Текст книги "Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Глава 19

Спустя несколько дней

Кира

– Поговорим? – за спиной звучит голос Сашки.

Я невольно вздыхаю, разрывая очередную пустую коробку.

Сегодня я впервые за последние пару недель решилась переступить порог приюта.

Мысленно считаю до пяти и поворачиваюсь к Богомоловой. Сашка стоит в метре от меня, скрестив руки и прицелившись в меня внимательным взглядом.

– Ты меня избегаешь, – о нет, это не вопрос.

Я нервно кусаю губу и опускаю глаза в пол. Понимаю, что мое поведение граничит с абсурдом, но ничего не могу с собой поделать. Мне просто стыдно и я чувствую за собой вину.

– Саш, все не так, – вздыхаю, подхожу к стулу и практически падаю на него.

Как-то очень быстро на меня накатывает тотальная усталость, я даже заметно сутулюсь под тяжестью груза вины.

И вроде ничего не сделала, а все равно – тошно.

Сашка ведь ко мне действительно хорошо относится, открыто так, по-доброму, а я…

Боже, даже подумать стыдно.

– А как? – она пододвигает второй стул и садится напротив. – Ты даже на работу не выходила.

– Я болела, – оправдываюсь, правда, слова мои звучат неправдоподобно и откровенно жалко.

Я честно пыталась избежать этого разговора, думала, возьму себя в руки и буду делать вид, что ничего не происходит.

Не вышло.

– Кир, что происходит, только не ври мне пожалуйста, я тебя чем-то обидела? Ты же не просто так меня избегаешь, а ты именно меня избегаешь, и не надо врать, может ты и болела, но это не отменяет того факта, что после той ночевки у меня дома ты ведешь себя странно. Я тебя обидела?

– Нет, Саш, дело не в тебе, просто так все сложилось, у меня… – я заставляю себя соображать, – я рассталась с парнем, – выдаю самое логичное, что приходит в голову.

– Ох, – она подносит ладони ко рту, – прости, пожалуйста, я же не знала, – щебечет виновато.

– Все нормально, – я тут же спохватываюсь.

– Это из-за той ночевки? Потому что ты у меня осталась? – взволнованно интересуется Сашка.

– Нет, – отрицательно качаю головой.

Сашка выглядит какой-то совсем подавленной и я понимаю, что она мне не верит.

Черт!

Молодец, Кира, еще этого не хватало.

Несколько секунд я прокручиваю в мыслях возможное развитие событий и в конце концов решаю добавить немного подробностей, касающихся непосредственно ее отца.

– Саш, – я нервно кусаю губы, – есть еще кое-что.

– Что? – она тут же оживляется.

– Отчасти ты права, я тебя избегала, – признаюсь обреченно, – но не потому, что ты меня обидела.

– А почему? – она растерянно хлопает ресницами, а я чувствую себя последней сволочью.

Ну не могу же я ей признаться в том, что практически всякий раз, когда вижу ее отца, я отчаянно хочу его поцеловать. Это ненормально и необъяснимо! А еще – неправильно!

– Твой папа… – я замолкаю, отвожу взгляд и стараюсь подобрать слова.

– Папа? – она уточняет озадаченно и вся превращается во внимание.

– Помнишь, он меня подвозил по твоей просьбе? – начинаю издалека.

– Конечно, – кивает оживленно.

– Ну так вот, он мне тогда визитку свою оставил, на случай чего, – я решаю, что некоторые подробности даже полезно озвучить.

Сашка озадаченно сводит брови к переносице.

– Я не собиралась пользоваться его визиткой, но так вышло… – перевожу дыхание, – что мне пришлось.

– Пришлось? – переспрашивает.

– Да, – киваю, – меня немного подставили и я оказалась в отделении полиции. В общем, я тогда позвонила Паше, это парень мой бывший, но он… в общем, ему было не очень важно, что со мной, и тогда я вспомнила о визитке…

– Так, – Сашка кивает, продолжая хмуриться.

