Текст книги "Королева северных земель (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 3

Рыжую девчонку не нашли.

Рагнар сурово наказал тех, кто упустил её, но в поисках это не помогло. Он был зол, ступал по драккару мрачнее моря в самый лютый шторм, и его же люди боялись к нему подходить. Все, кроме Хакона, который был ему другом.

Воины гребли молча: каждый чувствовал ярость их конунга. Никто не решался заговорить. Даже шутливые слова, которыми в другое время они перебрасывались, застревали в горле.

Три дня они потеряли на берегу фьорда у той сгоревшей дотла деревни. Рагнар надеялся, что рыжую воительницу, что посмеялась над ним, получится отыскать.

Напрасно.

Попробуй, вождь.

Она дерзко усмехнулась ему в лицо и сбежала. Что он за конунг, если его люди не могут справиться с одной пленницей?!

Усмешка её не отпускала. Как соль, въевшаяся в свежую рану: стоит вдохнуть – и снова жгло.

В порыве гнева он едва не велел убить ещё и тех, кого они захватили вместе с рыжей. Остановил Хакон, а когда смог мыслить здраво, Рагнар согласился с его советом. Убьёт он их потом. Сперва привезёт домой и хорошенько расспросит.

Кто-то их предал. Рассказал о том, что он намерен войти в этот фьорд, что будет проплывать мимо деревни. Хвала Одину, чутьё не подвело Рагнара и в этот раз: он велел держать драккар ближе к скалам, почти у берега, и отряд, что охотился на них, сам сделался добычей.

Они ждали его с моря. Думали, что увидят загодя стяги на драккаре, успеют подготовиться и затаиться. Но Рагнар застал их врасплох и разбил отряд. Часть сбежала, часть уже никогда не покинет того берега, а часть он пленил.

Лишь затем, чтобы потом упустить.

Он мог терпеть многое: холод, голод, боль. Даже поражение в бою, что случалось нечасто.

Но не насмешку.

Не от мужчины. Тем более – не от женщины.

– Мыслишь, на нас напали люди нового вождя? – раздался рядом голос Хакона. – Сына конунга Ульва от рабыни. Как там его? Фроки? Флоди?..

Рагнар не сразу ответил. Он стоял у носа драккара, глядя в серую пену впереди, и только спустя миг процедил.

– Фроди.

И безразлично повёл плечами.

– На тинге вождей он говорил о союзе. Попросил для себя мою сестрёнку.

– Рагнхильд?! – вскинулся Хакон.

Он был так удивлён, что даже не скрывал этого. Кажется, этот новый вождь Фроди всё же безумен, раз решился попросить себе – сыну рабыни – в жену единственную дочь конунга Харальда!

– А я и не знал, – хмыкнул он, когда Рагнар коротко кивнул.

– Верно, Фроди постарался, чтобы о его позоре слышало поменьше чужих ушей.

– Что ответил твой отец?

– Ничего, – Рагнар пожал плечами. – Мимо него прошёл, как мимо отхожего места. Словно и не услышал.

– Он мог затаить зло.

– Это было ещё прошлой весной, когда его отец был жив. Давно всё забылось.

Хакон странно на него посмотрел, но ничего не сказал. Почесал затылок и с сомнением пожал плечами.

– Тогда рыжая девка пошла против воли брата? Раз ты говоришь, что Фроди хочет союза и мира.

Рагнар бросил на него короткий взгляд.

– Может быть, – сухо сказал он.

Ветер гнал на них запах соли и водорослей. Волны бились о борт драккара, скрипели доски, с глухим всплеском опускались в воду вёсла. За кормой плескалась белая пена, в небе тянулись косые стаи чаек, будто предчувствующих добычу.

– Откуда бы ей знать, что там будем мы? – проворчал Рагнар.

Он говорил неохотно, но мысль его не отпускала.

– Знали немногие, – ответил Хакон. – Ты, конунг Харальд... Из ярлов – Торлейв Рыжебородый, Эйрик Медвежья Лапа. Из хирда знал Орн.

– Ещё Вигг, старый кормчий отца. И мой брат Бьорн... – Рагнар покачал головой.

Он стоял у носа, широко расставив ноги; корабль нырял на волнах, а он держался, будто врос в палубу.

Хакон посмотрел на своего вождя, а потом хрипло произнёс.

