Текст книги "Королева северных земель (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Сигрид стояла на берегу и смотрела на драккары, что медленно исчезали в густом утреннем тумане, пока от рези и напряжения не заслезились глаза. Ни ветер, трепавший её косы и подол плаща, ни прохлада, пришедшая со штормового моря, не могли заставить её уйти. Она их даже не замечала. Только на бледных щеках выступили два пятна румянца.

Рагнар ушёл, а она осталась на берегу, а ведь когда-то обещала себе, что никогда не позволит такому случиться. Слишком хорошо помнила, как отец порой оставлял её в поселении и брал с собой Фроди. Несмотря на все её заслуги.

Сигрид повела плечами и вздохнула. Накануне, боясь самой себя, она разыскала Рагнара на берегу и рассказала прямо там, не став дожидаться, когда они останутся вдвоём. В тот миг её больше пугало собственное желание утаить правду, нежели чужие косые взгляды.

У неё голос дрожал, когда она говорила, и слова застревали в горле. Ничего путного на ум не пришло, и начала Сигрид не с того.

– Я останусь в Вестфольде, – сказала она, и конунг моргнул удивлённо, посмотрел на неё так, словно у неё вдруг выросли на затылке рога.

– Твой драккар готов уже, – отозвался Рагнар раздражённо. – Все драккары готовы. Нам выходить с рассветом... Что за зверь тебя укусил?

Его взгляд сделался колючим, даже сердитым.

– Я не могу пойти... – выдохнула Сигрид и мысленно на себя выругалась: да что с ней такое?!

– Ты захворала? – конунг присмотрелся к жене, рассудив, что едва ли она стала бы насмехаться над ним.

– Нет! – теперь уже Сигрид сердито тряхнула косами, злясь на собственное скудоумие.

Схватила руку Рагнара и прижала к своему животу, вскинула на него блестящие от гнева и смущения глаза.

– Зимой я подарю тебе дитя.

Взгляд конунга дрогнул. Широкая, мозолистая ладонь под её пальцами замерла, а затем надавила на живот чуть сильнее.

– Ты наверняка знаешь?.. – спросил коротко и очень тихо, потому что голос тоже дрогнул.

А для конунга такое постыдно.

– Наверняка, – кивнула Сигрид. – Он ещё маленький... Твоя мать так сказала.

– Так вот почему ты улизнула к ней после трапезы, – задумчиво протянул Рагнар.

Он смотрел на рыжую воительницу и улыбался, и те, кто хорошо его знали, сказали бы, что такую улыбку на лице конунга видели нечасто. А затем сграбастал её в объятья, зарылся лицом в длинные косы. Он не знал, отчего, но Сигрид всегда пахла для него солью и морским ветром.

– Хорошо, что сама решила на берегу остаться. Я бы тебя запер, – пробормотал вполголоса.

– Не запер бы, – также тихо отозвалась Сигрид, и Рагнар промолчал.

Потому что она была права. Такую не запереть.

Уже поздним вечером, когда они легли в постель – спать оставалось совсем недолго, вскоре снаружи забрезжит рассвет – Рагнар вновь опустил ладонь на её плоский, поджарый живот, и та ощущалась приятной, тёплой тяжестью.

Сигрид поверить не могла, что внутри неё уже зародилась крошечная искорка жизни. Их след.

Ей было страшно, но она старалась не показывать этого. Никогда прежде она не думала, что у неё будет семья. Муж. Что она станет матерью... Это пугало до безумия, до дрожи в коленках, а ведь её не пугала ни боль, ни пытки, ни голод, холод и лишения.

И пусть Ярлфрид не шибко ей улыбалась, Сигрид была несказанно рада, что женщина оказалась в Вестфольде. Она даже размышляла, получится ли упросить её остаться подольше?.. Уже после того, как они одолеют всех врагов, и не останется преград вернуться домой.

– Думаешь, я рожу сына? – Сигрид извернулась и заглянула Рагнару в глаза.

По его губам ещё бродил отголосок той широкой улыбки на берегу. Воительница никогда не призналась бы вслух, но она согревала ей сердце.

– И сына, и дочь, – уверенно кивнул он. – И одного сына, и ещё одну дочь.

У Сигрид глаза на лоб полезли, пока она не догадалась, что Рагнар незло подшучивал над ней.

– Нет, – она фыркнула и решительно мотнула головой. – Рожу сына и тотчас вернусь на драккар.