– И тогда я позвонила Владимиру Степановичу, у меня просто больше выбора не было, понимаешь. И он за мной приехал, забрал меня из участка, уж не знаю, как ему удалось замять это дело, но меня отпустили в ту же ночь.

– Ну это похоже на папу, – Сашка к моему удивлению довольно улыбается, – ну и?

– Я домой в тот день возвращаться не хотела, после… всего…

Я замолкаю на несколько секунд, обнимаю себя руками.

– Ну это понятно, твой парень кретин, – заключает Саша, чем вызывает у меня улыбку.

– Меня твой папа тогда в свою квартиру отвез, – я заглядываю ей в глаза, в попытке считать реакцию на мои слова.

Сашка продолжает внимательно слушать, только улыбка с губ сползает и морщинка на переносице становится глубже.

– Ты только не подумай ничего, пожалуйста, – я чувствую потребность оправдаться, пусть и не в чем, – он разрешил мне переночевать и потом… – поджимаю губы, сглатываю собравшийся в горле колючий ком.

– Потом? – уж очень осторожно уточняет Сашка.

– Потом он предложил мне там пожить какое-то время и я согласилась, – выдаю на одном дыхании и виновато смотрю на Сашку.

Она несколько секунд молчит, на ее лице хорошо отражается мыслительный процесс.

– Ну хорошо, папа все сделал правильно, ничего нового ты мне не рассказала, только я так и не поняла, меня-то ты зачем избегаешь?

– Да потому что мне стыдно! – воскликнув, я вскакиваю со своего стула, развожу руками и отворачиваюсь.

– Стыдно? – уточняет удивленно.

– Да стыдно, – сделав вдох, я оборачиваюсь, – все это выглядит некрасиво, получается, как будто… Будто я воспользовалась знакомством с тобой.

– Кир, ты нормальная вообще? – Сашка широко распахивает глаза и смотрит на меня, как на душевно больную.

Со стороны, пожалуй, все так и выглядит: я раздуваю из мухи слона.

Нормальная…

Нормальная бы никогда бы не допустила даже доли тех мыслей, что посещали мою больную голову в присутствии ее отца.

Я сейчас в ее глазах, наверное, какой-то невротичкой выгляжу, но и рассказать больше, чем уже сказала не могу.

Одно я знаю точно, лучше мне держаться от ее отца подальше.

– Извини, – я, честно говоря, даже не знаю, за что именно извиняюсь.

За то что общения с ней избегала, или за те неправильные мысли, о которых даже вспоминать неловко.

И зачем я вспомнила?

– Да за что? – Сашка широко улыбается. – Просто не делай так больше, я же правда думала, что мы с Лялькой тебя обидели. Это точно все? – вперяет в меня испытующий взгляд.

Я качаю головой.

– Нет, но это совсем личное, мне просто надо пережить некоторые… моменты, и все будет хорошо, – улыбаюсь натянуто.

С минуту Саша напряженно меня рассматривает, потом кивает.

– Ну лично на то и личное, – заключает вполне довольно, – а все-таки классный у меня папа, да? – ее улыбка становится еще шире.

Классный. Даже, пожалуй, чересчур.

– А как ты в полиции оказалась? – Саша сначала оживляется, в голосе проскальзывает хорошо уловимое любопытство, правда, ненадолго.

Видимо, уловив мою реакцию, она несколько сконфуженно уточняет:

– Или это тоже совсем личное?

– Да нет, – пожимаю плечами, мысленно возвращаясь в тот отвратительный день. – Оказалась не в том месте по своей же глупости.

– Это как?

Набираю в грудь побольше воздуха, выдыхаю шумно и принимаюсь посвящать Сашку в детали случившегося. По мере того, как я продолжаю свой рассказ, глаза подруги все больше округляются.

Она смотрит на меня неверящим и в то же время сочувствующим взглядом.

– То есть ты несколько часов просидела в этой ужасной клетке? – она испуганно подносит ладонь к лицу.

– Ну не то чтобы в клетке и не такая она была ужасная, но приятного было мало, – усмехаюсь грустно.

