Текст книги "Королева северных земель (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Он хотел отмахнуться, сказать, что пустяки, но её взгляд уже упал на безжизненно повисшую левую руку, на тёмные потёки крови. Сигрид широко распахнула глаза, всматриваясь в рану.

– Кость задета? – спросила и потянулась прощупать предплечье.

Действовала она ничуть не ласково, и Рагнар едва не взвыл, когда пальцы воительницы коснулись руки.

– Ты-то меня и добьёшь, – прохрипел, чувствуя, как мгновенно взмокла рубаха на спине, прилипла к лопаткам.

На скулах Сигрид вспыхнул сердитый румянец.

– Зачем один побежал? – шепнула она, грозно сведя на переносице брови.

Рагнар не стал говорить, что привык, что спину ему прикрывал Торлейв. Или Хакон. Но одного он убил своими руками, а другого отправил подальше от себя.

Конунг промолчал, оглядываясь вокруг.

Поселение было мёртвым.

Те, кто не пал под первыми ударами, не дожили до их прихода. Люди остались лежать, где их настигли даны: у порога Длинного дома, чуть выше на холме и ближе к лесу, в хижинах вместе со скотом. Не доносился ни плач, ни крики. Только трещал огонь, пожирая обвалившиеся крыши.

Хирдманы медленно стекались к конунгу, добивая раненых данов, отыскивая своих. Кнуд хмуро вытирал топорик о траву. Раненый ещё Торлейвом Гисли с перевязанной рукой бродил по берегу, оттаскивая тела павших подальше от волн. Торваль что-то коротко приказывал, отправляя людей проверить драккары.

– Никого… – глухо сказала Сигрид, закончив наскоро перетягивать рану Рагнара, чтобы затворить кровь. – Они даже не успели уйти в лес...

– Заночуем здесь, – велел конунг. – Предадим людей огню.

– А данов? – спросил кто-то.

– Пусть их жрут рыбы.

Хирдманы разошлись исполнять волю конунга, ругаясь вполголоса. Не от усталости даже, а от бессилия. К разгоревшимся кострам тащили тела, укладывали рядом, не разбирая. Огонь примет всех одинаково.

Сильно в стороне развели чистый костёр, чтобы приготовить пищу и заняться ранеными. К нему приходили, хромая, сами, или кого-то приносили на сделанных на скорую руку носилках. К нему же Сигрид почти заставила подойти Рагнара. Хирдманы посторонились, и конунг опустился на поваленное бревно у кромки берега.

Над огнём в котелке уже грелась вода. Сюда же с драккара притащили плетёный короб с травками и отварами и кучу чистых тряпиц.

Сама Сигрид ранена не была. Кнуд хорошо за ней смотрел, и за это Рагнар был почти готов смириться с тем, что Медвежонок крутился возле его жены.

Он сел и вытянул ноги, и рыжая воительница устроилась рядом, принялась смывать запёкшуюся кровь, вычищая рану.

– Потерпи... – шепнула даже, почувствовав, как дёргался от её прикосновений Рагнар.

Конунг бы рассмеялся, если бы не было так больно.

– Ты ещё подуй... – посоветовал, когда смог вытолкнуть из горла слова.

– Вот и подую, – Сигрид сверкнула взглядом и впрямь сложила губы трубочкой, но смутилась в последний миг и потянулась за тряпицами.

Ловко и умело она перевязала рану, затянула тугой узел. Отряхнула руки и отправилась подсоблять другим. Рагнар устало подвинулся на бревне и привалился спиной к огромному булыжнику, прикрыв глаза.

Худо, что левая рука висела, будто неживая. Заживать будет долго. Этого времени у него нет. Сторицей потратил, задержавшись в поселении Сигрид.

К вечеру всё было кончено. Поселение догорело, тела обратились в угли и пепел. Раненых устроили у воды, напоили, перевязали, кого смогли – спасли. Море шумело ровно и равнодушно, как будто ничего не случилось.

И тогда из леса вышли дети.

Сперва из-за кромки донёсся тихий шорох, затем показалась тень. Худой, чумазый мальчишка в разорванной рубахе вёл за руку девочку, по виду – сестру. Она прижималась к нему, уткнувшись лицом в бок. Шагали они медленно и неуверенно, будто в любой миг были готовы броситься в чащу.

Мальчишка остановился, увидев вооружённых хирдман, и замер, словно дикий зверёк. Но не убежал.

