Текст книги "Королева северных земель (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Свяжи её, засунь кляп и отведи подальше. Взгляда не смей спускать, – коротко приказал ему конунг и повёл плечами, разминая тело.

Торлейв отыскался недалеко от места, в котором по-прежнему держали связанными соплеменников Сигрид. Исполнить задуманное и освободить их она не успела. Рыжеволосый ярл удивлённо вскинул брови, когда Рагнар направился прямо к нему, и отложил меч, который любовно натирал. Он поднялся и завёл за спину ладони.

– Мать Сигрид спрятала в лесу переломленную стрелу с багряной лентой, – сразу же сказал Рагнар, вцепившись в Торлейва взглядом.

Тот, кажется, опешил слегка, издал непонятный звук, похожий на утиное кряканье, и огромной пятернёй взлохматил волосы на затылке. Затем выругался грубо и сплюнул в сторону.

– Кому?! Когда?! – потребовал громким шёпотом.

Конунг пожал плечами.

– Вот и узнаём, – посулил, хищно оскалившись. – Ночью проследим за тем местом.

Он рассудил, что днём едва ли кто-то за стрелой явится. Да ночью, может, и не придёт никто. Ну, ништо. Выждут тогда ещё ночь и ещё, и ещё.

Торлейв косо поглядел на конунга и, помедлив, кивнул.

– Со мной пойдёшь, – сказал Рагнар, и вопросом это не прозвучало.

– Как же ты узнал? – спросил тот, не скрыв в голосе удивления.

– Я не знал, – конунг спокойно пожал плечами. – Велел Гисли приглядеть за Хельгой, чтоб не обидел никто. А всё иначе вышло.

Рыжеволосый ярл поджал губы, будто не до конца поверил словам Рагнара, но вслух сомневаться в них не посмел.

– И что теперь делать станешь? С этой… – и дальше прозвучало крепкое словцо.

Конунг повернулся и посмотрел вдаль, пытаясь отыскать взглядом Сигрид, но нигде её не было видно.

– Это не мне решать, – только и сказал коротко.

Торлейв явно желал услышать иной ответ. Вновь недовольно закряхтел и злобно фыркнул.

– Всюду-то тебя подстерегают ядовитые змеи, конунг.

Рагнар колко взглянул на ярла.

– И впрямь.

Оставив Торлейва, он прошёлся по поселению. Нынче немного, но стало спокойнее, словно за ночь люди примирились с тем, как всё переменилось. Им в спину по-прежнему косились. Верно, летели вслед и проклятья, и ругательства, но уже утром матери выпустили наружу детей, и те носились под ногами у воинов, и их в страхе не отдёргивали за руки подальше, словно хирдманы вот-вот нанижут их на копья...

Рагнар неторопливо шёл и думал, быть может, ради этого Боги отправили его сюда? Чтобы он всё же разобрался с Фроди? В том, что переломленная стрела приведёт его к сыну рабыни, конунг не сомневался. Он был прав, когда решил, что не сможет Фроди оставить поселение без пригляда и уйти. Значит, был в лесу человек – или вовсе целый отряд. И они знают, куда направился их конунг. И приведут к нему Рагнара...

А ещё конунг понял, что выбрал верную дорогу, когда ему навстречу попался взъерошенный, тяжело дышащий Кнуд. Он взбирался на холм, и раны мешали ему ступать быстро и уверенно, как прежде. То, что здоровяк злился, было видно с другой стороны леса. Но прошёл мимо Рагнара, смолчав. Ничего не сказал, лишь заскрежетал зубами и шумно выдохнул.

Рыжую воительницу конунг увидел на берегу. Походя кивнул хирдманам, которых приставил охранять драккары. Те махнули руками в ответ. Сигрид вскочила с валуна, на котором сидела, и, замочив сапоги, ступила в мокрый песок, оставляя глубокие следы. Такая же встрёпанная и разгневанная, как и Кнуд.

«Повздорили», – с удовлетворённой улыбкой понял Рагнар.

– Вечером проследим, кто придёт к дереву за стрелой, – сказал он сразу же.

У Сигрид сделалось растерянное лицо, словно она ожидала услышать совсем другое. Облизала сухие губы, сглотнула с таким трудом, что на тонкой шее проступил кадык, и медленно наклонила голову.

– Меня предала моя же мать, – обронила горько. – За мной не хотят идти люди. На Хёльме я не почувствовала ничего. Остров не принял меня, как не приняли и соплеменники.

