Текст книги "Королева северных земель (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Виктория Богачева
Королева северных земель

Глава 1

– Это девка! – крик изумления вырвался у раненого воина, и Рагнар резко обернулся.

Схватка на берегу была в самом разгаре, когда среди грохота щитов и звона мечей вдруг раздался женский голос.

Нет, не крик ужаса, не стон пленницы. Это был боевой рёв, полный гремучей ярости.

Она.

Рыжая, с растрёпанной косой, в доспехе, раскроенном в трёх местах, с мечом, тяжёлым для её руки, но поднятым высоко.

Снежинки падали на её волосы и таяли, будто в огне.

Тёмно-синие глаза сверкали, напоминая зимнее море в шторм. На щеках алели пятна крови, губы были разбиты, но это не уродовало её. Напротив: делало прекрасной и страшной, как сама северная зима.

Она рубила так, словно смерть шла рядом с ней.

Сначала Рагнар решил, что ему померещилось. Но в следующую секунду она обрушила на землю мужчину, который осмелился назвать её девчонкой.

– Девка, а дерётся, как берсерк, – прошипел кто-то из его воинов.

– Валькирия! – восхитился второй.

Рагнар замер, присматриваясь. Он видел много битв, но никогда не видел, чтобы женщина сражалась так. Ни страха, ни милости – только пламя и сталь.

И красота, обжигающая сильнее огня.

Его воины сомкнули кольцо. Меч в руках рыжей девки дрожал от усталости, дыхание сбивалось, но глаза… Глаза горели.

И Рагнар шагнул вперёд, вскинул руку, останавливая своих людей, которые окружили девчонку.

– Опусти меч и склонись, – велел он, глядя ей в лицо.

Она усмехнулась, и в этой усмешке было больше яда, чем в змее.

– Отруби мне голову, но не жди покорности.

Тишина. Даже море за их спинами, казалось, застыло. И только редкие снежинки продолжали падать, укрывая землю.

Они стояли друг напротив друга – вождь и рыжая воительница.

Рагнар ухмыльнулся краем губ, наклонил голову.

– Я могу взять тебя силой.

– Попробуй, – она сверкнула дерзким взглядом. – Попробуй, вождь.

* * *

Её всё-таки скрутили.

Меч вырвали из рук, запястья связали кожаными ремнями, бросили к ногам Рагнара. Она не умоляла и не просила пощады, только смотрела, и в этом взгляде было столько ненависти, что отводили глаза даже закалённые воины.

– Отнесите на драккар (боевая ладья викингов). Живой, – коротко сказал Рагнар.

– Живой? – удивился его друг. – Зачем тебе эта бешеная девка?

– Я сказал – живой.

Рыжая воительница хрипло рассмеялась.

– Свяжи меня, хоть в цепи закуй. Я всё равно сбегу.

Утомлённые схваткой мужчины расхохотались.

– Сбежит! – смеялся один. – С драккара да в море?!

– Рыжая ведьма! – поддакнул другой. – Может, птицей улетит?

Рагнар молчал. Смотрел на неё.

И почему-то не усмехался.

Он дёрнул подбородком, и трое его людей подняли рыжую девку на руки и потащили к драккару. Берег был завален пеплом, ветер гнал в сторону моря запах горелых брёвен. Те, на кого они напали, подожгли деревню и отступили вглубь фьорда, оставив небольшой отряд прикрывать бегство.

Его возглавляла рыжая девка.

Рагнар стоял на берегу, и за его спиной возвышались серые скалы, уходящие в облака. Высокий, широкоплечий и крепкий – сила чувствовалась даже в том, как он двигался. Светлые волосы до плеч были собраны в полукосу. Взгляд прозразчных, серо-синих глаз, был прикован к бескрайнему, северному морю.

Этот набег вышел совсем не таким простым, как пророчили военные советники. И, может статься, это лишь начало.

– Что делать с ещё тремя? – к нему со спины подошёл Хакон: друг детства и преданный соратник.

Кивком тот указал на пленников, валявшихся на берегу, связанных по рукам и ногам.

– Пусть живут. Пока, – огладив короткую щетину на подбородке, ответил Рагнар.

Хакон искоса на него посмотрел и вскинул брови в едва заметном удивлении.

