Текст книги "Незаконченная жизнь. Сокол (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)
– Да, – вздохнул он и едва заметно улыбнулся. – Согласен. Когда сможешь приступить?
– Завтра.
– Жду тебя в девять у себя. Удобно?
– Более чем, – она поднялась, давая понять, что встреча заканчивается.
Роман смотрел на нее, чуть прищурив глаза.
– Алия…. – он едва заметно помедлил, – могу попросить еще об одном?
Женщина медленно кивнула, набрасывая на плечи кардиган.
– Не задирай Есению. Она больше и слова в твой адрес не скажет, но я очень прошу, воздержись и ты. Как бы там ни было, но она мать единственного ребенка Андрея.
Алия на мгновение замерла, а потом посмотрела в красивое, смуглое лицо.
– Рома, ты дебил или хорошо притворяешься? – холодно уронила она.
Он даже не дрогнул, выдерживая дуэль взглядов. Только жилка на виске забилась сильнее, да красные пятна выступили на щеках.
– Больше никогда не станем возвращаться к этому разговору, Алия, – холодно, с едва заметной угрозой в голосе отрезал он.
Она глаз не опустила, брезгливо дернув щекой.
– Зачем она приехала, Рома? – Есения хлопнула ладонью по столу брата.
– За тобой, – ровно ответил он, отворачиваясь от женщины к окну. – И, возможно за мной….
Есения села в кресло, поджимая губы от волнения.
– И ты… так спокоен?
– А чего мне психовать, Еся? – посмотрев в белый потолок, спросил Роман. – Она потрясающе прелестна, умна, но вот подлости в ней нет. В отличие от тебя, сестренка.
– Что ты… говоришь?
– То, что ты заслуживаешь, – холодно осек он. – Ты заварила кашу, а мне теперь ее расхлебывать. Чайной ложечкой!
Есения молчала, глубоко дыша.
– Но семья – есть семья, – после паузы продолжил Роман, – даже если она – полное говно, – в голосе послышалось легкое сожаление.
7
Хоть август выдался и дождливым, но весьма и весьма душным. От долгого сидения за рулем и поездке почти всю ночь по российскому бездорожью, к семи утра голова у Лии разболелась не на шутку. Способствовало этому не только длительное пребывание за рулем, с постоянным напряжением в плечах и спине, уворачивание от огромных дальнобойщиков на фурах, которые систематически забывали о правилах дорожного движения – то выезжали на встречную полосу без сигнала, то тащились на обочине, ослепляя фарами, – и мерно капающий, как метроном, дождь по крыше и стеклам, который убаюкивал монотонным ритмом, притуплял внимание и заставлял веки тяжелеть, но и горькое понимание того, что она снова стоит на пороге очередного конфликта с Романом, которых за эти несколько месяцев накопилось уже немало.
С одной стороны, он умело и жёстко управлял Фондом Резника – структура работала чётко, отчёты сдавались вовремя, а проекты формально соответствовали требованиям проверяющих инстанций. С другой – многие его методы вызывали у неё внутреннее неприятие. Лия прекрасно понимала, что наивной быть нельзя: вести фонд иначе и при этом не нарваться на проблемы с надзорными органами в российских реалиях было почти невозможно.
Помимо неё, в штате числились двенадцать сотрудников на полной ставке и ещё пятеро – на половине. Именно эти пятеро вызывали у неё наибольшее количество вопросов. Разбираясь в тонкостях внутренней кухни и только осваивая негласную систему сдержек и противовесов, Лия обнаруживала, что несколько «полставочников» – дальние родственники нужных людей. В офисе они появлялись редко или вовсе не приходили, но в отчётах значились исправно. И это, как она вскоре поняла, было лишь вершиной айсберга.
Сначала Алия попыталась осторожно задать Роману несколько вопросов, но быстро поняла, что, даже улыбаясь, он делится с ней от силы пятой частью того, что действительно происходит в фонде. Она предпочла сделать вид, что не понимает, и переключилась на наблюдение – пока что это казалось единственно разумной тактикой.