Рагнар усмехнулся.

– Я помню, как был рад отец, когда родилась Рагнхильд.

А теперь Сигрид стояла на берегу и смотрела вслед уходящим драккарам. А когда она вернулась к Длинному дому, там её уже поджидала Ярлфрид, и ей помстилось даже, что смотрела та с одобрением.

– Идём, чтоб ты не скучала, покажу тебе твои владения, – спокойно произнесла женщина.

И сказано было так, что у Сигрид отчего-то и мысли не возникло спорить. Потому она молча кивнула и последовала за Ярлфрид, которая провела её по всему Вестфольду. Больше всего порадовала встреча с толстой Йорунн и с кузнецом. Сигрид не держала на них зла, да и обращались они с ней сносно, но было приятно посмотреть, как оба отводили взгляды. Та, которую они когда-то считала рабыней, стала хозяйкой Вестфольда.

Когда обход владений окончился, Ярлфрид, задумчиво посмотрев на Сигрид, сказала.

– Тебе нужен толковый наместник. Я так мыслю, на берегу ты долго сидеть не станешь, будешь уходить в море вместе с моим сыном.

– Буду, – спокойно кивнула та.

Ярлфрид вдруг хмыкнула.

– Когда была мала, Рагнхильд любила слушать баснь о дроттнинг (княжне), которую украли из дома разбойники, но её спас храбрый конунг. Рагнар же фыркал и говорил, что лучше бы вместо женитьбы конунг отправился убивать морских чудовищ... – рассеянная улыбка расцвела на её губах, а взгляд затуманился от воспоминаний. – Я гляжу, мой сын отыскал себе дроттнинг по вкусу. С которой будет убивать морских чудовищ вместе.

Сказав это, Ярлфрид погладила Сигрид по плечу и ушла, а воительница осталась на месте задумчиво глядеть ей вслед.

А через пару дней на горизонте показались ушедшие драккары, и тогда Сигрид вспомнила слова Ярлфрид. Но не то, что были сказаны буквально на днях. А прозвучавшие раньше: ждать на берегу порой бывает сложнее, чем сражаться.

Сердце воительницы сжалось в комок и упало куда-то в живот и не поднималось, пока она не нашла взглядом Рагнара. Живого. Только тогда она выдохнула облегчённо, как обычная женщина, дождавшаяся возвращения мужа. И едва не всхлипнула, но сумела подавить порыв в зародыше.

Затем она заметила Фроди... и мир на несколько мгновений перестал для неё существовать.

Из странного оцепенения её вырвал горестный, рвущий душу вскрик Рагнхильд. Очнувшись, Сигрид увидела, как с драккара на сколоченных из копий и плаща носилках вынесли Хакона. С одной из сторон за древко держался сам Рагнар.

Рагнхильд рванула к ним, и никто не посмел её остановить. Её кулак слабо стукнул брата в грудь: жест отчаяния и горя, а затем она упала коленями в мокрый песок и склонилась над Хаконом, лежавшим неподвижно. К ней уже спешила мать.

Сигрид же шагнула вперёд и встретилась взглядом с Рагнаром. Лицо у него было совершенно мёртвое. Он едва заметно покачал головой. К тому мигу Рагнхильд удалось оттащить от носилок, и мужчины прошли дальше вверх по холму.

Кажется, рука Хакона, лежавшая поверх меховой шкуры, которой тот был укрыт, едва заметно дрогнула.

– Отпусти меня, – Сигрид услышала яростный шёпот Рагнхильд, которая отвела руки матери, что удерживала её за плечи. – Я его выхожу, – произнесла она и заторопилась вслед ушедшим воинам.

Драккары от поклажи разбирали почти в полной тишине. И только когда начали выводить связанных рабов, среди которых она увидела и Фроди, Сигрид встрепенулась и подступила к хмурому Кнуду.

– Что приключилось? Ты не ранен, Медвежонок?

Тот качнул головой.

– Много где не любят твоего мужа, воительница, – буркнул, но уже без лютой злобы. Ощерился, но скорее по привычке и рассказал, как всё было на Волчьем острове, да что случилось потом.

– Вы сожгли Длинный дом конунга Хальвдана? – моргнув, спросила Сигрид, выслушав долгий, обстоятельный рассказ.

