Текст книги "Жизнь обреченных на смерть (СИ)"

Автор книги: Вера Малахова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 46 страниц)

Annotation

Вторая и заключительная часть цикла "Обреченных". Долго не могла решиться выложить, но новогоднее настроение толкает на рисковые поступки:) Всех с наступающими светлыми праздниками, пусть счастье будет постоянным вашим спутником в новом году!

Малахова Вера Андреевна

Малахова Вера Андреевна

Жизнь обреченных на смерть

С первых же мгновений проблеска сознания, Джельсамина почувствовала – что-то не так. «Частота и громкость дыхания, тонус мышц, неподвижность глаз, расслабленность век....», мозг последовательно отслеживал физиологические признаки, способные выдать ее состояние. Многолетнее воспитание дяди Густаво давало о себе знать. Убедившись, что ничего не упустила, Мина предприняла попытку понять, что произошло и где она находится. Голова раскалывалась от боли, и дико хотелось пить. Похоже, ее чем-то опоили. Определить сколько она была без сознания, не представлялось возможным. От бешеного стука в висках не удавалось сосредоточиться. Последовательность вопросов путалась, не давая зацепиться сознанию за что-либо конкретное. Дав себе секундную передышку, Мина сконцентрировалась на том, что последнее помнит. В памяти моментально возникли слезы горечи и бессилия, – смерть Чано, предательство дяди, жертва Яго, бездыханное тело матери, которая оказалась единственной Персоной, кто так и не пришел в себя, после гибели Корина Густаво. События последних дней лавиной обрушились на неокрепшее сознание. Перед глазами встали бесконечные визиты в спальню, где теперь неподвижно лежало тело Великой Малкани Габриэллы Валенте Мальдини Куори. Исполнение обязанностей женской главы сейма на износ и круглосуточное изучение управления силой Малкани. Исследование архивов матери, с целью отыскать способ ее возвращения к жизни.... Последнее всколыхнуло в памяти, как кто-то в кабинете зажал ей рот и ощущение ускользающего сознания. Мина мысленно поздравила себя с тем, что не зря предприняла меры предосторожности. Разобравшись с прошлым, девушка сосредоточилась на настоящем. Прислушавшись, она заметила, что находится вне своего поместья. Шум городской улицы вряд ли можно было спутать с тишиной, царившей в Малкури. Доносившийся из окна концентрированный запах ванили и леденцов безошибочно подсказал местонахождения. Такой запах был только в одном месте. В рабочей части города, в квартале «Сладкие грезы». В центре квартала находилась кондитерская фабрика, принадлежавшая ее матери, которую Джельсамина в детстве нередко посещала вместе с Габриэллой.

Определившись со своим нынешним положением, Мина слегка расслабилась и чуть не вздрогнула, когда ее спокойствие прервало весьма характерное мужское покашливание.

– Не хочу показаться навязчивым, но по моим расчетам ты должна была прийти в себя еще полчаса назад. – Резкий мужской голос явственно дал понять, дальше притворяться бессмысленно, и девушка открыла глаза.

Дэймон раздраженно накручивал круги по гостиной Малкури и удивлялся выдержке своего друга.

– Яго! Как ты можешь сидеть здесь так спокойно? Джельсамина задерживается уже на час! Похоже, она считает, что в нашем распоряжении вечность, и нам абсолютно некуда торопиться.

Яго насмешливо приподнял левую бровь и с достаточной долей яда в голосе ответил,

– Ну, в моем случае это так и есть. Если для меня что и очевидно, это то, что торопиться мне теперь не стоит.

Дэймон весьма цветасто выругался, после чего все же решил извиниться перед другом.

– Прости, я все еще не могу смириться с тем, что ты теперь бессмертен. Поверить не могу, что ты пошел на это!

– Ты серьезно считаешь, что у меня был выбор?

– Да! Я считаю, что ты ничем не был обязан своему отцу, после всего того, что открылось.

– Я это сделал не ради него.

– Знаю. И все же не согласен с твоим решением.

– Не думаю, что твое несогласие теперь может что-либо изменить.

– Да уж!