– Нас ждали. Они знали, что мы придём, – нехотя пояснил Рагнар. – Среди нас предатель. И я найду кто.

– Немногие знали о замысле твоего отца.

– Немногие...

– А рыжая тебе зачем? – Хакон повернул к нему жилистое, худое лицо с некрасивым шрамом, что шёл через всю щеку.

В глазах Рагнара что-то вспыхнуло, но быстро исчезло. Злость? Раздражение? Недовольство?..

– Я помню, у конунга (вождь, верховный правитель викингов) Ульва была рыжая дочь.

– Он умер, теперь этими землями правит его сын.

– От рабыни, – скривился Рагнар.

– Думаешь, рыжая девка – дочь вождя?

– Утром узнаем, – он пожал плечами и отвернулся, показав, что разговор окончен.

Но они не узнали.

Рыжую пленницу на ночь оставили на драккаре, привязав сразу к трём скамьям для гребцов. Люди Рагнара заночевали на берегу. Разожгли костры, зажарили пойманных зайцев, согрели медовый напиток с горькими травами... Лагерь сторожили несколько мужчин, на драккаре за пленницей тоже приглядывали двое.

Они же и рухнули ранним утром перед Рагнаром на колени, бледные, как снег.

– Девка исчезла!

– Верёвки привязаны к скамьям, но её нет!

Рагнар смотрел на них, чувствуя, как кипучая злость поднимается в груди. Рука сама потянулась к мечу, отрубить головы двум воинам, не доглядевшим за рыжей воительницей! Его остановил Хакон, сомкнув ладонь на запястье тяжёлой хваткой.

Рагнар оттолкнул его плечом и опалил яростным взглядом. Затем – взбешённый – посмотрел на мужчин, по-прежнему стоящих на коленях в снегу.

– Отыщите её! – голос его был низким, рвущимся сквозь зубы. – Отыщите и верните. Иначе, клянусь Одином, скормлю вас морскому богу!

Глава 2

Волны били в борт лодки, заливая её ледяной водой. Рыжая Сигрид дрожала не от холода – от ярости.

Её выкрали с драккара ночью, когда трое преданных людей подобрались к кораблю. Усыпили дротиками двух недоносков, которых глупый вождь приставил к ней.

Ха!

Словно она изнеженная девчонка, которую способны остановить два жалких северянина.

Сигрид усмехнулась и, болезненно поморщившись, смахнула выступившую на разбитых губах кровь и растёрла запястья, на которых отпечатались следы верёвки. Позади на вёслах сидели спасшие её воины. Они гребли молча и тихо, их лица скрывали плотные капюшоны.

Лодка уходила в глубь фьорда, меж серых скал, откуда ещё тянуло дымом сгоревшей деревни. Над водой стлался утренний туман, а на горизонте занимался рассвет. Солнце рождалось из моря тяжёлым красным кругом, окрашивая ледяные волны багрянцем.

На ближайшей к ней лавке сидел Кнуд. Его широкие плечи двигались в такт вёслам, дыхание было тяжёлым, но ровным. Он поднял голову, почувствовав взгляд Сигрид, и свирепо оскалился. Верный, крепкий Кнуд всегда был рядом, с самого детства. И он громче всех противился, когда её брат по отцу приказал Сигрид отправиться в давно заброшенную деревню на берегу и дать отпор людям Рагнара, прозванного Морским Волком.

– Быстрее! – зашипел Кнуд на двух других гребцов. – Солнце встаёт, мы должны спешить.

– Они никогда не отыщут нас здесь, – спокойно сказала Сигрид. – Не злись, Медвежонок.

Мужчина напротив неё свирепо тряхнул головой.

– Ты так же говорила, что тебя не схватят!

Его слова заставили её отшатнуться и яростно втянуть носом воздух.

– А в их лапах осталось ещё трое наших, – добавил Кнуд уже тише.

– Они исполняли приказ своего вождя, – жёстко отрезала Сигрид. – Как и я.

– Фроди не настоящий конунг. После смерти вашего отца ты должна была нас возглавить, – Кнуд презрительно скривился.

Воительница зашипела на него, оглянувшись на двух гребцов и надеясь, что те не услышали крамольные речи.

