Текст книги "Незаконченная жизнь. Сокол (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
– Лия, ты сейчас отправишься в кровать, если не хочешь, чтобы я тебя туда отнес. Ты выжата как лимон – без слез не глянешь.
– На себя посмотри, – огрызнулась она, но скорее по привычке.
– Я тоже сейчас отправлюсь отдыхать, – ровно ответил Вадим. – И если мне придется тащить тебя на себе, то не факт, что донесу до твоей комнаты. Моя – ближе.
– Ты псих… – устало констатировала женщина.
– А с тобой по-другому и нельзя, – пожал он плечами. – Готова сдохнуть, но не показать, что ты – человек. Я не шучу, Лия. Решай или сама идешь к себе, или я тебя несу к себе. Но спать ты будешь.
В принципе, ей даже спорить уже не хотелось.
40
Разбудили Алию тихие голоса и звонкий смех Адрианы. Судя по яркому утреннему свету, пробивавшемуся сквозь шторы, и тишине в квартире – утром её будить не стали. На телефоне тоже было пусто: ни сообщений, ни пропущенных звонков.
Она вышла из своей комнаты и очень осторожно направилась к спальне Марго, откуда и доносились звуки. Двери были чуть приоткрыты, Алия осторожно постучала и, получив разрешение, вошла.
Маргаритка сидела на кровати, укутанная пледом и с горячим чаем в руках, Адриана что-то увлеченно рисовала на полу, а Громов устроился на кровати дочери, о чем-то тихо с ней разговаривая. И они улыбались друг другу, похожие друг на друга. На несколько секунд Лия ощутила себя лишней.
– Прости, зашла узнать как ты… – улыбнулась она девочке.
Ади тут же вскочила на ноги и прыгнула на Лию, заставив ту опасно покачнуться.
– Ритка мне краски свои отдала, – тут же поделилась новостями кроха, – смотри, Лия, я котика рисую.
– Ух ты… – Лия едва удержала равновесие, инстинктивно прижав малышку к себе. Вадим, уже привставший было, снова лёг на подушку – помощь явно не требовалась. – Это котик… Да, точно вижу… рыжий котик…
Рыжее пятно с пятью отростками напоминало то ли солнце, то ли простейшее. Но раз Ади утверждала, что это котик, разве можно было сомневаться?
– Хочешь, тебе подарю? – тут же на ухо спросила малышка.
– Конечно, – согласилась Лия, – котиков-то мне и не хватает.
Марго застенчиво улыбнулась.
– У меня горло болит, – пояснила она. – И температура… и папа сказал, тебя не будить.
– Папе отдельное спасибо, – Лия кивнула Громову, перехватывая Адриану удобнее, – а вот горло – это мелочи….
– Ади, слезь с Лии, – негромко велел Вадим, – она едва стоит.
– Она и сесть может, – тут же парировала девочка, но неохотно послушалась.
– Садись, Лия, – тут же жестом позвала Маргарита, чуть подвигаясь на кровати. – Не уходи….
– Я не хочу вам мешать, – улыбнулась женщина, но села, наблюдая, как Адриана вернулась к своему котику. Не смотря на то, что не все у нее получалось, было заметно, что девочка держит кисть правильно, наносит четкие, уверенные линии. И, наконец-то, рисует не сады и свой мир, а что-то совсем другое, живое и настоящее.
– Папа сказал мне, что было с Ади…. – тихо сказала Маргарита, глядя на сестру. – И почему она так себя ведет. И я… больше не злюсь… Мне только страшно очень.
Она беспомощно посмотрела на взрослых, переводя взгляд с одной на другого и обратно.
– Я так боюсь, что снова ничего не смогу сделать и….