Гораздо чаще их точки зрения расходились по вопросам основной деятельности фонда. На еженедельных совещаниях Роман лично «отсевал» часть поступивших обращений и дел. Те, что, на его взгляд, могли привлечь лишнее внимание или создать угрозу для работы организации, он откладывал без долгих объяснений. В работу шли лишь безопасные, «технические» кейсы, которые не могли обернуться неприятностями для правозащитников.
Последний их конфликт две недели назад перерос в скандал, когда оба уже не стеснялись в выражениях.
– Андрей никогда не боялся работать со сложными делами! – рявкнула на Романа Лия, вскочив с кресла.
– Андрей работал в 2013 году, – ядовито отозвался Роман, – а не в 2020! Тебя бросало по всему свету, девчонка, а мы тут выживали как могли! И не надо учить меня моей работе, Алия! Напоминаю, что именно из-за неразборчивости Андрей и погиб!
Лия побледнела и, казалось, сейчас плеснет мужчине в лицо кофе. Оба замерли друг напротив друга, тяжело дыша, глядя с неприкрытой неприязнью.
С трудом сдерживая бешенство, Лия заставила себя не бросить в глаза Роману кто стал истинным виновником смерти Андрея – не была уверенна, что он этого не знает. Но с уверенностью поняла, что союзниками им не быть.
Он холодно смотрел на нее, но не выдержал, отвел глаза.
– Прости… – наконец уронил Роман, – я не должен был… так…
– Да нет, – сухо ответила она, сдерживая эмоции, – ты прав. Ты, наверное, во многом прав.
С этими словами развернулась и направилась к выходу из кабинета.
– Лия, постой… – Роман догнал ее почти у дверей. Рука его легла на дверную ручку рядом с её пальцами – не касаясь, но так близко, что она почувствовала тепло его кожи.
– Послушай… – он запнулся, глядя не в глаза, а куда-то в точку над её плечом. Потом всё-таки поднял взгляд. – Я не хотел обидеть, хотел только… ты неопытна, Алия. За эти месяцы ты доказала, что эффективна, быстро схватываешь, быстро учишься, в этом Андрей был прав – у тебя большой потенциал. Но ты не понимаешь простых истин – если мы хотим выжить, то должны воздерживаться от эмоций.
Пальцы его соскользнули с ручки – случайно? – и коснулись её запястья. Лёгкое, как дуновение ветра прикосновение. Но Лия вздрогнула, будто обожглась и резко отдернула руку.
– Хорошо, – кивнула она, – тебе виднее.
– Хорошо, – он сделал шаг назад, давая ей пространство и возможность уйти, чем она и воспользовалась.
Но тревожный осадок никак не покидал ее. Все неделю перед поездкой Роман вел себя так, словно стычки не случилось, но утром в понедельник на ее столе лежала роза и записка с извинениями. И вот это Лии нравилось гораздо меньше их ссор и конфликтов.
Она уехала в Волгоград – позвонила Муратова и просила помочь с одной из подопечных перебраться в другой регион. Да и самой Лие хотелось увидеть и мать, и наставницу и поболтать с ними.
С Надей она провела два дня, но о делах почти не говорила, не желая беспокоить, а вот с Муратовой поделилась информацией.
– Интересно девки пляшут, – закурила Светлана одну из своих неизменных сигарет, внимательно выслушав женщину. – В общем-то, если хочешь знать мое мнение, я думаю ты права, Лийка. Твое чутье как у той лисицы, оно тебя никогда не подводило. С одной стороны, Шилов прав – мы все теперь работаем, как по тонкой ниточке ходим. И все, кое в чем, играем как с шулером в карты, если говорить о родном государстве. Ты права, тебе этих фиктивщиков подбросили для отвода глаз, мол вот оно – нарушение, куси! А такое нарушение у каждого первого фонда – мы все иногда устраиваем к себе нужных людей, ну не получается иначе! И права, что не стала из этого скандал поднимать – Шилов тебя бы легко истеричкой выставил и в глазах работников и в глазах Всеволода. А что это означает? А то, что он сейчас еще сильнее насторожился – первая ловушка не сработала, значит будет вторая. А так же, значит, что прячет он в Фонде что-то, что показывать тебе не хочет. И не покажет, сама должна будешь копать, Лийка. Но пока твоя тактика идеальна. Кстати, яйца подкатывать к тебе еще не стал?