Дэймон все больше и больше заводился. Последняя пара недель далась нелегко. Яго, в свойственной ему манере, надел маску безразличия и легкомысленности, и делал вид, что ничего не произошло. И хотя, Джакомо использовал свой артистический дар на полную катушку, друг прекрасно понимал, что должно твориться в душе новоиспеченного Корина Куори. Стараясь, поддерживать друга всеми возможными и невозможными способами, Дэймон был вынужден находиться рядом круглые сутки, что неизбежно приводило к встречам с Миной. А с некоторых пор, эти встречи стали протекать весьма мучительно. С каждым днем чувства молодого человека к кузине друга обретали все более и более острую форму. Он находил ее очаровательной даже в состоянии глубочайшей депрессии, в которую погрузилась Мина, после гибели Густаво и открытия всей правды о его суицидных планах. Беда заключалась в том, что Дэймон, наконец, осознал глубину своего чувства к Джельсамине. И как только он понял, к чему может привести чувство такой силы..., так сразу прекратил все попытки завоевать сердце любимой. Сегодня им предстояла очередная прогулка, после которой Дэймон, скорее всего, снова не сможет уснуть. От постоянного недосыпания, у него появилось ощущение песка в глазах, и не проходящая головная боль. В виду всего вышеперечисленного очаровательный отпрыск Корина Шагрин стал раздражительным и нетерпеливым.

– Создатель! Яго, поторопи же ее! Это становится невыносимым.

Корин Куори многозначительно усмехнулся, глядя на душевные метания своего друга, но так как его терпение тоже подошло к концу, он все же встал и отправился за кузиной. Обнаружив пустой кабинет, Яго нахмурился. Он подошел к столу Мины, его внимание привлекли несколько листков бумаги, упавших на пол и слегка смятых. Привыкший к тому, что Мина всегда оставляла идеальный порядок на своем рабочем месте, Яго перевел взгляд на распахнутое окно. Подойдя ближе, он обнаружил на полу у окна еле заметные следы от мужских сапог. Их обладатель явно прошелся по газону, прежде чем влезть в окно. Благодаря ежедневным тренировкам Джельсамины по работе с погодой, земля в Куори-Сити не просыхала почти никогда, поэтому сложно было подобраться к окну кабинета, которое выходило в сад, не запачкав сапог. Чувство тревоги несколько секунд назад зародившееся в душе Корина Куори, стало разрастаться до размеров приступа паники.

Ожидавший услышать из-за дверей кабинета извиняющийся щебет Джельсамины, Дэймон настороженно прислушался к удивительной тишине. Его инстинкты забили тревогу. Вбежав, он обнаружил Яго согнувшегося у окна и безуспешно пытавшегося вдохнуть. Забыв, что с некоторых пор его друг бессмертен, молодой человек бросился спасать товарища. Дав пару крепких затрещин, Дэймон громко окрикнул Яго. Как ни странно, столь тривиальный метод оказался эффективным даже по отношению к бессмертной Персоне. Наконец, сумев набрать воздух в легкие, Корин Куори судорожно выдохнул. Минута, потребовавшаяся другу для того, чтобы прийти в себя, далась нелегко Дэймону, который уже не знал, что делать.

– Яго, ты не мог бы рассказать, что случилось, – подавая стакан воды, взволнованно спросил Дэймон.

– Я думаю, что Мину похитили, – с трудом восстановив нормальное дыхание, прошептал Корин Куори.

Дэймон быстро обошел весь кабинет, обратив внимание на те же детали, что минуту назад обнаружил Яго, после чего не останавливаясь, с легкостью выпрыгнул в окно. Оставшийся в кабинете Корин Куори, пытался найти ответ на два вопроса "кто?" и "зачем?", когда услышал с улицы голос друга.

– Похоже, ты прав, ее действительно похитили. Судя по тому, что при удалении от дома следы на порядок глубже, чем при приближении, тот, кто пришел, явно уходил с неким грузом. Я не могу предположить ничего другого, кроме как, что этим грузом была Мина.

