Текст книги "Незаконченная жизнь. Сокол (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)
30
Вещи, собранные в большие коробки хранились в подвале дома. Лия церемониться не стала, высыпала содержимое коробок прямо на пол, внимательно осматривая каждую вещь: одежду, обувь, недорогую косметику, небольшие сувениры. Вадим, которого она использовала в качестве тяжелой силы, внимательно наблюдал за ее действиями, но старался не комментировать. Видел, как внимательно она ощупывает каждую вещь, каждый предмет гардероба, выворачивает наизнанку, осматривает швы.
– Лия, – не удержался он через пару часов, – что ты ищешь?
– Знать бы еще, – отозвалась женщина, жестом указывая перевернуть следующую коробку. – Понятия не имею, Вадим, – с глухим шелестом и стуком из коробки на пол посыпались книжки в ярких, кричащих обложках, в мягких, давно замятых переплётах, среди которых мелькали женские лица, обнажённые плечи, напряжённые мужские силуэты.
– Макулатура, – не удержавшись, буркнула Лия и раздражённо подпнула одну из книг носком ноги.
– Хм… – Громов, напротив, остановился с неожиданным интересом, вертя в пальцах тонкий роман и разглядывая его так, словно держал в руках улику особой важности. – Это вы, женщины, читаете? «Роза пустыни», – прочитал он вслух, растягивая слова.
На обложке был изображён полуголый мужчина, властно обнимающий рыжеволосую женщину с формами, настолько утрированно пышными, что позавидовали бы и античные статуи.
– Это что, вид порнографии для женщин? – с нескрываемым изумлением уточнил он.
– Это утешение неокрепших умов, – буркнула Лия, выхватывая у него книгу и быстро пролистывая страницы, машинально выискивая пометки, подчёркнутые строки или хоть что-то выбивающееся из общего фона.
Громов тем временем уже поднял вторую.
– Он вошёл в неё… – прочитал он вслух, раскрыв книгу наугад, и запнулся. – Это… что? Инструкция?
В ту же секунду Алия вспыхнула до корней волос, резко выпрямилась, чувствуя, как жар заливает щёки.
– И вы это читаете? – продолжал он, с живым интересом пробегая глазами страницу. – Ого… вот сейчас у меня начнёт формироваться комплекс неполноценности…
– Громов, брось бяку, – не выдержала Лия, резко дернув книгу у него из рук. – Твоя нежная психика этого не выдержит.
– Ой, да ладно! – он все-таки успел заглянуть ещё раз в текст. – Он прижал меня к своему громадному орудию… Лия, а это точно про людей, а не про лошадей? «Одержимость Шаха»…. Да твою мать….
– Громов, – у неё горели щёки так, что, казалось, даже полумрак подвала не мог этого скрыть, – если тебе вдруг приспичило приобщиться к этому пласту мировой литературы, возьми пару книг и сделай это вечером, в одиночестве. И избавь меня, пожалуйста, от подробного литературного анализа подобных… произведений.
– Боюсь, – он уже едва сдерживал хохот, и смех срывался хриплыми, неконтролируемыми выдохами, – если я это сделаю, мне придётся вызывать проститутку, как дурному пацану, иначе психика не выдержит такого накала страстей.
Ответом ему стала книга, с размаху брошенная прямо в грудь.
– Ручками, Громов, ручками! – рявкнула Лия, раздражённая и смущённая одновременно.
– «Повелитель пустыни»! – он поднял другой том с пола, искренне поражённый фантазией авторов. – Лия, ну я же серьёзный бизнесмен, уважаемый человек! Прошло то время, когда всё решалось ручками. Ты что, имеешь что-то против честной профессии путан? Или, – он хитро прищурился, уже откровенно веселясь, – это ревность?
Алия не выдержала и сама – нервное напряжение последних дней прорвалось короткими, сдавленными смешками, в которых было больше усталости, чем веселья. Она сидела прямо в груде женских романов, потрёпанных, зачитанных до мягкости страниц, и со всех сторон на неё уставились нарисованные брутальные мачо и потасканные жизнью дамы с одинаково беззащитным, умоляющим взглядом. Серьёзности всей картине это не добавляло ни капли.
