Текст книги "Королева северных земель (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Это Сигрид знала не понаслышке. Силы вдруг её оставили. Она сперва хотела уйти, но вместо этого опустилась на постель, на которой лежала. Села, широко расставив ноги, упёрлась локтями в бёдра и зарылась ладонями в волосы, взлохмачивая косы.

– Он прикажет мне остаться. Не возьмёт с собой.

– Я слыхала, сын подарил тебе драккар, воительница. И хирд у тебя свой есть. Можешь и против его слова уйти, – медленно произнесла Ярлфрид, испытующе пооглядывая на Сигрид.

Та непокорно тряхнула головой.

– Могу, – отозвалась глухо. – Могу.

Недовольно щёлкнув языком, Ярлфрид поджала губы и отошла к скамье, что стояла напротив.

– Чего ты страшишься? – спросила, немного помолчав. – Отнимать жизнь ты умеешь. Давать её – не шибко сложнее.

Сигрид поглядела на неё волчонком и вновь свирепо дёрнула головой.

– Не хочу сидеть и ждать мужа на берегу, – буркнула она.

– А чего хочешь? – Ярдфрид невесело усмехнулась. – Чтоб тебе в живот угодили, и ты кровью истекла? Али дитя сбросить? И чтоб мой сын от горя почернел, коли ты умрёшь?

Её простые слова и спокойный тон ударили Сигрид под дых так сильно, что она задохнулась сперва. Рука невольно дёрнулась к плоскому, поджарому животу. Она даже огрызаться не стала. Лишь прикрыла глаза и тяжело сглотнула.

– Родишь – и вернёшься на свой драккар. Рагнар разве тебя к столбу приковал, и ты шага не можешь ступить? – спросила Ярлфрид таким голосом, что стало понятно: она не стала бы возражать, поступи так сын.

Но не потому, что невзлюбила рыжую воительницу.

Неужто Ярлфрид за неё волновалась?..

– А порой, на берегу ждать не меньше смелости нужно. Чем подле мужа на драккаре, – добавила женщина совсем тихо. Больше для себя, нежели для Сигрид.

Воительница подняла на неё глаза. Об этом никогда прежде она не задумывалась. Может, не так уж Ярлфрид была не права?..

– Я благодарна тебе, – произнесла она и решительно поднялась.

– Скажи Рагнару, Сигрид, – уже у дверей окликнула её Ярлфрид. – Не лги ему.

Она торопливо выскочила наружу. Стоял глубокий вечер, но ещё не стемнело. Стремительно приближалось короткое северное лето, и вскоре солнце и вовсе будет совсем ненадолго уходить в море. Ночи станут таким же светлыми, как дни. Было даже не холодно, но Сигрид всё равно задрожала.

Пока шла, припоминала, как всё начиналось.

Худо ей стало ещё на драккаре. И она, борясь со стыдом, отчаянно ото всех скрывала, что тошнило её каждый день. Её! Которая бегала по мокрой палубе в лютый шторм и не поскальзывалась. Которую мотало по морю в крошечной лодчонке, заливало солёной водой, хлестало ветром.

Тошнит на драккаре – стыдно сказать!

Знамо дело, она молчала.

Кусок не лез в горло, от солёной рыбы делалось ещё хуже. А в том сожжённом данами поселении, ступив на берег, Сигрид обрадовалась. Она-то мыслила, её укачало на волнах, пока одним вечером её рот не наполнился слюной, когда в лесу она набрела на ельник. Запах иголок едва не свёл её с ума. Она нарвала их и потихоньку жевала, и тошнота отступала на время.

Потом не пришли её лунные крови.

Потом трижды она едва не разревелась. Она, может, за всю жизнь столько не плакала... Как хотелось за несколько седмиц.

А неприятие многих запахов и снеди всё никак не проходило. И Сигрид, отчаявшись, подошла к Ярлфрид. Ну, не у толстой же Йорунн ей просить совета.

И Ярлфрид сказала, что Сигрид в тягости.

Несмотря на поздний час, Вестфольд не спал. Рагнар ведь велел отправляться утром к Варгхольму, и потому на берегу возле драккаров кипела работа. Благо было пока светло.

Она замерла в нерешительности, глядя то на море, то на Длинный дом за своей спиной. В глубине души она уже знала, что сделает. Знала, даже когда говорила с Ярлфрид. Пригладив растрепавшиеся волосы, Сигрид зашагала вниз по холму к берегу.