– Сможешь, Маргаритка, – Лия мягко положила свою ладонь поверх холодных рук девочки, сжав их слегка для тепла. – Сейчас уже точно сможешь. К сожалению, в жизни бывают страшные ситуации. И иногда женщины и дети просто не могут кричать или говорить вслух, что им страшно, что нужна помощь. Маргаритка, запомни вот этот знак, – она подняла правую ладонь вверх, положила большой палец на середину ладони и аккуратно сжала его остальными четырьмя пальцами. – Это международный сигнал о помощи. В любой стране мира, если ты покажешь этот знак – в окне машины, в толпе, даже на видео – найдутся люди, которые поймут без единого слова, что тебе нужна помощь. Пока ещё не все его знают, но полиция, спасатели, врачи, социальные службы и очень многие обычные люди уже знают и реагируют.
Лия осторожно взяла тонкие пальчики Марго и помогла сложить их в ту же фигуру – сначала большой палец на ладонь, потом остальные сверху.
– Так?
– Да, именно так, умница, – кивнула Лия, улыбнувшись ободряюще. – Видишь, это выглядит как обычное движение руки, ничего подозрительного. Его специально придумали незаметным, чтобы агрессор не понял. Знак появился совсем недавно, но распространяется быстро – люди учатся помогать друг другу.
Маргарита несколько раз повторила жест сама, глядя на свою ладонь сосредоточенно, будто запечатлевая его в памяти навсегда. Вадим молча наблюдал, слегка кивнув – в глазах у него мелькнуло что-то тёплое и гордое. Ади, не отрываясь от рисунка, вдруг подняла голову и тоже сложила пальчики так же, копируя сестру, хотя, наверное, и не до конца понимала, о чём речь.
– Подавать сигнал нужно постоянно, чем больше людей его увидят – тем больше шансов на помощь.
– Папа сказал, что если я хочу, он разрешит мне пойти на курсы самообороны.
– Лишним никогда не будет, – мягко согласилась Лия. – Со временем это даст уверенность. Но пока ты ещё маленькая, Маргаритка, твоя лучшая защита – это побег. Главное правило: если появилась хоть малейшая возможность – беги. Не пытайся драться, если противник явно сильнее и взрослее. Дезориентируй, если получится – ударь в уязвимое место, толкни, укуси, крикни громко "Пожар!" – люди на это слово реагируют гораздо энергичнее, чем на "Помогите!" – и сразу беги со всех ног. Беги туда, где люди: в магазин, в подъезд с домофоном, к любой открытой двери. Если тянут к машине – хватайся за что-то тяжёлое: столб, велосипед, дверь – и держись изо всех сил, кричи и зови на помощь. Если удалось убежать – шансов поймать его у полиции будет гораздо больше.
Она сделала паузу, чтобы девочка успела осмыслить, и погладила её по запястью.
– И ещё одно важное: запоминай всё, что сможешь. Это потом очень поможет. Приметы: рост, одежда, татуировки, шрамы, запах, голос – акцент, необычные слова или фразы. Если везут в машине – считай про себя до ста, потом снова до ста, и снова. Так поймёшь, сколько времени прошло. Слушай звуки: поезда, сирены, колокола церкви, объявления в метро. Всё это – ниточки, которые приведут полицию к нему.
Она вдруг почувствовала, что Громов подвинулся к ней ближе, ощутив спиной его тепло.
– Самые уязвимые места человека, Маргаритка, это глаза. Но для того, чтобы ударить в глаза – ты должна быть готова морально. Удар должен быть четким и уверенным, один раз и наверняка. Если ты морально не готова к этому – не рискуй. Твоя основная задача в любой подобной ситуации – выжить. Выжить любой ценой. Без вины, без сожалений. Не ты виновна в агрессии, а тот, кто ее совершает. И если нет другого выхода – ты имеешь право защищать свою жизнь любыми способами. Любой подручный предмет может стать орудием защиты: ручка, карандаш, шпилька, камень…
– Кружка… – невинно продолжил Громов, машинально прикасаясь к уже почти сошедшему синяку на щеке.
– Кружка вообще идеальное оружие, – Лия посмотрела на него с насмешкой, – удобно брать, удобно бить, сила удара зависит от тяжести кружки.
