Текст книги "Королева северных земель (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Первым он услышал звук, и из тумана перед ним вынырнули два ворона, такие чёрные, что казались порождением бездны. От разумного взгляда обоих между лопатками у Рагнара пробежал холодок. Он знал их. Каждый северянин знал.

Хугин и Мунин. Вестники Всеотца.

А затем туман вокруг камней дрогнул, расплылся и собрался вновь, и из него вышла женщина. Дева. Воительница. В простой рубахе и штанах, и в длинном плаще, закреплённом на груди фибулой. Его подол не колыхался, не цеплялся за камни, просто скользил вдоль её ног, будто соткан был не из ткани... Рыжие волосы падали ей на плечи свободно, но в них мерцали серебристые искры. За её спиной виднелись тени – высокие, вытянутые, с копьями и щитами, как у воительниц, что забирают павших.

Когда Сигрид заговорила, её голос был всё тот же, знакомый, но в нём звучала другая сила. Древняя, спокойная, тяжёлая, как поступь богов.

– Ты хочешь домой, – сказала она, не обвиняя и не утешая. – Ты думаешь, что, вернувшись, защитишь своё. Но тот, кого выбирают боги, не возвращается назад.

Он шагнул к ней, но вместо камня под ногами почувствовал, как земля превращается в ледяную воду с тёмной, бесконечной гладью. На этой воде за плечами Сигрид появились расплывчатые корабли. Датские драккары.

Сигрид подняла ладонь, и Рагнар увидел мягкое сияние костров, берег Вестфольда, собственный дом. Но затем этот свет погас, словно кто-то накрыл его ладонью. И на его месте вспыхнуло пламя.

Вестфольд исчез в огне.

– Дорога назад ведёт к мёртвым. Дорога вперёд – к тому, что должно быть сделано.

Тени валькирий за спиной Сигрид подняли копья. Лёгкое сияние пробежало по наконечникам.

– Если ты вернёшься в Вестфольд, её не будет рядом.

– А если пойду вперёд? – спросил Рагнар тихо.

Он давно понял, с кем говорил в обличии Сигрид.

– Тогда ты станешь тем, кем должен стать.

Вороны взмахнули крыльями одновременно. Взлёт их был таким мощным, что небо раскололось грохотом, похожим на раскат грома в лютый шторм. Яркий свет полоснул по лицу Рагнара, и всё исчезло.

Когда он проснулся, мир был прежним: туманный Хёльм, тусклый костер, холодный рассвет. Бесшумно поднявшись, он умылся ледяной водой прямо из бурдюка и прошёл чуть в сторону. Стоило только прикоснуться, как Сигрид резко проснулась. Вскочила рывком, одной рукой потянулась к мечу, другой попыталась ударить врага, и Рагнар перехватил её запястье.

Воительница моргнула, и взгляд сделался осмысленным, из глаз исчезли остатки сна.

– Ты лишился разума, конунг? – прошипела она, прищурившись. – Подкрался, разбудил.

Плащ, в который она куталась, сполз на живот, когда Сигрид вырвала руку и села. В вырезе развязанной на ночь рубахи мелькнули шрамы на груди, полученные от медведя. Рагнар посмотрел ей в глаза.

– Я обещал тебе драккар и людей, чтобы ты отомстила Фроди. Но я придумал кое-что другое.

Сигрид разгневанно нахмурилась, но, прежде чем она заговорила, конунг сказал.

– Я сам отправлюсь с тобой.

– Что?.. – выдохнула она и облизала губы.

Накануне все посчитали решённым делом, что утром конунги с хирдом поплывут в Вестфольд. А она – домой.

– Я отправлюсь с тобой, Сигрид, – повторил Рагнар. – Твоего брата мы убьём вместе.

Глава 18

Сигрид потрясла головой. Показалось сперва, что она ослышалась. А то и вовсе, привиделось во сне.

– Я мыслила, ты поплывёшь домой, – сказала она растерянно.

Потому что перестала что-либо понимать.

– Я тоже так мыслил, – отозвался Рагнар.

И взгляд у него сделался такой... От этого взгляда мурашки прошли по её рукам, пробежали по спине, словно кто-то холодными пальцами коснулся позвоночника.

– Не будет хольмганга? – она провела ладонью по глазам, сгоняя остатки липкого сна, который никак не хотел отпускать.

– Не будет. Мы убьём его как врага.

Рагнар выпрямился, и Сигрид поднялась следом, поправила на плечах плащ и запахнула его на груди. Утром на острове было прохладно. Стоял густой туман, и ничего нельзя было различить и в паре шагов.

– Почему ты передумал?