– Твой муж сжёг, – фыркнул Медвежонок не без уважения в голосе. – Он и впрямь безумец. Ты ступай лучше к нему, Сигрид. А то он мне всё грозился голову открутить, – договорил без улыбки.

Но она видела слабую усмешку в его взгляде. Ласково потрепала Кнуда по плечу и развернулась к Вестфольду.

Хакона разместили в хижине, которую занимали Ярлфрид с дочерью. Сигрид крепко подозревала, что на том настояла Рагнхильд. Он был жив, но жизнь в нём едва теплилась. Словно старые угли давно потухшего костра. Они могли вспыхнуть от ветра, но из них не вышло бы раздуть пламя.

Скрестив руки на груди, Рагнар стоял у дверного косяка и наблюдал, как над Хаконом суетились его сестра и лекари. Почувствовав приближение Сигрид загривком, он развернулся и посторонился, но она замерла рядом с ним.

– Он мне жизнь спас, – выговорил глухо. – Собой закрыл.

* * *

Сигрид смотрела на Фроди.

Их жизнь сделала полный круг. Только в прошлый раз это она сидела, привязанная к мачте драккара и против воли привезённая в Вестфольд, а брат возвышался и глумился над ней.

Теперь всё было иначе. Фроди и нескольких особо близких к нему хирдман Рагнар велел поселить отдельно и приставил к ним стражников. О судьбе остальных людей её брата Сигрид не спрашивала. Полагала, они нашли покой там же, где и воины Хальвдана Охотника.

Фроди сидел на земле, руки его были вздёрнуты и связаны, верёвка перекинута через крюк в стене. Сигрид стояла над ним и пыталась почувствовать хоть что-то.

Диво, но ненависть ушла. Как и злость. И зависть. И обида. Даже презрения не было. Всё это смыло морской волной.

Недавно она рассудила сама с собой: не поступи Фроди так, как он поступил, и она бы не оказалась на том самом месте, где теперь была.

– Пришла поглумиться? – спросил Фроди, с трудом разлепив заплывшие глаза.

Выглядел он жалким.

Сигрид подумала, что придётся обождать одну-две седмицы, чтобы никто не смог сказать, что священный поединок её брат проиграл из-за слабости и полученных ран.

– Я была у нас дома, – сказала она. – Твоё поселение – теперь моё поселение. Твои люди пошли за мной.

– Они никогда не были моими! – сварливо выплюнул Фроди. – Это воины отца. Жалкие предатели...

– А кто твои люди? – Сигрид едва заметно повела бровью. – Даны? Наёмники?

По лицу Фроди прошла судорога, и он скривился.

– Об одном жалею. Надо было убить тебя, а не отдавать Морскому Волку, сестрёнка. Каково быть его подстилкой?

Сигрид сердито выдохнула через нос и медленно опустила ладонь на рукоять кинжала, который носила на поясе, не снимая.

– Он мой муж, – усмехнулась она. – Но в одном ты прав. Будь ты мудрее – ты бы меня убил. Как я убью тебя.

Брат рассмеялся булькающим смехом в ответ.

– Это мы ещё поглядим, – бросил он. – Кто тебе позволит, Сигрид?! Муженёк твой давно на меня зуб точит, а ты нынче при нём. И слова сказать не посмеешь...

Кровь ударила воительнице в лицо. И не потому, что ядовитые, полные отчаяния речи брата были правдивы, нет. Но потому, что Фроди мог оказаться прав. Она носит ребёнка, и Рагнар не подпустит её к священному поединку...

Её брат тем временем жадно вытянул шею. Словно голодный пёс, учуявший запах добычи.

– Угадал я, а, сестрёнка? – спросил и рассмеялся, не дожидаясь её ответа. – А ещё скажи, правду говорят, что полюбовничек гордячки Рагнхильд сдох?!

Сигрид сделалось мерзко даже стоять рядом с ним. Она развернулась и вышла наружу, и в спину ей летело довольное, полубезумное улюлюканье Фроди. Пришедший с моря ветер остудил её щёки и злость, что всколыхнули в груди слова братца.

Она зашагала прочь от хижины, крепко задумавшись, а вечером уже в Длинном доме, когда за столом для трапезы собрались почти все жители Вестфольда, Сигрид подступилась к Рагнару с вопросом.

– Что ты станешь делать с Фроди?

Муж, оторвавшись от миски с мясом, нахмурился и посмотрел на неё. А когда понял, что задумала воительница, помрачнел ещё шибче.