– Ты обо мне ничего не сказал, конунг. А ведь я тоже знал.

Рагнар медленно повернул голову. Их взгляды встретились, и он впервые за всё это время позволил губам дрогнуть в короткой, почти невидимой улыбке.

– Ты – последний, кого я стану подозревать.

Хакон коротко кивнул. Он сам назвал себя, а Рагнар будто и не помыслил поставить его в один ряд с другими. Такое доверие было редким даром – и от того только тяжелее его нести. За своего вождя Хакон был готов перегрызть горло любому.

И именно в этот миг дозорный с носа драккара закричал.

– Паруса! Справа!

Сквозь утренний туман, там, где серое небо сливалось с морем, проступил силуэт чужого драккара. А за ним – второй.

Выцветшие паруса покрывали красные полосы.

Рагнар резко втянул воздух, узнав рисунок.

– Это даны. Готовьтесь к битве.

Воздух разрезала первая вражеская стрела, и стало понятно, что говорить даны не намерены.

Тем лучше.

Рагнар не очень любил говорить.

– Вздевайте броню! – приказал он своим людям, а сам забрался на нос драккара и приложил ладонь к прищуренным глазам.

Корабли данов расходились веером, намереваясь сомкнуть его в железных клещах.

Он скривил губы в хищной усмешке и оглянулся. Хакон, невозмутимый, как всегда, расставлял лучников по бортам драккара. Вдоль них уже стеной легли щиты, повёрнутые алой стороной к морю. Корабль мгновенно преобразился, подобно дракону выставил чешую.

– Вперёд! – велел Рагнар, поймав взгляд друга. – Гнать на нос, прямиком на них!

Хакон уставился на конунга. В глазах его мелькнуло сомнение.

– Вперёд? – переспросил он. – Мы окажемся между ними, не успеем проскочить! Они раскрошат нас в щепки.

Кому другому Рагнар сомнения не простил бы... Но Хакон был его другом.

– Успеем. Все сядем на вёсла. Не мешкай! – хрипло выговорил конунг. – Мы не овцы, чтоб бежать.

Их взгляды столкнулись, как клинки. Один хотел рискнуть, другой призывал к осторожности, и оба понимали цену ошибки. Хакон опустил глаза первым.

– Как прикажешь, конунг, – сказал он тихо, а затем, подбоченившись и широко расставив ноги, рявкнул во всю мощь глотки. – Садитесь на вёсла и гребите! Живо!

Ответом его послужило секундное замешательство, но затем все, чьи руки не были заняты луками, уселись на скамьи и навалились на вёсла. Они скрипели, заходя глубоко в тёмную воду, и снова взлетали в воздух, блестя каплями. Сапоги гулко стучали о палубу, когда гребцы подхватили один ритм. Драккар дёрнулся вперёд, и море взорвалось белой пеной.

Почти сразу же послышался свист: стрелы данов вонзились в выставленные по бортам щиты.

– Наклонитесь! – прорычал Хакон, и воины упали на вёсла грудью, чтобы не торчали головы.

На носу драккар Рагнар щурился, словно высматривал добычу. Его корабль рвал воду, как разъярённый зверь, и расстояние между ними и данами стремительно сокращалось. Стрелы летели все чаще и чаще.

– Левый борт! – выкрикнул конунг. – Разворачивай!

Кормчий резко дёрнул румпель, и драккар, словно живое чудовище, повиновался. Могучий корпус скрипнул, но пошёл дугой, меняя курс. Даны явно не ожидали такой дерзости: их корабли расходились, рассчитывая сомкнуться, а Рагнар бросился им прямо в пасть.

– Быстрее! – голос его был, как удар кнута. – Гребите!

И воины гребли, их мышцы вздувались, пот сливался с солёной водой, дыхание вырывалось изо рта хрипами, но драккар летел, рассекая море.

Вражеский корабль был уже близко. Рагнар видел данов – здоровенных, с растрёпанными косами, с огромными боевыми секирами. Они орали, потрясая оружием, готовясь к столкновению. Но их глаза расширились, когда поняли, что он не собирается уходить.

– Держитесь! – рявкнул Рагнар и вцепился в резную голову дракона на носу.

И прозвучал сокрушительный удар. Звук был таким, будто раскололась скала.