– И твой парень реально просто бросил трубку? – судя по замешательству во взгляде, в Сашкину картину мира мои слова никак не укладываются.

Впрочем, в мою тоже не укладывались, пока не пришлось больно столкнуться в жестокой реальностью.

– Просто бросил, – поджимаю губы, морщусь от противного пощипывания в носу, – если бы не Владимир Степанович, я не знаю, что бы сейчас со мной было.

– Офигеть, – обескураженно резюмирует Саша, а меня хватает только на едва заметное пожатие плечами и вымученную улыбку, – знаешь, может и хорошо, что так случилось, как бы это ни звучало, по крайней мере ты избавилась от мусора в своей жизни.

Ее слова вызывают у меня нервный смешок. О да, я даже не подозревала, каким, оказывается, мешком дерьма является Паша.

Как вспомню все те мерзкие слова, что он наговорил в последнюю нашу встречу, так непременно хочется помыться.

– Ну что ты смеешься? Главное, что все закончилось хорошо. Ну и расположение папиной квартиры все же удобнее, центр как никак.

– Кстати об этом, раз уж мы заговорили, – начинаю неуверенно, под пристальным взглядом Сашки встаю, подхожу к вешалке, на которой висит моя сумка, и достаю из кармана ключи.

– Я собиралась позвонить твоему папе и отдать ключи, но так, наверное, даже лучше, – протягиваю связку Саше.

Она озадаченно смотрит сначала на меня, потом ключи.

– Зачем отдавать? Я ничего не понимаю. Ты же там живешь.

– Нет, уже пару дней, как не живу, – объясняюсь с трудом, сама не понимая, почему так сложно даются слова, – я нашла себе неплохой вариант, комнату, мы изначально с Владимиром Степановичем договаривались, что я ненадолго поселюсь в его квартире.

– Это его условие?

– Что?

– Ну это он тебе поставил условие, что ненадолго? – как-то недовольно спрашивает Саша. – Просто на папу это непохоже.

– Нет, нет, конечно.

– Тогда я тем более ничего не понимаю, – она снова смешно хмурит брови, – зачем тебе другой вариант, если тебе уже есть, где жить?

– Потому что я не могу себе позволить такое жилье, – отвечаю, как есть.

– В смысле? Да я в жизни не поверю, что после всего с тобой случившегося папа потребовал бы с тебя деньги.

– Он и не требовал, – я невольно улыбаюсь.

– Ты меня окончательно запутала, тогда в чем проблема?

Я даже теряюсь на секунду, потому что на лице Сашки отражается совсем не наигранное удивление. Она в самом деле не понимает, почему я отказываюсь, а я в который раз ловлю себя на мысли о том, что она явно не от мира сего.

– Я не могу и не хочу пользоваться добротой твоего отца, учитывая, что я ему совершенно чужой человек, а квартира… Она ему может понадобиться, и, в общем, я только неудобства создам.

– Ой, – махнув рукой, Сашка закатывает глаза, – во-первых, эта квартира не единственная, а во-вторых, если папе приспичит эт самое, то место явно не будет проблемой.

Она так спокойно об этом говорит, а у меня что-то в груди неприятно сжимается.

– Все равно, – выдавливаю из себя слова, – передай ему, пожалуйста, ключи, я свои вещи уже перевезла и в квартире после себя убрала.

– Кир, ты в себе вообще? Тебе предложили нормальные условия, взамен ничего не требуют, живи на здоровье, и ты реально добровольно отказываешься? Ты в своем уме?

– В своем, – киваю, потом беру ее руку и вкладываю ключи в раскрытую ладонь.

Сашка смотрит на связку, качает головой, вздыхает.

– Уверена? – переспрашивает.

– Да, и, пожалуйста, поблагодари за меня Владимира Степановича.

– А почему сама этого не сделаешь? – она снова сканирует меня пытливым взглядом.

Потому что… Потому что знаю, что если заговорю с ним, то наверняка, как в прошлый раз сдамся под натиском его аргументов.