– Нет, – отрезал и отвернулся, словно разговор был окончен.

Сигрид опешила.

– Ты обещал мне, – напомнила она, стараясь говорить потише.

Не хотела, чтобы их услышали чужие уши. И так уже Ярлфрид искоса поглядывала на сына и его жену.

– Ты носишь моего ребёнка, – Рагнар ожёг её взглядом, и она вспомнила времена, когда он знал её рабыней, а она его – ненавистным конунгом. – Ты не будешь биться с Фроди.

– Я не твоя вещь! – вскинулась воительница, а в память юркой змейкой проскочили словах брата.

«Подстилка Морского Волка».

«Кто тебе позволит, Сигрид?!».

– Ты обещал мне, Рагнар, – повторила она, едва сдерживая и злость, и обиду.

Последняя всё же прорвалась и прозвучала в голосе.

Конунг резко повернулся к ней всем телом, задев стол. Посуда задрожала, и теперь на них смотрели все, кто сидел рядом. Сигрид лишь крепче сжала зубы и вскинула подбородок.

Лицо у Рагнара стало страшным. На миг ей даже захотелось зажмуриться. В груди что-то оборвалось: она не могла облечь чувства в слова, но просто знала, что если он накричит на неё при всём хирде, при жителях Вестфольда, она терпеть не станет. Вспылит, и слово за слово... Но не позволит прилюдно на себя кричать.

– Я сыт, – бросил Рагнар, отодвинул едва тронутую миску, переступил через лавку и зашагал к дверям.

Сигрид показалось, её окатило ледяной водой. Она повернулась посмотреть вслед мужу и перехватила укоряющий взгляд Ярлфрид.

Этого ей ещё не хватало!

Той ночью Рагнар так и не пришёл в хижину.

А Сигрид ждала.

Называла себя глупой, но всё равно ждала. И долго ворочалась, и никак не могла устроиться, то было жарко под меховыми шкурами, то слишком твёрдо на мягкой подстилке... Давно ли спала на палубе драккара, подложив под щёку кулак?..

Утром Сигрид пошла навестить Рагнхильд. Та не выходила из хижины, в которую принесли Хакона, и не показалась вчера в Длинном доме даже на вечерней трапезе.

Она отчего-то ожидала застать сестру Рагнара в слезах, но, напротив, никогда прежде не видела у Рагнхильд такого ясного, чистого взгляда.

Слёзы, если они и пролились, то давно уже были выплаканы. Светлые глаза смотрели строго и спокойно. Нарядные одежды она сменила на простую рубаху, чтобы не бояться запачкать. Рагнхильд подсобляла лекарям менять повязки, пыталась поить Хакона и не отходила от него.

Увидев в дверях Сигрид, она подняла голову и улыбнулась.

Воительница бросила взгляд на мужчину. И без того поджарый и сухой, после ранения он исхудал ещё шибче. Кожа обтягивала широкие, острые скулы. Не раз ломанный нос с горбинкой на осунувшемся лице казался непривычно огромным, даже будто бы чуждым. Старый шрам выглядел ещё страшнее.

Грудь Хакона едва заметно вздымалась. Сигрид и сама не заметила, как прикипела к ней взглядом, наблюдая: вверх, вниз, вверх, вниз. Верно, Рагнхильд сидела и смотрела на неё днями напролёт.

Если он выживет, это будет настоящая милость Богов. Но едва ли вновь возьмётся за меч. С такими ранами в походы не ходят, это Сигрид знала не понаслышке.

Был у них в поселении хирдман, которому копьё также угодило в живот. Ему повезло: не пробило кишки, ничего не разорвало. Но рана затягивалась долго и мучительно. А как зажила, так болела на плохую погоду. Да ещё срослось всё криво, хирдман не мог высоко руку задирать, мечом замахиваться.

Сигрид тряхнула головой. О таком она, знамо дело, Рагнхильд не расскажет никогда.

– Ты Рагнара ищешь? – спросила та. – Он пошёл к рунному камню. На вершине скалы.

Воительница прищурила глаза и тряхнула косами.

– Повздорили, да?

Прежде Сигрид не замечала за ней подобной прозорливости.

– Рагнар лютует, – спокойно пояснила Рагнхильд, так и не дождавшись её вопроса. – Вот я и помыслила.

Они замолчали и посмотрели на бессознательного мужчину.