Сигрид поднялась первой.

– Идите сюда, – сказала она, поманив рукой.

Мальчишка поколебался, затем всё же шагнул вперёд. И уже вскоре оба сидели у костра, оголодавшие и промёрзшие, ели жадно и неловко, обжигаясь, давясь горячей похлёбкой, не дожидаясь, пока остынет.

Смотреть на них было горько, и даже взрослые мужчины отводили взгляды, делая вид, что заняты своим.

– Потише, – всё же не выдержала Сигрид, поправляя чужой плащ, накинутый на девчушку. – Хватит всем.

Мальчишка кивнул, не поднимая головы, и попытался есть медленнее, но голод брал своё.

Рагнар смотрел на них из-под нависших бровей. Двое детей из всего поселения. Только двое детей.

Мальчика звали Токе, а его сестру Асой. Отогревшись, они рассказали, что отец их носил меч за ярлом Эйриком Медвежья Лапа, а мать умерла, и жили они здесь у дальней родни.

– Давно даны появились? – спросил Рагнар.

Токе растерянно пожал плечами.

– Да вот пару-тройку седмиц как, – он почесал голову. – Но сюда не заплывали... прежде, – и сглотнул, опустив взгляд на ладони, в которых по-прежнему сжимал уже пустую миску.

Рагнар медленно кивнул. До Вестфольда оставалось ещё дней пять пути. По воде, а по суше – и того дольше. Он почти жалел, что не взяли ни одного дана живым. Могли бы расспросить…

– Тётка наша на торжище плавала, – снова заговорил Токе. – Но вернулась с пустыми руками. Не смогли далеко уплыть, на данов нарвались. Недавно было. А потом... вот... – и неприязненным взглядом обвёл сожжённое под корень поселение.

Измученных детей уложили на ночь поближе к костру, укрыв чужими плащами. Токе всё порывался дойти до хижины да поглядеть, не уцелело ли что, но сгустившиеся сумерки не позволили ничего увидеть. Решили отложить до утра.

– Нужно отправить весть в Вестфольд, – сказал Рагнар, смотря на языки пламени, что с искрами взвились вверх, когда в костёр подбросили веток. – По земле. Чтобы знали, что мы близко.

– Так мы доплывём шибче, чем весть дойдёт, – справедливо возразили ему.

Конунг нетерпеливо дёрнул плечами и сцепил зубы, когда болью прострелило левое. Невовремя с ним это приключилось.

– Или схлестнёмся с данами, – бросил коротко. – Слышали же, что сказал мальчишка. Вольготно они ведут себя у моих берегов, – в голосе прорезалась тщательно лелеемая ненависть.

Больше спорить никто не решился. Рагнар же смотрел на нахохлившуюся Сигрид и, дождавшись, пока круг возле костра поредеет, поманил её к себе. Опустившись на бревно рядом, воительница пригляделась к конунгу. У того на висках выступила холодная испарина: донимала боль от полученных ран.

– Идти в Вестфольд нужно тебе, – сказал он просто и мотнул головой, когда Сигрид, вскинувшись, начала возражать.

– Возьмёшь Гисли, может, Торваля и ещё двоих. Тебе поверят. Увидят мой кинжал на поясе и поверят. Да и Гисли подтвердит, – рубя слова, продолжил Рагнар.

Взгляд воительницы пылал несогласием, но она молчала.

– Мы здесь задержимся ненадолго, – конунг скривился. – Нужно обождать, – и кивком указал на левую руку.

– Почему я? – угрюмо спросила Сигрид. – Отсылаешь меня?

– Потому что тебе я верю.

Ответ Рагнара заставил её резко втянуть носом воздух и растерянно замолчать. Но недоверие не уходило из настороженно прищуренных глаз.

– Предателем был только Торлейв, – наконец, возразила она. – Хирд тебе верен.

Конунг кивнул, соглашаясь.

– Отправь Гисли, – воодушевлённая его молчанием, предложила Сигрид. – И других с ним. А я останусь.

– Нет, – даже не глядя на неё, мотнул головой Рагнар.

Мысль зародилась у него, когда он услышал рассказ Токе. Что чем ближе к Вестфольду, тем больше в море данских драккаров. Он знал, что так и будет. Не знал только, что его ранят, и он не сможет шевелить рукой. А потому, коли сойдутся в бою корабли, будет тяжко.