– «Его раскалённый член…» Ай! – Вадим инстинктивно вскинул руку, прикрывая лицо от очередного летящего в него томика. – Лия, я это растащу на цитаты! К чёрту анатомию! Нашим студенткам это надо давать читать в разделе «строение мужских половых органов» – для расширения кругозора! Тебе дальше цитировать? Нет это правда круть!
– Громов…. – она закрыла смеющееся лицо ладонями.
– И что, нам теперь все эти книжки нужно просматривать? – он внезапно сел рядом с ней на пол. – К концу этого процесса я начну подумывать об уходе в монастырь. Женский.
– О боже… – она смеялась и не могла остановиться. – Мы сидим в груде порнографии, вместо того, чтобы….
– Мне всегда было интересно… – Вадим успокоился и сейчас трепал одну из книг, – вот у меня огромная библиотека. Там собраны шедевры мировой литературы – я люблю читать в бумаге. А ведь кому-то…. хватает вот этого… « Его восточные ночи»…. – он швырнул ее на остальные.
Лия вздохнула, вытирая слезы, выступившие от смеха.
– Ну, может потому что от Достоевского на романтику не тянет? – пожала она плечами.
– А это – романтика? – с сомнением протянул он, уже открывая очередной том наугад и пробегая глазами по строкам. – «Он резко схватил ее за волосы и вошел одним рывком. От боли потемнело в глазах, но внутри уже рождалось невольное чувство блаженства….
Лия резко выхватила у него книгу, не дав договорить, и с силой швырнула её в стену так, что тонкий переплёт ударился о бетон, а страницы разлетелись веером, осыпая пол белыми, беспомощными клочьями чужой фантазии.
– Ублюдки, – прошипела она, и голос её сорвался на глухое, сдавленное шипение. – Конченные ублюдки. Всем, кто пишет это, я бы пожелала оказаться на месте тех, про кого они так легко и сладострастно сочиняют. Хоть один раз пусть поймут, что это такое на самом деле… Драные суки!
– Лия, – Вадим схватил ее за запястья. – Лия… успокойся. Если хочешь, сейчас вытащим все это убожество в сад и спалим раз и навсегда! Прости меня…. Прости…
– Да не в тебе дело… – горько покачала она головой. – Я столько видела насилия. Столько боли. Столько горя. Изнасилованных детей, изуродованных женщин… столько сломанных судеб. А это… – кивнула в сторону книг, – романтика, мать ее. «Заложница страсти»…. – от горечи во рту захотелось сплюнуть.
– Пошли отсюда, – Громов помог подняться. – Завтра продолжим. Хотя нет… – он ногой пошевелил кучу, – завтра нам надо с тобой кое-куда съездить…. А когда все осмотришь – спалим весь этот хлам. Врановой он уже точно не понадобится.
31
Утром Громов сразу после завтрака, не говоря ни слова лишнего, вывел ее из дома и посадил в машину. Не в обычный свой внедорожник, а в легкую, изящную ауди. И вопреки ожидания сам сел за руль.
– Что-то мне подсказывает, – заметила женщина, когда они выехали на дорогу, – что ты чего-то не договариваешь мне…
– Ну как и ты мне, – пожал он плечами, ловко маневрируя в плотном потоке авто.
Алия бросила на него озадаченный взгляд.
– Роман Шилов, – помолчав, ответил Громов, – он тебя ищет, ты знаешь?
Алия вздохнула глубоко.
– Ну конечно знаю. Он звонил и моей маме, и моей близкой подруге, – ответила, глядя в залитой дождем окно. – Они, естественно, ему ничего не сказали. Скорее всего, он догадывается, что я у тебя, раз до сих пор никто меня в розыск не объявил.
– А тебе он звонил за эти недели?
– Нет. Полагаю у него полыхает. Думал, что избавился от меня, раз и навсегда – статью мне вменяли серьезную. А сейчас психует.
– Еще как. Ищет встречи со мной, просит организовать через наших общих знакомых.
– Не удивлена, – Лия равнодушно пожала плечами. – Что тебя останавливает?
Громов ухмыльнулся уголками губ.