– Во имя Одина! Думай, что несёшь! Договоришься и тебе отрежут язык.

– Я думаю, – упрямо буркнул Кнуд. – И я, и половина мужей, что носили за твоим отцом меч. Фроди не достоин быть конунгом, и...

Не выдержав, Сигрид взвилась в лодке, отчего та едва не перевернулась, и ладонью зажала ему рот. Её тёмно-синие глаза сейчас пылали, а рыжие волосы, в которых запуталось восходящее солнце, напоминали пламя.

– Тихо! – нахмурилась она. – Ты погубишь всех нас, Медвежонок.

– Он тебя и к Рагнару Морскому Волку отправил, чтоб ты нашла там свою погибель, – по-прежнему непримиримо, но уже едва слышным шёпотом добавил Кнуд.

Сигрид вновь болезненно поморщилась и тыльной стороной ладони коснулась разбитых губ. Накануне она воочию убедилась, что Рагнара не напрасно прозвали Морским Волком. Они знали, что его драккары придут в ту бухту, ждали нападения, притаились среди развалин, но он всё равно смог застать их врасплох.

Стыдно признаться!

Его высматривали самые зоркие глаза на всём Севере, но хищные носы драккаров, которых твёрдой рукой вёл Рагнар, показались из тумана неожиданно и резко.

Сигрид корила себя за то, что растерялась.

Пусть и на миг, но даже миг – позор и стыд для воительницы.

А потом её скрутили, связали и бросили к ногам Морского Волка, как добычу, как безропотную рабыню! Унизительно... Она уже приготовилась к смерти.

И всё же… он её не убил.

Сигрид старалась гнать эту мысль прочь, но она возвращалась, как море возвращает волны к берегу.

Рагнар мог проломить ей череп одним ударом – и не сделал этого.

Глупец!

Она бы не упустила его, попадись ей в руки человек, принёсший на их земли столько горя!

Наконец, лодка ткнулась носом в камни. Кнут и ещё двое воинов выпрыгнули первыми, потащили её на берег.

Каждое движение давалось Сигрид трудом, все же ее изрядно потрепали в битве. Она поднялась, шатаясь, и только тогда заметила тени, выстроившиеся вдоль линии скал.

Её встречали.

Соплеменники стояли молча, угрюмо, и первым вперёд шагнул её брат по отцу, новый конунг Фроди.

Лицо его было мрачным, губы сжаты в тонкую линию.

– Ты подвела меня, Сигрид, – сказал он глухо.

Слова брата хлестнули наотмашь.

Сигрид вскинула взгляд: Фроди смотрел на неё, холодно прищурившись. На нём был тёмный плащ с серебряной фибулой, в руках он держал копьё с резным наконечником – символ власти, оставшийся от отца. Его взгляд был тяжёлым, и Сигрид почувствовала, как он давит на неё.

Он был похож на их отца, её брат, рождённый от рабыни. Гораздо больше, чем дочь от жены. Может, потому конунг Ульв и назначил правителем его, а не её?..

Пять седмиц (недель) прошло с гибели отца, и Сигрид немало размышляла о его решении. Она не пыталась пойти против его воли. Приняла брата как нового вождя и подчинялась ему, почти не спорила... Только когда заканчивались силы молчать.

Теперь он упрекал её, и был прав.

Она, Сигрид Гордая, и впрямь подвела Фроди. И не только его: их людей. Они хотели заманить Рагнара в ловушку на берегу, но сами оказались наживкой.

Проклятый Морской Волк...

Сигрид выпрямилась. Кнуд стоял рядом, на полшага позади, и она ощущала, как его плечи дрожат от напряжения.

– Я исполнила твой приказ, – сказала она, смотря брату в глаза. – Мы устроили засаду. Ждали Морского Волка там, где ты велел, но...

– Что «но»? – Фроди подался вперёд.

Он говорил громко, так, чтобы все слышали.

– Но он сумел подойти к берегу скрытно, – сквозь зубы процедила Сигрид. – И застал нас врасплох.

– По твоей вине... – печально кивнул Фроди.

– Я сделала что могла... мы сражались! Я стояла до конца. Это видели многие!

– Видели, – согласился брат, но губы его остались сжаты в тонкую линию. – Видели, как тебя скрутили и утащили на драккар.