Она замолчала и невесело усмехнулась краешком губы.

– Лучше бы ты убил меня тогда, Рагнар. Когда мы устроили на тебя засаду. Меньше было бы позора.

Конунг смотрел на неё и видел, как прядь волос выбилась из-за уха и липнет к щеке. Рука дёрнулась дотронуться и убрать, и он едва себя остановил.

Он чувствовал в груди огонь. Злой и упрямый. Тот самый, что толкает на поступки, о которых потом не жалеют, но за которые платят.

Рагнар сжал пальцы в кулак.

– Чушь, – бросил он нарочито грубо.

Сигрид горько переспросила.

– Чушь?..

Мужчина небрежно кивнул.

– Ты думаешь, меня принимали? – спросил он спокойно. – Думаешь, я стал конунгом потому, что меня любили?

Сигрид молчала, глядя на мокрый песок у своих ног.

– Меня ненавидели, – продолжил он. – Боялись. Ждали, когда оступлюсь. И каждый раз, когда я возвращался живым, проклинали.

Он помолчал, позволяя словам стать услышанными.

Сигрид так и не подняла головы. Стояла, глядя в песок, и в этом было столько обречённого отчаяния и усталости, что у Рагнара снова дёрнулась рука. Он сделал шаг, прежде чем успел остановить себя, прежде чем разум догнал тело.

– Не смей больше говорить, что тебя стоило убить, – прорычал он.

Сигрид вскинула на него взгляд. В нём было всё сразу: боль, злость, растерянность, обида и тоска. Она хотела что-то сказать, но слова не шли.

Рагнар выругался сквозь зубы – тихо, почти неслышно – и сделал то, чего не собирался.

Он грубо взял её за лицо обеими руками и поцеловал. Не нежно и не долго. Коротко, резко, так, будто хотел выбить из неё эту дурь о смерти и позоре.

Сигрид замерла лишь на миг, а потом ответила. Неуверенно, почти отчаянно.

Он отстранился первым. Дыхание было тяжёлым и злым. В груди всё ещё горел огонь, но теперь он обжигал иначе. Воительница смотрела на него широко раскрытыми глазами. Щёки её пылали, губы дрожали и отнюдь не от страха.

– Это… – начал конунг и осёкся.

Глава 21

Но Сигрид его опередила. Свирепо тыльной стороной ладони провела по губам, стирая следы поцелуя, и вызверилась.

– Ты что творишь?! – прошипела змеёй, позабыв, как несколько мгновений назад корила себя и поедом ела.

Нынче все её внимание было приковано к Рагнару.

– Ничего, – буркнул тот.

Сигрид вспыхнула румянцем до корней рыжих волос. Кровь прилила к лицу, глухо стучала в висках, а внизу живота расползалась противная слабость, которая напугала её в одночасье хлеще, чем поцелуй и косые взгляды соплеменников.

– Вечером, как стемнеет, приходи в Длинный дом. Пойдём в лес, – сказал конунг, а затем зашагал прочь, оставив её на берегу одну.

Сигрид чуть не остановила его криком. Насилу себя сдержала. Отвернулась, хлестнув воздух длинными косами, и шумно задышала, смотря на спокойное море. Губы по-прежнему жгло, как и щёки. В голове всё смешалось, мысли скакали с одного на другое. Она уже не знала, на кого злилась: на мать, конунга, мёртвого отца, Фроди, судьбу или Богов?..

Шумно выдохнув, Сигрид осторожно переступила с ноги на ногу. Колено всё ещё болело. И как она пойдёт в лес?.. Приложив ладонь к боку, воительница нащупала плотную повязку. В схватке её потрепало.

Совсем она стала жалкой. Вот и чужой конунг решил поцеловать её, чтобы утешить. Иных мыслей у Сигрид не было. Хотелось свирепо зарычать, но она стерпела. Довольно плакалась на судьбу.

В одном Рагнар был прав: конунгом становится не тот, кого любят. Конунгом становится сильнейший.

Ещё немного выждав, Сигрид заковыляла наверх к поселению. Подъём дался ей тяжело. Сошло сто потом, прежде чем воительница вошла за ограду. Жадно она напилась ледяной воды из кувшина и умыла лицо.

– Сигрид! – едва она ступила за порог, к ней подбежала старшая из оставшихся в поселении сестра. – Что с матушкой?! – воскликнула Лив.