А с Сигрид они столько раз делили постель, что она могла понести. Нынче за ней приглядывали Кнуд и Торваль, но кто присмотрит, когда драккар налетит на драккар, и море вспенится от крови?.. Ему бы за собой приглядеть.

Рагнар сердито выдохнул.

– Я не хуже твоих хирдман, – прошипела Сигрид уязвлённо, и её взгляд сверкнул в отблесках пламени. – Я останусь с тобой, и...

– Нет, – повторил конунг. – Ты отправишься в Вестфольд. Не согласишься добром сейчас, утром прикажу при всём хирде. И ослушаться ты не посмеешь, – низким, рокочущим голосом произнёс Рагнар.

Вспыхнув, Сигрид отшатнулась, но он здоровой рукой удержал её за локоть и заставил вновь сесть на бревно. В её глазах на мгновение показалась незаслуженная обида. Воительница моргнула, справившись с собой, и вновь посмотрела на конунга угрюмым волчонком. Тот покачал головой и повторил твёрдо.

– Отправишься в Вестфольд. Торваль пусть при тебе неотлучно будет. Гисли я сам скажу. Медвежонок останется на драккаре, поведёт твоих людей. Никому особо не доверяй. Кроме моей матери, сестры и Хакона. Ну, и отца, но едва ли ты его на берегу застанешь.

Если бы взглядом можно было обжечь, Рагнар уже сгорел бы в ледяном пламени.

– А Сольвейг? – тихим, обречённым голосом спросила Сигрид. – Все мыслят, она твоё дитя носит.

– А ты моя жена, – оскалился конунг. – Тоже, может, дитя носишь.

Глаза Сигрид расширились. Она открыла рот, чтобы заговорить, но резко замолчала, будто слова Рагнара натолкнули на мысль. Неосознанным жестом она накрыла ладонью живот и опустила взгляд. Затем подняла голову и посмотрела на конунга, который выглядел раздосадованным.

– Так ты потому?.. – спросила и оборвала себя на полуслове.

Рагнар резко выдохнул через нос – задрожали крылья – и нехотя кивнул. А Сигрид словно успокоилась. Перестала прожигать его недовольными глазищами, даже слегка улыбнулась, смягчившись. Немного выждав, подвинулась ближе и опустила голову ему на здоровое плечо, прижалась щекой, ластясь.

Конунг едва глаза не закатил, насилу удержался. Нет, никогда он её не поймёт.

Утром он сказал всему хирду, что отправляет Сигрид в Вестфольд. Никто ничего не сказал, даже Кнуд смолчал, пусть Рагнар и надеялся, что тот вскинется. Смотрел на него пристально, не сводя взгляда, и думал про себя: лишь слово... одно только слово...

Но нет. То ли взаправду поумнел Медвежонок, то ли был слишком хитёр и не хотел, чтобы Сигрид на него ополчилась. Но предлога себя избить он упрямо Рагнару не давал.

При свете дня вновь обошли поселение. Токе, по уши испачкавшись в пепле и золе, отыскал отцовское копье, которое тот оставил дома. Оказалось, мальчишка всё пытался уволочь его в лес, потому огонь не шибко его повредил. Рагнар решил отправить мальчишку с сестрой вместе с Сигрид в Вестфольд. Не брать же их с собой на драккары.

Конунг чувствовал во всём теле противную, липкую слабость. Было тяжело говорить, ещё тяжелее – двигаться, ходить. Со спины и затылка не сходила холодная испарина. Со злостью он прикидывал, что задержаться придётся дольше, чем на пару дней.

Теперь, когда до Вестфольда осталось совсем немного, он вынужден ждать. Вновь.

Как он ни подгонял Сигрид, сборы заняли весь день. Воительница нарочно не торопилась, чтобы остаться рядом ещё на одну ночь. Она сама сменила конунгу повязку, бережно отлепила её, чтобы не дёрнуть лишний раз. Кровь давно подсохла, ткань прилипла к коже, и Рагнар стиснул зубы, когда она снимала её.

Промыла рану водой, настоявшейся на травах, вытерла края. Потом долго возилась с новой повязкой, затягивая так, чтобы держала, но не давила на плечо. Закончив, Сигрид осталась рядом. Смачивала тряпицу и вытирала ему лицо, шею, грудь, когда холодный пот снова и снова проступал на коже.