– Хакон для Рагнара как брат. Даже ближе, чем наш младший, Бьорн, – Рагнхильд судорожно вздохнула.

И он всё равно помыслил, что Хакон может его предать. Впрочем, это Сигрид как раз понимала. Рагнар был суров к другим, ещё суровее – к себе.

– Будь с ним помягче, – Рагнхильд вдруг схватила её за руку, и воительница так опешила, что даже не попыталась вырваться. – Он конунг, но ему тяжело.

Неожиданно для самой себя Сигрид кивнула.

Хакон завозился, рука, лежавшая поверх одеяла, сжала мех. Он кашлянул несколько раз, и Рагнхильд торопливо подошла к нему, склонилась, поддержала бережно под шею.

Сигрид молча развернулась и бесшумно выскользнула из хижины.

На вершину утёса ноги привели её сами по себе. Рагнхилид оказалась правда: её брат нашёлся там. Неподвижно стоял на одном колене напротив рунного камня, и воительница сперва замялась, не решаясь подойти. Но затем под её сапогами хрустнула ветка, и таиться уже не было никакого смысла.

Она приблизилась и также опустилась на одно колено, склонив голову. Несмотря на ворчание и очень долгую притирку, Хакон ей нравился. А ещё сильнее с некоторых пор ей нравилась Рагнхильд. Для всех будет лучше, если тот выживет.

Не глядя на неё, Рагнар поднялся. Закатив мысленно глаза, встала и Сигрид. Увидела, что тот спрятал нож в голенище сапога, а затем попытался правой рукой затворить кровь от пореза на левой.

– Дай мне, – она настойчиво протянула ладони и сама наложила повязку.

Когда, закончив, подняла взгляд, встретилась с его очень злыми, холодными глазами.

Она и рта не успела открыть.

– Нет, – и вновь услышала то слово, за которое чуть не возненавидела его накануне.

Сигрид схватила его за ладони, не позволив развернуться и уйти: она видела, именно это он и намеревался сделать.

– Хакон едва не умер, – прорычал Рагнар ей в лицо. – И даже Боги не ведают, поправится ли! Он одной ногой на пиру Одина в Вальхалле, Сигрид! И тебя я вслед за ним не потеряю.

Сбросив её ладони, он сам схватил её за плечи и сжал. Несильно, но ощутимо. Впрочем, его гнев она видела в ледяных, колючих глазах, в искажённом голосе и перекошенном лице.

Сигрид вдруг расхотелось спорить. Словно она услышала нечто очень важное. То, о чём прежде могла лишь догадываться. А теперь убедилась своими ушами.

Она подняла ладони и мягко накрыла лицо Рагнара, и он застыл, моргнул удивлённо, на миг перестал даже злиться. Верно, ожидал от неё совсем иного.

По губам Сигрид пробежала тень улыбки.

– Я тебе доверилась, – сказала она тихо. – И осталась на берегу. Так почему бы тебе не довериться мне?

Рагнар не то застонал, не то зарычал, а спустя миг едва не сбил её с ног своим напором, прижал спиной к рунному камню. Запутался ладонями в волосах и чуть сжал, оттягивая назад. Не больно, но так, что Сигрид почувствовала.

– Что ты со мной делаешь, а, воительница? – выдохнул уже в губы, сминая их жадным, требовательным поцелуем...

Когда к Сигрид вернулся разум, она огляделась с некоторой долей стыда. На землю они успели подстелить плащ Рагнара, а вот далеко от рунного камня отойти не смогли, и она всерьёз задумалась, а не покарает ли их Один...

Рагнар возвышался над ней и медленно застёгивал воинский пояс. Лицо его было почти таким же хмурым, как и когда она только поднялась на вершину скалы.

Сигрид поправила задравшуюся рубаху.

– Вызывай Фроди на поединок. Не хольмганг, – с зубовными скрежетом произнёс Рагнар, смотря в сторону. – Но знай, что я убью его раньше, чем его меч тебя коснётся. Так что подари ему быструю смерть, воительница.

Глава 30

Время поджимало, и Рагнар не стал ждать седмицу, пока Фроди оправится от ран. Не такие уж лютые были те раны...

Он чувствовал, что ему не хватало рук: один ярл оказался предателем, другой ушёл вместе с конунгом Харальдом и не воротился, а лучший друг валялся в лихоманке и уже какой день одной ногой стоял у Одина на пиру в Вальхалле.