В последний раз мы виделись в тот день, когда я забирала вещи из квартиры Паши. Владимир Степанович тогда просто привез меня обратно, объяснил, что и где находится и оставил меня наедине с собой. Больше мы лично не пересекались. Пару раз от него приходили сообщения с уточнением, все ли у меня хорошо.

А я в тот же вечер принялась за поиски жилья, в конце концов они увенчались каким-никаким успехом.

Снимать целую квартиру довольно затратно, особенно, учитывая факт отсутствия у меня стабильной работы, а вот комната – в самый раз. К счастью, вариант нашелся довольно быстро и цена оказалась вполне приемлемой.

– Что-то ты не договариваешь, – голос Сашки вырывает меня из размышлений. – Кир, я, конечно, сомневаюсь, но все равно спрошу: может папа тебя чем-то обидел?

– Нет, конечно! – я даже подумать не успеваю, слова стремительно слетают с губ. – Конечно, нет, что ты, просто так будет правильнее, – добавляю уже тише.

Сашка окидывает меня скептическим взглядом, явно не веря моим доводам.

– Ладно, – она наконец сдается и сжимает в руке связку ключей, – как знаешь, но если что, ты всегда можешь изменить свое решение, я уверена, папа будет не против.

Я киваю благодарно, мысленно обещая себе, что никогда этого не будет, со мной и без того уже достаточно возились.

– Давай работать, а то животные с голоду помрут, – перевожу тему, все еще чувствуя на себе изучающий взгляд подруги.

Глава 20

Владимир

– Галина Васильевна, да ты с ума сошла? Какая нога, какой перелом, ты мне нужна сейчас, как воздух, радость моя, – прижимаю к уху телефон, как раз в этот момент раздается осторожный стук, дверь открывается и на пороге моего кабинета появляется Санька.

– Владимир Степанович, ты в своем репертуаре, мог бы и посочувствовать, у меня, может, производственная травма, – по-доброму язвит моя боевая подруга.

Санька мнется у двери, пока я жестом не указываю ей на стул по другую сторону моего стола.

– А я тебе сколько раз предлагал машину с водителем, гордая ты птица.

– Володь, ну прости, старая я уже, слепая, из магазина выходила, поскользнулась и полетела кубарем по ступенькам, а кости уже не то что в молодости.

– Галина Васильевна, тебе еще шестидесяти пяти нет, побойся Бога, какая старость.

Понимаю, что не виновата она, с каждым может случиться, но почему именно с ней? Почему именно сейчас? Когда проекты горят, строительство начинать пора, полтора года мы за это место боролись.

С кем только не боролись: и с администрацией местной, с жителями недалекими, с экошизиками опять же.

А теперь я без своего боевого товарища, получается, один на один с долбанутой публикой. У этой женщины талант конфликтные ситуации разрешать относительно мирным и почти безболезненным путем.

Двенадцать лет бок о бок проработали, ни одной претензии за эти годы. Она со мной с самого начала.

Надо мной еще тогда, в самом начале пути, друзья и партнеры ржали. Мол, в секретарши старуху беру, совсем умом тронулся, отговаривали, аргументировали.

Даже вполне логичные вещи говорили, а я рискнул, взял на работу женщину солидного возраста, на попечении которой остался внук-подросток.

Наверное, я в ней себя тогда увидел. В общем, из всех кандидаток на должность моего личного помощника выбрал ее и ни разу за двенадцать лет о своем выборе не пожалел. И Галю свою бы ни на кого не променял, а она возьми – и учуди.

– Володь, ты там еще?

– Да где ж мне быть, – вздыхаю, устало потираю лицо рукой, – ладно, Васильевна, ты мне лучше скажи, как ты себя чувствуешь и что тебе нужно, по пунктам.

– Да нормально я себя чувствую, в больнице пока, предварительно планируют обойтись без операции, но ты же знаешь, как оно бывает. Да и вообще, всякое бывает. А насчет второго вопроса, так у меня все есть, ничего не надо.

– Я понял, – закатываю глаза, – тогда на мое усмотрение.