Спросив, Сигрид сразу пожалела. Слишком много она болтает. И едва ли конунг ей ответит. Всё же он вождь, а она... Кхм. Кто она нынче, воительница и сама не знала.

– Ночью я видел сон, – но Рагнар всё же заговорил и странно на неё посмотрел. – Сам Один направляет мою руку. Я должен идти вперёд, чтобы стать тем, кем предначертано судьбой.

Сигрид подняла на конунга стремительный взгляд. Один говорил с ним во сне! К ней вот Боги никогда не приходили... Фроди как-то болтал, что видел прекрасную деву-воительницу, но его словам она не верила.

А вот Рагнару отчего-то поверила сразу. Да и лицо у него было такое… Она всё никак не могла уразуметь, что не так, пока не поняла. Конунг словно не вокруг смотрел, а внутрь себя. Сдержанный, задумчивый взгляд. Нахмуренные светлые брови. Морщина на переносице, складки на лбу. Крепко, стало быть, задел его сон.

– А что ты видел? – жадно спросила Сигрид, уже позабыв, что решила поменьше спрашивать. – В своём сне?

– Воронов Одина... – конунг осёкся, словно споткнулся о следующее слово. – Они говорили со мной. Кружили над рунным камнем тинга.

Договорив, он прочистил горло несколько раз и откашлялся.

Сигрид кивнула и даже смогла улыбнуться, но в груди неприятно кольнуло сердце. Глупая девка, а не воительница она. И почему понадеялась, что в том сне Рагнар был не один?..

– Отец поплывёт в Вестфольд, – вдруг сказал конунг.

Он никуда не уходил, пусть Сигрид и молчала, опустив голову, и разглядывала свои покрытые мозолями ладони. Волосы, перехваченные в косу, стекали по её плечам и спине, и даже в тусклом белёсом тумане сверкали золотом.

– Мы пойдём на двух драккарах...

– Конунг! – Рагнара окликнул Торлейв Рыжебородый, и тот нехотя повернулся на зов своего ярла.

Сигрид ускользнула и долго умывала лицо студёной водой. Очнулась, уже когда заледенели и покраснели ладони. Пришлось отогревать их под мышками, чтобы согнуть хотя бы один палец! Гребень, как нарочно, выскальзывал из рук, упрямые волосы не хотели переплетаться в косу. Когда воительница со всем закончила, остальные хирдманы уже приступили к торопливой трапезе.

Она подошла, чтобы взять лепёшку, когда перехватила взгляд конунга. Рагнар указал ей на место рядом с собой.

– Нынче наши пути разойдутся, – громким, глубоким голосом произнёс он, стоило Сигрид приблизиться. – Часть вас со славным конунгом Харальдом вернётся в Вестфольд. Часть – останется со мной, и вместе с Сигрид Ульвдоттир мы отправимся к моему брату на юг.

Никто подобного не ожидал, и вокруг почти догоревшего костра стало очень шумно. Воительница и сама дёрнулась и вскинула на Рагнара оторопелый взгляд. Что он несёт?.. Но вовремя прикусила язык и отвернулась, чтобы ничем не выдать удивления. Конунг же на неё не смотрел. Он скользил задумчивым взглядом по лицам хирдман, словно решал, кого возьмёт с собой.

– Зачем тебе плыть на юг, конунг? – сквозь общий гул прорезались самые громкие голоса.

– Просить подмоги, – коротко ответил Рагнар.

Сигрид была готова поклясться, что увидела, как несколько человек разочарованно сплюнули себе под ноги. У Рагнара на лице не дёрнулась ни единая жилка. Но она стояла рядом и почувствовала, как окаменели его плечи.

– Ешьте и собирайтесь, – резко бросил конунг. – Некогда болтать.

Когда воительница шагнула в сторону, Рагнар придержал её за запястье.

– Погоди, – произнёс тихо.

Сигрид согласно прикрыла глаза.

– Рагнар, – но к ним подступился Торлейв. Казался он таким же растерянным, как и многие хирдманы. Даже рыжая густая борода как-то поблекла и висела нечёсаной копной. – Мы и без подмоги одолеем слабака Фроди! – произнёс с запалом и стиснул тяжеленный кулак. – На юг плыть, только морока лишняя.

Конунг выслушал его бесстрастно, но стоило Торлейву замолчать, сверкнул сердитым взглядом.

– Я так решил, – сказал, чеканя каждое слово. – На тинге все против меня обернулись. А брату я доверяю, как себе! Он меня не предаст и подсобит.

Сигрид часто заморгала и сама закашлялась не хуже Рагнара утром. Торлейв мазнул по ней неприязненным взглядом.

