Богомолов, сидит в кресле, откинувшись на спинку. Его глаза закрыты и, кажется, мое появление остается для него незамеченным.

Даже стук не слышал?

Предварительные переговоры с Вознесенским затянулись почти на два часа. Все это время меня не покидало некоторое волнение, но я старательно себя успокаивала.

В конце концов раз Вознесенский назначил эту встречу, значит все не так плохо и я не особо подпортила Володе дела, позволив себе некоторую грубость в разговоре с этим серьезным дядькой.

Да и подарок, лежащий у меня в столе, тоже свидетельствует в пользу этого предположения.

Я на секунду замираю, вспомнив о дорогущем браслете, но тут же себя одергиваю. Ничего с ним не случится, никто не осмелится рыться в моих вещах.

Подхожу к столу, обхожу его и пальцами касаюсь волос Володи. Провожу по ним ладонью, улыбаюсь. Он резко открывает глаза, моргает несколько раз, смотрит на меня почти удивленно, словно не ожидал меня тут увидеть.

– Кира? – потирает ладонями лицо, садится удобнее.

– Уснул? – спрашиваю, не отрывая от него взгляда.

Последние дни выдались загруженными. Впереди маячили праздники, а это означало полный переполох в компании, и не только в нашей. Все пытались что-то успеть, закрыть пробелы, уложиться в дедлайны, при этом косячили конечно по-страшному.

А кто-то, видимо, уже находясь в предпраздничной эйфории, и вовсе забивал на работу.

Да-да, это только кажется, что большие серьезные компании работают двадцать четыре на семь триста шестьдесят пять дней в году, и сотрудники в таких компаниях обязательно роботы, не иначе, но на деле вокруг всего лишь люди. Ошибки и недочеты неизбежны.

Некоторые проблемы нам создали партнеры, в основном поставщики. Впрочем, их винить тоже было сложно, повлиять на зарубежные поставки и задержки задача непростая, тем более когда речь идет о задержках на таможне.

Отдел логистики вот уже который день стоял на ушах, юристы в курилке ругались матом. Громко. В отделе планирования и контроля и вовсе забыли, что такое нормативная лексика. В филиалах вообще творилось что-то невообразимое.

Более менее спокойная атмосфера царила только в теходтеле, но эти сами по себе чудаковатые ребята.

Бесконечные звонки, куча запросов, переписки длиною в полотно и множество потраченных нервных клеток в попытке выяснить, где и кто обосрался больше и как исправить ситуацию – обычные рабочие будни. Даже у меня уже нервно дергался глаз, а что до Богомолова…

Он вот уснул в кресле.

– Да, чего-то я задремал, надо же, – он как будто сам от себя не ожидал, – иди ко мне.

Обхватывает рукой мою талию и одним рывком усаживает меня к себе на колени.

Я не сопротивляюсь, просто устраиваюсь поудобнее, закидываю руки ему на плечи и прижимаюсь к груди.

С непередаваемым удовольствием вдыхаю запах его парфюма, готовая урчать от удовольствия.

Я так соскучилась за эти дни.

Обнимаю его крепко, целую в щетинистую щеку.

– Что, даже не будешь переживать о том, что кто-то может войти? – дразнится Богомолов.

Я смеюсь, отрицательно качаю головой и утыкаюсь ему в шею.

Нет, не буду.

Надоело.

Я вообще-то замуж за него выхожу, какая уже разница, кто и что подумает?

Сейчас я понимаю, насколько бессмысленными были все мои переживания.

Еще раз вдохнув его запах, немного отстраняюсь, заглядываю ему в глаза.

– Как все прошло?

Володя улыбается, целует меня в нос.

– Переживаешь?

– Немного, – киваю.

– Все хорошо, малыш, я бы даже сказал отлично. После праздников будем приступать к сотрудничеству. Пока речь только о небольших проектах, но даже так, мы выйдем на новый уровень.

– Я рада, – киваю, – я правда боялась, что все испортила.

Он молча рассматривает мое лицо, задерживается на губах. Несколько секунд просто прожигает меня взглядом, отчего волосы на загривке встают дыбом, а по телу прокатывается приятная теплая волна такого неуместного сейчас возбуждения.

– Ты в принципе ничего не можешь испортить, малыш.

Володя улыбается, а взгляд его остается серьезным.

– Володь, – вздыхаю, сжимая пальцами его плечи.

– Мм?

– Мне Вознесенский подарок сделал, сказал, в честь помолвки.

Он слушает молча, только слегка изогнув бровь и вроде как ожидая продолжения.

– Там браслет, и мне кажется, он очень дорогой, – опускаю глаза, чувствуя как сбивается дыхания и ладони становятся влажными.

Если подумать, ничего страшного не произошло, но я все равно испытываю легкое чувство вины. Словно неправильно было принимать столь дорогой подарок от почти незнакомого мужчины.