– Люблю наблюдать, как ужи на сковородке вертятся. А уж он и есть.
– Садист, – проворчала женщина. – Послушай, тебя ведь на самом деле эта ситуация не касается, Вадим…. Рома – та еще скотина, но к нашему-то делу вряд ли отношение имеет…. Он меня закопать стремится, а ты – всего лишь неизвестный для него фактор. Вот и дергается.
Громов, резко затормозил на светофоре и повернулся к спутнице.
– Конечно, не касается! Как и вся твоя жизнь, Алия. Ты меня уже об этом информировала. Но если уж мы сейчас работаем вместе, то прояснить кое-какие моменты мне бы хотелось. Считай это компенсацией за твое время, которое ты на меня и мою семью тратишь.
Лия вздохнула, видя, что Громов злится.
– Ты не обязан…
– Лия, проехали, – он снова тронулся, уходя с главной дороги на одну из боковых улиц Москвы. – Обязан – не обязан. Давай каждый будет делать то, что считает нужным, хорошо?
Подъехали в большому белому зданию, огражденному длинным забором. Охрана, бросив беглый взгляд на номера, тут же подняла шлагбаум.
Громов уверенно припарковался с задней стороны здания, вдали от главного входа и повернулся к женщине, доставая из бардачка медицинскую маску.
– Надевай, – сам натягивая точно такую же, приказал он. – И накинь на голову капюшон. Волосы под него спрячь. Здесь камер нет, но рисковать не будем – закон подлости еще никто не отменял, – с заднего сидения он взял большой вакуумный пакет.
Алия подчинилась без лишних слов.
Оба одновременно вышли из машины и направились к черному входу, около которого курили, смеясь и переговариваясь люди в белых халатах.
Парочка из них, заметив Громова, приветливо кивнули.
Прошли длинным коридором и по лестнице поднялись на второй этаж, где мужчина зашел с ней в одну из комнат, оказавшейся раздевалкой.
– Переодевайся, – мужчина положил на скамейку свой пакет и отошел к окну, давая Лии возможность выполнить его указания. Сердце женщины гулко стучало, когда она извлекла из пакета голубые брюки и голубой же приталенный пиджак – униформа медицинского работника. Головой уже догадалась куда приехали, но заставила себя не радоваться раньше времени.
– Я готова.
Громов обернулся и окинул ее быстрым взглядом.
– Тебе идет, – не удержался от улыбки. – Настолько, что навевает фантазии….
– Не начинай, – Лия не злилась. И сама не сдерживала улыбку.
Лифт привез их на пятый этаж, где снова пришлось идти по коридорам, больше похожим на лабиринт, но Громов ориентировался в них прекрасно. И вот, наконец, он толкнул двери одной из палат, пропуская Лию внутрь.
В носу резко защипало, глаза моментально стали влажными. Она стояла на пороге и никак не могла заставить себя зайти. А на кровати, глядя на нее и протягивая руку, сидел Всеволод.
– Дочка… – услышала она тихие слова и тут же сорвалась навстречу теплым рукам и глазам.
32
Алия лениво водила вилкой по тарелке, рассеянно поддевая кусочки пищи и тут же откладывая их в сторону, не ощущая вкуса ни соуса, ни мяса, ни специй, несмотря на то, что Лариса, как всегда, готовила безупречно. Её мысли снова и снова упрямо возвращались к больничной палате, к стерильному запаху лекарств и к фигуре Всеволода, похудевшего, слегка осунувшегося, с заострившимися чертами, но всё такого же внутренне собранного, прямого, несгибаемого, в котором по-прежнему ощущалась жёсткая, спокойная сила, что умела удерживать её от падения в самые тёмные периоды жизни.
Когда он протянул к ней руку, ей показалось, что с плеч слетело жуткий камень, давивший на нее все эти два месяца – тяжелый и невыносимый. Шагнула к старику, обнимая за широкие плечи и уткнулась носом в шею, как делала это когда-то давно – в другой жизни – со своим отцом, а позже – с Андреем, находя в крепких руках защиту и силы.
Она не плакала, нет, она просто обнимала, жадно вдыхая запах отца, так похожий на запах сына.
– Прости меня, – прошептала едва слышно.