Раздался оглушительный треск, когда драккар Рагнара всей мощью, набрав предельную скорость, врезался в корабль данов. Те до последнего не верили в столкновение и попытались выгрести, уже когда стало слишком поздно. Драккар не успел развернуться и подставил под удар Рагнара бок.

Для конунга – большая удача. Для данов...

Их корбаль содрогнулся, когда нос корабля Рагнара протаранил их борт. Доски пошли трещинами, чужаки на палубе попадали, кто-то кувыркнулся в море, во все стороны полетели щепки, надрывно заскрипела мачта, и крик людей смешался с рёвом моря.

Драккар Рагнара пробил их, словно хищник, вонзивший клыки в горло жертвы.

Его воины уже швыряли багры и крюки, чтобы зацепиться и перебраться на чужой корабль.

– За мной! – велел конунг и, выхватив меч, прыгнул первым на палубу врага.

Хакон спрыгнул следом, прикрывая его спину, и воины ринулись за ними, как волчья стая.

Они застали данов врасплох и победили уже в тот момент, когда налетели на их драккар. Вода вокруг кораблей медленно розовела. Волны глотали тела, унося их в морскую бездну. Но никто из живых не смотрел вниз – все видели только лица врагов.

Прорубаясь, Хакон краем глаза заметил, что второй корабль данов уже разворачивался. Его тяжёлый нос рассекал волны, и люди на борту поднимали щиты, готовясь ударить.

– Конунг! – крикнул он, отбивая удар. – Ещё один драккар!

Рагнар оглянулся через плечо, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

– Добро, пусть идёт, – прорычал он. – Мы разорвём обоих. Возвращаемся!

Палуба стала скользкой, кое-где под ногами уже хлюпала вода, и каждый шаг грозил закончиться падением. Путь по-прежнему преграждали уцелевшие даны, ещё более свирепые и отчаянные, чем в самом начале схватки, ведь теперь они знали, как она закончится для них. Их косматые рыжие лохмы были всклокочены, лица – перекошены ненавистью.

Рагнар прорубался обратно драккару, и Хакон следовал за ним по пятам, отбивая удары, что летели в спину Морскому волку. Воздух звенел от проклятий, криков и стонов.

На их корабле люди уже садились на вёсла, кто-то убирал багры и канаты. Они не могли просто отплыть, необходимо было оторваться от вражеского драккара, с которым их скрепляли прочные верёвки; выдернуть крюки. Рагнар задержался на чужом корабле, обрубая особо неподатливые багры, которые в спешке не удавалось выломать. Деревянные доски скользили под сапогами, ледяная морская вода мочила подошвы.

– Конунг! – звали с драккара воины, прикрывая Рагнара выстрелами.

– Возвращайся! – выкрикнул Хакон, наблюдая, как увеличивается расстояние между двумя кораблями.

Морской Волк был настоящим безумцем.

Рагнар ударил мечом, обрубая последний крюк, и тут же понял: опоздал. Его драккар уже отходил, и волны вставали стеной между бортами.

– Конунг! – ревел Хакон, вцепившись в канат. – Торопись, заклинаю Одином!

На миг Рагнар встретился с ним глазами и усмехнулся. Бешеная, волчья ухмылка, от которой у друга похолодело в груди. Разбежавшись, он оттолкнулся от скользкой палубы и прыгнул.

Прыжок был безумный: меж двух кораблей бушевала вода, которая могла ухватить его и утащить в чёрную пасть моря.

Но Рагнар успел. Его сапоги коснулись борта собственного драккара, и в тот же миг он сорвался вниз, но руки десятка воинов подхватили его и вырвали из цепких лап воды. С глухим стоном конунга перетянули на палубу.

Рагнар поднялся на ноги, вытирая с лица соль и кровь. В глазах его сверкал тот самый огонь, что сводил врагов с ума: пламя безрассудства.

– Безумец… – прохрипел Хакон. – Ты безумец, конунг.

Рагнар ухмыльнулся, с силой хлопнув его по плечу.

– На вёсла! – приказал он. – Чего застыли? Разворачиваемся! Второй драккар мы возьмём в плен и заберём их добычу!

Запах крови и смолы висел над палубой, смешиваясь с солью моря. Скрипели доски, под сапогами хлюпала вода, перемешанная с багровыми разводами. Драккар данов, ещё недавно гордый и грозный, теперь покорно качался на волнах, будто сломленный зверь.