Яго выпрыгнул в окно и убедился в правдивости услышанного. Пройдя по следу, до забора, друзья перемахнули через него и обнаружили только следы лошади, непродолжительное время топтавшейся неподалеку. Картина вырисовывалась невеселая. Судя по тому, как подсохли следы на земле, происходило это не меньше часа назад. За это время можно было уехать за пределы города, или скрыться в одном из тысячи его домов. Джакомо Альфредо почувствовал, как его сердце замерло от ужаса. Он закрыл глаза, и попытался справиться с паникой, подступающей с новой силой.

Настороженно разглядывая своего похитителя, Мина старалась не вызвать у него раздражение. Он игриво подмигнул ей и насмешливо поприветствовал.

–Привет!

Благожелательное приветствие позволило Мине предположить, что ее жизни в данный момент ничего не угрожает, и есть возможность приглядеться к незнакомцу внимательнее. На вид ему можно было дать двадцать пять – двадцать шесть лет. Молодой человек был воплощением беспорядка. Его светлые всклокоченные волосы торчали во все стороны. По-птичьи круглые карие глаза искрились обаянием и весельем, в которых не проглядывалось ни толики искренности. В правой руке он перебирал два черных тяжелых на вид шарика, а его ухмылка была самой неоднозначной из тех, что когда-либо приходилось видеть Мине.

– Привет, – продолжая изучать своего похитителя, откликнулась девушка.

– Ты совсем закисла под грудами библиотечного материала!

Не зная как реагировать на столь несвоевременное заявление, и при этом не вызвать раздражение незнакомца, в чьей власти она оказалась, Мина постаралась отвечать как можно более нейтрально и неоднозначно.

– Возможно.

Девушка болезненно сглотнула, чувство жажды никуда не делось, но что-либо пить из рук похитившего ее незнакомца, она не хотела. – Не хочешь представиться?

– Не очень.

– Может, тогда огласишь причину моего похищения?

– Хочу предложить тебе, бежать вместе со мной, – недобро улыбнувшись одним уголком губ, ответил молодой человек. После чего вытащил из кармана фляжку, сделал из нее глоток и убрал обратно. До Мины донесся запах молодого фари. Она бы тоже не отказалась от глоточка для поднятия боевого духа. Головная боль в очередной раз напомнила о себе, и девушка с усилием заставила себя вернуться к только что прозвучавшему предложению. В голове всплыл завет дяди "когда вы не владеете ситуацией, делайте такие паузы перед ответом на вопрос, чтобы спрашивающий успел забыть, о чем спрашивал. Это сбивает с толку, и придает неуверенности вашему оппоненту". Мине показалось, что она уже выдержала достаточно длинную паузу.

– Бежать куда? – Заметив в глаза молодого человека проблеск растерянности, она мысленно улыбнулась. Впрочем, ту же одернула себя. Радоваться было рано. Пока разговор никак не прояснял положения, в котором она оказалась.

– Неважно куда. Куда глаза глядят.

Версия о том, что ее оппонент не совсем вменяем, назойливой мухой жужжала в раскалывающейся от боли голове.

– И почему ты решил, пригласить меня бежать с тобой?

– Мне кажется это то, в чем ты сейчас нуждаешься больше всего. Нахождение в стенах родного дома, рядом с телом матери пагубно влияет на твою психику. Так недолго и рассудок потерять.

Мина от боли прикрыла глаза. В голове назойливо звучал голос дяди Густаво "старайся не раздражать похитителя, по возможности соглашайся с тем, что он говорит. Интересуйся им самим, не дистанцируйся...".

– Безусловно, в твоих словах есть доля истины, – согласно кивнула девушка, и болезненно поморщилась. Ее самочувствие оставляло желать лучшего. Из-за головной боли она никак не могла сосредоточиться. Ей казалось, что она упускает что-то важное. – А почему тебя заботит состояние моей психики?

– Считай это моим личным капризом.

"Оказавшись похищенной старайся использовать любую возможность выудить из похитителей как можно больше информации о происходящем" – первый раз с момента смерти дяди, всплывающие в памяти наставления не вызывали раздражения.

– И часто ты занимаешься похищением девиц, во имя спасения их психики? – Мина постаралась, чтобы вопрос прозвучал без единого намека на сарказм.