– Нет… – поморщилась Лия и тут же осеклась, вспомнив розу.
– Ага, значит, уже да?
– Устраивает мне качели, не так ли? – с ходу поняла женщина.
– Ну, может и приручить хочет. На кону не малое состояние. Если компания и Фонд в его руках и с этим не поспоришь, то и просто те активы, что хочет оставить тебе Всеволод у любого нормального человека истерику зависти вызовут. Он-то эти активы уже своими считал через мальчишку. А Всеволод его, можно сказать, побрил без мыла. Могу поспорить, эту неделю Роман пару раз тебе звонил, вроде как по делу, а вроде как просто так?
Лия откашлялась, припомнив звонки Романа.
– Я думала он умнее, – сухо ответила она Муратовой.
– Ха, – фыркнула та, – а он и умен, не надо его недооценивать. Бьет по всем направлениям. Где сработает, там и слава богу. Пока он и сам не знает кто ты и насколько умеешь смотреть вглубь. Ты долгое время работала оперативным волонтером Красного креста – это сложная работа, но без интриг. Понимает, что есть у тебя связи и в Женеве, и в Брюсселе, причем какие именно – он не знает. А у него – убеждена – в Москве. И не последние. На Охотном ряду или даже на Старой площади… Тебе сейчас бдительность терять нельзя, Лийка. Будь осторожна, ему нужно тебя убрать железобетонно, понимаешь? Отвезешь Алевтину с детьми в Нижний, там есть свободный шелтер, они там под присмотром будут, а потом езжай в Москву – не оставляй ее надолго без присмотра. И звони, если что…
Лия с печальной нежностью посмотрела на учительницу и подругу – годы ту тоже не пощадили. Муратова постарела, осунулась, видно было, что устала. И все же дела не бросала, не смотря ни на угрозы со стороны мужчин, ни со стороны властей. Алия видела, что в помощи Светлана не отказывает никому, берясь даже за отчаянные случаи, когда, казалось, надежды нет уже никакой. Ночью они перевезли через Верхний Ларс девушку из Дагестана, а через день, с семье из трех человек – женщиной и двумя детьми, бегущими от мужа-полицейского, поехали в Нижний Новгород. Машина Лии была не засвечена, как и она сама, поэтому она стала идеальным водителем на эту неделю. И обустраивая семью в Нижнем Новгороде, впервые за семь лет ощутила что-то вроде горького спокойствия.
Чувствуя, как веки становятся тяжелыми, Алия сбросила скорость и свернула к заправке с тускло горевшей вывеской и маленьким придорожным кафе. Вместо того чтобы ехать на стоянку, она направила машину за здание – подальше от света и чужих глаз.
Мотор стих, и в салоне сразу стало тихо, только дождь барабанил по крыше. Когда Лия вышла, холодный ветер обдал лицо. Дождь зарядил сильнее, предвещая ливень; тонкие струйки стекали по щекам, мокрые пряди липли к вискам, а кашемировое пальто быстро потемнело, напитавшись влагой.
Она секунду постояла, будто решая – садиться обратно и ехать дальше или всё же укрыться под крышей. Затем шагнула к двери, толкнула её плечом и вошла внутрь, стряхивая капли, как мокрая кошка.
Помещение оказалось почти пустым – пара тусклых ламп под потолком, запах пережаренного масла и кофе, обшарпанный линолеум. За стойкой сидела полусонная женщина в вязаном свитере, склонившаяся над телефоном. Услышав звук двери, она нехотя подняла глаза.
– Открыты? – спросила Алия, оглядывая зал.