Сигрид вспыхнула, но Фроди поднял руку, не дав ей ответить.

И в этот миг шагнул вперёд Кнуд. Его глаза метали искры, а кулаки дрожали от сдерживаемой ярости.

– Ложь! – рявкнул он. – Она билась, как никто! Её связали только потому, что нас было слишком мало против Рагнара и его псов.

Фроди резко обернулся к нему.

– Тише, Медвежонок.

Кнуд вскинулся, словно его ударили.

– Не смей меня так называть... – он угрожающе сузил глаза.

– Не смей так говорить со своим конунгом! – взъярился в ответ Фроди, и за его спиной выросло несколько человек: личная стража вождя.

– Во имя Одина! – воскликнула Сигрид. – Довольно!

Несколько мгновений Фроди и Кнуд прожигали друг друга взглядами, пока Медвежонок не отвернулся первым. Всё же он говорил с конунгом. Пусть даже не признавал его в своём сердце.

– Видишь, сестра, потому отец и не назвал твоё имя, – повернувшись к Сигрид, выплюнул Фроди. – Мужчины рядом с тобой становятся слабыми...

Почувствовав, как друг детства вновь закипел гневом, она резко схватила Кнуда за руку. Наконечники копий личных стражников конунга ярко сверкнули в лучах холодного северного солнца.

Стиснув челюсти, Сигрид заставила себя молчать. Фроди смотрел на неё, словно испытывал, но она упорно разглядывала землю под ногами.

– Ты могла убить Морского Волка, сестра... – медленно выговорил конунг и покачал головой. – Теперь же Рагнар станет требовать тинга вождей, требовать с нас откупа. Придётся решать, как быть.

– Ты не дал мне столько людей, чтобы я смогла одолеть самого Морского Волка, – тихо возразила ему Сигрид.

Свинцовая усталость навалилась на неё, заставляя горбить плечи. Болели новые раны, ноги шатались, руки дрожали... Выносить разговор с конунгом становилось всё сложнее.

Фроди усмехнулся.

– Твои оправдания звучат жалко. Недостойно дочери и сестры конунгов.

Он знал, куда бить, знал, что больше всего на свете Сигрид страшилась бесчестия. Рыжеволосая воительница пристыженно опустила голову и сомкнула губы, пообещав себе, что больше с них не сорвётся ни слова.

– Ладно, – нехотя произнёс Фроди. – Довольно нынче. Вечером соберём мужчин и потолкуем. Как нам быть с Рагнаром, как сберечь себя от его гнева и мести.

Выразительный взгляд брата сказал Сигрид, кого он винил в том, что Морской Волк затаил на них злобу.

Фроди шагнул ближе, так, чтобы слышала только она, и тихо добавил.

– Ты подвела меня, сестра. И если завтра Рагнар потребует нашей крови, все будут знать – это из-за тебя.

* * *

Сигрид стояла на вершине скалы, что нависала над фьордом, и невидящим взглядом смотрела, как где-то вдали сливаются воедино серое небо и море. Ветер трепал её рыжие волосы, вытаскивал пряди из косы, которую она сплела на скорую руку, но она не поправляла их, позволяя хлестать по лицу.

Сюда она сбежала, когда стало невыносимо дожидаться вечера в длинном доме (жилище викингов). Слова с делами у Фроди не разошлись: он отправил воинов в ближайшие поселения, чтобы те к вечеру собрали свободных мужчин. Рабыни уже жарили мясо к пиршеству, которое замыслил её брат, и запаривали кипятком горькие северные ягоды.

Сигрид болезненно усмехалась, вспоминая, как пять седмиц назад Фроди также спешил устроить пир, когда стал конунгом.

Когда умер их отец.

Фроди не удержит власть. Она считала так не потому, что сама хотела возглавить общину, пусть это и было правдой. Нет. У брата нет силы отца, нет его безбашенной, отчаянной смелости. Конунг Ульв всегда говорил, что думал, потому на тинге вождей его слушали, не перебивая, и многие с ним соглашались.

Он первый сказал, что разрозненный Север – лакомый кусок для их соседей. Что каждый оторвёт свою долю, если они не объединятся.