Глава 28

Стоя у головы дракона, Рагнар всматривался вдаль. Волчий остров недавно появился на горизонте, выступив из тумана. Уже какую седмицу море недовольно бушевало, а в небе над Вестфольдом и вовсе не показывалось солнце. Низко висели тёмные, плотные облака, как перед грозой. Только вот гроза всё не собиралась и не собиралась, но Рагнар чуял нутром, что гром грянет. Лишь попозже.

Чуть позади первого драккара шёл второй, и на носу у него стоял Хакон. Сигрид осталась в Вестфольде. Сперва Рагнар мыслил не брать друга, чтобы тот приглядел и за поселением, и за непраздной женой конунга.

Но Сигрид заставила его передумать. В чём-то она была права: ему нужны верные люди, которые прикроют спину. К которым он сможет повернуться спиной. Хакон был одним из немногих таких.

Насчёт же Кнуда – брать его или нет – Рагнар не сомневался ни мига. Жене он доверял, медвежьему берсерку – нет. Так что поставил его на третий драккар. А с Сигрид остался Торваль.

– Вижу кого-то! – звонкий голос Гисли, напросившегося на драккар к конунгу, выдернул того из задумчивости.

Рагнар велел снять паруса со знаками отличия, которые выдали бы его, и к острову драккары подходили медленнее, чем могли бы. Приходилось налегать на вёсла втрое сильней, но никто не роптал. Успели отдохнуть, проведя на берегу почти две седмицы. Да и знали, для чего плывут на Варгхольм.

Поквитаться с предателем желали многие, и Рагнар решил, что в этот раз отдаст Орна хирду.

Торлейва он убил сам. Тот был его ярлом. А Орн – простым хирдманом. И пусть люди, с которыми он прежде делил все тяготы, воздадут ему должное.

– Кажется тебе, – буркнул кто-то в ответ на слова Гисли. – Может, валун на берегу.

– Уж отличу камень от мужика, дядька Рауд! – дерзко отозвался тот.

Но Гисли оказался прав, и вскоре одинокую фигуру на берегу заметили и остальные. Орн не спешил уходить и внимательно вглядывался вперёд, поднеся ладонь к глазам. Он не мог узнать драккар по парусам, потому и пытался рассмотреть людей, но тёмное море и тучи мешали ему. С корабля разглядеть его было проще.

– Сработало, конунг, – услышал Рагнар, когда они подошли ещё ближе, а Орн по-прежнему не сошёл с места.

Напротив, даже в воду залез по колено, чтобы лучше видеть.

– Его брать живым, – сквозь зубы велел Рагнар, ласково поглаживая рукоять меча.

Хирдманы понятливо закивали.

Дальше всё произошло быстро. Словно голодные волки они прыгнули в воду, когда глубина ещё доходила до середины груди. Орн уразумел всё в один миг и тотчас бросился бежать, только вот скрыться с острова было некуда, и его, знамо дело, изловили. Изрядно перед тем набегавшись и вспотев, так что под ноги Рагнару бывшего хирдмана швырнули уже слегка побитым.

Что с ним будет дальше, тот тоже уразумел и потому попытался кинуться в море, но его вытащили и связали для надёжности, перед тем хорошенько окунув и дав вдоволь нахлебаться морской воды.

Вся возня заняла недолго, и Рагнар надеялся, что они уйдут с острова ещё до вечера.

Когда откашлявшегося Орна вновь бросили ему под ноги на мокрый песок, конунг выждал, пока тот поднимет голову, залитую кровью из рассечённой брови и носа, и сказал негромко.

– Можешь умереть быстро, можешь – нет. Твой выбор.

Знамо дело, сперва Орн взъерепенился. В нём не было и четверти стойкости Торлейва. В конце концов, свою судьбу и смерть от руки конунга его бывший ярл принял с неким достоинством.

В визгливом голосе Орна не было ни достоинства, ни чести.

А когда он обвинил Рагнара, что тот будто бы отобрал у него Сольвейг, стало понятно, что разума у мужчины тоже нет.

Конунг боковым зрением уловил, как начали переглядываться его хирдманы. Он ведь не рассказал никому, что заставило Орна стать предателем. Нынче тот выболтал всё сам. И в чужих глазах стал ещё более жалким.