– И? – уточняет Богомолов, когда у меня заканчиваются слова.

– Ну я не решилась его не принять, он меня вообще врасплох застал, и вернуть побоялась, я же не знаю, как бы он отреагировал и…

– Кир, стоп, остановись, – тормозит меня Володя.

Я поднимаю на него глаза, заглядываю в его.

– Я не понял, зачем его возвращать?

Не ожидая такой постановки вопроса, я вскидываю брови и удивленно таращусь на Володю.

– Не знаю, мне показалось, что принять его не очень правильно.

– Это с чего вдруг?

Я молчу, потому что нормальных аргументов у меня в голове нет.

Володя тяжело вздыхает, качает головой.

– Кир, это всего лишь подарок, когда ты перестанешь себя накручивать. Браслет-то хоть красивые? – улыбается и меня заставляет улыбнуться в ответ.

– Ничего такой, – пожимаю плечами.

– Ну и отлично, наденешь на свадьбу.

– Ты правда ничего не имеешь против?

– А почему я должен быть против? К тому же, я уверен, что он действительно дорогой, так что, малыш, оставляй, если я обанкрочусь, продадим, будет на что жить какое-то время, – он уже откровенно смеется, а я тычу кулаком в его плечо.

– Ты просто невыносим, ты вообще умеешь быть серьезным?

– Нет, но умеешь ты, видишь, как хорошо мы друг друга дополняем.

Я только возмущенно качаю головой. Неисправимый человек. Обнимаю его крепче и глупо улыбаюсь.

– Это все, что тебя беспокоило? – его голос звучит чуть серьезнее.

– Бабушку послезавтра оперировать будут, я стараюсь не думать об этом, но все равно переживаю.

– Я помню, Кир, – шепчет мне в волосы, – все будет хорошо, малыш, Антонина Павловна покрепче нас с тобой вместе взятых.

– Это да, бабушка у меня крепкая.

Успокаиваюсь в его руках, закрываю глаза и просто наслаждаюсь его близостью.

– Поедем домой? – спрашивает устало. – Сашка развела бурную деятельность на кухне, будет нас сама кормить.

– Если она продолжит в том же духе, я ни в какое платье свадебное не влезу, – смеюсь.

– Не переживай, солнышко, проблему с лишними калориями мы решим.

– Это каким же образом?

– А ты попробуй сама догадаться.

Глава 70

Несколько месяцев спустя.

– О чем думаешь?

Голос Богомолова выводит меня из мыслей о предстоящей свадьбе. Три с половиной месяца пролетели как один день. Через три дня я официально стану Богомоловой.

– Ни о чем, – устраиваюсь поудобнее у него на на груди, – небольшой мандраж перед свадьбой.

– И в чем его причина?

Я закрываю глаза, чувствуя, как он пальцами перебирает мои волосы. Наверное, со стороны я сейчас напоминаю до ужаса довольную кошку, ластящуюся к любимому хозяину и урчащую от удовольствия.

Впрочем, именно так я себя ощущаю.

Всякий раз рядом с ним я превращаюсь в ласкового беззащитного котенка, которого нужно обогреть, защитить и обязательно заботливо погладить.

– Нет, наверное, нет, обычные девичьи тараканы, – улыбаюсь и тянусь к нему за поцелуем.

– Да что ты говоришь?

Я взвизгиваю от неожиданности, когда он резко меняет положение, укладывает меня на спину и нависает сверху.

– И что же мы будем делать с твоими тараканами? – смотрит на меня.

Его взгляд темнеет, в нем вспыхивает нечто порочное, многообещающее, – травить?

– Ну зачем же травить, их можно задобрить.

Пальцами касаюсь его лица, ощущая легкое покалывание в подушечках.

– И как же это сделать?

Дыхание его становится тяжелым, голос приобретает характерную для таких моментов хрипотцу, мышцы заметно напрягаются.

– Нуууу… – тяну игриво и облизываю пересохшие губы, – я уверена, ты что-нибудь придумаешь.

– Ооо, я придумаю, даже не сомневайся.

Я смеюсь, а он наклоняется к моему лицу, целует, сначала осторожно, с оттяжкой. Его рука свободно блуждает по моему телу, скользит вниз, к бедру, задирает шелковую сорочку, проникает под тонкую ткань.

Выгибаюсь навстречу и издаю приглушенный стон, когда он касается груди. По телу прокатывается мощная волна ярчайшего возбуждения.

– Еще… сожими…

– Моя девочка, – шепчет, оторвавшись от моих губ.

Целует лицо, медленно спускается к шее, прихватывает зубами чувствительную кожу, заставляя меня дрожать от каждого действия.

– Бл**ь…

Наш интимный момент нагло прерывает трель телефона.

– Ответь, – я смеюсь, откинувшись на подушку.