– За что? – Всеволод слегка отстранил ее от себя.
– Я подвела тебя…
– Ни разу, – тут же ответил он, слегка тряхнув ее за плечи. – Только снова доказала, что ни я, ни Андрюха в тебе не ошиблись. Или что, ты думала я поверю шакалу? Нет, девочка, сердце у меня, конечно, уже не пламенный мотор, но вот разум пока на месте.
– Как ты себя чувствуешь?
– Домой хочу – сил нет, – признался старик, – но придется пока посидеть тут, да, Вадим Евгеньевич? – он поднял голову на Громова, стоявшего около закрытых дверей палаты.
Тот молча поднял опущенную голову и кивнул.
– Что-то я не поняла, – Лия прищурила глаза, – вы давно знакомы?
– Не очень, – пожав плечами, прохладно ответил Громов, не глядя на Лию. – Но как я тебе уже и говорил, мне нужно было понять, что ты за человек.
– Вадим пришел ко мне, когда мне стало немного лучше, – улыбнулся Всеволод уголками губ. – Сказал, что ты не виновата в случившемся, дал послушать запись. Я это и так знал, но знаешь, с доказательствами стало как-то спокойнее на душе. Но по зрелому размышлению, решили, что я пока останусь здесь – пройду обследования, подлечусь, отдохну – здесь ведь для таких как я почти санаторий. А заодно послушаю, что мне Ромушка петь будет.
– Ну и? – пробурчала Лия, недовольная тем, что ее последней поставили в известность, но сдерживая свое возмущение.
– Соловьём заливается, – ухмыльнулся Всеволод, и в его взгляде мелькнула откровенная насмешка. – Как только понял, что тебя выпустили, сразу хвост прижал, начал активно искать доказательства твоей невиновности, развёл бурную деятельность, дескать, оклеветали сотрудницу фонда. Он ведь, Лийка, тоже не дурак – интуиция у него на высоте, умеет переобуваться в полете.
Старик усмехнулся шире.
– Но тебе это сейчас только на руку – пусть суетится, тоже польза. Забавно его слушать, как он мне на Вадима жалуется, что никак доступ к нему получить не может.
Лия прикрыла рот рукой, чувствуя, как на губы сама собой наползает смесь недоверия и нервного смеха.
– Ну и клоповник вы тут развели…
– Что поделать, – сурово покачал головой Всеволод. – В аппаратных интригах, родная, ты полный ноль, так что оставь это тем, кто в этом понимает.
– Это меня сейчас только что вы дипломатично дурой назвали, да? – насмешливо приподняла она бровь.
– Отсутствие опыта не делает тебя дурой, – тут же возразил Всеволод. – Ты привыкла к другим войнам, а здесь…. Права – клоповник. Вот сейчас и проведем операцию по дезинфекции.
Лия коротко вздохнула.
– Думаете, Роман как-то к этому всему причастен?
– Нет, – покачал головой Всеволод. – Увы, дочка. К тому говну в которое вы с Вадимом влипли, Ромка руку не прикладывал – коротковаты они у него для такого. Тут действовала более организованная, слаженная и опытная группа, у которой рука набита в таких делах. И след тянется далеко за пределы дома Вадима….. Вы ведь это уже и сами поняли. Да?
Громов молча кивнул. Лия, вздохнув, тоже.
– Помочь в этом вам не смогу, – Всеволод положил тяжелую руку на плечо женщины, – но Шилова пока попридержу на контроле. А уж как Еська старается – любо дорого посмотреть. Золотая сиделка, не иначе. Хоть какое-то развлечение для меня. А ты сейчас, Лия, сосредоточься на другом. Думай, как ты можешь быть связана со всем этим. Сдается мне, дети, что в этом разгадка и есть. Не в настоящем копайтесь, а в прошлом. Вадим? – обратился он к задумчивому Громову.
– А?
– Сходи за кофе, будь другом. Так-то мне нельзя, но ты ж врач, можешь разрешить….
Лия ожидала чего угодно на такое обращение, но только не того, что Громов послушно развернется и выйдет из палаты.
– Научите меня так, Всеволод, – пробурчала она, оглядываясь на хлопнувшую дверь.
