Текст книги "Обноженный"

Автор книги: В. Бирюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Втолковываю арабские цифры, получаю нормальную запись для десятичной системы счисления, показываю десятичные дроби, ввожу проценты. Кстати, латинское «per cent» в славянских языках чуть ли не со времён Аттилы – когда славяне с римлянами хлебом на Дунае торговали.

Промилле – пропускаем. «Дунуть в трубку» – тут пока некуда.

Ещё все должны разбираться в простейших чертежах и картах.

В этом разделе можно вешаться на каждом шагу!

Карту мира с глобусом… Это показываю только масонам: шарообразность – абсолютно сакральна. Спорить с Козьмой Индикоплевым… себе дороже. Земля имеет форму блина с большим прыщом в Закавказье – там был Райский сад. Ну это же все знают!

Локальные карты здесь – красивые картинки. Понятия азимут, масштаб, широта-долгота… Ваня, напрягись и вспоминай. Меркаторская проекция… ох, не потяну…

Чертежи… про повсеместную здесь обратную перспективу я уже рассказывал? Что радует: дети никак не обучены смотреть – ни в прямую перспективу, ни в обратную. Как научу – так и будут. И это хорошо – нигде, кроме как у меня они с этими навыками работать не смогут. «Монополия на применение»… – мне нравится.

Но не разорваться же! А с учителями…

– Прямую перспективу видишь?

– Нихт…

В морду.

– А теперь?

– Ну ты б… боярич…

Таблицу умножения… создаём.

При буквенной записи чисел эта таблица выглядит как несколько страниц заучиваемых фраз типа: «трижды земля – како да аз» («земля»=7, «како»=20, «аз»=1). Какие мозги могут такое воспринять?!

Знаков препинания здесь нет. Учебников нет вообще. «Вообще» – это значит: во всём мире. Ближайшие аналоги – разновидности хрестоматий и сборников рецептов. Обучение идёт только «с голоса». Факеншит! Куда я попал?!

Куда-куда… В «Святую Русь». Мораль: учебники придётся самому… И задачники – тоже.

Из письменных принадлежностей – вощеная дощечка с заострённой палочкой. Палочка называется – «писало».

Стандартное школьное пожелание: «засунь писало – себе в какало». Такой… ученический сленг. Очень похоже на финский язык. Дорожные указатели типа: «Hujakkalla 10 km» – всегда приводили меня в глубокую задумчивость.

Циркуль – сделал, транспортир – сделал, теорему Пифагора – вспомнил, пи-эр-квадрат – на стене ножиком вырезал. «Показатель степени»… показал. Пятый постулат Евклида… стишок неприличный сочинил. «Стереометрию винных бочек, преимущественно Нюрнбергских» – не читали? А я вот читал, но запамятовал. Придётся самому заново придумывать.

Изобилие учеников создавало одни проблемы, но решало другие.

Оказалось возможным скомплектовать нормальные классы. Картинки русской земской школы второй половины 19 века, когда за одним столом учатся и великовозрастные дылды, и невидимая над столом мелкота – удалось избежать.

Попутно исключил ситуации, когда в одном помещении у разных групп идут разные уроки. Всё-таки, обучение – дело шумное, незачем внимание детишек отвлекать.

Сформировав классы, поставив учителей по разным учебным предметам, изменяя методику преподавания, удалось построить нормальную технологию обучения.

Снова: технологию нормального педпроцесса удалось запустить только потому, что была преодолена пресловутая «узость средневекового рынка».

Достаточно много учеников – сирот, которым некуда деваться, которых я кормлю. Достаточно учителей – моих людей, которые у меня на содержании. Достаточно помещений, которые тоже построены на моё серебро.

Черчилль говорил: самое выгодное капиталовложение – вложение в подрастающее поколение. Делаем по Черчиллю.

