Текст книги "Незаконченная жизнь. Сокол (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

59. Эпилог

– Ты простила ее, да? – Зарема, стоявшая рядом с сестрой на искрящемся от снежинок, морозном воздухе смотрела с балкона шале на яркие огни праздничного Зальцбурга.

Позже к ним присоединились Надежда с Всеволодом – прилетели из Москвы, остановившись не в шале, а в старом Зальцбурге, похожем на сказку перед Рождеством и Новым годом: узкие улочки, вымощенные булыжником, украшенные гирляндами и ёлками, рынки с глинтвейном и имбирными пряниками, запах корицы и хвои в воздухе, колокольный звон с собора, эхом разносящийся по снежным крышам. Надежда сразу влюбилась в этот город Моцарта, в его тихую магию, где даже взрослые чувствовали себя детьми. Всеволод ворчал – мол, холодно, ноги болят, – но глаза его светились, когда он смотрел на внучек, бегающих по рождественскому рынку с горячими каштанами в руках. А вечером галантно приглашал Надежду на очередной спектакль. Та смеялась и соглашалась, помолодев лет на десять – сбросила с себя груз страхов за дочь. За обеих дочерей.

Посетили очередную выставку Зары, посвященную зимнему утру в горах. И снова Лия в очередной раз убедилась, насколько талантлива сестра: в каждой линии её украшений ощущалось дыхание зимы – лёгкое, морозное, но тёплое внутри, как воспоминание о чём-то родном. Колье в форме замерзших ветвей, серьги – как капли льда на рассвете, браслеты, где камни переливались, будто снег под солнцем. А после выставки обе женщины ушли гулять с матерью. И говорили, говорили, говорили – и не могли надышаться друг другом, оторванные друг от друга на столько лет. Делились обидой и болью, страхами и надеждой.

Лия жила, жила рядом со своей семьей, а Вадим всегда был рядом. Когда она просыпалась – обнимал ее, сонный и нежный, когда сердилась – смеялся, когда боялась – говорил «люблю», заставляя идти дальше. Делать новый крохотный шажок к семье, к их девочкам, которые уже не мыслили свою жизнь без Лии. Лии, которой пришлось научиться основам гончарного дела, умению стойко выдерживать детское упрямство, слушать и разнимать споры. Научиться быть матерью и не мыслить свою жизнь без них – двух дочек.

31 декабря уложив девчонок днем поспать, Лия готовила свой дом к приходу мамы и Всеволода. Вадим, читавший перед этим девочкам сказки, и сам заснул вместе с ними – будить его она не стала, оставшись поболтать с Зарой. Сестры вышли на балкон шале, кутаясь в теплые пледы.

– Нет, – покачала головой Лия. – Такое сложно простить, Зара. Но и ненависти я больше не испытываю. Ни к ней, ни к Феде. В сущности, он не плохой мальчишка, который не виноват ни в чьих грехах, а она для него – хорошая мать. Лишать его отца – подлость, на которую у меня не хватило сил, да и у Всеволода – тоже. Я тоже не родная мать моим девчонкам, но… разве это так важно? Война с Шиловым не дала бы никакого результата – только потери со всех сторон. Поэтому был найден компромисс – Роман покидает пост генерального директора, директором стал один из младших партнеров – Кирилл Мартов. Он, на самом деле очень перспективный юрист, и хозяйственник хороший. Доля Маргариты остается за Федей, доля Всеволода – за Всеволодом, а доля Андрея – перешла мне. Это цена за то, что Всеволод не стал подавать в суд. Фонд Резников же теперь полностью под моим контролем.

– То есть, – улыбнулась Зара, отпив глинтвейн из кружки – ароматный, с корицей и апельсином, пар поднимался в холодном воздухе, – скучать теперь тебе не приходится.

– Еще как… – поморщилась Лия. – Громов же ушлый, он под шумок передал мне все управление своими благотворительными проектами. Я чуть не вздернулась, когда ощутила масштаб геморроя! От фонда помощи онкобольным детям до, прости боже, приюта с животными. Зара, у нас там даже еноты есть, собаковолк и три мангуста. И договор с таможенной и ветеринарной службами, что все животные, которые задерживаются на территории Москвы перевозящиеся нелегально – будут к нам поступать на передержку. Вот скажи, что мне делать, если крокодилов привезут? Я почитала условия договора – за голову схватилась. А этот, – она кивнула в сторону дома, где спал Вадим, – ржет. Говорит: только предупреди, если в наш бассейн их запустишь. В общем, цирк с конями, в прямом смысле этого слова.

– И ты счастлива… – закончила за нее сестра.

– Да, – щеки Алии раскраснелись от мороза. – Я даже представить себе не могла, что могу быть такой счастливой, Зара. Смотрю иногда на них, и сердце от любви замирает. Когда Ади меня обнимает, когда Марго прижимается – мне хочется весь мир для них перевернуть. Защитить моих девочек. Знаешь, – темные глаза заискрились при свете гирлянд, – Ади иногда… она иногда мамой меня зовет. И это лучшее, что я слышала в жизни. А еще я боюсь за них, Зара. Я только сейчас могу понять, что мама чувствовала…. И мне хочется открутить себе голову.