– Тшшшш, – зашипела воительница, оглядываясь по сторонам.

Затем схватила Лив за запястье и утянула в хижину. Та смотрела испуганными, круглыми глазами. И правда её боялась. Почему-то именно страх сестры перед ней ударил Сигрид сильнее всего.

– Ты знаешь, где была наша мать ночью? – спросила она строго и скрестила на груди руки.

Лив рассеянно моргнула.

– С нами, – убеждённо сказала она. – Мы ночевали вместе. В хижине. В неё нас ещё Фроди поселил, – произнеся имя брата, она запнулась и испуганно глянула на Сигрид.

– Он не обижал вас?

– Не особо, – немного поразмыслив, честно призналась Лив. – Не бил почти. Только пугал. Ну, что убьёт. Из-за тебя.

Она вздохнула и принялась нервно теребить пальцами растрёпанный кончик косы.

– Где матушка, Сигрид? – повторила спустя время, но как-то безнадёжно и отчаянно, словно уже догадалась, что услышит.

– Фроди говорил с матерью? Наедине? Перед тем как увёл драккары и хирд? – воительница пристально посмотрела на сестру, и Лив зарделась, опустила взгляд и руки.

Ладони у неё дрожали.

– Ну?! – прикрикнула Сигрид.

Втянув голову в плечи, сестра мелко-мелко закивала.

– Г-говорил. Выгнал нас всех наружу… Я не слышала, о чём!

– А когда Кнуд хотел вас увезти? – заставив себя говорить спокойно, спросила Сигрид. – Как себя вела мать?

– Почему ты спрашиваешь?! – воскликнула Лив со слезами в голосе. – И где она?!

– Отвечай мне.

– Да не знаю я! – Лив вновь начала дрожать. – Боялась она. Мы все боялись, Сигрид.

– А говорила она что? Про меня, про Фроди, про Кнуда?

Сестра посмотрела на неё исподлобья, а потом буркнула.

– Что ты нас всех погубишь – говорила. Что здесь нам лучше, чем с тобой в неволе!

– В какой неволе?..

Лив зло пожала плечами.

– Рабынями у Морского Волка. Как ты.

Сигрид дёрнулась, словно сестра её ударила. Чуть не подлетела к ней да не оттаскала за косы, потому что внутри всё болело от обиды. Но не стала. Поджала губы в тонкую, побелевшую линию и покачала головой.

– Рабынями вы бы стали при Фроди, – потом развернулась и пошла к двери.

– Сигрид! Где матушка? – в спину ей долетел отчаянный голос Лив.

– Не жди её нынче, – отозвалась глухо, смотря перед собой, и толкнула тяжёлую створку.

Отыскала в поселении старуху, которая нянчила их в детстве, и попросила приглядеть за младшими сёстрами. В той разгорелось любопытство, но спросить ни о чём не решилась.

День едва-едва начался, а Сигрид уже казалось, она таскала на плечах неподъёмную ношу. Немного постояв, чтобы дать отойти колену, она пошла к месту, где по-прежнему в верёвках держали её соплеменников.

Их охраняли двое хирдман Рагнара. Добро, среди них не было ярла Торлейва.

– Освободите их, – задрав подбородок, велела Сигрид и указала рукой на толпу и услышала, как люди зашептались.

Хирдманы, переглянувшись, не торопились исполнять её приказ. Вокруг стало очень тихо.

– Освободите их, – повторила с нажимом.

Выглядела она не такой грозной, как хотелось бы. Хромота и рана в боку, из-за которой она постоянно наклонялась в одну сторону, ужаса в глазах других не прибавляли. Но хирдманы её послушались. С досадой Сигрид поняла, что, верно, им велел Рагнар. И отмахнулась от этой мысли, шагнула вперёд, принялась перерубать верёвки ножом.

Её соплеменника сперва отнеслись недоверчиво, но, едва убедились, что ловушки нет, начали сбрасывать путы и отходить от неё. Под конец они словно выстроились за спиной Торваля и смотрели на неё с тем же настороженным подозрением, как и накануне.

– Вы свободны, – сухо сказала Сигрид, кашлянув. – Вольны делать что угодно.

– А если нам угодно убить тебя? Или уйти? – бросил кто-то из толпы.

Воительница даже не посмотрела в его сторону. Раз они молчаливо выбрали Торваля вожаком, то и говорить она будет с ним.