Из первых последствий такого… избытка учеников – их свобода. Ребёнок пришёл в училище, а учиться не хочет. В нормальной здешней школе немедленное и очевидное следствие – порка. А у меня – дерьмократия с либерастией:

– Не хочешь учиться – не надо. Пойдёшь на лесосеку.

– Дык… ну… я ж маленький!

– А там ветки таскать требуется. Они тоже небольшие.

Внутреннее, из души моей, из других времён воспринятое, неприятие телесных наказаний ставило меня в постоянное противодействие здешним законам и обычаям. На «Святой Руси» битьё, порка, клеймение, ослепление, отсечение членов… – явления весьма распространённые. «Русская Правда» таких мер воздействия предусматривает мало. Заменяя, хоть бы и частично, сии общенародные традиции на штрафы-виры, она была, безо всякого сомнения, законом весьма человеколюбивым.

Однако же сироты мои вирами наказываемы быть не могли, ибо имения своего не имели. Не имея возможности употребить ни порку, ни виру – вынужден я был искать иные способы наказания. Перейдя во Всеволожск, оказался я в сходном положении – с новосёлов и взять-то нечего. Потому, составляя свою «Всеволожскую Правду», употребил я эту, школярскую идею, установил в наказание злодеям – каторгу. Сия новизна многих безобразников испугала. Особенно из числа вятших, привыкших от суда откупаться серебром, а не годами жизни своей. А что мало кто из моей каторги живым выходит… так жизнь такая, на всё воля божья.

Мой либерализм… не надо иллюзий: основная масса детей живёт в интернате, фактически – в казарме. Каждый… не шаг – вздох просматриваются и прослушиваются. Всё локально, ограничено во времени и пространстве. Все и всё – в моей воле. Вот я и погоняю.

Моя цель: совместить максимум с минимумом. Вбить максимум необходимых знаний и навыков за минимальное время. И дело не только в том, что я за это плачу, что я знаю – сколько стоит мне каждый день функционирования этого… училища. У меня нарастающее ощущение цейтнота: надо скорее выучить этих. Выучить хорошо. Чтобы они учили следующих, чтобы они делали нужное мне, чтобы они стали менять вот это… всё, что называют «Святая Русь».

Процесс, если не собственно обучения, то – воспитания, идёт непрерывно, круглосуточно. Частной, приватной жизни у учеников нет. У учителей… да, в общем-то, тоже. Казарма. Или – большая семья. Какая приватная жизнь может быть у человека в средневековой усадьбе?! Использую это для интенсификация просвещения…

Пришлось добавить учителей. Фриц вдалбливает счёт. Поэтому у меня все детишки таблицу умножения выучили на двух языках. Но как Фриц матерился по-немецки, когда я ему деление уголком показывал!

Звяга – уроки труда. Плотницкое дело русскому человеку всегда пригодиться. И мне на пользу – доски струганные пошли. Отчего, ну скажем так, громко – «мебель» появилась. Вообще, при правильной организации, процесс обучения даёт кучу полезных в хозяйстве вещей.

Например, они лыж понаделали. У меня теперь лыжи появились! Коротковатые, конечно. Как для биатлона – на 4 сантиметра меньше роста. Но при моей манере каждый день по два десятка вёрст наматывать – просто предмет первой необходимости.

И остальных ближников своих на лыжи поставил. Смеху было…

Все валятся и валяются. На каждой горке вся моя команда – как костяшки домино – веером по сторонам. Здоровые ж мужики, а как щенки слепые! Кроме голяди да Могуты никто на лыжах ходить не умеет. Охотнику это надо, а остальные зимой дома сидят. Или на дровнях катаются.