Переждав, пока утихнут визги и всхлипы – благо Хакон подсобил утихомирить – Рагнар снова наклонился и посмотрел предателю в глаза.

– Если так любил её, как же оставил? Сам сбежал от меня, а её бросил. И ублюдка своего – тоже. Мыслишь, я их пощажу? Сольвейг не меньше твоего виновна.

У Орна затряслись губы. Но, быть может, какой-то разум он сохранил, потому что плеваться ругательствами и проклятьями не стал. Но и за Сольвейг просить – тоже. Ни за неё, ни за дитя.

– Быстро, – выплюнул он вместе с кровью и осколком зуба. – Хочу умереть быстро.

– Ну, тогда рассказывай, – Рагнар пожал плечами.

И Орн заговорил.

В одном конунг ошибся. Он-то мыслил, что враги ублюдка Сольвейг хотели посадить в Вестфольде, когда убьют его. А оказалось, ничего такого в помине не было. Не существовало замысла. Была лишь ненависть Орна и глупость Сольвейг. Та хотела родить конунгу сына и стать матерью наследника Вестфольда. А Орн хотел поквитаться с Рагнаром за оскорбление, существовавшее лишь в его больном разуме.

Да-а. В этом конунг ошибся, но в остальном оказался прав.

Предателей было двое, Орн и Торлейв. Так его бывший ярл узнавал обо всём, что творилось в ближнем кругу Рагнара. Узнавал о каждом его шаге. Заподозрить их было сложно: ну, беседовал хирдман с ярлом, когда тот приплывал в Вестфольд. Ничего худого.

– Зачем поплыл на Варгхоьм?

– А куда мне ещё было, – буркнул Орн.

Один глаз его заплыл до того, что занял почти половину щеки. Говорить ему было тяжело, болела челюсть.

– Хотел пересидеть. Мыслил, к купцам на кнорр (грузовой/торговый корабль викингов) попрошусь, коли проходить здесь будут.

– Что же, даны тебе никак не подсобят? – мрачно поинтересовался Хакон.

С хирдманом говорил он, Рагнар слушал и лишь изредка вмешивался.

– Бросят здесь?

Хакон насмешничал, вестимо. На что надеялся Орн – не понимал никто. Может, и ни на что. Стал бы он предавать конунга из-за пустяковой обиды, если б был у него разум?

– Мне даны ни к чему, – но предатель вдруг огрызнулся. – Я бы к Фроди поплыл.

Услыхав ненавистное имя, на миг Рагнар застыл. Затем медленно повернулся и вгляделся в лицо Орна, пытаясь понять, лжёт ли тот?..

– Ведаешь, где Фроди? – спросил очень тихо, и хирдмана передёрнуло.

– Ведаю, – всё же ответил он. – Не так далеко, как ты мыслишь.

– Говори.

Орн нарочно замолчал. По глазам было видно: пытается понять, что ему выторговать в обмен на рассказ. Рагнар неторопливо вытащил из ножен меч и поднёс лезвие к его уху. Хирдман вздрогнул, и из пореза пролилась кровь.

– Уши тебе не нужны ведь, чтобы говорить? – с ласковой задумчивостью спросил Рагнар и оскалился. – Только язык.

Он надавил, и порез стал глубже, тёплая кровь полилась по грязной шее и впиталась в мокрую рубаху. Орн не продержался долго: всхлипнул и попытался отстраниться, но его плечо жёсткой хваткой сжал Хакон, вдавив в песок. Не прошло и нескольких секунд, как предатель закричал от боли.

– Скажу! Всё скажу!

Рагнар выдержал ещё немного и сдвинул меч. Брезгливо стряхнул с лезвия кровь в песок, но в ножны возвращать не стал.

– Коли обманешь – отрезанное ухо за счастье тебе покажется, – без улыбки предупредил, смотря на Орна ледяными, светлыми глазами.

Тот торопливо закивал.

– Он у Хальвдана Охотника гостит. Не так далеко отсюда.

За его словами последовал громкий, недовольный ропот.

– У конунга Хальвдана? – Рагнар даже переспросил.

И Орн вновь кивнул.

– Ясно.

Предателя он пока велел не трогать. Как и обещал ему, сперва они проверят, обманул тот их или нет. И если да, тот жесткого об этом пожалеет.

Задумку свою – покинуть Волчий остров до наступления темноты – Рагнар исполнить не смог и потому велел ночевать на берегу. И уже в вечером, сидя возле костра, он рассказал Хакону подробно, что и как говорили конунги на тинге вождей.