– Попробуйте, – сухо сказала, вспомнив Рагнара.

Взбесилась от одной лишь мысли, что станет ему подражать. Но всё равно вспомнила. И накрыла ладонью рукоять меча. Его она даже ночью положила рядом.

– Мой отец всегда хорошо о тебе говорил, – Сигрид посмотрела Торвалю в глаза, пытаясь угадать его мысли по взгляду. – И ты всегда был ему верен.

– Верен, – согласился тот. – И останусь верен. Конунг Ульв велел нам идти за Фроди...

– И вот куда он вас завёл, – перебила его воительница, хмыкнув с издёвкой.

Она огляделась с нарочитым вниманием и пожала плечами.

– Не вижу что-то его здесь. Ах, да. Он с данами. Ручкается с Сигурдом Жестоким. Погоди, Торваль. Отца твоего разве не даны убили?

Несколько мгновений воительница наслаждалась недовольной гримасой на лице мужчины.

Сигрид и сама не смогла бы ответить, откуда брались слова. Будто вселился в ее тело хитроумный Локи и говорил за неё.

– Фроди бросил вас. Он знал, что я приду за ним. Что Морской Волк захочет отомстить. Знал, но бросил и сбежал. Он на тинг не явился, слыхал ты об этом? Испугался хольмганга.

– Какой тинг? – переспросил Торваль.

Она заметила, как остальные хирдманы и мужчины начали переглядываться за его спиной.

– Тинг вождей. Его созвал конунг Рагнар. Чтобы все узнали, с кем спутался Фроди. Я бы сразилась с братом на хольмганге.

Здесь Сигрид немного слукавила. С упрямым Морским Волком они так и не договорились, кто бы это сделал...

Но Торвалю о таком знать не надобно.

– И конунг Фроди не явился на тинг?

– Не явился, – кивнула она, не став скрывать злорадства. – И теперь все конунги знают, что ваш конунг, Торваль, трус.

И здесь она немного переиначила, забыв упомянуть, что Рагнара конунги не поддержали.

– Ты лжёшь! – выкрикнула кто-то, пока остальные молчали.

Верно, особый почитатель Фроди.

– Могу покляться, – равнодушно пожала плечами Сигрид и потянулась к голенищу сапога, чтобы достать нож.

Но Торваль не позволил, остановил её раньше.

– Не надо, – глухо сказал он, протянул руку и тронул её за локоть.

Воительница выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Так и тянуло заговорить с ним, рассказать ещё что-то грязное и мерзкое о Фроди. Благо таких историй она знала в избытке, но... Но внутренний голос нашёптывал молчать. Торваль должен сказать сам. И потому Сигрид скрестила на груди руки, спокойно выдерживая его пристальный, изучающий взгляд.

Теперь он смотрел на неё внимательно. Теперь он на неё смотрел. На неё, на сквозь, как не помеху.

И потому вместо очернения брата Сигрид заговорила о другом.

– Я отправлюсь с Морским Волком искать Фроди, – произнесла твёрдо. – И убью его. А затем мы разобьём данов.

Воительница действительно верила в то, о чём говорила.

– Вы вольны выбирать. Пойти со мной, и я дам вам драккар и щедро поделюсь добычей. Или прозябайте здесь. Забытые и брошенные своим трусливым конунгом, который даже не взял вас в поход. Но зато верные ему до последнего, – и она дёрнула верхней губой в глумливом оскале.

Напоследок окинула взглядом каждого, кто стоял за спиной Торваля. Езе раз посмотрела на него, развернулась и медленно зашагала прочь, даже не пытаясь скрыть хромоту.

Когда прошла мимо хирдман, которые держались поблизости, увидела, что на пороге Длинного дома стоял Рагнар. Стоял и смотрел на неё. И довольно улыбался.

К вечеру ничего не изменилось. Отпущенные соплеменники держались особняком и с ней не заговаривали. На хирдман Рагнара косились с нескрываемой неприязнью, и они отвечали тем же.

Целый день Сигрид уговаривала себя пойти поговорить с матерью. Расспросить подробнее. Услышать из ее уст, почему она поступила, как поступила...