А нужно было многое решать: как поступить с землями Хальвдана Охотника, кого поставить там наместником, что делать с остатками хирдман. И его, и Фроди, которые разбежались по лесу, как крысы. У Рагнара не было времени их вылавливать.

Как только закончит со всем в Вестфольде, отправится в сторону, куда ушёл отец. Уже несколько седмиц минуло. Конунгу Харальду давно пришла пора воротиться.

Или его сыну разузнать, не сгинул ли отец.

Потому Рагнар выждал ровно два дня и велел готовиться к поединку, который состоится на закате на берегу.

Всё в нём бушевало и требовало воспретить Сигрид и близко подходить к Фроди, не говоря уж о том, чтобы браться за меч.

Он и сам не знал, как смирял себя. Крошил зубы, но смирял.

Он мог взять себе любую жену. Пригожую, покорную. Но он не брал. У всех его ярлов были уже и дети, и жёны, а он не спешил вручать никому утренний дар. Жил один, а потом встретил свою рыжую воительницу.

Воспрещать ей – это как пытаться удержать ветер. Как решить вычерпать море.

И всё же ему скручивало кишки, когда Рагнар думал, как Сигрид возьмётся за меч и встанет против брата. А коли тот её ранит?..

Прежде так он о ней не пёкся. Знал, что воительница. Что никогда не останется на драккаре, коли весь хирд пошёл вперёд.

Но нынче всё изменилось, ведь Сигрид носила его дитя.

Услышав знакомые шаги, Рагнар поднял голову.

Он засиделся за столом в Длинном доме, но от дверей к нему шагала не жена, а мать.

Ярлфрид опустилась на лавку напротив него и вздохнула. Она посерела лицом за последнюю седмицу, переживая за дочь. Которая, кажется, любила Хакона куда сильнее, чем можно было подумать с первого взгляда.

Было время, когда Рагнар мыслил, что это его друг слишком уж пристально смотрит на Рагнхильд.

Но выходило всё иначе.

– Харальд долго не возвращается, – перехватив взгляд сына, тихо сказала Ярлфрид

Рагнар сдержанно кивнул.

– Знаю. После поединка уйду его разыскивать. Пора заканчивать эту войну.

Мать искоса на него посмотрела.

– Ваши войны никогда не заканчиваются, сынок.

Конунг усмехнулся.

– Как Хакон? – спросил он спустя миг, посерьёзнев.

Весь день он допрашивал Фроди и его приспешников, а потом говорил с хирдманами, поведал им о своей задумке и не нашёл времени, чтобы заглянуть к ним в хижину.

Ярлфрид пожала плечами и нахмурилась: меж бровей залегла морщинка.

– Я сделала все, что могла, – сказала она. – Если Хакон выживет, никогда не сможет сражаться в прежнюю силу, Рагнар.

Конунг нетерпеливо мотнул головой, не желая верить в подобный исход.

– Рагнхильд грозится, что ни за кого не пойдёт замуж, кроме него, – Ярлфрид снова покачала головой и поправила ожерелье, что лежало поверх простого платья из домотканого полотна, выкрашенного в темно-лазоревый цвет.

Цвет моря в солнечный день.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил Рагнар, подавив улыбку.

Он отчего-то думал, что влюблённость младшей сестрёнки – блажь. Но теперь, наблюдая, как дни и ночи напролёт она не отходила от лавки, на которой спал Хакон, как сама пачкала руки и меняла ему повязки, вытирала пот и кровь, поила с ложки и спала вполглаза, подрываясь от каждого хрипа и кашля...

Больше Рагнар так не думал.

– Поговори с отцом, – Ярлфрид вернула сыну улыбку. – Попроси за неё. Харальд ведь хотел засватать дочь за ярла али конунга.

– Хакон и будет ярлом, – твёрдо произнёс Рагнар. – Как только оправится, я дам ему и земель, и серебра.

– Вот как, – мать кивнула с одобрением. – Это ты верно рассудил, сынок.

– Не совсем я, матушка, – он усмехнулся и внимательно присмотрелся к Ярлфрид, прежде чем сказать. – Сигрид присоветовала.

– Вот как, – медленно отозвалась Ярлфрид. – Стало быть, в чём-то твоя жена – разумница. А в чём-то... – и она выразительно замолчала, поджав губы.

– Тебе она не по нраву? – ровным голосом спросил Рагнар.