Рагнар шагал по палубе захваченного корабля, как хозяин. Его люди уже собирали трофеи: срывали с убитых кольчуги, вытаскивали из сундуков мешки с серебром, бочонки вина. Со всех сторон доносился довольный смех. У кормы сложили часть добычи: меха, редкие ткани, диковинные украшения.

– Да они шли с полными трюмами, – присвистнул Хакон, разглядывая гору, которая всё увеличивалась. – Эх, жаль, второй потопили. Любопытно, что там было.

– Богатый улов, – хмуро согласился Рагнар, поднимая с палубы серебряный кубок, небрежно рассматривая и бросая обратно. – С такими трофеями домой спешат, а не в бой лезут.

– Мудришь, конунг, – отозвался кто-то. – Немирье у нас с данами. Не могли они нас упустить, коли увидели.

– Они шли на нас, – Рагнар несогласно мотнул головой. – Намеренно шли, напасть хотели. Зачем? Когда у них и так трюм набит серебром.

Он обернулся к пленному предводителю данов. Тот сидел у мачты, раненный в плечо, но держался гордо, не отводил взгляда и только скалился, наблюдая за конунгом, который разгуливал по его палубе как по своей.

– Как тебя звать? – спросил Рагнар.

– Асгер, – процедил тот.

Конунг уселся на скамью напротив него. Пленник, грубо связанный верёвкой, бросил на него полный ненависти взгляд. Его рыжеватые волосы свалялись от пота и крови.

– За кем ты носишь копьё, Асгер?

Тот рассмеялся лающий грубым смехом и оскалил в усмешке разбитые губы.

– За тем, кто тебя уничтожит. За Сигурдом Жестоким, конунгом всех данов! А скоро он станет и конунгом твоей земли, Морской Волк, но ты уже будешь кормить рыб на дне! – с наслаждением выплюнул Асгер и, запрокинув голову, продолжил хохотать.

Рагнар остановил дёрнувшегося к пленнику Хакона. За спиной шумели его люди: слова дерзкого дана не понравились никому.

– Дозволь, я вырву его ядовитый язык, – с налившимися кровью глазами попросил Хакон.

– Как же он тогда выболтает все планы своего хозяина? – Рагнар покачал головой. – Нет. Я забергу его в Вестфольд, я заберу его домой.

– А с остальными что делать? – угрюмо спросил Хакон, мрачным взором окинув других пленных данов, что были привязаны к скамьям.

– Отбери четырёх покрепче, остальных отдай Ньёрду. Бог всех морей был к нам благосклонен, он получит богатую жертву.

В последний раз посмотрев на Асгера, Рагнар ушёл на нос чужого драккара. Ему нужно было подумать.

С данами они никогда не жили в мире, но прежде не случалось, чтоб они нападали без причины. Асгер возвращался на свои земли с богатой добычей после успешных налётов, но велел повернуть, едва завидев паруса Рагнара. Это было глупо. Его драккары были перегружены, потому и показали себя такими неторопливыми в бою. Будь они налегке, одни боги ведают, как закончилось бы морское сражение.

Положив руку на канат, Рагнар подтянулся и стал двумя ногами на борт, вглядываясь вдаль.

Сперва их поджидали на берегу фьорда, заманив в ловушку. Теперь даны набросились на него, как бешеное зверьё...

– Ты выглядишь так, словно проиграл эту битву, конунг.

К нему со спины подошёл Хакон.

– Я жалею, что не послушал тебя, – с досадой признался Рагнар, что было для него редкостью. – Сперва нужно было добраться до Фроди, а потом возвращаться.

– Но теперь уже поздно поворачивать, – помолчав, произнёс Хакон.

Он и впрямь предлагал разобраться с Фроди и узнать, как так вышло, что на его землях Рагнара поджидала ловушка. Да ещё с его бешеной сестрой во главе.

Но конунга сильнее волновал предатель, оставшийся дома. Тот, кто рассказал об их планах и подготовил ту ловушку, потому Рагнар велел садиться на вёсла и грести в Вестфольд.

– Вскоре всё прояснится само, – Хакон покосился на друга. – Когда мы доберёмся до дома. Или Фроди пришлёт людей, чтобы загладить нанесённую обиду и откупиться. И тогда выходит, что он не знал, что задумала его сестра. Или... – он выразительно замолчал.