Рагнар пытался что-то говорить, но слова путались, язык казался тяжёлым и чужим. В голове гудело, в ушах стоял шум, словно море бьётся о борт драккара.

Потом стало хуже. Огонь разгорелся внутри, жар сменялся ознобом. Его трясло так, что зубы стучали, а спустя миг он задыхался от жара, срывал с себя плащ и рубаху. Левую руку жгло, словно в неё вбили раскалённый клин. Рагнар бредил: видел пламя, море, окровавленный песок, слышал крики и звон стали. Иногда ему чудилось, что он снова идёт по берегу, а иногда – что тонет.

Но кто-то держал его, не давал скатиться в темноту. Иногда прохладная ладонь ложилась на лоб, иногда на грудь, иногда Рагнар чувствовал, как его поят, приподнимая голову.

Очнулся он через несколько дней. Сперва в глаза ударил слепящий дневной свет. Потом донёсся солёный запах моря. Тело ныло так, будто его били всё это время, но жар отступил.

Рагнар открыл глаза и увидел Сигрид.

Она сидела рядом, прислонившись спиной к камню, с мечом под рукой. Лицо её осунулось, под глазами залегли тени, волосы были убраны кое-как. Увидев, что он очнулся, она даже не улыбнулась. Только рвано, тяжело выдохнула.

– Ты осталась... – прохрипел он.

– Я отправила Гисли и Торваля, как ты велел. И ещё двоих с твоего драккара. Уж им в Вестфольде наверняка поверят, – сказала Сигрид спокойно.

Рагнар завозился, пытаясь встать, кое-как опёрся на правый локоть и подтянулся, чтобы не смотреть на воительницу снизу вверх.

– Я велел тебе уходить...

– А я осталась, – она устало пожала плечами. – Куда ты – туда и я, муж мой.

Глава 25

Три дня Рагнар провалялся в беспамятстве, и ещё седмицу провёл на берегу, залечивая раны, а затем велел снаряжать драккары и уходить. Левая рука едва начала подживать, и шевелить ею он по-прежнему не мог.

Но Сигрид даже не пыталась к нему подступиться и вразумить. Понимала, что будет впусте. Она сама разве ж смогла бы ждать, пока затянутся раны? Не одна седмица прошла бы.

«Буду за ним приглядывать», – так рассудила воительница и взошла с конунгом на один драккар.

Другой поручила Кнуду. Сердце тревожно ныло, но ей хотелось верить, что Медвежонок был ей верен и не предаст.

Из-за ранения Рагнар не мог сидеть на вёслах и потому маялся на драккаре, неприкаянный. Сигрид нравилось, как было устроено в его хирде: конунг грёб наравне со всеми, как и его ярлы, и на палубе не разделяли, кто выше по положению, а кто ниже. Каждый делал, что должен.

В первый день, как они покинули берег, погода им благоволила, но уже на второе утро начала меняться. Задул недобрый, хлёсткий ветер. Он трепал парусину, и мачта порой жалобно скрипела, раскачивалась во все стороны.

Высокие волны бились о борта драккара, заливали палубу и, высыхая, оставляли белёсые солёные разводы. Ещё не буря, но уже её предвестник.

Сменившись в очередной раз на вёслах, Сигрид подошла к Рагнару, что стоял на носу, любовно поглаживая здоровой ладонью голову дракона. На горизонте сгущались тучи, серые облака висели низко-низко.

Они приближались к родному фьорду конунга, и море здесь будто сжималось, дробилось на протоки, огибая каменистые острова. Медленно менялся берег вдали: ближе подступали скалы, темнела вода, и закручивался со свистом ветер.

Вестфольд лежал впереди, в глубине фьорда, за узкими и извилистыми проходами с неласковым течением. Но сперва до него нужно было доплыть.

– Ты чуешь? – щуря светлые глаза, спросил Рагнар, когда она подошла. – Море пахнет кровью.

По правде, Сигрид не чуяла.

– Здесь столько островков, – продолжил говорить конунг, – и каменных уступов. Легко притаиться.

Драккар подбросило на особо крутой волне так, что нос взмыл высоко над водой, но оба устояли, даже не дёрнувшись. Рагнара сызмальства учили бегать по мокрой, скользкой палубе. Сигрид, как подросла, всему научилась сама.

Конунг прищурился и повёл носом по ветру, сделав глубокий вдох.