– Мне тоже хочется открутить тебе голову, – призналась Зарема смеясь. – А Вадим?

Лия покраснела и совсем не от мороза.

– Что Вадим?

– Ты его любишь?

Алия молчала, глядя в играющую фонариками даль.

– Лия?

– Люблю, – призналась она, наконец. – Люблю. Он совсем не похож на Андрея, он часто меня совсем не жалеет, от его черного юмора у меня порой смех сквозь слезы, но…. наверное даже Андрей не видел меня настолько, не знал настолько хорошо. Он принимает все, что есть во мне. И плохое, и хорошее. И я знаю о нем все.

– Тогда почему… не принимаешь его предложение?

– Зара, – Лия подняла голову на сестру, – потому что не могу. Не могу…. Понимаешь? Как только я становлюсь женой, с мужем что-то случается….. нет….

– Лия, это же просто страхи и…

– А если нет? Если с ним что-то произойдет? Зара, я не переживу этого. Я слишком сильно его люблю.

– Ну слава богу! – услышали обе голос позади и резко обернулись. Громов по своей привычке неслышно вышел на балкон и стоял, прислонившись широкой спиной к дверям.

Зара захихикала, Лия разозлилась.

– Громов! Да сколько можно! Тебя в детстве не учили, что слушать чужие разговоры… – она осеклась, когда он подошел к ней в плотную и притянул к себе.

Зарема мягко слиняла с балкона, оставляя их наедине.

– Учили, – прошептал он тихо, улыбаясь. – Но, когда слышу, как моя женщина наконец признаёт, что любит меня – правила забываются. Жаль только, что не в глаза, а за спиной.

– А то ты не знал… – пробурчала она, отводя глаза.

– Ты ни разу мне этого не говорила, – ответил Вадим. – Ни разу за эти месяцы.

И она вдруг поняла – резко, как удар: его это обижало, расстраивало, ранило глубже, чем он показывал. За простыми словами крылось гораздо больше чувств – страх, что она рано или поздно уйдёт, как уходила всегда, страх, что для неё он – временный, что любовь его – односторонняя. И отчётливо увидела этот страх в его глазах – в той лёгкой тени, что мелькнула, когда он ждал её ответа.

– Прости… – проворчала виновато, прижимаясь щекой к его груди, вдыхая его запах – камина, морозного воздуха, геля для душа и кофе.

Почувствовала, как он улыбнулся, поцеловав ее в макушку.

– Лия…. Скажи мне это в глаза…. И, наконец, уже прими мое предложение…. Ну глупо же….

– Вадь… я не могу, – едва не заплакала она, – не могу тобой рисковать. Я люблю тебя, но….

– Хорошо, – он помолчал, потом посмотрел ей в лицо, – то есть дело не в принципиальном нежелании, а в страхе, так? То есть теоретически ты с моим предложением согласна?

– Да, но…

– То есть – да? – синие глаза загорелись.

– Вадим! Ты меня ловишь!

– Конечно. Как иначе с тобой быть? Еж птица гордая, пока не пнешь – не полетит… Главное – ты согласна, все остальное – дело техники. Раз так, – он быстро достал из кармана джинсов маленькую коробочку. – Надевай, – прошептал тихо, беря её руку и надевая кольцо на палец – медленно, глядя в глаза.

У Лии перехватило дыхание, она не сопротивлялась, только чувствовала, как слегка дрожит ее рука в его руке.

Он снова обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Ну вот, первый этап прошли, – засмеялся в ухо. – Не так и страшно, да?

Алия покачала головой, смеясь. А потом прижалась к нему сама.

– Вадим… – голос слегка дрогнул, – я…. перед тем как… ты должен кое-что знать…

– Тааак! Начало пугает…

Женщина ощутила, как забилось сильнее ее сердце. Как враз пересохли губы и захотелось соврать – но на это она права не имела.

– Вадим, ты всегда говорил, что ты… отключаешь эмоции… что убиваешь и…. считаешь себя… странным….

– Это еще мягко сказано, – угрюмо ответил он, и она почувствовала, как напряглись его мышцы.

– Я… я убивала, Вадим, – она словно снова прыгнула с обрыва в бурлящую реку. – Я убила троих человек… и ни разу об этом не пожалела. Я не один раз нарушала закон и тоже не испытываю угрызений совести. То есть, головой понимаю, что так нельзя, а вот….

Она замолчала, с ужасом ожидая реакции.

– Ты убила Ахмата? – ровно уточнил он наконец, голос его был спокойным, без удивления, без осуждения.

– Да. И еще одного мужчину в ЦАР, парня 25 лет, который хотел забрать в жены 13 летнюю девочку. И одного в Сирии – но там – во время столкновения. При самозащите.

Он вздохнул.