Припомнил каждое слово, брошенное Хальвданом охотником.

Тот ведь с самого начала ополчился против него.

«Значит, слухи не врут? Выблядок старого Ульва спутался с данами? И надрал тебе хвост, Морской Волк?»

«За такие речи платят кровью, если окажутся они ложными».

«Нам-то что за печаль, коли Сигурд Жестокий ополчился на Морского Волка? Пусть грызутся!»

««Ну, тебя же хотят убить, не нас. Зачем нам вмешиваться, зачем выставлять драккары? Да ещё и под твоим главенством».

– Ты забрал его земли, – выслушав, тяжело уронил Хакон. – Хальвдан не забыл.

– Не забыл... – эхом откликнулся Рагнар, вглядываясь в пламя. – Что же. Так тому и быть. Навестим Хальвдана Охотника. Напросимся в гости, – и хищно усмехнулся.

Хакон слегка зашевелил губами, словно считал что-то в уме. Потом спросил.

– Три драккара – не мало ли?

– Я и с меньшим побеждал.

– Тоже верно.

Оба ухмыльнулись одновременно и затем посмотрели друг на друга.

– Уходим до рассвета, – велел Рагнар.

* * *

Когда Рагнар на трёх драккарах, выставив на по бортам щиты белой стороной – знак мира и добрых намерений – подплыл к берегу, на котором начинались земли Хальвдана Охотника, встречать его вышел сам конунг.

Да не один, а с тремя дюжинами своих хирдман.

Но Рагнар поднял руку и развернул ладонь тыльной стороной к берегу, а на берег сошёл и вовсе с несколькими воинами. Почти весь хирд остался на кораблях.

– Здрав будь, конунг Хальвдан! – произнёс он нарочито громко, едва сапоги коснулись мокрого песка.

Рядом с ним шагал Хакон.

– И тебе не хворать, Морской Волк! – Хальвдан недоверчиво прищурил светлые глаза. – Врать не стану, не ждал я тебя. Для чего пожаловал?

– Нас потрепали даны, и мы лишились припасов. Впереди долгий путь, и нам нужны лепёшки, рыба, ягоды. Поторговать с тобой хочу, конунг.

Ради этой лжи Рагнару пришлось пожертвовать одним парусом. Он приказал подпалить его и продырявить, чтобы стало похоже, будто они и впрямь столкнулись с данами и с трудом ушли. Именно на подпалённое полотно и глядел нынче Хальвдан Охотник.

Он старался не показывать особого довольства, всё же мужчине не пристало, но Рагнар не сомневался, что тот был рад. Чужой конунг ведь затаил на него глубокую обиду. Да и на тинге вождей не скрывал злорадства, когда Фроди не явился, и Морской Волк покинул Хёльм ни с чем.

Нынче конунг Хальвдан нарочно тянул время, позволяя своим людям, стёкшимся на берег, власть насладиться тем, что они видели: побитый Морской Волк просит их конунга об одолжении.

– Что, нет у тебя рыбы и лепёшек? – Рагнару даже притворяться не пришлось, злость в его голосе прозвучала неподдельная. – Ты сразу скажи, я время зря терять не стану. Дальше пойду.

– Куда ты направлялся-то?

– За Сигурдом Жестоким охочусь, – позубоскалил Рагнар.

Когда они подходили к землям Хальвдана Охотника, то не встретили ни одного чужого драккара. И здесь на берегу ничего не говорило, что конунг и впрямь принимал Фроди. Коли Орн ему соврал... Он не отдаст его хирду. За унижение, которое он нынче вытерпел, сам по капле выдавит из предателя жизнь.

– Есть у меня рыба. И лепёшки с ягодами, – Хальвдан же, словно решив что-то мысленно, кивнул. – Но не обессудь, Морской Волк. До завтра оставайся, а после уплывай. Мало мне радости глядеть на твою рожу.

– Мне тоже, – искренне ощерился Рагнар.

И Хальвдан Охотник громко, со вкусом рассмеялся. Кто же из северных воинов обидится на хорошую шутку?

Пока они шли в Длинный дом, Рагнар размышлял. Драккары могли спрятать в глубине фьорда, чтобы не мозолили глаза, коли кто подойдёт с моря.