– Скажи, чтоб ставили по бортам щиты, – он наклонился к ней и негромко произнёс. – Только тихо. Не шумите.

Сигрид свела на переносице брови, вскинув на мужа недоумённый взгляд.

– Не спорь, – оборвал он, ещё когда она не успела открыть рот. – Пусть лучше хирд посмеётся, чем застанут врасплох, как по пути к тингу.

Воительница покладисто кивнула и покосилась на его левую руку. Она сама меняла повязки и потому знала, что скрывается за плотной тканью рубахи.

Подавив вздох, Сигрид развернулась и пошла к первой скамье гребцов. Тихим голосом передала приказ Рагнара. Не последовало ни вопросов, ни насмешек. Один хирдман молча встал и потянулся за щитом, другой удобнее перехватил вёсла.

Перемещаясь по палубе от ряда к ряду, Сигрид с нараставшим беспокойством посматривала на второй драккар. Из-за сильных волн и поднявшегося ветра Кнуд вёл его немного позади. Не докричаться.

Дойдя до кормы, воительница взяла щит и подняла его над головой, надеясь, что её заметят и поймут. Стоять было тяжко, палуба шаталась под ногами, а море бросало корабль из стороны в сторону.

После дюжины тщетных попыток, уже не чувствуя рук, Сигрид сдалась и хотела было развернуться, когда увидела за вторым драккаром смутную тень. Низкие облака и потемневшее море не позволили разглядеть, но она была уверена, что заметила чужой корабль.

– Даны! – выкрикнула Сигрид во всю мощь глотки.

В тот же миг чужой драккар резко и нагло, подхваченный волной, пошёл прямо на корабль Кнуда. Теперь она видела, что преследовал их боевой, лёгкий корабль, не отяжелённый ни добычей, ни рабами.

Почти сразу, как только они перестали таиться, их заметил и Медвежонок. Вёсла второго драккара разом сменили ритм, люди на них навалились, пытаясь развернуться навстречу удару, но море не спешило им помогать. Пришедшая сбоку волна нарушила строй, ударила в борт, обрушилась на палубу... А вот драккару данов в паруса дул попутный ветер.

Сигрид обернулась к Рагнару. Он уже отдавал приказы, пытаясь перекричать и ветер, и волны, и бушующее море. Драккар тяжело повёл носом, заскрипел, словно недовольный старик, и замедлил ход. Но время тянулось мучительно долго.

А позади них всё уже началось.

Даны, сблизившись борт к борту, забросили крюки. Дерево затрещало, и корабли сцепились, как дикие звери. Первый удар копий обрушился на щиты хирдман...

– Держаться! – ревел Кнуд, перекрывая шум.

Он был хорош в бою, Сигрид знала это. Видела множество раз, как рубился прежде. Но даны давили числом и яростью. Они лезли быстро, зло, словно хотели закончить всё до того, как подойдёт Рагнар. Крики, треск, звон железа – всё смешалось.

– Быстрее, – сквозь зубы выдохнула Сигрид, сама не зная, кому.

Рагнар стоял у самого носа, широко расставив ноги, будто врос в мокрое дерево, и смотрел не на врагов даже.

Конунг смотрел на море.

Его взгляд скользил по воде, по тёмным валам, что шли навстречу, задерживался на гребнях, потом снова уходил вдаль, словно он считал их, отмеряя глазами.

Ветер бил ему в лицо, солёная вода хлестала по борту, палуба ходила под ногами, но Рагнар стоял неподвижно. Только пальцы здоровой руки время от времени сжимались и выпрямлялись, будто он держал что-то невидимое.

Она взбесилась внутри: почему он тянет?! Разве не видит, что второй драккар вот-вот будет перебит? И устыдилась через мгновение.

А Рагнар словно услышал её беззвучную ярость. Он коротко глянул через плечо, и в этом взгляде мелькнуло что-то дикое, опасное.

– Готовьтесь! – велел негромко, но так, что услышали все. – Когда прикажу!

Сигрид округлила глаза. Прежде она не бывала в бою на одном драккаре с Морским Волком... И задержала дыхание.

Конунг же снова повернулся к морю. Волны шли. Он ждал. И когда увидел то, что так долго высматривал, плечи его заметно напряглись.

– Давай!

Окрик прозвучал резко, грубо. Часть гребцов налегла на вёсла, другая, напротив, потянула их на себе, и драккар застонал, теряя ход, его сильно повело в сторону.