– Доча… – вздохнул Громов, – используй керамическую – не ошибешься.
– Ну да, – согласилась Лия, – пластмассовой так точно не получится.
Маргарита улыбнулась. А подбежавшая Адриана вручила Лие завершенного кота, с длинными заячьими ушами.
– Потрясающее животное, – искренне восхитилась женщина, не очень уверенная, что не держит животину задом наперед.
– Я еще нарисую, – кивнула с готовностью Адриана.
– Давай помогу, – вздохнула Маргарита, с трудом сдерживая смех. – Пап, Лия, подвиньтесь.
Рука Громова обняла Лию за талию.
– Я не кусаюсь, – тихо заметил он, сдвигая ее ближе к себе.
– Не уверена, – в тон ему отозвалась Лия.
Они оба помолчали, глядя на девочек.
– Волков? – едва слышно спросила Лия.
– Приехал в пять утра, и с ним сестра проводницы. Они еще спят, Лия. Пара часов погоды не сделают.
– От Свена пока тоже новостей нет, – руку он с ее талии так и не убрал, заставляя навалиться на себя. Это немного сбивало с мыслей.
– Ну так и расслабься, – посоветовал Вадим, улыбаясь, машинально поглаживая ее по руке.
41
Разговор с сестрой Людмилы, молодой и даже миловидной девушкой, почти не добавил ничего нового к тому, что уже они уже знали.
– Саша, скажи, – Лия села напротив девушки, – Людмила…. Какой она была?
– Замкнутой, – ответила та, боязливо поглядывая на мужчин. Видно было, что ей не комфортно в этом доме, в такой обстановке. Да и одежда на ней оставляла желать лучшего. – Она же не красивая всегда была. Мама когда умерла, мне было 13, а Люське – 16. Она учебу бросила и на работу пошла….
– А опека где была? – не удержалась Лия, – вас же должны были…
– Да кому мы особо сдались? – с горечью ответила Александра, – дали нам опекуна – тетку-соседку, она за нас пособия получала, и в нашу жизнь особо не лезла. Часть денег себе брала, часть Люське отдавала. Та в нашей школе еще полы мыла. Над ней все смеялись сильно. Это ее постоянно задевало – она по ночам иногда плакала. Но меня в школу едва ли ни силком отправляла – хотела, чтобы я училась. А потом, я в техникум пошла, она на железную дорогу устроилась. Приезжала когда, радовалась, что я учусь….
– То есть с сестрой ты была близка, так?
– Да. А потом она меняться стала. Она перед этим влюбилась сильно, в парня одного, он то ли машинист, то ли помощник. Только он…. – она запнулась и осторожно развернула обертку Рафаэлло. – Козел он, короче. Он на нее поспорил, что она с ним переспит, а потом и сказал. Сразу после секса.
Лия посмотрела на мужчин, которые переглянулись между собой.
– Не то слова, что козел... – пробормотал Вадим.
– Ей тогда очень было плохо…. А я…. я загуляла. Тоже. Бары, вечеринки, друзья…. Меня едва из техникума не выперли – вот она орала. Ударила даже, хотя до этого никогда руки не поднимала. Мы поругались сильно. Она утром уехала снова. А когда приехала – почти перестала со мной разговаривать. Я честно пыталась поговорить, но она как мимо ушей все пропускать стала. Говорила, что этот мир – сплошная злоба и ложь, что люди предают, потому что нет настоящих ценностей, что всё от распущенности, от того, что забыли, как правильно жить.
– Она ведь съехала от тебя? Почему?
– Потому что… ей мои друзья не нравились. Вы поймите, – девушка положила в рот конфету и медленно разжевала, получая удовольствие от каждого мгновения, и Лие вдруг стало так жаль ее – видно было, что жизнь не балует, – Мне тогда 21 год был… я… компания была… она как приезжала из поездки, так у себя в комнате закрывалась. Она раньше читать любила, а тут подписалась на какие-то странные каналы. Из телефона ее нельзя было вытащить.