Фроди и его люди могли уйти, ведь приближение самого Рагнара заметили загодя. Времени, чтобы предупредить, было вдоволь. Он шагал рядом с Хальвданом Охотником, что-то отвечал ему, что-то спрашивал сам, даже посмеивался, но мыслями был далеко.

В Длинном доме их усадили за стол и подали угощение. Всё казалось... таким обыденным. Как у него в Вестфольде. Люди занимались своими делами, на незваного гостя глазели, вестимо, но не слишком пристально.

Рагнар вслушивался в разговоры, что велись вокруг, осматривал стены, пустые скамьи, искал хоть что-то... Хоть что-то!

И всё труднее ему было сдерживать глухую злость, что поднималась в груди. Хотелось воротиться на драккар и свернуть Орну шею.

– Как пойдёшь рыбу выбирать, осмотрись, – склонившись к Хакону, сказал он тихо.

Тот кивнул. Никакая рыба им, знамо дело, не была нужна.

– Что-то ты больно мрачен, господин, – к нему подошла молоденькая, хорошенькая рабыня. В одной руке она держала полный до краёв кувшин, в другом – чарку.

И улыбалась призывной, манящей улыбкой, покачивая крутыми бёдрами. А ещё она была рыжей. Такой же, как Сигрид.

Первым порывом Рагнара было вспылить. Но загривком он уловил чужой пристальный взгляд. Ещё раз посмотрел на девку, и та, не став дожидаться ответа, с готовностью наполнила чарку и сунула ему едва ли не под нос. А затем и вовсе поставила кувшин на стол и уселась подле Морского Волка на скамью.

– Ступай отсюда, – Рагнар прогнал её и поднёс напиток ко рту, тщательно принюхался.

От пряного запаха захотелось чихнуть. Горечь и сладость, острота – всё смешалось в напитке.

– Отменное вино франков! – напротив него уселся довольный Хальвдан. – От сердца для тебя оторвал, Морской Волк!

– Благодарю за честь, – хмыкнул Рагнар и щедро глотнул.

Медовая сладость растеклась по горлу мягкой, приятной волной. И лишь под конец он учуял горечь. Горечь так похожую на ту, о которой ещё в детстве ему рассказывала мать. Она неплохо разбиралась в травах. Конунг Харальд до сих пор любил вспоминать, как очень много зим назад тогда ещё юная княжна Яромира взялась лечить весь его хирд, не испугавшись подступиться к нему прямо на драккаре.

Рагнар проглотил вязкую сладость, вытер рот тыльной стороной ладони и улыбнулся Хальвдану Охотнику.

– И впрямь отменное.

Чужой конунг рассмеялся и хлопнул по столу.

– Эй ты! – крикнул рыжеволосой рабыне. – Гляди, чтобы у конунга Рагнара не пустела чарка. Не то высеку.

Та, вспыхнув, кивнула и опустила голову, пряча лицо.

Хакон, искоса наблюдая за своим конунгом, подвинулся к нему и не стал ничего говорить, лишь вопросительно изогнул бровь.

– Скажи, чтоб никто не пил... – шепнул Рагнар сквозь зубы.

Затем вновь весело посмотрел на Хальвдана Охотника.

– Надобно поторговать, пока не захмелели. Пусть покажут моим людям, где у вас припасы, а потом вели поставить для них такого же вина. За всё заплачу щедро. Пусть мой хирд пирует вместе со мной да пусть не отвернётся от нас удача Одина.

– Дело говоришь, конунг! – кивнул Хальвдан Охотник. – А что до вина... Продавать не стану. Ещё кувшин я тебе и так поставлю! – он вновь ударил кулаком по столу.

Затем позвал одного из своих хирдман, коротко сказал что-то и указал на Хакона.

– Вот, его отведи.

Половина людей Рагнара ушла вместе с Хаконом, половина осталась за столом с конунгом. К нему второй раз подсела рыжеволосая рабыня, и он не стал её прогонять. Она и впрямь зорко следила, чтобы его чарка не пустела.

Он делал один глоток, а второй выливал незаметно себе в ворот рубахи.

Было несложно: он умел молниеносно выхватывать нож из сапога и перерезать шею. Не шибко труднее скрыть от чужих взглядов, как он расправлялся с пойлом, которое подсунул ему Хальвдан Охотник.