– Порой бывает. В конце концов, похищение девиц – моя работа.

– Работа? Ты, что за это деньги получаешь?

– Ну да, всякий труд должен быть оплачен. И мой в том числе.

А вот это уже становилось интересным. Радовало, что парень не склонен скрытничать.

– И кто же тебе платит?

– Наниматели, конечно. Те, кто заказывает кого, когда и где похитить.

– Очаровательно. И кто же тебе заказал меня похитить?

– Никто, я сам. Ты мой благотворительный проект. – Даже не смотря на все усугубляющие ее состояние обстоятельства, Мина в последнем утверждении правды не услышала. Она не стала скрывать своего недоверия и, с сомнением прищурившись, заметила,

– Но мы же с тобой даже не знакомы! С какой стати тебя взволновала моя судьба?

– Скажем так, мышка на хвосте принесла мне весть, что тебе грозит опасность. А так как, твое бренное существование оберегает весь мир от крушения, мне бы не хотелось, допустить его прерывания.

Мина никак не могла избавиться от ощущения, что все это происходит не с ней, и она участвует в дешевой театральной постановке.

– Ты мне не нравишься, – сдержано заметила Мина.

– Я тебе нравлюсь, тебе не нравится то, что я говорю, – самодовольно ухмыльнулся молодой человек, продолжая перебирать в руке черные блестящие шарики. – Ну, так что, ты готова со мной бежать?

– А если я откажусь?

Незнакомец на мгновение позволил на лице отразиться своим истинным чувствам, и у Мины внутри все похолодело. На нее смотрели глаза хладнокровного убийцы.

– Яго соберись, еще не хватало, чтобы ты в обморок грохнулся! Можешь и дальше здесь стоять, олицетворяя своим внешним видом глубину потрясения, только я отправляюсь в город на поиски Мины.

Дэймон решительно развернулся и уверенным шагом направился к конюшне Малкури. Яго догнал его уже на подходе, и с удивлением уловил непривычные звуки брани. Войдя в темное помещение, после яркого дневного света он на несколько мгновений ослеп, но это не помешало Корину Куори услышать слова младшего помощника конюха:

– Она приказала мне вернуться с каретой! – отчаянье, прозвучавшее в голосе парнишки, насторожило Яго.

– Эта девчонка слишком много о себе возомнила, – ворчливый голос смотрителя конюшни явно давал понять, что он ни коем образом не собирается нарушать собственный покой.

– Что здесь происходит? – строгий голос Корина заставил двух служащих прервать спор.

– Ничего стоящего вашего внимания, мой господин, – подобострастно ответил смотритель и тут же начал пятиться назад, услышав нетерпеливое рычание Яго.

– Я не спрашивал твоего мнения о сфере моих интересов. Я спросил, что происходит!

– Этот бездельник, – смотритель бросил злобный взгляд на парнишку, готового выпрыгнуть из штанов от волнения, – совсем разболтался! Несет какой-то бред!

– Тебя как зовут, – смягчив интонации в голосе, спросил Яго.

– Франко.

– Отлично! Так что ты тут рассказывал Франко, начни-ка сначала! – Парнишка только этого и ждал. Захлебываясь от эмоций он, тараторя, начал свой рассказ.

– Мой господин, я шел по лесной тропе к парку, когда мне навстречу вылетел всадник! Он несся с бешеной скоростью! Мне показалось, он не заметил меня. Я уже было собрался идти дальше, когда следом за ним на Умнице вылетела дочь садовника Джинни. Она была похожа на мстительную богиню! Взор пылает, щеки горят, – голос мальчика замедлился, и стало очевидно, что парень унесся в свои воспоминания. Яго и Дэймон понимающе переглянулись.

– Я так и замер, глядя на нее. А она, пролетая мимо, не останавливаясь, схватила меня за ворот рубашки и перекинула перед собой через седло. – Парень столь эмоционально рассказывал, что на последних словах буквально подпрыгнул вверх. Активно жестикулируя, он так мельтешил руками, что у Яго почти началось головокружение. – Но, я не растерялся! Я быстро сел на лошадь правильно и, поняв, что я не упаду, Джинни погнала лошадь во весь опор! Фарана, мы мчались как птица! Копыта Умницы не касались земли! Восторженный рассказ мальчика так заворожил двух приятелей, что они почти забыли, зачем сюда пришли.