– Куда же меня отправишь, конунг? – спросил глухо и как-то устало.

– Ты мне скажи, – уже остывшим голосом ответил вождь.

Торлейв подёргал бороду. Всегда так делал, когда тревожился. Это Сигрид успела за ним заметить. Он поднял голову и встретил колючий взгляд Рагнара. Или воительнице показалось, что смотрел конунг на своего ярла с прохладой? Но стоило моргнуть, и морок рассеялся.

– Куда ты – туда и я, – пробурчал Торлейв.

И нельзя было понять, пришёлся ли его ответ по нраву Рагнару. Во всяком случае, он молча кивнул.

– Добро.

И больше ничего не сказал. Вновь задумчиво огладив бороду, Торлейв отошёл от них, и Сигрид поняла, что задерживала дыхание всё время, пока рыжеволосый ярл не ответил. Она подняла на Рагнара удивлённый взгляд: тот смотрел мужчине в спину и хмурился.

– Ты правильно смолчала, – сказал ей конунг. – Ни с кем не болтай, пока не разделим драккары да не отойдём подальше от берега.

– Я не из болтливых, – мрачно отозвалась Сигрид.

Да и не так много было в хирде мужчин, с которыми ей хотелось бы заговорить.

– И славно, – дёрнул Рагнар углами губ.

Оставив Сигрид, он подошёл к отцу, и с конунгом Харальдом они вполголоса что-то обсуждали, пока хирд снимался с места.

Туман будто сопротивлялся их уходу. Он стлался по берегу густыми, тяжёлыми полосами, цеплялся за сапоги, за борта драккара, за руки гребцов. И только когда они отплыли в сторону, белёсая дымка слегка рассеялась.

Изменив себе, Сигрид всё же обернулась. Берег Хёльма казался теперь бледным, едва различимым пятном. Мир растворялся позади, и впереди их ждала узкая протока. На неё воительница смотрела с волнением, которое тщилась спрятать.

На носу, так же вглядываясь вперёд, стоял Рагнар. Щиты были готовы, как и луки, копья, стрелы. Если и ждёт их там враг, то не сможет застать врасплох. Но драккар спокойно вошёл в узкую протоку, и расступившийся туман открыл взору чёрные, блестящие скалы.

– Тихо, – велел Рагнар, прикоснувшись к борту.

И хирд послушно умолк, даже гребцы на несколько мгновений подняли вёсла. Сигрид задержала дыхание, во все глаза наблюдая за конунгом, который вслушивался в опустившуюся вокруг тишину.

Наконец, губ коснулась мимолётная улыбка.

– Мы здесь одни, – сказал, и над палубой прошелестел довольный гомон.

Когда они вышли в открытое море, Сигрид различила тёмные силуэты нескольких драккаров. Они медленно скользили навстречу, словно огромные птицы со щитами вдоль крыльев. Вскоре она узнала и паруса: свои.

Дальше были встреча и торопливое прощание. Погода им благоволила: спокойное море, спокойный ветер, и потому разделить драккары удалось, не приставая к берегу и не делая крюк. Рагнар и конунг Харальд крепко обнялись, отбив мощными похлопываниями друг другу спины, и затем отец повернул корабли в сторону Вестфольда.

Сигрид мысленно выругала себя, но ничего поделать не могла. В груди царапалась тоска, когда она смотрела на удалявшиеся паруса.

Рагнар же сам взялся править драккаром. До сих пор он не сказал никому, куда на самом деле они направлялись. Выверенными, точными движениями конунг вёл корабль, и Сигрид засмотрелась на широкие плечи и сильные ладони. На то, как он склонял голову. Оценивая ветер. Как поднимал лицо к бледному, скрытому облаками солнцу. Нынче в нём было столько уверенности, что казалось: если море вдруг взбесится, оно всё равно подчинится ему.

Верно, вещий сон примирил Рагнара с чем-то, и теперь его путь лежал открыто перед ним.

Сигрид впору было завидовать. Её собственный был сокрыт от глаз завесой, гораздо более плотной, чем туман на Хёльме.

Но как бы он ни был тернист, всё чаще начинался там, где стоял конунг.

* * *

Рассказывать о том, как лучше всего подойти к её дому, чтобы остаться незамеченными, было странно и дико, будто она собственными руками прокладывала путь к разорению того, что ещё недавно называла своим.

Сигрид гнала от себя эти мысли, но не думать не могла. Постоянно возвращалась к ним, пока водила палкой на мокром песке, указывая, где расположено поселение, где нужно оставить драккары, как долго придётся пробираться по лесу пешком.