– Да перестань ты, что ли, – ругается, а я улыбаюсь, Галя она и в Африке – Галя.

– Поговори мне, ты мне между прочим своим упрямством головной боли добавила.

– Да не переживай ты, найдем мы тебе отличную помощницу, у моей приятельницы кадровое агентство, небольшое, но очень приличное, я ей уже позвонила, завтра тебе пришлют кандидаток.

– Кадрового агентства мне еще не хватало, у меня, к счастью, эйчары имеются, не дебилы к слову, как-нибудь подберут.

– Ну вот пусть и подбирают из предоставленных кандидаток, чего время-то терять.

– Галя, время другое на дворе, с тех пор как я принял тебя на работу, многое поменялось, механизмы набора сотрудников – тоже.

– Ой, время всегда одинаковое, тебе обязательно характер показывать? Это я пострадавшая сторона.

– Согласилась бы на машину и сопровождение, не была бы пострадавшей.

– Володь, – она вздыхает, а мне совсем не нравится появившаяся в ее голосе интонация, – ну ты же понимаешь, что тебе все равно придется найти кого-то, мне уже давно пора на пенсию, да и масштабы уже не те, не для моего возраста.

– Галя, какая пенсия? – час от часу не легче. – А как же внуку помочь, на ноги поставить?

– Владимир Степанович, ты все проспал, мой внук уже четыре года как курсант летного училища, и помощь моя ему давно не требуется, через год выпустится.

Да, это я как-то позабыл, что внук у нее будущий офицер и сейчас на обеспечении государства.

– Володь, ну правда, может это знак, да и не такая я уже шустрая, как раньше, возраст, чай не девочка уже.

– Галя, без ножа меня режешь.

– Найдем мы тебе хорошую девочку, подберем, я ей все расскажу и покажу, только мне кресло организовать надо будет, инвалидное, – смеется.

– Организую я тебе кресло, все, что надо организую, – вздыхаю, чувствую, как внутри расползается дурацкое предчувствие и четко осознаю, что после выздоровления моя Галина Васильевна на свое место не вернется.

Не силой же держать.

– Ладно, Володь, ты не переживай, завтра у тебя будет новая помощница.

Сомневаюсь.

Вслух я этого не произношу.

Прощаюсь с Галей, кладу телефон на стол и переключаю внимание на терпеливо ожидающую дочь.

– Проблемы? – уточняет, состроив жалобную рожицу.

– Галя сломала ногу, у меня нет секретаря, придется перекидывать ее задачи на других сотрудников, временно.

Откидываюсь на спинку своего кресла, прикрываю глаза. Как же все это не вовремя.

– Ты чего хотела-то, Сань?

– Да я так, – она мнется, что совсем не свойственно моей дочери.

– Выкладывай, – подаюсь вперед, ставлю руки на стол.

– Вот, – вздохнув, Сашка со звоном кладет передо мной какой-то предмет.

Мне требуется секунда, чтобы узнать в нем знакомую связку ключей.

– Тааак, и откуда они у тебя? – впрочем, я уже догадываюсь.

– Кира передала, она съехала, просила тебя поблагодарить, и все такое, – тараторит дочь, а у меня начинают пульсировать виски.

Они все сговорились сегодня, что ли? Это какой-то массовый сбой? Ретроградный Меркурий?

Голова начинает безбожно трещать.

– Пап, а ты почему мне ничего не рассказывал?

– О чем?

– Ну о Кире, о том, что ты ей помог, она мне все рассказала.

Сомневаюсь, что рассказала она все.

– А зачем? Помог и помог, что теперь, трещать об этом всюду, – бормочу недовольно, благо, Санька никогда не обижается.

Мне каким-то чудом удалось воспитать дочь, не имеющую даже здравую долю эгоизма. С одной стороны, как родитель я вроде не обосрался даже, а с другой – страшно за нее иногда.

Взять, например, этот приют, черт бы его побрал. А впрочем…

– Ну да, – соглашается Саня, – пап, я тебе говорила, что ты самый лучший? Я вот прямо тобой горжусь.