– А потом мы въехали в город. Джинни сказала, что это рабочая часть. Там мы передвигались очень осторожно. Я понял, что мы выслеживаем того таинственного всадника. Когда он спешился, то стащил с лошади огромный мешок, перекинул через плечо и зашел в дом. Господин Джакомо, я такого чудесного дома в жизни не видел! Там все дома были чудесными! Когда мужчина скрылся за дверью, Джинни сказала, что ей потребуется карета. Что я должен скакать в поместье и велел пригнать к ней карету.

– Ты можешь показать нам, где с ней расстался? – нетерпеливо спросил Дэймон.

– Нет, я никогда раньше не был в городе, а мы много плутали.

– Фарана! – Выругался заведенный отпрыск Реналя.

– Дэймон, подожди! – положив руку на плечо другу, постарался успокоить его Джакомо. – Франко, что еще она тебе сказала?

– Только адрес. Я запомнил. Квартал "Сладкие Грезы", первая улица, дом 3.

Яго выхватил у стоявшего в растерянности мальчика повод Умницы, вскочил в седло и, выезжая из конюшни, бросил смотрителю:

– Запрягай карету и что есть мочи гони по этому адресу.

Мина позволила себе на пару минут погрузиться в размышление о том, что же делать дальше. Ее похититель был опасен. И хотя он почти сразу натянул на себя маску добряка и балагура, забыть этот холодный, бездушный взгляд она уже не могла. Пора было начинать выбираться из этой мутной ситуации, но самочувствие не позволяло ей сконцентрироваться больше чем на одной задаче. Робкий стук в дверь вывел девушку из задумчивости и заставил насторожиться.

– Мы ждем кого-то еще? – одного убийцы ей было вполне достаточно. И если он ничем пока не угрожал, не факт, что его возможные сообщники будут к ней столь же благожелательны.

– Нет, только если ты не пригласила кого-нибудь, – с подозрением пробормотал незнакомец.

– Каким образом? Я даже не знаю где мы!

– Кто знает, насколько сильна ваша связь с Яго.

Мина удивленно заметила, как молодой человек назвал ее кузена. Для основной массы людей он был Джакомо Альфредо.

Робкий стук повторился. Молодой человек насторожено подошел к полупрозрачной овальной сиреневой двери и осторожно открыл ее.

– Чем могу быть п....п....п....полезен? – К концу фразы его речь заметно замедлилась, и загадочный похититель Мины рухнул на пол, как подкошенный. В освободившемся дверном проеме появилась улыбающаяся Джинни. Самодовольно подмигнув подруге, и убедившись, что та в порядке, девушка ехидно пропела:

– Рада, что ты в сознании. Я, конечно, не менее хороша, чем твой похититель, но боюсь, силой этого красавчика не обладаю. И вряд ли смогла бы утащить на себе твою тушку.

– Джинни, ты как всегда вовремя, я как раз начала задумываться, что делать дальше.

Мина постаралась встать, и поморщилась сперва от головной боли, а затем от ответа подруги.

– Дорогая, я всегда тебе говорила, что размышления тебя украшают, но крайне вредны для твоего здоровья, тебе вредно так перенапрягаться. Оставь эту обременительную задачу для меня.

Совладав с желанием шваркнуть чем-нибудь тяжелым об стену, Мина застонала,

– Как я рада, что ты вернулась, и рядом снова появился человек, готовый ежесекундно указывать на мою умственную отсталость! – теплые и нежные улыбки, с которыми девушки обменивались "любезностями", заставили бы стороннего наблюдателя всерьез усомниться в искренности их дружбы. Привычный для обеих способ успокаивать нервы, мог показаться незнающему человеку несколько экстравагантным.

Джинни подошла к подруге поближе, и внимательно посмотрела в глаза, затем сдвинула пальцем нижнюю губу, взглянув на десну, и недовольно покачала головой.