Ветер взвыл, и вода захлестнула палубу. Сердце у Сигрид ухнуло вниз. А затем пришла волна. Та самая, которую высматривал Рагнар. Он запрыгнул на неё в последний миг, и драккар подняло, он взмыл над морской гладью, его вынесло вверх и вперёд.

А когда волна ушла, корабль, набрав ход, едва ли не летел прямо на сцепившиеся драккары. И уже ничто не могло его остановить, и Сигрид моргнуть не успела, как они врезались прямо в гущу боя. Раздались глухие крики: кто-то сорвался за борт, и море тут же сомкнулось над ним, не оставив следа.

Хирд Морского Волка взревел, славя своего вождя, и рванул на вражеский корабль, когда драккары сошлись. Сигрид бросилась вперёд, выискивая взглядом Рагнара. Конечно, тот бился одной рукой без щита. Она побежала к нему, почти не помня себя, и не успокоилась, пока не прижалась спиной к спине.

Почувствовав её, конунг улыбнулся. Кому другому он не позволил бы так к нему подойти.

Рагнар сместился на полшага, закрывая её левый бок, и она ответила тем же, не глядя, приняла удар щитом, когда клинок скользнул слишком близко.

Они не смотрели друг на друга. Им было не нужно.

В какой-то миг Рагнар неловко задел её плечом, и Сигрид поняла, что его повело. Она развернулась быстрее, чем успела подумать, подставила локоть, приняла на себя чужой удар, оттолкнула противника щитом...

– Валькирия... – услышала родной, хриплый голос и густо покраснела, забывшись, что дерётся не на жизнь, а на смерть.

Схватка вышла отчаянной, но короткой. Вражеский драккар был зажат с двух сторон, и хирд Рагнара превосходил данов числом. Они сражались до последнего, не желая сдаваться, но исход боя был предрешён в тот миг, когда у Морского Волка получилось оседлать волну.

Бой медленно догорал. Даны ещё сопротивлялись, но уже без прежней ярости. Хирд Рагнара теснил их и ломал, давил числом. Под самый конец внезапно упали первые ледяные капли дождя.

Они били по палубе и по лицам, смывали с них усталость и кровь, делали доски ещё более скользкими. Хирд взвыл, радуясь тому, что одолели врага и остались живы. Крики, смех и хриплые возгласы смешались с шумом дождя.

Сигрид, наконец, позволила себе выдохнуть. Она всё ещё стояла спина к спине с Рагнаром. Он опёрся на меч, наклонив голову, и на мгновение его лоб коснулся её плеча – случайно или нет, она не стала разбирать. Просто осталась рядом и поддержала, ощупывая конунга взглядом с ног до головы.

– Ты же ранен... – сказала тихо она, почти шёпотом, чтобы слышал только он. – И полез в самую гущу...

Рагнар устало, по-волчьи усмехнулся.

– Зато ты рядом, – ответил он так же тихо.

* * *

Через два дня они достигли Вестфольда.

Их встречали. От одного из островков, что лежал близко к берегу фьорда, отошёл драккар с парусами Рагнара. Правил им Хакон, ещё более суровый и молчаливый, чем прежде. Его обточенное ветрами лицо слегка разгладилось, когда корабли сошлись, и он увидел конунга. Затем взгляд метнулся к кинжалу на поясе Сигрид и её косам, заплетённым иначе.

Хакон ничего не сказал, лишь ещё крепче поджал губы и кивнул.

– Гисли добрался?! – крикнул Рагнар.

Море так и не успокоилось за прошедшее время. Тучи упрямо не сходили с горизонта, волны по-прежнему захлёстывали борта.

– Да! – таким же хриплым, выстуженным голосом отозвался Хакон.

К берегам Вестфольда подошли четыре драккара: три Рагнара и один данов, которых они одолели накануне.

Сигрид стояла... на корме. Она никому не призналась бы, но на сердце было неспокойно.

Пока плыли, взглядом она подмечала следы тяжёлых дней: где-то земля выгорела кусками, волны то и дело подбрасывали обломки вёсел, лодок и снастей.

На берегу их встречали. И пусть самый первый раз, когда её привезли в Вестфольд, привязанную к мачте, она запомнила плохо, но знала наверняка, что тогда толпа была и больше, и глядели люди радостнее.