– Ты видела, что это были за каналы?
– Нет… – опустила голову Александра. – Внимание не обращала. Говорили на каком-то булькающем языке. Голоса мужские, строгие такие, и музыки никакой – только речь и речь. Но и только. Я к ней не лезла, а она – ко мне. А потом и вообще уехала, сняла себе квартиру. Мы иногда созванивались, но все реже и реже….
Лия вздохнула.
Саша стянула еще одну конфету.
– Саш, постарайся припомнить, может быть что-то в сестре тебя удивило? Может какая-то деталь была?
– Мы не виделись почти два года, – снова пожала плечами девушка, не равнодушно, скорее устало, понимая, что больше никогда сестру не увидит.
– Но ведь с кем-то еще она могла общаться? С коллегами? Друзьями?
– Не было у нее друзей. Из-за ее внешности, закрытости и нашей бедности никто с нами дружить не хотел, поймите вы! Ас коллегами она вообще только привет и пока говорила, после того кошмара.
Лия вздохнула, потирая виски пальцами – голова начинала побаливать от напряжения. За окном уже темнело, в комнате горела только настольная лампа, отбрасывая тёплый круг света на стол с почти пустой коробкой Рафаэлло и остывшими кружками чая.
– Саш, скажи, твоя сестра Востоком увлекалась? Может сериалы, фильмы? Книги какие-нибудь?
Саша на миг задумалась, подперев щёку ладонью. Её ногти были коротко обкушены, на указательном пальце виднелся свежий след от заусенца.
– Она раньше турецкие сериалы любила. Не все подряд, только исторические. Про султанов, про Османскую империю. Говорила, что там женщины красивые, наряды роскошные, а мужчины – настоящие мужчины, честь имеют. Мы вместе иногда смотрели, попкорн жарили на сковородке, потому что микроволновки не было.
Лия чуть подалась вперёд.
– А любимый какой был? Может, помнишь название?
– «Великолепный век», конечно, – Саша слабо улыбнулась воспоминанию, но улыбка быстро угасла. – Она все сезоны пересматривала по несколько раз. Особенно про Хюррем любила – как та из рабыни в султаншу поднялась, как боролась за себя и детей. Всегда говорила, что славянка, а счастье на Востоке нашла....
– Ну еще бы…. – пробормотала Лия.
– А я вот думаю, что не дай бог такого счастья, – Александра снова запустила руку в коробку с конфетами. – Это сколько боли и подлости за фальшивыми улыбками. Прикрываясь традициями и канонами можно любую дичь творить – лишь бы незаметно было. Никогда этого понять не могла.
– Не ты одна, – вздохнула Лия, потемнев глазами от собственных воспоминаний.
– Меня сюда привезли…. – робко спросила Саша, – а потом что?
– Поживешь пока в одной из служебных квартир, – ответил Громов. – Ты Артему жаловалась, что зуб болит, так вот вылечишь у меня в больнице. Но из Москвы не уезжай, Саш. Продукты тебе пока один из моих людей привозить будет, – от взгляда Вадима не ускользнула, с какой жадностью девушка поглощала конфеты, и он улыбнулся ей. – Ты не стесняйся, говори ему, что любишь – он все привезет, лимитов не будет. Сестру твою убили зверски, рисковать тобой никто не будет.
– Вы думаете, меня тоже могут? – ее глаза расширились от ужаса.