– Зачем? – ухмыльнулся старик. – Ты тоже можешь… если захочешь.
Лия поморщилась и махнула рукой, снова обнимая его за плечи.
– Зря отмахиваешься, – внезапно сурово отстранил ее Всеволод. – Присмотрись к мальчишке.
Лия фыркнула.
– Не хочу.
– Лия, достаточно, – голос Всеволода стал стальным. – Сколько можно? Семь лет прошло…
– И что? – пожала она плечами. – Думаете, это что-то меняет?
– Голову себе поменяй!
– Всеволод, ну пожалуйста…. Не заставляйте меня… ну нет у меня внутри ничего. Пустота только. Ничего я не чувствую…. Где Андрей и где все остальные… Громов и рядом не лежал… да и ему это на фиг не сдалось, к счастью, – она поморщилась. – Эгоистичный, самолюбивый сукин сын с замашками царя. Кстати, это он меня так отделал, если что. Лично.
– Я знаю, – вздохнул старик. – Вы оба ошиблись, дочка. Ошиблись страшно и трагично. Ты защищала принципы, а он – семью. Сейчас ты исправляешь свою ошибку, а он – свою. Лия, он ведь хоть и злился, но без внимания тебя не оставил. Знал ход лечения, планировал после помочь с реабилитацией. Он не садист. Но кто из нас, девочка, не пойдет на все ради семьи и детей? Я бы сделал тоже самое…
Всеволод снова тяжело вздохнул. Хотел что-то сказать еще, но в палату снова вернулся Вадим, поставив перед стариком картонный стаканчик.
– Кофе не дам, горячий шоколад – пожалуйста, – коротко заметил он.
– Садист, – пробурчал Всеволод, но скорее в шутку.
– Держи, – Громов поставил второй стакан перед Лией, – вся синяя, как курица.
Резник тихо прыснул, пряча лицо за стаканом.
33
– Лия! – голос Вадима вырвал ее из воспоминаний.
– Что? – она тряхнула головой, перекладывая вилку в левую руку – от правой все еще толку было не много. Адриана, поцеловав отца умчалась в свою комнату, а вот Маргарита сидела тихая, как всегда.
И только сейчас Лия вдруг ясно осознала, что вот уже несколько дней подряд завтракает, обедает и ужинает вместе со всей семьёй, а не отдельно, на кухне, как это было раньше, словно граница, когда-то чётко проведённая, стерлась сама собой, без слов и решений. Она даже не могла точно вспомнить, в какой именно момент это произошло – не было ни приглашения, ни объяснения, ни внутреннего сопротивления, всё случилось так, словно её просто незаметно включили в этот уклад, и она, к собственному удивлению, приняла это как данность.
Теперь она сидела за общим столом и исподволь, не привлекая внимания, наблюдала, как Громов разговаривает с дочерями, как меняется его голос, когда он обращается к ним, как суровость привычно отступает на второй план, уступая место мягкости. Как смеется над лопотанием Адрианы, как прекращает назревающие конфликты. Как снова и снова пытается говорить с Маргаритой, хоть и по-прежнему натыкается на односложные, скупые ответы. Видела, как его это задевает, но он отступает, отходит, не проламывая стену. Иногда Лия перехватывала взгляды девочки, обращенные на нее и едва заметно улыбалась ей в ответ – бережно охраняя их тайну. В глубине души понимала, что рано или поздно Вадим узнает о их побегах в мастерскую Алисы, знала, что будет сложный и тяжелый разговор, но оттягивала его, прикрывая спину маленькой, хрупкой Маргаритке.
И все больше удивлялась таланту девочки, явно унаследованному от матери. Они почти не разговаривали, только сидели рядом и молчали. И удивительно тепло было от этого молчания. А сегодня впервые Маргарита, устав от работы, позволила себе положить голову на плечо Лие.
Та не дернулась, не вздрогнула. Только осторожно приобняла девочку за плечи, укрывая пледом, который стащила из своей комнаты. Марго прикрыла большие карие глаза, а Лия прислушивалась к стуку дождя по металлической крыше мастерской, понимая, что совсем скоро станет настолько холодно, что без растопленной печки работать здесь Марго будет невозможно.