В последние пару недель нескончаемые телефонные звонки успели стать обыденностью. В основном они касались предстоящей свадьбы.

– К черту, не хочу.

Володя снова прижимается к моим губам, но звонящий явно не собирается сдаваться.

– Да вашу ж мать.

Ругнувшись, Богомолов все-таки отрывается от меня, оттлакивается ладонями от матраца, перекатывается на край кровати и хватает разрывающийся на тумбе мобильник.

– Да, – рявкает в трубку, да так, что даже я вздрагиваю от его разъяренного рева.

Лицо Володи, сначала недовольное, начинает приобретать иные черты.

Появляется некоторая растерянность, а следом – беспокойство. Эмоции на его лице сменяются со скоростью света.

Он вдруг резко подскакивает с кровати.

– Что она сделала? – спрашивает звонящего. – Как ты это допустил, какого… Где?

С каждым сказанным словом я начинаю переживать все сильнее.

Обеспокоенно смотрю на Богомолова.

– Я сейчас приеду.

Он отключается, бросает трубку на кровать и направляется к шкафу.

– Володь? – напоминаю о себе осторожно.

– Кир, надо отъехать, там Сашка…

Стоит ему только произнести имя дочери, как меня тут же бросает в холодный пот. Наверняка случилось что-то серьезное.

– Что с ней?

Я тоже вскакиваю с кровати.

– Я не понял толком нихрена, – он хватает первый попавшийся свитер, – залезла зачем-то на какое-то дерево.

– На дерево? – уточняю, протягивая ему джинсы.

Он кивает, берет их из моих рук.

Я тем временем тоже принимаюсь одеваться.

– Ты чего? – моргает удивленно.

– Как чего? Я с тобой поеду.

– Кир…

– Ничего не хочу слышать, я тут с ума сойду. Нет, я еду с тобой.

Господи, Саша, ну во что ты вляпалась? Какое еще дерево? Что за бред вообще?

Я понимаю, что меня накрывает волнение, руки начинают дрожать, тело колотит озноб.

Нет, нельзя поддаваться панике, все хорошо. Она ведь жива.

Володя со мной больше не спорит и отговорить не пытается.

Одевшись, мы практически вылетаем из дома.

К счастью, на дорогах нет пробок и до места происшествия мы добираемся меньше чем за пятнадцать минут.

У нас перед глазами открывается театр действа, вокруг того самого дерева уже собралась толпа зевак.

– Владимир Степанович…– к нам подбегает водитель и по совместительству охранник Сашки.

– Какого хрена, Влад? – Богомолов его тотчас же перебивает.

Парень замолкает, на нем и без того лица не было, а теперь он так сильно бледнеет, что мне кажется его удар вот-вот хватит. Еще бы, единственная и любимая дочь босса.

– Я… Александра Владимировна решила пойти пешком и…

– Потом, – отмахивается Володя и направляется к толпе.

Проталкивается через собравшихся, я стараюсь не отставать.

Кто-то уже успел вызвать МЧС. Крупные парни в форме как раз устанавливают стремянку рядом с тем самым деревом.

Боже, реально дерево. Я до последнего надеялась, что это метафора какая-то.

– Сюда нельзя, – один из МЧСников преграждает нам путь.

– Я ее отец…

– Отец? – парень слегка удивляется. – Веселая у вас доча, папаша, – он явно давит смешок.

А я выдыхаю, значит ничего серьезного.

– А вы? – парень переключает внимание на себя.

– А я его жена, – ляпаю первое, что приходит в голову, – короче, родственники мы, самые близкие. Что тут вообще происходит?

– Ну пойдемте, родственники, – на этот раз, все-таки хохотнув, парень позволяет нам пройти непосредственно к месту, где разворачивается интереснейшая сцена.

Я даже не знаю, какими словами выразить свое удивление, потому что приличных у меня для таких ситуаций не припасено, а неприличными вроде как некрасиво в присутствии незнакомых людей.

У Володи, кажется, и вовсе испаряется словарный запас, когда, запрокинув голову, он поднимает глаза и обнаруживает на дереве свою дочь.

Каким образом она туда забралась – вопрос открытый, но слезть самостоятельно ей оказалось явно не под силу.

– Саша?

– Привет пап, Кир, – виновато произносит Сашка.

Одной рукой она держится за ветку, второй удерживает какой-то предмет. И я готова поклясться, что предмет этот шевелится.

Все встает на свои места, когда сверху раздается красноречивое писклявое “мяу”. В руке у Сашки совершенно точно находится котенок.

Я понимаю, что ситуация серьезная, конечно, и даже опасная, но ничего не могу с собой поделать. Приступ смеха рвется у меня из груди.

Нет, я всякое могла представить, но это… Это превзошло все мои ожидания.

Володя, кажется, тоже расслабляется.

– Ты в порядке?