– Или я вернусь и всё же снесу предателю голову, – хмыкнул Рагнар.

Вопреки опасениям конунга, оставшиеся дни плавания прошли мирно. Море было спокойно, дул попутный ветер, изредка показывалось солнце, и им не повстречался никто, кроме знакомых торговцев, которые платили дань. Рагнар велел людям отдыхать и не особо напирать на вёсла, и возвращение домой было больше похоже на лёгкую морскую прогулку недалеко от берега.

Когда он был мальчишкой, отец брал его в такие, чтобы потихоньку учить морскому ремеслу.

Похоже, морской бог Ньёрд остался доволен их жертвой.

Настоящее удивление поджидало Рагнара на берегу.

Хакон оказался прав. Всё прояснилось само, ведь в Вестфольде его встретила не только родня, но и не званые гости.

Конунг Фроди с рыжей сестрой Сигрид, которую он хотел подарить Рагнару.

Чтобы тот не держал обиды, ведь строптивая девка вздумала напасть на него сама, и её брат ни о чём не знал.

Глава 4

Весь путь до Вестфольда, дома конунга Рагнара, Сигрид провела привязанная к мачте. И с кляпом во рту.

Словно он мог помешать ей просить морского бога Ньёрда утопить драккары Фроди!

Но бог оставался глух к её мольбам.

Оказалось, что предводителя данов, которому она прилюдно отказала во время пира, звали Сигурдом Жестоким, и он был не просто предводителем данов, явившихся в их поселение.

Он был конунгом всех данов.

Откуда бы Сигрид знать? Она никогда прежде его не видела, только слышала, но слухи оказались лживы. Они описывали его совсем иначе, потому-то она и не узнала, а Фроди не называл его имени.

Теперь, чувствуя, как ноют затёкшие руки и вывернутые плечи, Сигрид думала, что брат сделал это нарочно. Он всё сделал нарочно, так она и оказалась привязана к мачте на драккаре, что направлялся в Вестфольд.

Когда Сигрид взбрыкнула на пиру, Фроди словно этого и ждал. Его воины скрутили и оттащили от неё Кнуда, прежде чем Медвежонок успел за неё вступиться. Её тоже выволокли из-за стола и бросили в тёмном закутке, дожидаться, пока все всласть наедятся и напьются.

Но Фроди пришёл гораздо раньше, чем стихли крики и хохот за столами. Пришёл с её матерью и младшими сёстрами: всеми четырьмя. И Сигрид, не зная, что замыслил её брат, уже в тот миг поняла, что согласится на всё, потому что кинжалы возле их лиц убеждали лучше любых слов.

– Мы поплывём к Морскому волку, – сказал брат. – Я отдам тебя как военную добычу, как рабыню...

Её мать беззвучно заплакала, смотря на Сигрид широко раскрытыми глазами. Она на неё в ответ смотреть избегала.

– И ты будешь молчать обо всём, что было на пиру. А когда тебя спросят, кто приказал поджидать Рагнара в бухте Мёртвых волн, ты скажешь – никто. Сделаешь что-то не так – они умрут.

Фроди безразлично махнул рукой, один из его людей чуть надавил на кинжал, и на щеке матери выступила кровь.

Сидя на земле, Сигрид стиснула кулаки.

– Как я могу тебе верить? – спросила она тихо. – После всего, что ты сделал.

– Никак, глупая сестра, – он довольно оскалился. – Тебе остаётся полагаться на мою милость.

Скосив взгляд, она увидела, как мать помотала головой.

«Не соглашайся», – шепнули её губы.

Но рядом с ней стояли ещё четыре дочери… Сигрид давно привыкла, что они, ненужные ни отцу, ни матери, были её заботой.

– И сколько я должна... притворяться рабыней? – она перевела тяжёлый взгляд на Фроди.

– Столько, сколько выдержишь, – он неприятно рассмеялся. – И не притворяться. Ты будешь рабыней, я отдам тебя в уплату оскорбления, которое ты нанесла Морскому волку, когда напала на него.

– Ублюдок... – прошипела Сигрид, чувствуя, как к горлу подкатывает чёрное отчаяние.

За своё оскорбление она быстро поплатилась: дёрнулась в сторону голова, из носа вновь хлынула кровь, щеку обожгло болью.