– Маловероятно, – покачала головой Лия. – Ты ничего не знаешь. Два года с сестрой не говорила и не общалась. Но зачем проверять? Саш…. Подумай. Пожалуйста. После того… вот как она изменилась. После того случая, может она историю какую-то рассказывала? Может познакомилась с кем-то? Два года назад… может…
– Нет… – Саша пожала плечами, опустив взгляд в пол. – Простите. Ничего… – Она вдруг замерла, прищурив глаза, будто пытаясь вытащить из памяти что-то ускользающее. – Погодите… слушайте, она мне звонила. Как раз перед той большой ссорой. Голос был бодрее, чем обычно, почти весёлый. Как всегда предупредила, что скоро из рейса вернётся. Я у неё спросила, как дела, настроение. А она сказала: «Мне немного лучше стало, Сашок». И добавила, что человек один с ней говорил, почти всю ночь проболтали – по душам, говорит. Я сразу подумала… ну и хитро так спросила: «Мужчина, что ли?» А она обиделась страшно, чуть трубку не бросила. Сказала, что у меня в голове одни глупости. Но да, мужчина был. Фамилию не назвала, только имя – Адам. Я ещё съязвила: «О, будешь Евой в раю». А она фыркнула и ответила: «Если б ты училась лучше, знала бы, что имя это обычное, особенно у мужчин с Кавказа». А потом… все.
– Адам… – Лию снова передернуло. – Да, там много… Адамов. С Кавказа, значит, – она посмотрела на Вадима и Артема. – Если что еще вспомнишь, Саш…. Звони кому-то из нас в любое время.
Она глубоко вздохнула – оборвалась еще одна ниточка. Словно ловкий кукловод обрезал любые возможные зацепки, прятал концы так, что не найдешь.
– Квартиру Людмилы мы осмотрели, когда только стало известно, что Машка в ее вагоне ехала. Квартира как нежилая – минимум мебели, даже телевизора нет. Ни телефона, ни планшета. В холодильнике – мышь повесилась – оно и понятно, она же в рейсе была. Вещи ее… тьфу, блин, – выругался Волков, – моя бабушка лучше носила. Все платья в пол почти. Я тогда думал – монашка, что ли….
– Не монашка, – пробурчала Лия. – Гораздо хуже. А что с Гаджиевой?
– Глухо, как в танке. Она нигде не работала на постоянке, время от времени подрабатывала по мелочам. Ее квартира – зеркальная копия квартиры Людки – минимум вещей, но как раз там есть и традиционная одежда, платки. И никаких гаджетов. Пусто. И кстати, ни у той, ни у другой не было домашнего интернета. С соседями не общалась со смерти матери, но они и до этого замкнутыми были. Жили бедно, мать ишачила на двух работах. Отец…. Он вообще о ней мало что знает и знать хочет. Жил раньше в Грозном, потом перебрался с семьей в Питер. Семья светская, две дочери – сестры Асии – обе с образованием, обе вполне успешные женщины. С Асией ни Булат, ни сестры не общались. Вообще никак. Он последний раз о ней слышал, когда алименты отдавал на ее 18-летие. Один момент только вспомнил, три года назад она ему звонила, сказала, что мусульманство приняла, специально для этого в Грозный ездила. Но он сухо поздравил и на этом все.
И снова обрыв ниточки.
– Кавказ значит….
– Могло быть только совпадение, – пробурчал Громов.
– Или нет…. – качнула головой Лия. – Традиция женского обрезания на Кавказе и до сих пор существует. Маргаритка говорила, они были в квартире не одни, были еще две женщины. Плюс туда приходила одна женщина с девочкой…. Которой…. – она поморщилась, – сделали это…. Значит – квартира не просто снятая, а именно, что постоянная. Там они пробыли два дня, оттуда выехали в сторону Нижнего, потом сели на поезд до Кисловодска. Напоминаю, Кисловодск – это Кавказ. Вадим, дело перестало быть томным и только нашим с тобой. Если нити ведут на Кавказ – этим должны заниматься федералы. Мы можем иметь дело с религиозной сектой, но меня пугает то, что девочкам внушали идеи и использовали термины, которые часто используют джихадисты. Это не просто кучка ебанутых баб, Вадим. Это может быть куда серьезнее. Я не думаю, что у тебя хватит влияния иметь дело с диаспорами. А без их помощи найти эту…. Операционную, бля…. – она скрипнула зубами, – невозможно.