– В башке гудит?

– Со страшной силой.

– Ничего, это пройдет сегодня к вечеру, максимум к завтрашнему утру. Не забудь оставить окно в спальне открытым на ночь.

– Чтобы меня снова похитили?

– Нет, чтобы мозги проветрить. А спать сегодня одной тебе точно не придется. Думаю, никто не решится оставить тебя без присмотра, после этого небольшого происшествия.

– Буду я у кого-либо спрашивать, как и с кем мне спать, – недовольно буркнула Мина, прекрасно понимая, что ее подруга абсолютно права. Отбросив размышления о том, что еще только будет, Джельсамина решила удовлетворить хотя бы часть вопросов, роящихся у нее в голове в данную минуту. И тут же задала весьма волнующий ее вопрос.

– Вместо того чтобы изливать на меня богатство собственного интеллекта, лучше расскажи, что ты сделала с этим бедолагой.

Джинни не торопясь подошла к зеркалу, поправила растрепавшуюся от безумной скачки копну черных колечек на голове и самодовольно начала,

– Ну, я склонна считать, что он был поражен моей несравненной красотой.... Впрочем, возможно это реакция на мои духи....

– Надеюсь, что его сердце достаточно сильно, и он сможет пережить столкновение с такой умопомрачительной особой, как ты.

Наконец-то справившись с головокружение, Мина подошла к лежащему на боку без сознания похитителю и присела рядом с ним на корточки. Взглянув на его тонкие черты лица, она, едва касаясь, провела тыльной стороной ладони по его гладковыбритой щеке.

– Хорошенький.... Так что? Он будет жить?

От хода мыслей своей подруги Джинни только всплеснула руками.

– Мина, Нифрею тебе в голову! Неужели мужчина должен тебя похитить, чтобы привлечь твое внимание?

– Очень может быть, что так оно и есть. Тем более, по его словам, он пытался спасти мне жизнь.

– Вот ведь! А я-то думаю, что же это он делал, вырубив тебя и похитив из дома.

Мина встревожено взглянула на подругу.

– Джинни, он не дышит!

– Это временно, – легкомысленно махнула рукой красотка, и вернулась к созерцанию себя любимой в зеркале.

– Ты уверена?

Тяжело вздохнув и с неохотой оторвавшись от своего отражения, девушка раздраженно ответила.

– Да, он не дышит, да у него не бьется сердце, но он жив. Это специальное средство, временно имитирующее смерть. У меня просто не оказалось под рукой ничего другого.

Мина изумленно покачала головой.

– И откуда же у тебя такая полезная в хозяйстве вещица?

– О! Знаешь, в высшей гимназии сейма Фоли дают весьма разностороннее образование.

– Я тоже такую хочу! И побольше!

– Угу. Знаешь, мне очень не хотелось бы прерывать столь трогательный момент созерцания девицей своего похитителя, но нам следует убираться отсюда. Мы же не знаем, есть ли у него сообщники, не хотелось бы с ними повстречаться.

– Может, возьмем его с собой? – задумчиво пробормотала Мина.

– За время моего отсутствия ты обрела способности переносить тяжелые предметы?

– Нет.

– Тогда вынуждена, ответить тебе отказом.

– Насколько я понимаю, мы в "Сладких грезах". Может, выйдем на улицу, и я прикажу кому-нибудь из своих подданных связать его и доставить в Малкури? – со снисходительной улыбкой спросила подругу Мина.

– Отличная мысль! – удивленно похвалила подругу Джинни.

– Заметь, возникла она не в твоей светлой голове, а в голове твоей умственно отсталой подруги.

– Да, вынуждена признать, что ты удивительно быстро привыкла раздавать приказы!

– Побудь с ним, чтобы не смылся, пока я найду кого-нибудь.

– А вот этот вариант у нас не пройдет! – став чуть более серьезной, покачала головой Джинни. – Лучше, я допущу, чтобы этот красавец убежал, чем оставлю тебя без присмотра! Мне не хочется спасать тебя второй раз на дню, это, знаешь ли, эмоционально выматывает. Но в любом случае, прежде чем выходить на улицу, – Джинни скептически окинула подругу с головы до ног, – тебе необходимо привести себя в порядок. Выглядишь ты не лучшим образом.