Но не смогла. Выругала себя за слабость, но не смогла. С неё было довольно того, что Хельга сказала утром, и что поведала Лив. Так что воительница занялась коленом. Прикладывала примочки, меняла повязки, ела горькую кашицу из трав, которую скармливала ей местная знахарка. Она и мысли не допускала, что не пойдет ночью с Рагнаром выслеживать посланника Фроди. Злость на конунга придавала сил и подхлёстывала. Его самодовольная улыбка, которую она увидела, когда отошла от Торваля, до сих пор стояла перед глазами.

А поцелуй обжигал губы, но об этом Сигрид думать себе воспретила. Она не какая-то глупая девка, что засматривается на воинов, разинув рот.

Вечером за трапезой в Длинном доме стало всё же повеселее. Прибавилось людей: пришли отпущенные соплеменники, возглавляемые всё тем же Торвалем, и воительница подумала, что верно решила утром. Ей нужно убедить его. А другие пойдут за ним, потому что теперь, когда Фроди нет, идти им не за кем.

И с данами она ловко придумала. Извечные враги поубивали стольких её соплеменников, что в каждом роду найдётся о чём рассказать. Легко было позабыть об этом, если грызться против своих. Фроди же вёл за собой людей, чтобы отомстить Морскому Волку, отвоевать часть земель, захватить новые. И трудно упомнить, что за спиной Фроди стояли даны. Сигурд Жестокий, отец и дед которого вырезали племя Сигрид с той же жестокостью, с которой теперь пытались уничтожить Рагнара.

Впрочем, жестокость всегда была взаимной.

Отложив в сторону ложку, Сигрид устало вздохнула. Да-а. Этот поход грозил стать для неё самым тяжёлым. А ведь они ещё даже за половину не перевалили…

Постепенно люди потянулись прочь, и Длинный дом опустел. Сигрид долгим взглядом проводила осиротевших сестёр, которые скользнули за дверь, сбившись в тесную кучку. Всем любопытствующим она отвечала, что их мать занемогла, потому её и не видно. Они ведь не знали, остались ли в поселении кроме Хельги верные Фроди люди. Нельзя было говорить правду.

Обменявшись взглядами с Рагнаром, Сигрид поднялась и тоже ушла в свой закуток, отделённый занавесью. Следовало подготовиться к ночной вылазке.

Она стянула пропахшую дымом и потом рубаху, поморщилась, когда ткань задела рану на боку. Сигрид на мгновение замерла, пережидая вспышку боли, затем сменила повязку, затянула потуже и надела чистую рубаху. С коленом пришлось повозиться дольше. Она бережно размяла ногу, проверяя, насколько та слушается, затем затянула ремешок на наколеннике, подогнав так, чтобы держал сустав, но не сковывал шаг.

Вместо меча повесила на пояс небольшой топор с удобной рукоятью и нож. Ещё один спрятала в голенища сапога.

И именно в этот миг Сигрид показалось, что занавесь за её спиной едва заметно дрогнула.

Она резко обернулась, рука сама скользнула к ножу, слух обострился. Несколько долгих мгновений она стояла неподвижно, всматриваясь в складки полотна, прислушиваясь к каждому шороху, каждому вздоху Длинного дома.

Но было тихо.

Никто не двигался, не кашлял, не отводил неловко взгляд. Занавесь висела ровно, как и прежде, будто и не колыхалась вовсе. Только огонь в очаге потрескивал да ветер свистел снаружи вдоль стен.

Сигрид медленно выдохнула, опустила плечи.

«Показалось», – подумала она, досадливо скривившись. Отвернулась, подхватила плащ и набросила на плечи.

Дождавшись, пока стихнут все звуки, кроме сонного всхрапывания, Сигрид бесшумно выбралась наружу и прокралась в оговорённое местечко. Ночь им благоволила: луну надёжно скрывали облака, и она не видела ничего вокруг дальше пары шагов. Уйти незамеченными будет легко.

Ждала воительница недолго.

Сначала из темноты выступил Гисли – юноша из хирда конунга, который укажет им дорогу. Вскоре появились остальные. Сигрид удивилась, заметив рядом с Рагнаром Торлейва. Могли бы обойтись без него, и так их набралось уже трое. Будут шуметь в лесу, как молодые кабаны. Перехватив её взгляд, рыжеволосый ярл оскалился. Кажется, её он был рад видеть так же, как и она его.

– Идём, – тихо сказал Рагнар и кивнул Гисли.