Громов молча стучал ручкой по столу. Его лоб прорезали глубокие морщины, но посмотрев на женщину внимательно, он согласно кивнул.
– Артем….
– Я понял, – кивнул Волков. – Организую.
Он поднялся, вздыхая.
– Артем? – позвала его Лия.
– Что?
– А что там следователь говорит?
– Какой?
Женщина приподняла одну бровь в изумлении.
– Тот, который это дело ведет. Он, помниться, еще меня посадить хотел….
– А…. – потянул Артем, – понял. Да в отпуске он, Лийка. Вернется через пару недель, может и навестит тебя. Но это не точно.
– Моя полиция меня бережет… – вздохнула Лия, – сначала посадит – потом стережет.
42
Плескалась в воде Адриана, Маргарита, глядя на сестру, сидела на бортике, болтая ногами. Она по-прежнему говорила мало, и по ночам еще просыпалась, иногда с криками, могла задуматься во время разговора, но уже не замыкалась в себе как раньше. Температура спала, горло прошло, и вместе с этими простыми, телесными симптомами уходило и постоянное напряжение девочки.
Лия с удовольствием вытянулась на мягком лежаке в домашних шортах и майке, в пол глаза приглядывая за девчонками, позволяя себе немного отдыха. Но после, снова открыла телефон, рассматривая отправленный Муратовой снимок с последним словом Гаджиевой.
– Лия, – лениво протянул голос над самым ухом, – ты скоро свой телефон добьёшь окончательно.
Она даже не вздрогнула – привыкла. Только чуть повернула голову. Вадим уже устроился на соседнем лежаке, ещё в рубашке и брюках, явно только что с работы: пиджак перекинут через руку, галстук чуть ослаблен.
– Что ты там нового надеешься найти? – спросил он, щурясь на экран в её руках.
– Не знаю, – Лия устало вздохнула, не убирая телефон. – Озарение свыше. Теперь хотя бы понятно, что это точно арабский. Но, чёрт… – она раздражённо увеличила фото, пытаясь разглядеть завитки букв, – даже врачи свои рецепты понятнее пишут.
– Вот сейчас было обидно, – фыркнул Вадим, устраиваясь удобнее. – Может, она арабский врач?
– Закончивший университет Хамаса… Господи, бред какой! – Лия раздражённо выдохнула, откидывая голову на спинку лежака. – Вадим, мы топчемся на месте. И Свен молчит, как партизан.
– От того, что ты гипнотизируешь свой телефон, он быстрее не позвонит, – спокойно заметил Громов. – Лия, расслабься…
Он потянулся к галстуку, ослабляя узел и стягивая его через воротник рубашки. В зале было тепло, даже душно; большие панорамные окна, выходящие прямо в сад, запотели, размывая картинку за стеклом.
– Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься допросить телефон с пристрастием, – добавил он, мельком взглянув на неё. – А он, поверь, расколется окончательно, и тогда мы вообще ничего больше не узнаем.
– Это ты мне его сломал, – сухо напомнила Лия, даже не поднимая глаз.
– Тогда разреши купить новый.
Она наконец посмотрела на него – медленно, с явным подозрением.
– Тебе требуется моё разрешение?
– Я не хочу, чтобы подарок полетел мне в лицо – у меня только предыдущие синяки сошли. Второй раз объяснение про грабли не сработает, не находишь?
– Или все просто подумают, что ты идиот, – невозмутимо добавила Лия.
Он хмыкнул, криво улыбнувшись, и расстегнул ещё одну пуговицу рубашки – в зале было действительно жарко. Капелька пота стекла с шеи на ключицы.
– Спасибо на добром слове, ласковая ты моя, – протянул он, с улыбкой глядя на дочерей и ловко уворачиваясь от целенаправленного фонтана брызг, который запустила в него Адриана. Малышка хихикнула и тут же спряталась за Маргаритой.