Её слушали внимательно и молча, не перебивая и не задавая вопросов.

Поселение, в котором теперь правил конунг Фроди, было выстроено глубоко в фьорде, и в него вела лишь одна узкая водная «горловина». Её сторожили сверху: на двух скальных мысах всегда были дозорные, которые видели каждый заходящий корабль, а слышали его – ещё раньше. Потому подкрасться незамеченными у них не вышло бы. Идти по воде значило подарить Фроди время на сбор хирда.

А вот густой лес со скрытыми тропами тянулся вдоль скал от самого берега. Если оставить драккары на безлюдном берегу и пробраться пешком, можно было выйти к селению с той стороны, где не ждали нападения.

Позади была седмица спокойного пути. После тинга никто их не потревожил, никто не встретился в море, и даже шторм их не накрыл. Только чем ближе они подходили к родным берегам Сигрид, тем чаще ей стали сниться вороны. Она хотела бы надеяться, что это знамение Одина, однако во сне птицы не кружили над ней, а нападали, пока она бежала по берегу, утопая в мокром песке и воде, дёргали за волосы и пытались выклевать глаза.

Так что лучше это были бы не вещие сны.

По лесу пробирались молча и, как могли, быстро. Разговоры стихли ещё на драккарах, когда Рагнар рассказал, что на юг к его брату они не идут. А идут к Фроди домой. То, что конунг соврал, мало кого тронуло. Не их это было дело, а бить воины были любого, на кого указал бы Морской Волк.

А вот то, почему конунг солгал... Догадаться, что среди них предатель, было нетрудно. Порой Сигрид замечала пристальные, недоверчивые взгляды, которые хирдманы бросали друг на друга. Прежде такого не было. Даже весельчак Торлейв Рыжебородый хмурился и с досадой дёргал рыжую бороду. Он больше не смеялся и редко заговаривал с Сигрид, а ведь раньше постоянно искал её взгляда.

Воительница размышляла, не напрасно ли Рагнар это затеял. Лишь разобщил своё же войско.

В лесу было сыро, кое-где ещё лежал снег. Под ногами пружинил мох, цеплялись за щиколотки корни. Здесь Сигрид когда-то бегала девчонкой, здесь собирала ягоды и пряталась от взрослых, а теперь шла вместе с хирдом, чтобы напасть и сжечь.

Мужчины растянулись цепью, стараясь не ломать веток и не оставлять заметных следов. Щиты несли на ремнях за спинами, оружие держали ближе к телу, чтобы железо не звякало о железо.

Чем дальше они уходили от моря, тем гуще становился лес, и тем отчётливее Сигрид ощущала, как сжимается внутри тревога. Не страх – страх был бы проще, понятнее и честнее. Это было предчувствие, тяжёлое и липкое, будто холодный туман, стелющийся между стволами. Она подумала о воронах и невольно подняла взгляд к ветвям, но там было пусто, лишь капли воды медленно падали, оставляя тёмные пятна на плащах.

Когда лес начал редеть и впереди сквозь тьму проступили первые огни поселения, Рагнар вскинул руку, и хирд остановился так слаженно, будто был одним телом. Некоторое время конунг молчал, вглядываясь вниз, туда, где между хижинами тянулись узкие проходы и лениво мерцали факелы.

– Это не набег, – сказал конунг, не повышая голоса. – Не поджигать крыши. Не рубить тех, кто бросает оружие. Женщин и детей не трогать. Фроди нужен живым... если он там будет. Остальные – только если встанут на пути.

Сигрид не верила, что они встретят Фроди в поселении. Слишком это было бы легко...

Перед тем как бесшумной тенью рвануть вниз, Рагнар оглянулся на воительницу, словно спрашивал, готова ли она. Сигрид лишь плотнее стиснула рукоять меча и коротко кивнула.

И тогда конунг нырнул на тропу, которая вела вниз по склону.

Хирд двигался почти беззвучно, но и в поселении воины не напрасно ели свой хлеб. Тревога вспыхнула раньше, чем ожидал Рагнар. Раздался резкий выкрик, взметнулся вверх факел, и ночную тишину разорвал рог.

Из Длинного дома и хижин выбежали наспех одетые мужчины: кто с мечом, кто с копьём, кто ещё на ходу застёгивал пояс.

Вязкий, тесный бой вспыхнул сразу со всех сторон. Мечи сошлись с резким, визгливым звоном, от которого закладывало уши, щиты трещали, когда по ним с яростью били загнанные в угол люди. Где-то загорелась крыша, и едкий дым пополз по земле, путаясь в ногах, заставляя воинов спотыкаться и тереть глаза.