Тот пошёл первым, легко, почти бесшумно. Остальные двинулись следом, растянувшись цепочкой, так, чтобы не задевать друг друга и не ломать ветки. Лес встретил их недружелюбно. Кусты цеплялись за одежду, влажные камни скользили под ногами, корни норовили подставить подножку. Сигрид шла последней, считая шаги, не позволяя колену напоминать о себе лишний раз. Несколько раз она кожей чувствовала чужой взгляд. Кто-то идущий впереди оборачивался и смотрел на неё, но она не поднимала головы.

Она и так знала кто.

Шли они долго, но ни разу не остановились, не отдохнули, и переводить дыхание Сигрид пришлось на ходу. Наконец, Гисли замер и неуверенно взглянул на Рагнара.

– Вроде здесь...

– Вроде? – тут же хмыкнул Торлейв. – Ты, парень, не дури. Коли через тебя напрасно...

– Тшшш, – выдохнул Рагнар, прислушиваясь. – Тихо.

Они свернули чуть в сторону и почти на ощупь пробрались в заросли. Колючие кусты сомкнулись вокруг них плотным кольцом, впились в плащи и рукава. Сигрид осторожно присела, подгребая под себя ветки, чтобы не хрустнули.

Дерево, на которое указал Гисли, было впереди. Старое, с раздутым стволом и чёрной пастью дупла, оно выделялось даже в тёмном лесу.

Рагнар жестом велел разойтись. Торлейв устроился левее, Гисли – чуть позади, прижавшись к земле, словно надеялся стать частью подлеска. Сигрид осталась справа, а конунг замкнул круг, выбрав место так, чтобы видеть всех сразу.

И потянулось вязкое время ожидания. Не происходило ничего. Даже ночные птицы не кричали. Не трещали ветви, ветер не играл кронами деревьев. Казалось, лес вымер.

Не выдержав, Торлейв наклонился к Рагнару и прошептал, едва шевеля губами.

– Зря мы это затеяли. Никто не придёт.

Конунг не ответил, только чуть повернул голову.

– Эдак можно каждую ночь сюда бегать, – не унимался ярл. – А стрела… может, её уже днём забрали. Или вовсе не явятся за ней.

Сигрид слышала каждое слово и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Поменьше бы ярл болтал. Она перехватила укоризненный и будто бы слегка удивлённый взгляд Гисли. Стало быть, не ей одной помстилось, что Торлейв чудно себя ведёт.

– Подождём, – только и обронил конунг.

Рыжеволосый ярл фыркнул, но замолчал. Он поёрзал, устраиваясь удобнее, и снова уставился на дерево, будто хотел прожечь в нём дыру одним взглядом.

Минуты тянулись одна за другой. Колючки впивались всё глубже, нога у Сигрид начала неметь, но она не шевелилась.

И где-то в глубине чащи, слишком тихо, чтобы сразу понять, что это шаги, наконец раздался едва уловимый шум. Вскоре из темноты вышел человек.

Мужчина двигался крадучись, низко пригибаясь, часто останавливаясь и оглядываясь. Лица его они не видели, капюшон скрывал черты, а ночь щедро помогала. Он замер у дерева, прислушался, затем сунул руку в дупло и вытащил свёрток. Багряная лента мелькнула на миг и тут же исчезла в ладони.

Незнакомец ещё раз огляделся – долго, цепко – и растворился между стволами, словно его и не было.

Рагнар медленно поднял руку и сделал короткий, едва заметный жест.

За ним.

Сигрид беззвучно поднялась, осторожно высвобождаясь из колючек. Сердце колотилось глухо и часто, но мысли были ясными. Вот он – след. Вот он – Фроди или путь к нему.

Она сделала шаг, второй, третий. Уже подошла к дереву, задыхаясь от нетерпения, когда за спиной услышала глухой звук.

Падения?..

Сигрид резко обернулась.

В дюжине шагов от неё Торлейв навалился на Рагнара всем телом. Широкие ладони ярла железными тисками сомкнулись вокруг горла конунга, вжимая того в землю, не давая ни крикнуть, ни вздохнуть. Рядом с ними, привалившись к стволу дерева, сидел и хрипел Гисли. Из плеча у него торчал всаженный по рукоять нож.

На мгновение Сигрид замешкалась. Бросила взгляд на сцепившихся мужчин, затем всмотрелась в тёмную чащу, в которой уже скрылся посланник Фроди. Нитка, что привела бы их к брату...