– Да, если не считать пару царапин на руке и не думать о том, что я свечу труселями на всю округу.

Мы только теперь замечаем, что на Сашке юбка. Впрочем, она преувеличивает, ничего не видно, труселя надежно скрыты колготками.

– Как ты вообще туда залезла?

– Пап, а мы не можем обсудить это когда я буду на земле, а то слегка неудобно.

– А надо было думать, прежде чем лезть.

Я наблюдаю за их перепалкой, силясь не расхохотаться в голос. Такое нарочно не придумаешь, честное слово.

Ребята из МЧС тем временем заканчивают со стремянкой, один из них забирается по ней наверх.

– Котенка, котенка возьмите, – в своем репертуаре требует Сашка.

Второй сотрудник МЧС, стоящий на земле, уже откровенно ржет. И я его понимаю на самом деле.

Котенка спускают на твердую землю первым. После помогают спуститься Сашке.

Оказавшись внизу, Сашка первым делом выхватывает из рук спасателя пищащий комочек.

– Ты вообще нормальная?

Володя подлетает к дочери.

– Не кричи, ты его пугаешь.

– Я щас тебя напугаю, – продолжает Богомолов, но уже на пару тонов тише, – ты зачем вообще туда полезла?

– За ним, – как ни в чем не бывало отзывается Сашка, поглаживая причину всего этого безобразия.

– Саша, ты вообще в себе? Я чуть не поседел, пока ехал сюда.

– Ну пап, – она использует свой коронный прием, делает ужасно милую моську и хлопает ресницами, – он же маленький, смотри какой. Ну как я могла его оставить на дереве?

– Ты в курсе, что это кот, и если он залез на дерево, то и спуститься бы смог, – возмущается Володя.

Сашка берет котенка за шкирку, поднимает и принимается рассматривать.

– Ну во-первых, это кошечка, а во-вторых, пап, ну все же нормально, посмотри какая она хорошенькая, давай ее оставим? Я ее Мусей назову.

– Какая нахрен Муся, – Богомолов снова начинает выходить из себя.

Подхожу сзади, обнимаю его со спину, прижимаюсь плотно.

– Володь, ну правда, все ведь хорошо, – стараюсь его успокоить.

Он вздыхает, качает головой, поворачивается ко мне, целует в макушку и, буркнув что-то про себя, идет к ребятам из МЧС.

– Саш, ты блин с ума, что ли, сошла, ты чего творишь? – шепчу Сашке.

– Кир, ну ты бы что сделала, мимо прошла?

– Я бы точно не додумалась лезть на дерево.

– Ну посмотри на нее, правда же прелесть, – Сашка протягивает мне котенка.

Знает, зараза, как меня отвлечь.

Беру малышку из ее рук, пискнув, котенок пытается уцепиться за рукав Сашкиной куртки. Осторожно отцепляю коготки и прижимаю малявку к себе. Она и правда очень хорошенькая, маленькая, наверное, месяц-полтора от роду. Пушистая и с ярко голубыми глазами.

Внутри у меня что-то ёкает, я на мгновение мысленно возвращаюсь в приют, из которого мне пришлось уволиться и вдруг четко осознаю, что там, несмотря на мизерную зарплату, я была по-настоящему счастлива.

Все эти финансы, экономика, документооборот – совсем не мое.

Из мыслей о прошлом меня выдергивает голос Володи.

– Замечательно, – он подходит к нам, осматривает сначала меня, потом котенка, свернувшегося в клубочек в моих руках, – я так понимаю, уже спелись, да? – бормочет нарочито недовольно.

– Ну паааап, давай оставим, – Сашка складывает ладони в молящем жесте, – Кир, подсоби, он тебе не может отказать.

Я улыбаюсь, смотрю на Володю.

– Володь, ну она правда очень милая.

Мы обе смотрим на главу семьи глазами кота из старого мультика и Богомолов сдается.

– Женщины, – закатывает глаза, – я с вами раньше времени тронусь.

Сашка, восторженно взвизгнув, бросается к отцу и повисает у него на шее.

– Спасибо-спасибо, – шепчет радостно.

– С вами, юная леди, я еще дома поговорю.

Она продолжает улыбаться, а Володя, освободившись из объятий дочери, протягивает руку к котенку, берет его своей большой ладонью. Малышка в его руках кажется еще крохотнее, чем прежде.

– Ну и кто ты у нас? – он держит ее на уровне своего лица.

Котенок моргает удивленно и выдает очередное писклявое “мяу”.

А я, наблюдая со стороны за развернувшейся у меня на глазах картиной, в очередной раз убеждаюсь, что встретила самого лучшего на свете мужчину.

Даже предсвадебный мандраж как рукой снимает.

– Ладно, поехали домой и Саша…

– Да, пап?

– Не дай Бог он обгадит мне салон.