– Идём, – Рагнар подошёл к ней на корме, и Сигрид устыдилась своей слабости.

Конунг по обычаю сходил с драккара последним, и нынче корабль покинули все, а она медлила, словно глупая девка. Куда бы она с него подевалась? В море прыгнула бы?..

Ещё издалека воительница увидела на берегу мать и сестру конунга, а рядом с ними принарядившуюся Сольвейг. И пусть Рагнар сказал – и она ему верила! – что дитя не от него, но все вокруг мыслили иначе. Прежде Сигрид мало волновало, что думали другие. Если бы тревожилась об этом, никогда не посмела бы пойти против брата. Не ступила бы на остров тинга. Не легла бы с Рагнаром...

Но нынче что-то в ней переменилось. Неясное, мутное чувство разгоралось в груди. Она ведь останется в Вестфольде. С ним останется. Из-за него останется. И будет жить среди этих людей. И сбежать будет уже некуда, и...

Мысль не успела вылиться во что-то связное.

– Идём, Сигрид, – поторопил Рагнар недовольно и взял за запястье, потянул на себя.

Она словно от сна очнулась. Поняла, что всё это время стояла и смотрела на него, погрузившись в размышления. Торопливо кивнула и перед тем, как спрыгнуть в воду у берега, мягко высвободила запястье. Что она, дитё, чтобы за руку её водили?

Рагнар приземлился слегка неловко и поморщился от боли, пронзившей левую руку. Знамо дело, он потревожил раны, когда бились против данов. Теперь ещё дольше будет заживать.

Медвежонок Кнуд и люди, которые пошли за Сигрид, стояли чуть в стороне. К ним присоединился и Торваль. На них смотрели с настороженным любопытством, но вернувшийся конунг занимал всех гораздо сильнее. До тех пор, пока воительница не вышла из-за его спины, гордо подняв голову, и не увидели её косы. Косы замужней женщины.

Сольвейг громко, обиженно всхлипнула, накрыла ладонями слегка округлившийся живот. Ярлфрид посмотрела на сына, словно не узнала, словно увидела впервые. По Сигрид скользнула недовольным взглядом, нахмурив светлые брови. Потянувшаяся к брату Рангхильд замерла, косясь то на мать, то на конунга.

– Мы разбили данов и взяли их добычу, – громко во всеуслышанье заявил Рагнар так, словно не почувствовал вопросительного недоумения, что повисло в воздухе. – Поделите её честно!

Конунг махнул рукой, указав на четвёртый, чужой драккар, и недоумение сменилось радостным оживлением. Добыча и серебро – это всегда хорошо.

– Сын… – очень тихо позвала Ярлфрид.

Сольвейг едва не плакала, стоя чуть в стороне. Губы её некрасиво тряслись, красивые глаза были широко распахнуты.

Сигрид больше не заговаривала о ней с Рагнаром после того памятного раза. И не спрашивала, что он намерен делать. Считала искренне, что её его дела с неверной женщиной не касались, да и думать следовало о том, чтобы добраться до Вестфольда живыми. А всё остальное можно было разрешить потом.

Нынче она сожалела. Стоило подумать наперёд.

– Где отец? – спросил Рагнар, нарочно скользнув взглядом поверх головы матери, ища Хакона.

– Ушли с пару седмиц назад, – отозвался тот. – Даны жгут наши поселения по всему берегу...

– Да, – перебил его конунг. – Мы видели.

Затем он повернулся к Сигрид, взял её за запястье и вскинул вверх их руки.

– Слушайте все! – прогремел голосом, которым мог перекричать волны и ветер. – Сигрид Ульвдоттир стала моей женой, и отныне она – хозяйка Вестфольда!

Непрошенный румянец вспыхнул на скулах воительницы. Она совсем не привыкла, чтобы на неё глазела целая толпа. Но Рагнар стоял спокойно и не опускал их рук, и она невольно выпрямилась следом, вскинула голову, стараясь задушить червячок сомнения и неуверенности.

Хозяйке Вестфольда негоже дрожать у всех на виду.

Конунг выдержал немного, обвёл толпу мрачным взглядом из-под насупленных бровей и посмотрел вновь на Хакона.

– Идём. Потолкуем. И ты, Сигрид, тоже.

– Я позову Торваля. И Медвежонка? – прозвучало странно.

Не вопрос, но и не твёрдое решение. И если насчёт первого мужчины она была уверена, то вот захочет ли Рагнар говорить при Кнуде?..