– Про Ахмата я догадался. Когда Всеволод сказал, что ублюдок мертв….. в его глазах было странное выражение. А вот про других… ты полна сюрпризов, любимая, – он усмехнулся и расслабился, поцеловав ее сначала в лоб, потом наклонился к губам.

– Ты… ты… ничего не скажешь?

– Ну, первое, я постараюсь тебя не злить – быть четвертым не хотелось бы, второе, на моем счету больше. В старости напишем мемуары и подведем итог. Согласна?

– Вадим! Я совсем не пушистый зайчик и …

– Лия! Я знаю это! Мне зайчик и не нужен. Жизнь – штука жестокая, это я давно уяснил. А надвигаются еще более тяжелые времена – ты сама это видишь. И я рад, что рядом со мной та, кто не станет читать мне морали, а просто примет меня такого, какой есть, Лия. Мы не идеальны оба, у тебя крутой, на всю голову комплекс бога, у меня… тоже полно диагнозов. И что? Я люблю тебя, люблю нашу семью, а ты, наконец призналась, что любишь меня. Ну так давай ценить то, что есть. Этот вечер, наш дом, наших близких.

– Наших тараканов… – закончила Лия.

– И их тоже, – он снова нашел ее губы.

Так и стояли в морозном вечере на балконе, обнимая друг друга, согревая своим теплом.

А над ними сияла яркая звезда.

От автора

Дорогие мои читательницы,

вот и закончилась история Алии Астаховой, ставшей Лией Громовой. И мне хочется сказать всем вам спасибо, что были со мной на протяжении этой сложной, спорной, довольно жесткой истории.

Как обычно, по окончании книги я даю некоторые свои пояснения.

Обе части этого романа изначально задумывались как антироман.

Антироман, который раскрывает, препарирует по живому все легенды и мифы о токсичной любви. Любви, которая основана на животных инстинктах, а не на зрелом принятии любимых людей со всеми их плюсами и минусами.

Антироман, показывающий, что в мире нет черного и нет белого, только оттенки. Герои книги – не идеальны, они люди, у которых есть как светлые, так и темные стороны. Они все сильные по-своему люди, и Алия, и Андрей, и Ахмат, и Вадим и даже Есения, но сильны в разном. И каждый из них выбирал свою дорогу – кто-то к свету, кто-то к тьме.

Антироман развенчивающий мифы о Ближнем Востоке, которые так часто встречаются в нашем мире. И здесь я хочу остановиться чуть подробнее. Часть второй части книги, как и первой, основаны на реальных событиях и фактах. Это и побеги женщин из Европы и СНГ на Ближний Восток за красивой и смертельной сказкой, ужасы лагеря Аль-Холь и его Хисбы, история немки, продавшей свою дочь за рис. Некоторые традиции и нравы, принятые в ультрарадикальных исламских сектах. Моя задача была показать реальную сторону красивых сказок о шейхах, великой любви и таинственном Востоке. Показать банальную правду: наши два мира – это два абсолютно разных полюса. Предупредить тех, кто верит в сказку – она часто оборачивается кошмаром. Афганистан, Пакистан, Сирия, Иран, Ирак и другие страны Персидского залива имеют свою культуру, свои правила и свои традиции, неповиновение которым грозит серьезными последствиями. И цена за «великую» любовь, за стремление к красивой жизни и золоту может оказаться непомерной. Так в Иране за неправильно надетый хиджаб женщин неоднократно подвергали избиениям, а в 2022 году 22 летняя Махса Амини была убита во время задержания так называемой полицией нравов.

При отходе американских войск из Афганистана, когда власть в стране захватили боевики Талибана (террористическая организация, запрещенная в РФ), матери отдавали улетающим военным своих дочерей, чтобы те никогда не попали под власть талибов. Зная, что больше никогда не увидят своих детей, они шли на это со слезами на глазах, давая шанс девочкам на другую, лучшую жизнь.

Я своими глазами видела отношение некоторых слоев общества восточных стран к женщинам и девочкам – и оно мне не понравилось. Где-то их холят и лелеют – как холят и лелеют лошадей, где-то используют гораздо хуже.

История Вадима и его дочек тоже основана на реальной ситуации одного одинокого отца из Франции, бывшего женатым на девушке из Чечни. После смерти матери родня с ее стороны посчитала отца-неверного недостойным воспитывать детей и постаралась выкрасть их через Турцию. Благодаря вмешательству Интерпола осуществить задуманное не удалось, однако сейчас вся семья находится и живет под государственной защитой.

Я надеюсь, что сейчас, в своем послесловии дала ответы на все вопросы, которые скопились у вас за время чтения.

Но как всегда открыта к дискуссиям, спорам и новым вопросам, ведь у меня самые лучшие читатели.

Спасибо вам всем!

P.S. Всем кому интересна еще эта тема искренне советую посмотреть со своими дочерями и внучками фильм 1991 года «Только не без моей дочери». Фильм о том, как восточная сказка и счастливый брак превратились в череду ужаса. Фильм о революции 1979 года в Иране и о последствиях прихода к власти аятолл и Хаменеи. И может быть просмотр этого фильма убережет кого-то от ошибок.