– Да, – зевнула продавщица, отложив телефон в сторону.
– Тогда мне американо, пожалуйста, – сказала Лия, стягивая с рук кожаные перчатки и бросая их на стол.
Села в кресло, оказавшееся на удивление удобным и прикрыла глаза. Из Нижнего выехала в четыре утра, надеясь к обеду уже быть в Москве, но чувствовала, что в Подмосковье встанет намертво в утренних пробках. Тихо звякнул сообщением мессенджер: «Завтра будешь на аппаратном?» – писал Роман.
– Как будто ты меня там так ждешь… – пробормотала Лия и отправила короткое «Да».
В ответ прилетел смайлик-смущенная улыбка – Шилов не оставлял своих игр даже в такую рань.
«Ты в дороге?»– снова пришло сообщение, а Лия вспомнила, как несколько раз за последний месяц Роман едва заметно переходил границу ее личного пространства, вызывая лишь смутную тревогу, но не делая этого открыто. Он был очень осторожен – все эти жесты можно было списать на случайность, на банальное внимание партнера к партнеру. И все же Лия наивной не была. Легкое поддерживание, когда она споткнулась в коридоре. Поставленная перед ней чашка кофе, когда они задержались в офисе, распределяя адвокатов по московским ОВД при протестных акциях. Мелочи, но Муратова права – Шилов раскидывал сети в разных направлениях.
«Да» – снова коротко ответила она.
«Далеко от города? – моментальный ответ, – машину за тобой прислать?»
Внезапно Лия задумалась. Соблазн принять предложение был большим – ее глаза закрывались сами собой. Может это и хорошее предложение – а за машиной потом отправить кого-нибудь, чтоб пригнали.
Она помедлила с ответом, отвлекаясь на внезапный шум со стороны парковки. Подняла голову, увидев, что на стоянке остановился с протяжным шипением тормозов большой рейсовый автобус, и на фоне серого, дождливого утра его фары казались почти ослепительными. Двери распахнулись, и наружу сразу высыпала толпа – сонные, помятые после долгой дороги люди, в дешёвых куртках, с пакетами и рюкзаками. Кто-то натягивал капюшон, кто-то прикуривал прямо под дождём, прикрывая огонёк ладонью.
Воздух моментально наполнился шумом – вперемешку звучали голоса, смех, возгласы, хриплые фразы, звон термосов и глухие хлопки дверей. От мокрой одежды и выхлопных газов повеяло сырым, усталым теплом дороги. Через несколько секунд в кафе стало тесно от количества людей.
Женщина за стойкой тут же проснулась, едва успевая принять заказы на кофе, чай и легкие закуски. В один момент все столики оказались занятыми, люди ждали своей очереди, негромко переговариваясь, потирая сонные глаза.
Лия только порадовалась, что бросила свой Пежо с задней стороны кафе. Она снова вернулась к своему телефону, но тут в кафе вошла ещё одна женщина – среднего роста, худощавая, с бледным лицом, на котором усталость смешалась с острым, почти животным страхом. Её тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались спутанными прядями, будто она не спала несколько ночей. Глаза – большие, тёмные, с красноватыми прожилками и глубокими тенями под ними – метались по залу, выискивая угрозу в каждом лице, каждом движении. Губы её были плотно сжаты, уголки подрагивали, выдавая внутреннюю дрожь. На ней была недорогая серая куртка с потёртыми локтями и выцветшие джинсы, заправленные в старые кеды. Вся её фигура казалась сгорбленной, словно она пыталась стать меньше, незаметнее.
На руках она держала ребёнка лет трёх – тяжёлый груз для её худых рук. Его голова безвольно лежала на её плече, темные волосёнки слиплись от пота и сна. Лицо малыша, точнее малышки, было пухлым, но бледным, с синеватыми кругами под закрытыми глазами. Она сонно сопела, иногда тихо похрапывая, губы слегка приоткрыты, одна рука бессильно свисала вдоль бока. Тело было расслабленным, безжизненным, как у куклы.