Но объединить Север не вышло ещё ни у кого. А ведь конунг Харальд – отец Раганра Морского Волка – старался. О, как он старался, но получил лишь половину всех земель. А теперь его сын лишился рассудка и вздумал сотворить то, что не удалось отцу: силой оружия загнать всех под свой сапог.

Сперва над ним посмеялись. Посмеялись открыто, на тинге вождей, и тот тинг закончился кровью. Даже отец Сигрид – конунг Ульв – хохотал.

Но прошла всего одна зима, и смеяться всем расхотелось.

Хватка у Морского Волка и впрямь была волчьей. Вцеплялся в глотку так, что не выпускал, пока не додавливал, пока не слышал жалобный писк и мольбу о пощаде.

Её брат решил, что способен одолеть Рагнара. Подкупил кого-то из его людей, самого заманил в ловушку...

Может статься, это её, глупую Сигрид, заманили в ловушку. И теперь все те, кто был верен отцу и видел в ней продолжение Ульва, узнают, что она оказалась слабой и ни на что не годной.

За спиной Сигрид раздался едва различимый шум, но она даже не обернулась, узнав поступь Медвежонка. Огромный, широкоплечий и темноволосый Кнуд ещё в детстве получил это прозвище. Лицом и телом он и впрямь напоминал медведя.

Кнуд подошёл к ней и стал так, чтобы ненароком коснуться плеча. Сигрид удержала раздражённое цоканье, что уже было готово сорваться с языка.

– Мы могли бы уйти, – прямо сказал Кнуд. Темнить он не умел. – Теперь, когда твоего отца забрал в Вальхаллу (небесный чертог, где после смерти пируют павшие в битве воины) Один... а нового конунга я не уважаю, чтобы слушаться его слова. Мы могли бы... принести клятвы...

– Я никогда не стану ничьей женой, – отчеканила Сигрид.

В голосе прозвучало раздражение, ведь далеко не впервые они говорили об этом. Медвежонок давно и безнадёжно в неё влюблён.

О, она хорошенько насмотрелась на участь всех жён. Собственной матери, рабыни, родившей Фроди, отцовских сестёр...

И решила, что станет воительницей, и скорее полоснёт ножом по горлу, чем позволит мужчину тронуть себя и пальцем!

Даже отец-конунг не заставил её взять мужа! У Фроди и подавно не получится.

– Он скажет, это ты во всём виновата, – горячо заговорил Кнуд. – Тебя накажут, Сигрид. Он хочет, чтобы все были против тебя, чтобы никто не поддержал истинную наследницу конунга Ульва!

– Хватит! – раздосадованно зашипела Сигрид. – Твой длинный язык приведёт нас к погребальному костру гораздо раньше!

– Мы тебя поддержим, – упрямо буркнул Кнуд, и его голос дрожал от ярости. – Я и мой десяток. Гуннар, Олаф, Свейн... мы все! Они видели, как ты сражалась. Для них ты – истинная дочь Ульва, а не этот выскочка, что надел на себя плащ конунга.

Сигрид резко повернулась к нему, её глаза сверкнули.

– Тише!

– Мне плевать, – Кнуд оскалился, как зверь. – Если Фроди посмеет тебя тронуть – я разорву его на части.

Но вечером оказалось, что они оба ошиблись, и Фроди словно забыл о Сигрид и о её позорном поражении. Он почти ничего об этом не сказал, но зато представил всем посланника данов – их заклятых врагов!

И пока люди вокруг шумели, недоумённо глядя на конунга, Фроди довольно усмехался.

– Враг моего врага – мой друг, – сказал он, когда шум, наконец, стих. – Именно даны помогут нам расправиться с Рагнаром Морским Волком. Мы убьем его уже этой весной!

* * *

Вечером длинный дом был полон людей. Десятки плеч теснились под высоким двускатным кровом, воздух был густо пропитан запахами дыма, жареного мяса и кислого эля. Костры в очагах полыхали, освещая резные балки, на которых чернели оленьи черепа и волчьи шкуры. Мужчины сидели рядами на длинных скамьях, рабыни спешно подавали еду и питьё, гул голосов сливался в одно громкое море.