Рагнар пробивался вперёд, расчищал путь короткими, точными движениями и при этом всё время следил взглядом за Сигрид. Он видел, как она сражается – быстро, зло, яростно. Но воительнице пришлось худо, как только её узнали, как только противники поняли, что чужое войско к ним привела своя. И потому уже несколько раз Рагнар смещался так, чтобы между Сигрид и её бывшими соплеменниками оказывался кто-то из его людей, отрезая особо рьяных.

Факелы метались, освещая битву рваными вспышками. Где-то пламя вновь лизнуло крышу, и сухая солома зашипела, но тут же её сбили плащами, не дав огню разгореться. Запах крови смешался с дымом и потом.

Сигрид принимала удар за ударом. Лезвие скользнуло по кромке её щита, оставив глубокую зарубку, и в ответ она врезала снизу, чувствуя, как клинок входит в плоть. Кровь хлынула на руку, скользкая и неожиданно горячая, и противник осел, утягивая за собой ее щит, который пришлось вырвать из его ослабевших ладоней.

Но буквально через миг её окружили сразу трое, и Сигрид узнала в них наёмников, которые появились в хирде с тех пор, как Фроди стал конунгом. И они тоже узнали её, потому как радостно оскалились, сплюнули на землю прямо ей под ноги и затейливыми ругательствами рассказали, что сейчас с ней сделают.

Первого она срубила почти сразу. Он прыгнул на неё так, словно она была девчонкой, а не воительницей, и Сигрид шагнула навстречу, нырнула под удар и всадила меч снизу вверх. Наёмник захрипел, вцепился в её рукав, но пальцы его быстро ослабли, и он рухнул к ногам, заливав землю кровью.

Но двое других зашли с боков, тесня её, не давая развернуться. Вскоре они выбили щит и заставили пятиться. Сигрид даже не думала, чтобы ударить первой. Всё, что она могла – шагать назад и защищаться. Под ногой что-то хрустнуло – тело, камень или чужой щит, и воительница потеряла равновесие.

Этого оказалось достаточно. Удар пришёлся в бок, выбив воздух из лёгких, затем второй – по колену, и она упала, больно и тяжело, так, что мир на миг расплылся перед глазами. Меч отлетел в сторону.

Она попыталась подняться, но чужой тяжёлый сапог опустился на грудь и вдавил её в землю, и над ней нависли искажённые лица, потные, злые, полные ярости.

И тогда Сигрид услышала воронов.

Знакомый хрипловатый клёкот, будто птицы сидели прямо над ней. Тот самый клёкот, что приходил во сне, когда она бежала по мокрому песку, а чёрные крылья били над головой. Сигрид закрыла глаза, на миг перестав различать шум боя, звон металла, крики раненых.

Если так суждено, значит, суждено.

Тело, прижимавшее её к земле, дёрнулось и тяжело рухнуло в сторону. Раздался короткий, мучительный крик. Второго наёмника отбросило назад, он врезался в стену хижины, осел, оставляя на досках тёмный след.

Рагнар стоял над ней, широко расставив ноги, с мечом, испачканным кровью по самую гарду. Лицо его было спокойным, почти холодным, и только в глазах плескалось что-то опасное, сдерживаемое с трудом.

– Вставай, – сказал он негромко и протянул ладонь.

Ухватившись за неё, Сигрид на миг потеряла равновесие. Рагнар удержал её, не давая упасть, притянул ближе, и она вдруг осознала, насколько он близко: запах пота и железа, тяжёлое дыхание у самого виска, напряжение его тела, всё ещё готового к удару.

Конунг не отпустил её сразу, окинул беглым взглядом, желая убедиться, что она крепко стоит на ногах, что не пострадала. Заметил тёмное пятно, расползавшееся на боку её куртки, то, как она сгибала ногу, по которой пришёлся удар в колено, и глухо выругался. Затем Рагнар задвинул её за спину, чтобы закрыть собой, и стал между ней и схваткой.

Сигрид почувствовала, как дрожь, которую она не замечала, проходит по всему телу. Не от страха – от того, насколько близко она была к смерти, и от того, что Морской Волк оказался рядом в этот миг.

Именно тогда они услышали крик.

– Стойте!

У края поселения, у низкого, приземистого строения, один из людей Фроди держал в поднятой руке факел. Пламя дрожало, отражаясь в его глазах, а за спиной тёмным пятном чернела дверь.

– Ещё шаг – и я всё сожгу! – заорал он. – Там её мать и сёстры. И предатель Кнуд!

Сигрид почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Рагнар медленно шагнул вперёд, вскинул руку, и бой затих.