Когда она вновь взглянула на Рагнара и Торлейва, конунг уже смог отцепить от своего горла одну ладонь ярла. Запрокинув голову, он увидел застывшую на месте Сигрид. И прохрипел страшным, сиплым голосом.

– Беги... за ним... – ещё и попытался указать подбородком на лес, но угодивший в висок кулак Торлейва помешал.

Сигрид разрывало на части. Она всем сердце верила, что стрела с лентой приведёт её к Фроди, и, наконец, она убьёт брата, но... Но уйти и бросить конунга она не могла.

Зарычав от раздражения и отчаяния, Сигрид перехватила рукоять топора и поспешила к перекатывавшимся по земле мужчинам. Они боролись, и никто не мог взять верх. У Рагнара получилось вывернуться из-под удушающего захвата, но не хватало сил откинуть Торлейва достаточно далеко, чтобы вскочить на ноги. Ярл же, упустив мгновение, чтобы задушить конунга, пытался добраться до его лица и выдавить пальцами глаза.

Рыча не хуже диких зверей, они перекатились в колючие кусты.

Сигрид сперва хотела метнуть топор, но поняла, что не сможет прицелиться. Слишком многое мельтешило перед глазами. Добежав до дерева, она бросила взгляд на Гисли: он хрипел, но дышал. Кровь с булькающим звуком вытекала изо рта. Обеими руками он зажимал края раны и не торопился вытаскивать нож.

Тем временем Торлейв вновь оказался сверху, и его пальцы опасно близко подобрались к глазам Рагнара. Сигрид хотела засадить топор ярлу в затылок, но тот дёрнулся за миг до удара, и лезвие вошло в спину, пробив толстую куртку и три рубахи. Взревев, мужчина дёрнул рукой, сшиб воительницу с ног. От мощного замаха она отлетела на несколько шагов, ударилась о землю сразу и раненым боком, и больным коленом, и мир вокруг неё оглушительно зазвенел.

Сплюнув кровь, Сигрид вскочила на ноги, потянулась к голенищу сапога за ножом и, пошатываясь, попыталась проморгаться. Она увидела, что мужчины вновь перекатились, и теперь уже Рагнар сидел сверху, методично избивая рыжебородого ярла. Торлейв хрипел и выкрикивал проклятья, и даже раненый извивался всем телом, силясь сбросить конунга. Он затих после очередного удара, глаза его закатились, голова упала набок.

Рагнар ещё несколько раз ударил, пока не убедился, что ярл больше не дёрнется. Только тогда он остановился и медленно отстранился, тяжело опираясь о землю ладонями. Руки были испачканы в крови, костяшки сбиты. Дышал он со рваными хрипами, и каждый вдох давался с усилием.

Сигрид подошла и остановилась рядом, сжимая нож. В ушах всё ещё звенело, перед глазами танцевали багряные пятна. Когда Рагнар выпрямился и встал, в распахнутом вороте рубахи она заметила широкую тёмную полосу: следы от хватки Торлейва. Конунг окинул её внимательным взглядом с ног до головы, кивнул сам себе, удостоверившись, что она в порядке. Сняв ножны, Рагнар расстегнул воинский пояс, опустился на колени рядом с Толейвом, поднатужившись, перевернул его на живот, принялся крепко связывать за спиной руки.

Только тогда Сигрид заметила, что ярл дышит.

– Гисли… – пробормотала она.

Мальчишка всё ещё был жив. Закончив, Рагнар шагнул к дереву, затем остановился и посмотрел в сторону, в которой скрылся Фроди. Лес уже сомкнулся, и ночь проглотила следы.

Нить была утеряна.

Сигрид проследила за взглядом конунга и вздохнула. Свой выбор она уже сделала. Когда не смогла уйти.

Рагнар, тяжело откашлявшись, подошёл к Гисли. Присел рядом, отнял его ладони от раны. Мальчишка дёрнулся, зашипел от боли, но не закричал: упрямо стиснул зубы и подавился стоном. Нож вошёл глубоко, но тёплая, липкая кровь не била струёй. Только сочилась.

«Нехорошая рана», – подумала Сигрид.

Конунг вытащил огниво, вложил его воительнице в ладонь, сжав пальцы поверх её руки.

– Разведи огонь, – сказал негромко.

Терять им было уже нечего. Или посланник Фроди ушёл очень далеко. Или шум стычки привлёк его, и он вернулся, и понял, что они пришли за ним. Так что нынче затаился ещё пуще. А может, запутывает следы?..