– А ты слепая дура, – мягко сообщил ей Фроди, кивком указав своему человеку, чтобы перестал её бить. – Я оставлю в Вестфольде тех, кто за тобой присмотрят по первости. Попробуешь меня обмануть, и я их убью, – он указал рукой на мать и сестёр. – Если только узнаю, что ты пыталась рассказать Рагнару правду.

В глазах Сигрид вспыхнула ненависть, но она заставила себя смолчать.

– Умница, сестрёнка, – с восторгом рассмеялся Фроди. – Уже вживаешься в образ покорной и – главное – молчаливой рабыни.

Наверное, он пытался её поддеть, потому что ему нравилось упиваться своей властью над ней. Сигрид, может, и была слепой дурой, раз позволила себя обмануть, но умела учиться на своих ошибках. Дерзить брату, когда за спиной два здоровяка только и ждали приказа вновь её наказать – было несусветной глупостью.

Даже такая дура, как она, на неё не была способна.

– Что же, – Фроди вздохнул, не скрывая разочарования. – Так тому и быть. Но не печалься, сестра, если Один будет к нам благосклонен, тебе недолго ходить в рабынях Рагнара.

– Почему? – осторожно спросила она и облизала кровь с губ.

– Потому что вскоре не будет ни Рагнара, ни его отца, ни Вестфольда, – он рассмеялся безумным смехом.

Его глаза сделались совсем чёрными, зрачок увеличился, занял всё пространство. Когда Сигрид заглянула в них, она увидела лишь глухую бездну.

Теперь этот разговор проносился у неё в голове, пока драккар покачивался на волнах. Мужчины гребли как безумные, Фроди хотел оказаться в Вестфольде как можно раньше. Им пришлось сделать крюк, чтобы не встретиться с Рагнаром в море, и теперь он окриками и оскорблениями заставлял людей навёрстывать упущенное.

Прикрыв глаза, Сигрид думала о доме. Нет, не о матери и даже не о сёстрах. Она думала о Кнуде. Оставил ли его Фроди в живых? Всё же за ним стоял крепкий, хороший род, он был старшим сыном своего отца – достойного, честного человека, который едва ли простил вождю потерю наследника.

Потому Сигрид лелеяла в душе надежду, что Медвежонок жив. Как живы все те, кто поддерживал её. Верил, что она достойна занять место конунга после смерти вождя.

Может, они приплывут, чтобы её освободить? Фроди вёл себя как безумец, и многие не могли быть с ним согласны. Те, кто ещё не лишился рассудка.

Ещё Сигрид думала, что стоит переступить через жгучую ненависть к Рагнару, и попытаться с ним... поговорить. Не сразу, нет, но через какое-то время. Конечно, сперва она пыталась его убить, а после стала рабыней, и он едва ли ей поверит, и вся его люди и семья будут её ненавидеть, но...

Но Фроди ошибается, если думает, что она покорно и молча примет свою судьбу и не попытается освободиться. Ради того, чтобы сбежать и отомстить ему, она пойдёт на многое.

Затопчет собственные чувства, усмирит сердце.

На деле всё оказалось иначе.

Они оказались в Вестфольде даже раньше Рагнара и дожидались его некоторое время. Потом, когда он прибыл – вместе с захваченными данами, Фроди чуть собственным языком не подавился, но пошёл на поклон к Морскому волку, долго ему что-то втолковывал, держа голову втянутой в плечи.

Сигрид наблюдала за всех с палубы, по-прежнему привязанная к мачте: лишь чуть ослабили верёвку, чтобы она могла вставать и шевелить руками.

Задержав дыхание, она смотрела, как ненавистный Морской волк поднялся на палубу их драккара и шёл к ней. Сердце бешено колотилось, заставляя кровь бежать по жилам быстрее; в глазах танцевало непокорное пламя.

«Я договорюсь с ним, – думала Сигрид. – Выжду время и всё ему расскажу. Он... он поймёт».

– Ну, здравствуй, рабыня, – сказал Рагнар с желчной усмешкой.

И она поняла, что надеялась напрасно.

Сигрид ощетинилась раньше, чем подумала.

– Ну что, конунг? – ещё и подбородок вскинула, показав разбитые губы. – Не смог одолеть в честной схватке, так взял меня в рабыни?

Отец не раз говорил, что у неё слишком дерзкий язык, хоть и любил её по-своему и даже баловал.