Как же ей хотелось понять, узнать, что именно тяготит эту девочку, что скрывают её большие, слишком умные для детского возраста глаза, почему она иногда замирает, словно собираясь сказать что-то важное, выстраданное, и вдруг обрывает себя на полуслове, так и не выдавив из горла ни единого звука, будто между мыслью и речью у неё стоит невидимая, непреодолимая преграда.
А ночью иногда Марго вдруг начинала ходить по своей комнате пока Вадим не заходил к ней, не укладывал ее обратно, что-то едва слышно напевая на ухо. И она успокаивалась, затихала, заворачивалась в одеяло и засыпала снова.
Знал ли Громов, что Алия слышит эти ночные приступы? Даже если и знал – ничего не говорил, не комментировал и не объяснял. Их отношения за эти дни вообще стали ровными, но почти безликими. Обещание свое он сдержал, больше вечером и близко не подходил к дверям ее комнаты. А если случайно пересекались в бассейне – мог улыбнуться, мог осмотреть ногу и уходил, давая ей возможность спокойно плавать и отдыхать.
За столом тоже разговаривали мало, даже когда девочки оставляли их наедине. Новостей не было ни у него, ни у нее. После возвращения из больницы, в машине, Лия сделала все, чтобы полностью оградить себя от него. Слова Всеволода въелись в кожу, вызывая смутную неприязнь и желание как можно скорее закончить со всем этим делом. Видела, что Громову неприятно ее отношение, видела, что он иногда останавливает на ней взгляд, но, уважая ее решение, больше не навязывался. И даже его редкие шутки казались натянутыми и очень осторожными, не переходящими черту, которую Лия провела между ними.
И тем необычнее было то, что он позвал ее сейчас.
Дождался пока Маргарита выйдет из столовой, едва задев его за руку.
– Что-то не так? – переспросила Алия.
Вадим положил на стол салфетку.
– Завтра… мне придется задержаться на работе… – сказал медленно, точно подбирая слова. – Отмечаем день основания больницы. Нужно быть.
Лия медленно кивнула, не очень понимая, что он от нее хочет.
– Я… сможешь присмотреть за Марго? – он выдохнул и посмотрел ей прямо в глаза. – Мне кажется, вы с ней нашли общий язык и…. даже что-то от меня скрываете, – Алия слегка покраснела. – Да и бог с этим. Ты же знаешь, слышишь, что она иногда встает по ночам….
– Да, – женщина не стала отпираться, – знаю.
– В общем-то, ее нужно только уложить обратно, Лия. Она быстро засыпает и потом уже не ходит. Только не трогай ее одежду, даже если она вся мокрая от пота….
Лия подняла на него глаза, вопросительно нахмурившись.
– Она… – он снова запнулся, – как-то я попытался ее переодеть и… она закричала. Вцепилась мне зубами в руку… Лия, – он сглотнул, – это очень… плохой признак… да?
Женщина закусила нижнюю губу до крови. И не знала, что ему ответить. Не знала, что сказать. Никто из них не знал, что произошло в те два дня, пока Мария скрывалась в Москве. Она выдала адрес квартиры, которую сняла, но как оказалось, отдав деньги хозяйке, там больше ни разу не появилась. Ее не видели и не слышали соседи, не засекла камера в магазине, она вообще, точно растворилась на эти два дня.
– Ее проверяли? – едва слышно спросила Алия, глядя на руки Громова, которыми он выбивал дробь по столу.
Он отрицательно покачал головой.
– Осмотрели только внешне, – губы у него, как заметила женщина, враз стали сухими. – Она была в шоке… не давала к себе прикоснуться никому, кроме меня. И так почти десять дней. Но я… сначала и не думал… – он закрыл глаза рукой, – не думал, что надо… только когда с пижамой понял…. В общем….
– Я поняла, – Алия прервала его слова. – Я присмотрю за ней, Вадим. Даже не дергайся, хорошо?
– Спасибо, – кивнул он, улыбнувшись через силу, а после просто встал и ушел из-за стола, оставляя Алию в одиночестве доедать свой ужин, когда кусок в горло не лез.