Он не мальчишка, чтобы искать материнского одобрения. Но ему хотелось мира в его доме.

Ярлфрид крепко задумалась, но ответила совсем не то, что ожидал услышать её сын.

– Сигрид спросила, могу ли я остаться в Вестфольде, пока не родится мой первый внук. Она напоминает мне подругу из Альдейгьюборге (Старая Ладога). Та тоже была воительницей и всегда неслась в битву сломя голову.

Рагнар нахмурился. Имя крутилось на языке, но на чужом наречии вспоминалось туго.

– Чеславу? – произнёс он по слогам на языке своей матери.

Ярлфрид кивнула и заглянула Рагнару в глаза.

– Ты же убьёшь этого Фроди, коли будет нужда? Чтобы он не тронул Сигрид.

Конунг хмыкнул.

– Я убью его, прежде чем он даже помыслит причинить ей вред.

Мать присмотрелась к сыну повнимательнее, и в её взгляде вспыхнул смех.

– Ты нашёл себе хорошую жену, Рагнар, – произнесла она, не пытаясь спрятать улыбку. – До самого костра скучать не придётся.

Затем она встала с лавки, и конунг тоже поднялся. Проводил мать до хижины, поглядел на Хакона, чьё хриплое дыхание резало по живому, и пошёл в их с Сигрид дом.

А на следующий вечер, как он и решил, состоялся поединок.

О том, что Сигрид непраздна, не знал пока никто, кроме её самой, Рагнара и Ярлфрид. Потому собравшиеся на берегу люди сдержанно гудели, ожидая славное зрелище.

Рыжая воительница стояла рядом с конунгом, натянутая, словно тетива лука. Того и гляди: тронешь, и зазвенит. Фроди выбрал сражаться на копьях, и Сигрид нервничала. Её рука привычнее была к мечу. Или топорику.

Рагнар видел её насквозь. Не нужно было приглядываться к побелевшему лицу, на котором ярким пятном выделялись лишь глаза. Он бы мог бы сказать, что Сигрид вольна отказаться, коли пожелает. Но конунг заставлял себя молчать. Вместо этого он заговорил о другом

– Ты ловчее и быстрее его, – произнёс негромко, склонившись к её уху.

Рагнар и сам не знал, но его тёплое дыхание согрело Сигрид. А спокойный голос унял тревогу.

– Тебе нужен только один удар. Дождись его. Вымотай Фроди. Пусть ошибётся.

Вокруг них всё нарастал и нарастал людской гомон. Поглядеть, как жена конунга будет биться с братом, собрался весь Вестфольд. Даже Рагнхильд оставила ненадолго Хакона и пришла. Стояла поблизости вместе с матерью.

Вскоре в центр расчищенного круга вышел один из старейших мужей поселения. Он призвал Богов быть свидетелями поединка и даровать победу достойнейшему, а соперников призвал биться так, чтобы не посрамить свою честь.

Перед тем как отпустить Сигрид, Рагнар развернул её к себе, обхватил ладонями за лицо и, притянув, крепко поцеловал в губы под восторженный вопль толпы. Сигрид зарделась и ловко вырвалась, а он довольно улыбнулся. Ну, хотя бы румянец на щеках появился.

Но улыбка быстро сошла с его лица, когда начался поединок.

Фроди подстёгивала злость. Да и за несколько дней он успел отдохнуть. Ему нечего было терять, он знал, что умрёт. Не сегодня, так завтра, потому что Рагнар не собирался его отпускать. Потому он вышел биться как в последний раз.

Фроди не стал выжидать. Он рванул вперёд резко, и копьё в его руках двигалось быстро и зло. Первый выпад Сигрид едва успела отбить: древки скрестились с глухим стуком, и кто-то в толпе ахнул.

Рагнар почувствовал, как лоб ему прожигает чужой недовольный взгляд. С тем же пристальным жадным вниманием, как и он сам, за поединком с противоположной стороны наблюдал Кнуд. И ему не нравилось, что Сигрид вышла биться против брата.

Тряхнув головой, конунг отвернулся от берсерка и посмотрел на жену. Он почти не моргал, отслеживая каждое её движение.

Он видел, как Сигрид отступила. Копьё в её руках слегка подрагивало, словно она всё время примерялась, куда ударить. Фроди же брал силой и нахрапом. Он пытался продавить и навязать ей ближний бой.