Так что вскоре от него разило так, словно не первую седмицу он провалялся в хлеву, не просыхая. Рыжеволосая рабыня морщила красивое личико. Рагнар же привлёк её ближе, едва не на колени себе усадил.

Когда воротился Хакон, то округлил от изумления глаза, увидев конунга.

Морской Волк же взмахнул кувшином, выплескав на земляной пол остатки пойла.

– Подай мне ещё! – и отпихнул рабыню.

Та, подхватив кувшин, куда-то унеслась.

– Потише, конунг, – добродушно посмеиваясь, сказал ему Хальвдан. – Не порть мне девку.

– Дам за неё серебра, – беспечно отмахнулся Рагнар и широко улыбнулся Хакону. – Иди сюда, мой старый друг!

Когда тот сел рядом, конунг схватил его за шею, притянул к себе, обдав крепких духом, и ожесточённо зашептал.

– Притворись, что захмелел... – успел произнести, а затем уже громко спросил. – Ну что, взял рыбы и ягод нам? Не впустую моё серебро истратил?! Говори как есть!

Двое его хирдман захмелели взаправду. То ли не справились с крепким пойлом, то ли не услышали Хакона, то ли что...

Рагнар смотрел на них исподлобья и видел, что те роняли головы на столы и сползали на лавки, ничуть не притворяясь.

Стало быть, их осталось пятеро. Под плащом он коснулся меча, а, завалившись на лавку, будто упал, успел вытащить из сапога нож и спрятать его под себя.

Уже стемнело, и он чувствовал, что времени им осталось немного. В голове было мутно, всё же несколько глотков он сделал настоящих. Перед глазами то и дело расплывались чужие лица.

Голоса доносились приглушённо, и он уже с трудом разбирал, что говорил ему Хальвдан Охотник. Впрочем, тот уже не шибко старался. А с некоторых пор и вовсе замолчал, хмурясь.

Рагнар завалился на лавку лицом вниз и притворился, что хрипит. Подле него на пол упал и Хакон.

Затем они услышали, как закрылись двери Длинного дома, и тихо зашелестел запор.

Пора.

Рагнару стоило немало усилий, чтобы дождаться нужного мига, потому что сперва Хальвдан Охотник решил почесать языком. Верно, вид бесчувственного конунга забавлял его, пробуждая злорадство.

– И стоило столько сотворить, чтобы сдохнуть как грязная свинья в хлеву?.. – вопрошал тот задумчиво.

– Послать за конунгом Фроди? – к Хальвдану обратился его хирдман.

По губам Рагнара расплылась усмешка, и он поудобнее перехватил рукоять ножа, который закрывал животом. Постепенно он переставал чувствовать руку и надеялся, что Хальвдан Охотник всё же поторопится.

Он ничего не видел и мог лишь прислушиваться к чужим шагам и голосам. В Длинном доме остался, может, с десяток хирдман. Одолеть их им вполне под силу. И всё бы ничего, но левая рука по-прежнему подводила Рагнара.

Когда к нему подойдут, у него будет только один удар. И он очень рассчитывал, что Хальвдан не утерпит и склонится над ним сам.

Так и вышло.

Хальвдан Охотник жёстко схватил его за волосы на затылке и с силой потянул на себя.

– Это тебе за мои земли, Морской Волк.

Но, прежде чем холодная сталь коснулась его горла, Рагнар выпростал из-под себя кинжал и не глядя, наотмашь ударил Хальвдана в бок. Плечо пришлось вывернуть до посыпавшихся из глаз искр. Чужой конунг коротко вскрикнул – скорее от неожиданности, чем от боли – и разжал хватку.

Его ругань подала знак хирдманам Рагнара, и те, кто ещё мог стоять на ногах, повскакивали с пола и лавок, взялись за оружие. Некоторым повезло и одним точным ударом удалось перерезать набросившимся на них мужчинам глотки.

Сам Рагнар соскользнул на землю, перевернулся и пнул Хальвдана по голеням. Тот пошатнулся, но устоял, а через миг уже схватился за меч. Кинжал Рагнара застрял у него в боку, и Морской Волк надеялся, что угодил точно меж рёбер. Об одном жалел: что не успел хорошенько провернуть лезвие.

С ругательствами Хальвдан Охотник бросился на него.

На стороне Рагнара и его хирда была неожиданность. Но числом они уступали, да и вскоре придёт подмога: или объявится Фроди, или на шум набегут хирдманы, что оставались снаружи. Ему бы отправить весть на свои драккары, да только как? Нынче на счету был каждый клинок.