Но и своих обижать недоверием не могла. Она не пришлая девка больше, она жена конунга, хозяйка Вестфольда, и у неё есть люди, которые пошли за ней, рискнули. Пострадали в битве.

Ох, далеко неласковым взором посмотрел Рагнар на жену. Жилы на щеках затвердели и напряглись. Явственно заскрежетали зубы.

Сигрид была уверена, что назови она лишь Торваля, муж бы молча кивнул.

Но Медвежонок...

– Зови.

Ещё немного постоял и ушёл с Хаконом к Длинному дому. Сигрид тоже не стала задерживаться: всё же недобрые взгляды кололи спину, как она ни старалась о них не думать. Она уже почти подошла к своим людям, когда негромко загомонила толпа. Воительница глянула через плечо: к Рагнару шагнула трясущаяся, дрожащая Сольвейг.

Тотчас отвернувшись, она посмотрела на Торваля и Медвежонка. Первый казался довольным, второй – раздосадованным.

– Хозяйка Вестфольда, – крякнул с толикой уважения хирдман, когда-то носивший копьё за её отцом. – Сигрид Ульвдоттир, а славно, что ты заглянула домой.

Кнуд поджал губы.

– Идёмте, – Сигрид говорила негромко, не хотела, чтобы голос дрогнул. – Как добрались? Как тебя приняли? – она повернулась к Торвалю, когда втроём – хирдманы по бокам – они направились к Длинному дому.

– Ну, жив, как видишь, – хмыкнул Торваль. – Потрепали сперва, мы ж через лес прошли, приняли нас за чужаков. Но опосля Гисли разглядели. Неплохо Морской Волк здесь устроился, – добавил он, понизив голос.

Сигрид кивнула, и вновь её настигла запоздалая мысль. Вестфольд теперь не только дом Рагнара. Но и её.

Когда они вышли на тропинку, что вела от берега к поселению, Сольвейг уже не было видно. Впереди шагали Рагнар и Хакон, позади бурно обсуждали добычу с драккара данов оставшиеся люди. Мать и сестра конунга медлили и не спешили возвращаться в Длинный дом.

О Ярлфрид говорили как о мудрой женщине. Сигрид не хотела с ней враждовать и надеялась, что вскоре шепотки улягутся. Как только вскроется правда о ребёнке Сольвейг.

В Длинном доме рабыни уже торопливо выставляли на стол снедь. Слухи по поселению разлетелись быстро. Они едва вошли, как в дверях показался Гисли всё ещё с перевязанной рукой. За ним хвостом ходил Токе. Выживший в набеге мальчишка. Сигрид не видела нигде не только конунга Харальда, но и ярла Эйрика. Верно, ушли из Вестфольда вдвоём.

Они сели за стол, и Сигрид заняла место по правую руку от Рагнара. Шумно колотилось сердце. У себя дома она об этом не думала, но здесь всё ощущалось иначе. Острее. Даже жёстче. На неё смотрели. К ней было приковано множество чужих взглядов, и лишь малая их часть была приветливой.

Не тратя времени, Хакон стал рассказывать.

Данский вождь Сигурд Жестокий глупцом не был. Вестфольд был удачно расположен, да и защищён на славу. И потому даны даже не совались к нему. Они принялись грабить и жечь поселения, раскиданные вдоль берега фьорда и примыкавшие к Вестфольду. Считалось, что они принадлежат Рагнару.

– Недовольных много, – мрачно закончил Хакон. – Мы не сразу сообразили, что они делают. Пока вести дойдут... – он махнул рукой и усмехнулся на правую сторону. – Но мы тоже не дураки. Приноровились их ловить. Конунг Харальд придумал, чтоб дозор на островки перенести. Да кострами знаки подавать.

Ладонью он провёл по худому, скуластому лицу. Ещё раз глянул на тех, кто собрался за столом и спросил.

– А где ярл Торлейв Рыжебородый?

– Я его убил, – спокойно сказал Рагнар. – Он оказался предателем.

Помедлив, Хакон кивнул. Выглядел он удивлённым.

– Куда отец ушёл? Медвежья Лапа с ним? – конунг заговорил о другом, показывая, что на предателя он слова тратить не намерен.

– Да весть передали, будто драккар Сигурда Жестокого видели неподалёку. На западе. Десять дней минуло.