Пройдя мимо Торлейва, Сигрид не удержалась и чувствительно пнула его в бок. Ярл слабо застонал. В разум он ещё не вернулся, и с наслаждением воительница вспомнила, как всадила топорик промеж его лопаток. Жаль, не раскрошила затылок.

Присев под корнями старой ели, Сигрид принялась высекать искру за искрой, пока наконец сухая труха не занялась слабым огнём. Она накидала веточек, и пламя разгорелось сильнее, осветило глухую, сомкнувшуюся вокруг них темноту.

– Сигрид, – негромко позвал Рагнар. – Посвети мне.

Она поднялась, подхватила горящую ветку и подошла ближе. Огонь дрогнул, выхватив бледное, покрытое потом и перекошенное от боли лицо мальчишки.

Рагнар коротким движением полоснул по куртке Гисли ножом. Грубая кожа подалась с трудом, но всё же разошлась с сухим треском. Следом конунг разорвал и его рубаху, обнажив плечо и бок. Ткань была уже тёплой и мокрой от крови, липла к пальцам.

Гисли дёрнулся и зашипел, пытаясь приподняться.

– Не… не надо со мной возиться, конунг... – выдавил хрипло.

Рагнар даже не посмотрел на него.

– На-ка вот, – сказал он и сунул в рот Гисли короткую и толстую палку. – Кусай и терпи.

Плащ конунга остался где-то в кустах, зацепившись за колючки, пока они с Торлейвом катались по земле. Поморщившись, Рагнар стянул через голову рубаху, надрезал и разорвал на длинные полосы, сунул несколько Сигрид.

– Как вытащу – сразу прижимай, – велел коротко. – Сильно. Не жалей его.

Воительница кивнула. Проглотив собственную боль, она опустилась на колени рядом с Гисли, положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как та ходит ходуном.

– Смотри на меня, – сказала тихо. – Не закрывай глаза.

Мальчишка послушался. Зрачки его дрожали, но он держался, цепляясь взглядом за её лицо, будто за деревянную мачту посреди бушующего моря.

Рагнар перехватил рукоять ножа, что торчал из его плеча. На миг замер, а затем вытащил лезвие одним резким движением.

Гисли, ослепнув от боли, выплюнул палку изо рта, коротко, сдавленно вскрикнул и тут же захлебнулся воздухом. Сигрид тотчас прижала повязки к ране обеими руками, навалилась всем телом. Тёплая кровь пропитала ткань, пальцы стали скользкими, но она не ослабила нажима, только стиснула зубы.

Мальчишка застонал. Рагнар тем временем быстро и умело накладывал отрезы ткани поверх её ладоней, не давая крови вновь хлынуть. Когда она ловко убрала руки, конунг крепко затянул повязки, для надёжности обхватил тонким ремешком.

Когда всё было закончено и Гисли, обессилев, затих, Сигрид натянула остатки его рубахи повыше, пытаясь прикрыть рану, и накинула поверх распоротую куртку. С наслаждением выпрямившись, она отступила на шаг, подкинула ветвей в костёр, чтобы разгорелся сильнее.

Рагнар по-прежнему сидел на земле без рубахи, и отблески пламени выхватывали крепкое, ладно сбитое тело воина. Жилистое, выточенное, без капли лишнего жира. На шее темнели следы от чужих пальцев, и Сигрид запоздало поняла, как близко Торлейв был к тому, чтобы убить конунга.

Она сердито отвела взгляд и заметила валявшийся в кустах плащ. Подняла его, встряхнула от колючек и мелких веток и накинула Рагнару на плечи. В глазах вспыхнуло изумление, когда он повернул голову и посмотрел на неё. Запахнув плотнее полы, конунг медленно встал.

– Ты не ушла за посланником Фроди, – говорил он с натугой, и даже скрежетание железа было приятнее слуху, чем его голос.

Сигрид дёрнула плечом и отвернулась с досадой.

Да. Не ушла. И не хотела об этом говорить.

Когда Торлейв застонал, воительница и конунг обернулись к нему одновременно.

– Ты пощадил его, – она с сомнением покачала головой. – Пошто?

– Потолковать хочу, – недобро оскалился Рагнар.

Припомнив кое-что, Сигрид искоса посмотрела на него.

– Ты потому его с собой взял нынче? Мыслил, что твой ярл – предатель?