Выпитое пойло притупляло чувства и ослабляло зрение. Ненавистная рожа Хальвдана Охотника расплывались перед глазами Рагнара. Всё вокруг казалось смазанным, а он словно смотрел на себя со стороны: как скрестились их клинки, как чужой конунг попытался загнать его в угол, как вокруг кружили его хирдманы, как отбивались от града ударов...

Крики становились громче, и у них оставалось совсем немного времени до мига, когда в Динный дом ворвётся подмога.

Взгляд Рагнара задержался на очаге. Хальвдан Охотник теснил его к стене, и ему до огня было никак не добраться.

– Хакон! – крикнул он во всю мощь глотки. – Очаг!

Хальвдан, услышав его голос, на долю мгновения застыл и отвёл взгляд, и этого хватило Рагнару, чтобы ударить его плечом и проскользнуть мимо. До огня они с Хаконом добрались почти одновременно, и оба сперва пинками разворошили горящие брёвна, а после схватили несколько и разбросали вокруг. Пламя не спешило заниматься, пока одно из брёвен не попало на залитый отравленным пойлом стол.

Огонь вспыхнул мгновенно, искры полетели во все стороны. Занялась солома, которой был устлан земляной пол, начали тлеть меховые шкуры, и вскоре едкий дым заполонил Длинный дом.

Дышать стало невыносимо, горечь разъедала глаза.

Громкий, яростный крик взвился к потолку. Совсем рядом с лицом Рагнара просвистел топор, срезав прядь волос с виска и лишь чудом не угодив ему в лоб. Он тут же пригнулся и почувствовал, как Хакон потянул его за плечо, указывая в сторону.

А в Длинном доме сделалось почти так же светло, как днём, когда пламя, шипя и урча, поползло по стенам вверх, нацелившись на потолочные балки.

– Поспеши к драккарам, – откашлявшись, велел Рагнар Хакону. – Дай им знать.

– Нет, я тебя не оставлю, – тот вдруг мотнул головой. – А они увидят огонь и поймут.

И оказался прав, потому что, когда убрали запор и распахнули дверь, им пришлось совсем тяжко. Но зато ворвавшийся внутрь ветер вдохнул в пламя новую жизнь, и оно ещё быстрее разошлось по стенам, столу и лавкам.

Теперь огонь должны были увидеть и с берега, где стояли драккары Рагнара.

Конунг и Хакон сражались спина к спине. Из-за дыма они не видели, сколько хирдман ещё стояли на ногах, но, верно, немного. Они отошли от очага и держались ближе к стенам, которые лизало пламя, чтобы никто не мог напасть сбоку или метнуть топорик. Жар от огня опалял лица, и пот градом катился по вискам.

В какой-то миг их сцепка распалась: запнувшись о чьё-то тело, Рагнар пошатнулся и упал. Удержаться на ногах ему помешал морок из-за пойла, ведь мир продолжал кружиться у него перед глазами. На него тотчас набросились сверху, и они покатились по полу с ожесточённым рычанием. Левой рукой он владел ещё не в полную силу, потому приходилось отбиваться от чужих ударов правой.

Рагнару помогла случайность: на хребет противника упал кусок обрушившейся потолочной балки. От удара его самого распластало по земле и придавило, в лицо брызнула чужая тёплая кровь. Кое-как он смог вытянуть шею и взглянуть наверх: ещё совсем немного, и у Длинного дома обрушится крыша.

Извиваясь подобно змее, рыча от напряжения, Рагнар смог выползти из-под мёртвого воина. Он обернулся, ища Хакона, но ничего увидел. Перехватил левой рукой чужое копьё, правой подобрал с пола свой меч и принялся пробираться к дверям.

– Уходим! – кричал, надрывая глотку, но сомневаясь, что в шуме, треске и гуле его услышат.

Вокруг всё уже пылало.

По пути, заметив своего воина, бессознательно лежавшего на полу, Рагнар отбросил копьё, взял меч другой рукой, а правой схватил хирдмана за шиворот и потащил прочь.

Уже почти возле дверей он услышал звуки рога. Звуки его хирда. Воины на драккарах увидели пламя и поспешили к поселению. Их уже встречали хирдманы Хальвдана Охотника, а вот его самого нигде не было видно. Рагнар помнил, как ударил его в плечо, а после этого больше уже не встречал.