Вторая девочка лет десяти, державшая женщину за руку, выглядела старше своих лет из-за усталости. Её светлые волосы были заплетены в две неровные косички, концы которых растрепались. Лицо было узким, бледным, с впалыми щеками и безразличным взглядом больших карих глаз, под которыми тоже залегли тени. Она едва переставляла ноги, шаркая кедами по полу, плечи её были опущены, а свободная рука безвольно болталась вдоль тела. Девочка не смотрела по сторонам, не реагировала на шум кафе – её взгляд был пустым, словно она спала с открытыми глазами, а всё её тело излучало апатию и изнеможение.
Женщина испуганно озиралась по сторонам, пытаясь найти свободное место. Но все было занято, кроме столика Лии. Та, перехватив затравленный взгляд, тихонько вздохнула и дала понять, что можно сесть к ней. Когда женщина заметила жест, её лицо на миг исказилось – смесь благодарности и паники. Она быстро направилась к столику, прижимая к себе детей, словно боялась, что кто-то вырвет их из её рук.
– Можно? – голос незнакомки был хриплым и едва слышным.
Алия кивнула, всматриваясь в лица женщины и детей внимательнее – старшая была не похожа на женщину, а вот с младшей девочкой угадывалось определенное сходство – разрез глаз, форма лица, цвет волос – того редкого иссиня-черного цвета, который может подарить или природа или очень дорогой салон.
– Простите…. – женщина усадила измученных детей на кресла. Младшая даже не проснулась, только всхрапнула, а старшая тут же уронила голову на стол, засыпая на ходу. – Можно я в туалет схожу? – шепнула незнакомка. – Мои малышки тихие… устали очень…
– Конечно, – согласилась Алия, едва заметно нахмурившись – она видела такие взгляды раньше: расширенные зрачки, быстрые движения глаз, сжатые губы. На запястье женщины, когда та отводила руку, проступили багрово-синие следы – отчётливые отпечатки пальцев, свежие, с неровными краями. Лия перевела взгляд на детей: на шее старшей девочки, у основания косички, виднелся небольшой синяк, полукруглый, размером с монету. А вот одежда у обоих детей была дорогая, очень дорогая, в отличие от одежды матери.
Женщина вернулась даже быстрее, чем думала Лия – видимо очень торопилась. Она ничего не заказывала, только сидела, вздрагивая от малейшего звука, пока остальные пассажиры пили свой кофе и завтракали.
– У вас все в порядке? – Лия не смогла не спросить.
Глаза женщины наполнились слезами.
– Да…. – вопреки этому ответила она, – да…. – и вжала голову в плечи, когда на стоянку заехали два автомобиля.
Нервно сгорбилась, но чуть расслабилась, увидев, как из них выходят две женщины.
– Вам бы кофе выпить… – Лия заметила, как дрожат руки незнакомки.
– Да…. Простите… – та не переставая смотрела на улицу. – Нет… я не хочу….
Алия вдруг поняла, что у той просто нет ни одной лишней копейки. Молча заказала капучино и поставила чашку перед своей спутницей.
– Пейте, вы вся измучались.
– Да… – прошептала та, на секунду закрывая глаза и обхватывая кружку двумя ладонями, – спасибо. Мы две ночи уже в пути…. Простите…
– Есть куда ехать? – ненавязчиво спросила Лия, чуть прищурив глаза.
– Пока в Нижний… – прошептала незнакомка, опуская взгляд, – а дальше…. – она всхлипнула, – не знаю…
– Деньги есть?
Женщина закрыла глаза рукой, сдерживая слезы.
– Кто? – холодно спросила Лия. – От кого убегаете?
– Муж… – незнакомка закрыла рукой рот, и смотрела в сторону. – Он… он идет по следам… он… богатый, сильный… влиятельный… – в глазах заблестели алмазики непролитых слез. – У него везде связи… боюсь, что эта задержка нас…. – она не закончила.