Хулиан не спал третьи сутки, пытаясь разобраться в своих чувствах. Первую пару недель он старался не думать о том, что произошло. Ни о смерти Касиано и Морган, ни о том, что он не смог распознать игру Густаво, ни о том, что безжизненное тело Габриэллы лежит в Малкури, и никто не может ей помочь, ни о том, какую силу теперь представляет собой Джакомо в связке с Джельсаминой. Но после его визита к Мине, тщательно выстроенная плотина спокойствия и равнодушия прорвалась. К собственному удивлению, Корин Фоли понял, что еще чуть-чуть и сможет кормиться собственным безумием. Мысли водоворотом бродили в его голове, не давая ни есть, ни спать. Глаза, привыкшие к мягкой темноте кабинета, болезненно зажмурились, когда сквозь неожиданно открывшуюся дверь пролился солнечный свет. Появившийся в проеме силуэт нельзя было ни с кем перепутать. Только Кейсар Фоли мог обладать одновременно столь расхлябанной и величественной статью.

– Хулиан, меня начинает беспокоить твое самочувствие, – сухой голос Кейсара заставил Хулиана встать с кресла и принять подобающий вид перед своим повелителем.

– Чтобы там со мной ни было, я рад, принимать вас в своем доме, Ваше Величество.

– Рад? Ну, хорошо, будем считать это правдой. Предложишь сесть, или мне так и топтаться на пороге? – Вопрос Хоакина, как холодный душ, отрезвил Корина Фоли. Сдернув со светильника защитный колпачок, Хулиан смахнул со стола остатки пепла от трубки и предложил Кейсару собственное кресло. Снисходительно кивнув своему Корину, Хоакин прошел и занял место хозяина. Чтобы там себе не думал весь мир о том, кто является истинным правителем сейма Фоли, эти двое знали истинное положение вещей. Хулиан всегда служил ширмой для своего господина. За феерично-зловещей личностью своего Корина, Хоакин мог позволить себе тайно править всем и вся в этом мире. Пока верхушки Куори и Темо, сосредоточив все свои силы на Хулиане, боролись с ним, Хоакин незаметно для окружающих, не встречая никакого сопротивления, воплощал в жизнь свои планы. Приходилось признать, что Кейсару Фоли было не так уж много надо от жизни. Но все то, в чем он нуждался, Хоакин предпочитал получать, не напрягаясь.

– Ваше Величество, если честно, я никак не могу понять, чем вызвана ваша обеспокоенность моим здоровьем.

То, как раздраженно Кейсар заелозил в кресле, не ускользнуло от внимания хозяина дома, и он приготовился выслушать малоприятные замечания в адрес своей персоны. Голос Хоакина напоминал раздраженное ворчание разбуженного медведя.

– Хватит! Джулиан, я всегда снисходительно относился к твоим многочисленным слабостям, но исключительно потому, что при этом ты отлично справлялся с основной своей задачей. Но теперь.... Все только и говорят, что ты выдохся. Что Корин Фоли настолько погружен в горе, что под его носом можно взорвать мой дворец, а он не замучает при этом и десятка человек. Но все это было бы ничего, если бы они не говорили значительно более ужасные вещи! Все в один голос говорят, что теперь Кейсару Фоли никуда не деться и придется взять правление сеймом на себя! Джулиан, ты хотя бы слышишь меня? Они говорят, что Я должен взять власть в свои руки! Да, они все с ума посходили!

– Да, Ваше Величество, это, безусловно, не поддается никакому логическому объяснению, – горько улыбнулся, все еще стоявший по стойке смирно, Хулиан.

– Твоя идиотская ирония тут совершено неуместна! Я требую, чтобы ты немедленно взял себя в руки, и начал исполнять свои обязанности.

– То есть Ваши обязанности, – дерзко уточнил Корин Фоли.