Оказавшись снаружи, он закашлялся, когда вдохнул свежего воздуха. Нутро тут же вывернуло наизнанку, и вместо с остатками пойла из него вышла и горечь, которой он успел наглотаться в Длинном доме.

Выпрямившись, Рагнар поискал взглядом Хакона. Но долго стоять на одном месте он не мог и потому уже через миг отпрыгнул в сторону, отражая чей-то удар. А вскоре к Длинному дому подоспели и его хирдманы, и всё вокруг смешалось в одно мельтешащее, бранящееся пятно. Своих от чужих он различал, лишь когда скрещивались клинки. Копья и топорики по-прежнему со свистом летали над головами, а первые хлопья серого пепла, кружась в воздухе, медленно опускались на людей.

Хальвдан Охотник попался Рагнару случайно. Покрытый своей и чужой кровью, он прорубал себе путь, когда увидел конунга. Также раненый, тот отбивался сразу от трёх воинов, и Морской Волк поспешил к нему.

В чужую схватку он ворвался вихрем ударов, и на сей раз не рассчитывал взять Хальвдана в плен. Он пришёл, чтобы убить, и вскоре то, что они сошлись, заметили и другие, для них даже расчистили небольшой круг.

Первый удар от него Рагнар пропустил нарочно: шагнул назад, дал топору пройти вскользь, почувствовал, как ветер от лезвия хлестнул по лицу. Второй встретил мечом, и лязгнуло так, что боль отдалась в плече, и старая рана тут же напомнила о себе жгучей вспышкой. Он стиснул зубы и пошёл вперёд.

Топор снова взмыл вверх, но Рагнар уже не отступил. Он нырнул под удар, шагнул слишком близко, так, что древко оружия упёрлось ему в грудь, и ударил лбом Хальвдана лбом. Тот мотнул головой, зарычал, и этого мгновения хватило. Рагнар загнал меч ему под рёбра, угодив точно в рану, оставленную его же кинжалом.

Хальвдан хрипло выдохнул, отшатнулся и на сей раз не устоял. Он тяжело завалился на колени, и Рагнар рванул на себя меч и вогнал его уже ему в горло. Снизу вверх, коротко, без лишнего замаха.

Чужой конунг замер. Глаза его расширились, в них мелькнуло удивление. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но из него вырвался лишь влажный хрип. Топор выпал из ослабевших пальцев. Хальвдан тяжело повалился набок, взметнув пепел.

Круг вокруг них дрогнул и рассыпался. Чужие отступили, свои двинулись вперёд.

Рагнар выдернул меч, стряхнул кровь с клинка и перевёл дыхание. Мир вокруг всё ещё гудел и горел, но поверженный конунг уже лежал в золе у горящего Длинного дома.

А то, что произошло дальше, он никак не мог увидеть, ведь его попытались ударить в спину.

Он лишь услышал крик Хакона.

– Рагнар!

Обернулся, но было уже поздно: его друг бросился к нему, чтобы прикрыть спину, и в него уходило копье. Прямо в живот, и удар был такой силы, что его отбросило на Рагнара, который механически успел подхватить Хакона на руки. Тот громко, протяжно застонал, и Морской Волк вскинул взгляд.

Недалеко от них, тяжело дыша, взмыленный и окровавленный, стоял Фроди. В его глазах, подобно углям, тлела лютая ненависть.

– Взять его! – рявкнул Рагнар, продолжая удерживать Хакона. – Взять!

К Фроди метнулось сразу пять хирдман, но быстрее всех добежал Кнуд. Ударом тяжёлого кулака он сшиб брата Сигрид с ног и едва не затоптал: его вовремя остановили те, кто подоспел позже.

Рагнар же тяжело осел на землю и подтянул к себе Хакона. У того изо рта стекала струйка крови, из груди вместо дыхания вырывались лишь сипы, а из живота по-прежнему торчало древко копья.

– Р-р-рагнар... – выговорил Хакон и из последних сил стиснул ладонью запястье конунга. – Отдай... с-с-сестре... – пробормотал ещё тише, долго отдыхая после каждого слова.

Второй рукой кое-как указал на длинный шнурок на своей шее. Сдвинув ворот рубахи, Рагнар даже не удивился, когда увидел на нём оберег Рангхильд.

– Сам отдашь, – сказал он свирепо. – Сам.