Алия на секунду крепко задумалась, стараясь взять себя в руки и осознать, что происходит, – события словно начали разворачиваться слишком быстро, не оставляя пространства для размышлений. Малышка, до этого мирно спавшая в кресле, вдруг тихо всхрапнула, и женщина тут же подхватила её, прижимая к себе. Девочка, едва открыв глаза, доверчиво уткнулась лицом в её плечо и, обвив руками шею, сонно прошептала:
– Мама... – и снова погрузилась в сон, словно ничего не случилось.
Издалека донёсся короткий, тревожный сигнал машин, сливавшийся с гулом дождя. Женщина вздрогнула, будто от электрического разряда, и в следующую секунду резко вскочила на ноги; её начало мелко трясти, глаза метались, дыхание сбилось.
– За мной, быстро, – коротко и твёрдо приказала Лия, поднимаясь и направляясь к задней двери.
Не давая незнакомке времени на колебания, она вывела её с детьми на улицу, где холодный воздух сразу ударил в лицо, пахнувший бензином и мокрым асфальтом. Дождь всё ещё моросил, превращая свет фонарей в размытые золотистые круги.
Они добежали до машины, и Лия помогла устроить детей на заднем сиденье. Младшая мгновенно свернулась клубком, не просыпаясь, а старшая, тот час повалилась на младшую, тоже засыпая.
– Документы с собой? – спросила Лия, оборачиваясь через плечо.
– Да… да… – торопливо заговорила женщина, дрожащими пальцами вытаскивая из сумочки несколько бумаг. – Мой… паспорт у мужа в сейфе остался… – голос её едва не сорвался на рыдание. – Есть загран. А вот свидетельства о рождении моих девочек.
Лия взяла документы и быстро пробежала их взглядом. В загранпаспорте, действовавшем до 2022 года, значилось имя Громова Алиса Витольдовна; в свидетельствах о рождении обеих девочек в графе «мать» стояло то же имя.
На фотографии в паспорте – красивая молодая женщина с лёгкой, уверенной улыбкой и спокойным взглядом. Теперь же перед Лией сидела совсем другая – измученная, осунувшаяся, с потухшими глазами и неестественно напряжёнными губами.
Похожие глаза, тот же цвет волос, схожие черты лица – и всё же ощущение было таким, будто жизнь из той женщины, с фотографии, медленно вытекала все эти годы, оставив от неё лишь бледную, испуганную тень.
На стоянку с противоположной стороны въезжали несколько черных, тонированных джипов.
– Водить умеешь? – рыкнула Алия.
– Да, – кивнула женщина, – да.
– Слушай быстро, сейчас едешь в Нижний, запоминай адрес, – она назвала шелтер, где остановилась уже одна семья, но понимала, что пока поживут вместе. И заставила повторить женщину.
– Там живешь, пока я с тобой не свяжусь, телефон есть?
– Да, – кивнула женщина, – не мой – подруги.
Лия быстро набрала на своем номер Алисы – сигнал прошел, она стерла из своего ее номер.
– Теперь мой телефон знаешь, как доберёшься – позвони. Давай свою куртку, – она уже сбрасывала на ходу дорогое пальто и тут же обменялась одеждой. – Если камеры есть здесь, то одна женщина в машине в пальто заехала, одна выехала, – пояснила Алисе. – Дети спят, их не видно. А я пока помаячу в кафе на глазах. Хорошо?
Та кивнула, садясь за руль.
– Волосы под берет убери, – приказала Алия, доставая берет из бардачка. – Надвинь на глаза чуть-чуть, голову ниже опусти, как выезжать со станции будешь.
С этими словами она быстро отошла от машины и как ни в чем не бывало вернулась в кафе, глядя как ее куртка привлекла внимание выбежавших из машин мужчин. Они, переговариваясь, быстрым шагом пошли в сторону заведения, а маленький Пежо поехал от кафе, проезжая мимо джипов, вырулил на трассу и поехал в сторону, противоположную от Москвы.
Лия вздохнула и залпом допила горький, остывший американо.