Она ведь думала сперва смолчать, но то, как Рагнар назвал её, грубое и хлёсткое «рабыня» возвело у Сигрид перед глазами кровавую пелену. Она даже потянулась к мечу, забывшись, и лишь когда связанные руки ухватили воздух у пояса, вспомнила, что оружие у неё отобрали.

Она сражалась с пятнадцати зим не для того, чтобы чужой конунг называл её рабыней! И если Морской Волк надеялся на её покорность – он жестоко ошибся и очень скоро это поймёт.

Ну а если велит наказать её, то Сигрид стерпит. Она немало боли уже вынесла и нынче сомневалась, что любой удар сделает ей больнее, чем «рабыня», обращённое к ней.

Рагнар прищурился, и Сигрид подобралась. Этот прищур она знала хорошо.

– Твоя сестра слишком болтлива, Фроди, – но вместо того, чтобы её ударить, Морской волк обернулся к брату, который стоял в паре шагов от них и с недовольством наблюдал за Сигрид. – Такая рабыня не нужна и даром.

– Так укороти ей язык! – отозвался Фроди, хрустнув кулаками, и тайком погрозил ей.

Он выразительно провёл ребром ладони по горлу, напомнив, что жизни её матери и сестёр отныне в его руках.

– Я подумаю, – серьёзно сказал Рагнар.

Сигрид обожгла его взглядом, но смолчала. Она смотрела на конунга снизу вверх, и это ей тоже не нравилось. Она была выше почти всех женщин в их поселении и вровень многим мужчинам, но Морскому Волку она доставала макушкой до подбородка, и ей приходилось задирать голову.

– Почему она привязана к мачте? – спросил Рагнар, уперев кулаки в бока.

Он не спешил ни уходить с палубы, ни принимать дар, и Фроди бесился, но старался не подавать виду.

– Хотела сбежать, – кисло отозвался тот.

Сигрид презрительно оскалилась. К мачте её привязали, чтобы унизить. Братец лучше всех знал, что никуда она не сбежит. Не когда он приставил нож к горлу её родни.

– Дерзкая на язык, да ещё и непокорная, – Рагнар покачал головой. – Не пойму я, Фроди-конунг, разве я тебя обидел чем-то, что ты такую рабыню мне отдаёшь?

Брат побагровел, а Сигрид насторожилась. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого и уже не знала, какому исходу их разговора будет рада.

– О нет, Рагнар Харальдссон (сын Харальда), – поспешил ответить Фроди. – Это моя сестра тебя обидела, когда посмела напасть, и я решил отречься от неё, чтобы ты знал: я ценю мир, что между нами сейчас. Делай с ней, что угодно, она в твоей власти.

Морской волк пожал широкими плечами и задумчиво посмотрел на Сигрид, словно решал что-то. Она напряжённо замерла и сердито одёрнула себя, когда поняла, что втягивает голову в плечи. Вдруг она осознала, что есть вещи куда страшнее, чем стать рабыней Рагнара.

Он может отказаться от неё! И тогда она вернётся домой с братом, и тот её убьёт, и хорошо, если её смерть будет быстрой...

Проклятый Морской Волк молчал, и Фроди добавил с понимающей улыбкой.

– Я слышал, она приглянулась тебе...

Рагнар бросил на него косой взгляд. Светлые брови на миг сошлись на переносице, но потом он хмыкнул и кивнул.

– По рукам, Фроди. Я забираю девку и дары. Пусть между нами не будет обид.

– Рад слышать, конунг! – её брат искренне обрадовался, и они скрепили уговор, постучав друг друга по плечам.

Достав из голенища сапог нож, Морской Волк наклонился к Сигрид. И тут же послышались смешки его людей, которые молчали всё время, пока вождь не сказал своё окончательное слово.

– Побереги себя, конунг! Как бы строптивая девка тебе чего не откусила.

– Лучше другой нож ей покажи, может, придётся по нраву!

– Главное, чтобы нужной стороной вставил в... ножны!

Хирдманы (участники хирда (дружина у викингов) потешались, кто во что горазд. Рагнар их не одёргивал, хотя сам не улыбался, а вот Сигрид казалось, её выкупали в дерьме. На чужого конунга она старалась не смотреть, всё косилась на брата, который хохотал громче прочих.