Сигрид сидела ближе к стене, и её взгляд метался по лицам – суровым, усталым, ожесточённым – и каждый раз возвращался к помосту, где восседал Фроди. Она смотрела на довольную рожу предводителя данов – широкое лицо с толстой золотой серьгой в ухе, подбородок, заросший рыжей щетиной, и маленькие глаза, в которых не было ни капли доверия.

И не могла поверить в происходящее.

Вражда с ними началась так давно, что даже старики не помнили, как всё было. Но каждый на Севере знал: даны – чужаки. Пришлые с южных земель, они жгли селения, похищали женщин, уводили в рабство. Её отец рассказывал, как разил данов и клялся, что никогда не допустит их на северные пиры.

Хуже данов были только саксы. А теперь Фроди усадил их за стол.

Сигрид замечала направленные на незваных гостей неласковые взгляды соплеменников. Один из старых воинов громко сплюнул на пол. Женщины-рабыни прятали глаза. Мужчины неодобрительно качали головами.

– Да лучше в море броситься, чем сидеть за одним столом с отродьем, – говорили, не понижая голоса.

Фроди поддерживал лишь ближайший круг.

Такие же зубастые молодые волки, как и её брат.

Он же довольно усмехался весь пир, будто не замечал глухого ропота.

Внутри Сигрид всё кипело. Её пальцы до боли сжимали меховую накидку, дыхание сделалось прерывистым. Брат продал их всех, продал даже память об отце. Конунг Ульв отрубил бы голову любому дану, посмевшему ступить под крышу длинного дома.

Фроди пил с ними из одного кубка.

– Я говорил тебе, – раздался над ухом рычащий шёпот Кнуда.

Сигрид сердито мотнула головой, и в миг, когда по непокорным рыжим волосам прошлись отблески пламени из очагов, перехватила слюнявый взгляд предводителя данов. Рука невольно потянулась к копью, только вот Фроди воспретил приносить на пир оружие, потому она не нащупала за спиной привычное древко.

Вместо копья она сжала кулак и оскалилась. Она ему не смазливая рабыня. Пусть только шаг в её сторону сделает, и она вонзит ему кинжал в грудь по рукоять.

Сигрид поморщилась от боли: слишком резко она взмахнула рукой, забыла, что ей немало досталось в короткой и отчаянной схватке с Рагнаром.

Фроди резко поднялся, и кто-то из его сторонников гулко ударил по столу, требуя тишины для конунга. На этот раз длинный дом замолчал неохотно. Мужчины сидели нахмуренные, женщины – со сжатыми губами, даже богатое угощение не радовало: мясо остывало на подносах, кубки оставались полупустыми.

– В союзе с данами мы захватим всё, что отняли у нас Рагнар и его отец Харальд Суровый! – голос Фроди был твёрдым, он разносился под сводами, отражаясь эхом. – Серебро, – произнёс он громко. – Земли. Добыча. Всё это будет вашим! Богатства, которых хватит на многие зимы!

И тогда в длинном доме раздался первый одобрительный гул.

Фроди, услышав его, продолжил говорить.

– Хотите, чтобы дети больше не голодали зимой?! Хотите, чтобы жёны носили серебряные ожерелья?! Хотите, чтобы ваши имена звучали в сагах, как имена героев, что сокрушили Морского Волка?!

Толпа загудела громче, загорелась.

– С данами мы не только выстоим, – Фроди поднял копьё, и блеск огня заиграл на резном наконечнике, – мы нападём! Будем брать их деревни, жечь дома, забирать серебро!

На этот раз в ответ раздались крики:

– Да!

– Верно!

– За конунга!

Люди стучали по столам, поднимали кубки, шум стоял, как на поле боя.

И только Сигрид сидела неподвижно, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Она смотрела на братa и на воинов – и ей казалось, что они все лишились рассудка.

«Серебро... земли... ради этого вы готовы впустить данов в наш дом? Предать память конунга Ульва? Продать Север? Стать рабами, лишь бы набить карманы?!»

Предводитель данов неторопливо поднялся, вскинул кубок и ухмыльнулся.

– За то, чтобы кровь Морского Волка текла по земле, как эль по глоткам!

А перехватив пылающий взгляд Сигрид, вновь слюняво улыбнулся и подмигнул ей.

– А я бы не отказался скрепить союз свадебкой.