Сигрид уходила в сторону, крутилась, заставляя его промахиваться. Раз за разом Фроди кидался вперёд, и раз за разом она ускользала, как огонь по воде.

Рагнар довольно кивнул сам себе, убедившись, что его рыжая воительница не стала лезть вперёд и рисковать понапрасну. Она решила утомить брата, как они с ней и условились.

Толпа вокруг гудела, словно прибой, но Рагнар почти не слышал голосов. Он видел только двоих в центре круга. Замечал, как Сигрид оберегает живот, как осторожно старается ступать.

Мысль, что под её сердцем растёт дитя, жгла его изнутри. Никто на берегу, кроме него, не понимал, какой тонкой стала грань.

Фроди же давил. Он наступал серией коротких, жёстких выпадов, стараясь прижать Сигрид к краю, заставить обороняться. Один удар прошёл опасно близко, и наконечник рассёк ткань у бедра.

Кровь застыла у Рагнара в жилах.

Конунг готов был уже сорваться. Готов плюнуть на всё. Он бы вышел в круг, перехватил древко и сломал Фроди шею голыми руками. Но Сигрид вывернулась и ушла в сторону. И двигалась она слишком плавно для случайной ошибки, и Рагнар понял, что это была ловушка.

Фроди сделал лишний шаг, потерял равновесие, и в этот короткий, единственный просвет она ударила. Наконечник вошёл ему под рёбра, и он замер, будто не сразу осознал случившееся, а затем его колени подогнулись.

Толпа взревела, но Рагнар слышал только собственный выдох – долгий, хриплый, словно всё это время он задерживал дыхание.

Так оно и было.

Сигрид стояла над поверженным братом, всё ещё сжимая копьё. Плечи её были напряжены, и только теперь Рагнар заметил, как мелко дрожат её ладони.

Ни на кого не взглянув и ничего не слыша, конунг вошёл в круг. Под сапогами хрустнул песок, пропитанный кровью. Он подошёл к Сигрид вплотную и, не говоря ни слова, вытащил копьё из её ослабевших пальцев.

Она подняла на него взгляд. В нём всё ещё горел огонь и пылал задор битвы, но в глубине уже проступила усталость. И что-то ещё. Осознание?..

– Всё, – глухо прорычал Рагнар, чтобы слышала только она. – Не будет больше у тебя ни битв, ни поединков. Пока не родится дитя.

Сигрид замерла, а затем медленно выдохнула, и её рука легла Рагнару на грудь: туда, где под рёбрами билось его сердце.

– Я его одолела, – сказала она удивлённо и перевела взгляд на Фроди, который уже никогда не поднимется с песка.

Рагнар позволил себе редкую прилюдную нежность: провёл ладонью по её волосам, стирая капельки пота и прилипшие к ним песчинки.

В груди клокотало свирепое желание запереть и никогда больше не выпускать. И оно было куда сильнее, чем до поединка.

Сдавшись ему и наплевав на всё, он поцеловал жену на глазах у всего поселения, и Вестфольд откинулся радостным рёвом.

А уже на другой день случилось долгожданное возвращение конунга Харальда, который погнался за данами, что жгли поселения вдоль берега, да, видно, что-то задержало его в пути.

Радостную весть передали дозорные, которые по-прежнему жили на ближайших к Вестфольду островках и сменялись каждые две седмицы. Они зажгли костры, и потому в поселении загодя узнали, что к берегу приближаются драккары. По особым знакам поняли также, что идут свои.

Встречать отца Рагнар пришёл вместе с Сигрид, а в шаге от них замерла Ярлфрид. И пусть сын настаивал, но никакая сила не удержала бы её в Длинном доме.

А берег ещё хранил следы недавнего поединка. Тело Фроди они выкинули в море на потеху рыбам, а вот его кровь из песка волны пока не смыли. Рагнар замечал, что и простой люд, и его хирдманы совсем другими глазами глядели теперь на Сигрид, и всё крепче убеждался, что верно рассудил накануне. То, что он не позволил совершить никакой другой женщине, он дозволил рыжей воительнице и оказался прав.

Когда он увидел, что конунг Харальд стоит на носу на своих ногах, то с трудом подавил вздох облегчения. Но вскоре он заметил широкую перевязь на плече отца и лежащую в ней правую руку, и Рагнара пришлось поймать за запястье мать, когда та ступила вперёд, едва не шагнув прямо в море. От её взгляда не укрылись раны мужа.