– Я – не твоя, Громов.
– Это легко исправить.
Лия подняла на него лицо.
– Я хренею от твоей наглости, Громов!
– Зато ты отвлеклась от телефона. Лия, оставь, у нас назначена встреча через пять дней, там и будем решать наши вопросы. Хочу, чтобы ты пошла со мной.
Лия дернула уголком губ. Снова – встреча, снова – не формальная, и снова та, от которой зависит ее жизнь. Она словно пересматривала старую заевшую пленку, которая повторяла сценарий семилетней давности.
– Пусть на встрече специалист по арабскому языку будет, – попросила она.
– Зачем? Ты же…
– Я не лингвист, – она снова посмотрела каракули. – Я говорю на арабском, понимаю его, немного читаю…. Но я не изучала его как язык.
Вадим внезапно встал и пересел к ней.
– Что ты…
– Успокойся, а, – тихо сказал он, положив ладони ей на плечи и мягко, но уверенно развернув спиной к себе. Пальцы сразу нашли напряжённые узлы в шее и начали медленно, профессионально растирать. От первого же нажатия Лия едва не застонала вслух – удовольствие прокатилось горячей волной по спине. Она крепко сцепила зубы, чтобы не выдать себя.
– Вадим, отвянь… – прошипела, но не очень уверенно.
– Будешь кусать меня на глазах у девочек? – он наклонился ближе, дыхание коснулось её уха, и Лия почувствовала, как по коже пробежали мурашки. – Лия, я не извращенец приставать к тебе на глазах дочерей.
Пальцы его двигались уверенно, сильно, но осторожно – знали, где нажать, где просто погладить. Он нашёл особенно тугой узел под лопаткой и задержался там, круговыми движениями разминая боль. Лия невольно закрыла глаза блаженствуя.
– ОООО! Громов, ты так женщин соблазняешь?
Его ладони скользнули чуть ниже, к трапециям, потом медленно вернулись к шее – нежно, почти ласково, большим пальцем проводя по линии волос у затылка. От этого прикосновения по коже пробежала дрожь, и Лия почувствовала, как он это заметил: дыхание его стало чуть глубже.
– Как правило, до этого не доходит, – сухо отозвался он. – Вполне хватает размера моего банковского счета и часов Хубло на руке. Они – лучшие афродизиаки.
– Циник!
– Реалист. А ты, оказывается, любишь, когда тебе шею массируют. Запомню.
– Не обольщайся, – прошептала она, но голос вышел предательски мягким. – Просто… давно никто не…
Она не договорила. Вадим тихо хмыкнул, и его ладонь накрыла её плечо полностью – тёплая, тяжёлая, собственническая.
– Давно никто не что? – спросил он шёпотом, наклонившись так близко, что его губы почти коснулись её виска. И как тогда, в коридоре Лие захотелось качнуться, совсем немного, чтобы только ощутить губы мужчины на своей коже. Невзначай. Случайно. Бредовее не придумать.
Вадим тоже замер – на долю секунды, но Лия это почувствовала. Его пальцы на её плече слегка сжались, будто он боролся с тем же импульсом. Потом медленно, очень медленно провёл большим пальцем по ключице – лёгкое, невесомое прикосновение, но от него внутри всё сжалось.
– Лия... – дыхание коснулось волос, щеки. – Мне продолжать?
Голова Алии закружилась, но она молчала. Вадим ждал секунду-две. Потом, словно прочитав её молчание по-своему, медленно убрал ладонь с плеча – но не полностью. Пальцы скользнули обратно к шее, возвращаясь к массажу: спокойно, уверенно, будто ничего только что не произошло. Только движения стали чуть медленнее, чуть осторожнее – он тоже пытался взять себя в руки.
Женщина перевела дыхание, ругнувшись про себя.
Зазвонивший телефон прервал затянувшееся молчание – резкий, настойчивый сигнал разрезал влажный воздух зала.