– Ну, выполняю же я твои, – жестоко ответил Кейсар Фоли. – До сих пор не могу понять, почему блистательный глава безопасности сейма Фоли Хулиан Борджиа допустил возможность, когда весь мир зависел от двух весьма молодых и неопытных людей. Почему я должен был следить за всей это ситуацией несколько веков?

– Возможно потому, что это доставляло вам удовольствие, иначе вы давно свалили бы это проблему на меня, просто обрисовав ситуацию.

– Чтоб тебя! – не найдя возможности, что-либо ответить, фыркнул Хоакин, и раздраженно продолжил, – Джулиан да сядь ты наконец, не стой столбом. Поняв, что гроза миновала, Хулиан разлил в изумительной красоты бокалы фари Марты и, предложив один из них Хоакину, спокойно сел в кресло посетителя у своего рабочего стола. Хоакин, как ценитель всего прекрасного, заворожено любовался изумительной гравировкой бокала.

– Джулиан, где ты взял такую прелесть?

– Подарок Хельги Хуаниты, – с нежной улыбкой ответил Джул.

– Мне никогда не была понятна природа твоих с ней отношений! – Обиженный тем, что у него нет таких бокалов, Кейсар недовольно нахохлился.

– Вы прекрасно знаете, что Хуанита всегда была для меня, как младшая сестренка.

– Я прекрасно знаю, что Хуанита всегда была влюблена в тебя, как кошка, и мечтает хоть об одном знаке внимания с твоей стороны.

– Это ошибочное мнение. Наша Хельга, как натура творческая, безусловно, нуждается в некоем предмете обожания, но я ей нужен исключительно по причине своей недоступности, – с усталостью в голосе заметил Хулиан.

– Джул, ты так наивен, – покачал головой Хоакин.

– Ваше Величество, в данном случае ошибаетесь вы. Я несколько раз пытался развить наши с ней отношения чуть дальше дружеских, и всякий раз получал от ворот поворот. Это прекратилось после того, как Хуанита раздраженно заявила мне, что не может иметь никаких отношений с таким бесчувственным чурбаном, как я. Видите ли, я давно должен был понять, что ее любовь ко мне не должна быть воплощена в жизнь, иначе у нее пропадет вдохновение. А ее страсть к творчеству не должна подвергаться ни малейшей угрозе! Поэтому будет лучше, если я, наконец, отстану от нее со своими притязаниями, и дам ей спокойно страдать от несчастной любви ко мне, и на волне неразделенной страсти продолжать творить ее бесподобные шедевры.

– Создатель, ну кто может понять этих женщин! К Фаране их всех на завтрак! Давай лучше поговорим о деле. Что ты намерен делать дальше?

– Ну что, немедленно оклемаюсь от горя, и начну мучить пачками окружающих, наводя ужас и дрожь на население нашего чудесного мира, – кровожадно с тоской усмехнулся Хулиан.

– Джул, я не об этом! Ты сдавал свои мозги на чистку Нифрее? Я спрашиваю, что мы будем делать с Джакомо и его милой кузиной? Нельзя допустить, чтобы они и дальше царили в умах челяди, как самые сильные мира сего.

Хулиан растеряно моргнул, поднятая Кейсаром тема не представлялась ему хотя бы мало-мальски интересной. Чтобы дать себе время понять, что происходит и прощупать ситуацию, Корин Фоли решил предоставить возможность высказать свою позицию Хоакину.

– Что вы предлагаете?

– Мне кажется, что раз немалую долю силы Джакомо представляет Джельсамина, надо ее убрать из игры, – сделав маленький глоток фари, задумчиво произнес Хоакин, и тут же вскинул голову, – Создатель, где ты берешь это чудо?

– А вот этого я вам никак не могу сообщить, – с улыбкой покачал головой Хулиан. – Скажем так, производитель этого напитка ни имеет никакого отношения к Марте, поэтому ему грозит за это смертная казнь. А я не хотел бы лишиться источника этого чудесного нектара. Вернемся к Джельсамине. Я тоже достаточно подробно рассматривал данную возможность, но пришел к выводу, что слишком велик риск. Габриэлла так и не ожила. Даже если все молчат об этом, то сие вовсе не означает, что жизнь Мины перестала являться гарантом бытия всего сущего.