Убью, – подумала она с ненавистью, и перед глазами появилась кровавая пелена. – Убью его.

Но когда Рагнар жёсткой ладонью обхватил её подбородок и скулы, Сигрид пришлось взглянуть на него. Она ждала, что он заговорит, но чужой конунг бесконечно долго смотрел ей в глаза, а затем отпустил, одним рывком разрезал верёвку, которой она была привязана к мачте, спрятал нож в голенища сапога и отошёл.

Больше в её сторону он даже не посмотрел. В окружении своих ближайших людей отправился разглядывать дары, привезённые Фроди, затем и вовсе сошёл с драккара и поднялся на другой – с датскими парусами. Постепенно палуба опустела, но Сигрид не осталась одна: брат всё же велел двум воинам за ней присмотреть.

– Ну, чего застыла? – грубо сказал один из них. – Ступай на берег, скоро будешь ублажать своего хозяина.

Сигрид внимательно на него посмотрела, запоминая лицо. Когда умер отец, брат привёл новых людей, и этот был одним из них. Она даже имени его не знала, потому постаралась, чтобы мерзкая рожа навсегда отложилась в памяти.

Его она тоже убьёт.

Избавившись от верёвки, Сигрид легко сошла по мосткам на берег.

Она не оглянулась.

* * *

Вестфольд, дом конунга Рагнара, был богатым поселением. Самым богатым из всех, что Сигрид видела. У берега стояли драккары, очень много драккаров, она даже сосчитать их не смогла. Всюду сновали люди, и никого из них она не знала. Рабы и свободные, женщины и мужчины, юноши и девушки, дети...

Встречать Рагнара вышли многие, и никто не расходился, даже когда конунг отправился осматривать драккары. Сигрид сперва не могла взять в толк, почему, а потом увидела, как воины выносили на берег добычу, которую привёз Рагнар, и складывали в особом месте, выстланном шкурами. И каждый мог посмотреть, с чем вернулся конунг.

Отвернув намеренно лицо, Сигрид прошла мимо. Больше всего ей хотелось поглядеть на драккар данов, при виде которого Фроди перекосило. Но бесправная рабыня не смела ступать на палубу корабля... Она отрубила бы себе ногу, если бы случайно запятнала драккар, путь даже и проклятых данов.

Нет, Сигрид знала, что сперва она вернёт себе свободу и имя. А после взойдёт на драккар. Вновь.

Этот день ещё настанет.

Сам Вестфольд стоял на вершине холма, что возвышался над берегом. Устье фьорда здесь было спокойным, а скалы защищали от лютых северных ветров.

– Чего замерла? – её грубо окликнули.

Перед Сигрид стояла женщина, годящаяся ей в матери. Но свободная – судя по знакам на одежде. Её побитые сединой волосы были заплетены в две косы, переброшенных на грудь. Платье было сшито из простого, но тёплого и добротного полотна. На поясе болталась тяжёлая связка ключей, висел небольшой кожаный мешочек.

– Не знаю, куда мне идти, – ровным голосом сказала Сигрид.

– Ты новая рабыня Рагнара?

Выдержка Сигрид на этом иссякла. Зашипев, словно раненный зверь, она предупредила.

– Не смей меня так называть.

Женщина звонко расхохоталась, да так сильно, что затряслись даже косы на груди.

– Своевольные рабы долго не живут, слыхала о таком? За дерзость полагается порка. Иди в Длинный дом, спроси там Йорунн. Она покажет тебе место.

И, смерив напоследок Сигрид насмешливым взглядом, зашагала к берегу.

Рыжая воительница же осмотрелась. Её пусть и оставили одну, но она чувствовала, что за ней присматривают. Но бежать она и не думала: какой толк?..

Потому, смирив себя, она зашагала вверх по склону. И удивилась, заметив вдалеке частокол. Забор широким кругом огибал поселение, и Длинный дом, и все хозяйственные постройки находились внутри него.

Здесь было ещё шумнее, чем на берегу, и ещё больше людей сновало от одного здания к другому. Злясь на себя, Сигрид всё же с любопытством вертела головой. Конунг Рагнар жил в достатке. Выстроил и общий Длинный дом, и множество хижин, что к нему примыкали; завёл скот и хранил здесь же зерно; была у него и своя кузня, и навес, под которым она увидела наполовину готовый драккар!..