Смотрю на связку ключей, уныло покоящуюся на моем столе.

– Что-нибудь еще сказала? – киваю на ключи. – Куда хоть съехала?

– Сказала, что нашла какую-то комнату.

Потрясающе. Комнату. Не квартиру даже, комнату.

Ну что за упрямая девчонка?

– Ладно, пап, я пойду, сериал посмотрю, там новая серия вышла, – Саня встает, бросает на меня сочувствующий взгляд и идет к двери.

Уже у выхода останавливается, оборачивается.

– Пап? – не очень уверенно.

– Что?

– Может ты ее все-таки переубедишь? Меня она не слушает, ну правда, еще непонятно, что там за комната и с кем она ее снимает.

Я ничего не отвечаю, поворачиваюсь к окну.

– Ладно, пойду.

Саня уходит, закрыв за собой дверь и оставив меня наедине с собой.

Переубедить.

Усмехаюсь про себя. На мгновение я даже задумываюсь, а надо ли? Может и к лучшему все это? Оставить как есть. Чего девчонку пугать? Я тоже хорош, повело меня чего-то, под сраку лет. Она же девчонка совсем, и куда я лезу?

Я в женщинах с момента, как взял на руки Сашку, не был заинтересован. Нет, физиологические потребности, безусловно, удовлетворял, но не больше. Дома у меня была дочь, и подпустить к ней чужого человека я так и не решился. Да и необходимости не было, Сашке меня было достаточно.

После смерти моей матери стало сложнее, но и это прошли. Все как-то вдвоем.

И вот мне тридцать семь, у меня есть все, чего может желать человек в здравом уме, включая взрослую дочь – умницу и красавицу – а я завис на ее подружке, ровеснице практически.

Что это? Кризис среднего возраста? Седина в бороду, бес в ребро?

Мысленно возвращаюсь в ту ночь, когда внезапно раздался звонок. Голос Киры, дрожащий и испуганный, из меня душу вытряхнул, я тогда поседел практически.

А когда увидел ее, заплаканную, трясущуюся, как осиновый лист, и вовсе поплыл. Откуда сила воли только взялась? Я же черту тогда чудом не перешел.

Урод еще этот, не наказал я его пока, с этим делом безопасники разбираются, на таких мразей обычно компромата достаточно, если покопать. До конца жизни будет разгребать последствия. Желание приставать к девчонкам молоденьким на собеседованиях напрочь отпадет.

Сам как-то упускаю момент, когда рука тянется к телефону.

Длинные гудки, раздающиеся из динамика начинают порядком раздражать.

– Алло?

– Скажи мне, Кир, неужели я такой страшный? Почему ты просто мне не позвонила?

– Я подумала, что так будет лучше, – выдыхает тихо.

– Для кого лучше, малыш? – улыбаюсь, точно помня, как она реагирует на это обращение.

– Владимир Степанович…

– Кир, ну ты почему такая упрямая? Зачем эти сложности, когда можно жить в нормальных условиях и ни о чем не думать?

– У меня сейчас тоже нормальные условия, – бубнит немного обиженно.

– Нормальные, значит? А если я в гости наведаюсь?

– Владимир Степанович, – вздыхает, – я правда вам очень благодарна за все, но злоупотреблять я не буду, это все… это неуместно, – добавляет, запинаясь.

В голове твоей хорошенькой это неуместно. Я, конечно, вслух этого не произношу.

– В общем, спасибо вам большое, и извините меня, если что не так.

– Адрес продиктуешь мне свой?

– Владимир Степанович, это лишнее, правда.

Лишнее. Я бы может и согласился, в конце концов действительно нелепица какая-то, маленькая она для меня, если бы не видел в ее глазах искреннее и вполне взаимное желание.

– Ладно, Кир, поздно уже, еще обсудим этот момент, доброй ночи.

– До свидания.

Она сбрасывает звонок, а я давлю в себе неистребимое желание сорваться к ней, забрать и вернуть обратно. Да, Богомолов, хорошо тебя зацепило, ничего не скажешь.