Охотники… Опять не так! Охотник на лыжах – ходит. Лыжи широкие, короткие, подбиты мехом ворсом назад – чтобы назад не скользили. Это потому, что у охотника лыжных палок нет. Идёт себе дядя по лесу тихонько, по сторонам поглядывает, следы читает, «потропляет»…

 
   «Засыпае нас снег засыпае
   За табой асцярожна ступаю
   Патрапляю замецены след
   Замецены след»
 

А мне нужен скоростной бег. Понятно – не по снежной целине в лесу с сугробами – по лыжне, по неглубокому снегу, по насту. Для скорости – лыжи длиннее и уже, палки, длинный скользящий шаг…

Глава 251

Отдельная тема – строевая подготовка.

Макаренко строевой – своих воспитанников в чувство приводил. Делаем по «Педагогической поэме».

Ага… А нету тут строевой! Вообще.

Ме-е-едленно.

На «Святой Руси» нет строевой подготовки.

«Строй воинский как храм святой…». Нету.

Русские рати маршировать не умеют. Не наше это, не исконно-посконное. Немцы занесли?

Команда «Налево кругом! Шагом марш!» на «Святой Руси» не подаётся. Ближайший туземный аналог: «Пшёлты».

Понятие «поворот пятка-носок» – отсутствует как класс. По-русски говорят просто: «А поворотись-ка ты, сынку»… Повороты выполняются последовательным перетоптыванием. Когда это исполняется лаптями с тёплыми онучами…

«Я плакаль»?! Нет – я непристойно матерился. Какой боец из человека, который вместо одного чистого движения делает четыре грязных?!

Я уже подробно описывал структуру вооружённых сил «Святой Руси». Самое простое: есть княжеские гридни – Киев, например, выставляет в эту эпоху 6–8 сотен таких бойцов. Это – профессионалы. Которые строем не ходят, потому что вообще по полю битвы не ходят – они конные. Вторая составляющая – городское ополчение. Киев выставляет 7 тысяч таких бойцов. Ни тех, ни других «налево кругом» не учат. За ненадобностью?

Понятие «шагом марш»… – А что такое «марш»? «Ходить в ногу»… воспринимается как изощрённый цирковой номер. Я-то, по своему прежнему опыту, думал, что толпа мужчин, за редкими патологическими исключениями, инстинктивно подстраивается. Не-а, святорусская пехота не идёт, а «валит».

 
   «Ура! Мы ломим!
   Гнутся шведы».
 

То-то и оно, что «ломим». Толпой, массой, народом…

 
   «Потом считать мы стали раны,
   Товарищей считать».
 

«Товарищей» – оставшихся в живых после «ломления». Или правильнее – «после ломки»?

Бестолковость в боевых построениях – отнюдь не чисто «святорусская» особенность.

Авраам Линкольн был совершенно безграмотным человеком. В смысле строевой. Как-то на сборах местной милиции его назначали сержантом. Нужно было провести подразделение через узкие ворота. Но он забыл соответствующие команды. Поэтому скомандовал то, что вспомнил:

– Разойдись. Через пять минут построиться за воротами.

Русские рати строятся на поле боя «по-линкольновски». Командиры выводят ополчение, показывают направление: от меня и до следующего дерева… Народишко «валит» по указанной линии, топочется, подравнивается, перебегает с место на место… Встали, ждут: когда ж «ломить» скомандуют?

«Равнение на грудь четвёртого»… приводит к сеансу одновременного устного счёта с тыканьем пальцами. Может, поэтому в российской армии в 19 веке равнение шло на грудь третьего? Считать умели только до трёх?

У меня есть только один гридень – Ивашко. Строевой он не знает, но он воин – выучу. А кто детей будет учить? Он?

Отношение княжьих к земским… а уж «святорусских янычар» к смердам… Я уже об этом говорил. Но мне надо из мальчишек-крестьян, беженцев, нищих, сирот… – сделать что-то приличное. Как бы мне Ивашку… замотивировать? Чтобы он не просто «по приказу» отбывал, а и сам, с душой, с вниманием и въедливостью… А по раввину! «Купи козу – продай козу».

– Надо детишек грамоте учить.

– Хто?! Я?!!! Кого?! Чему-чему?!!

Мда… С грамотностью у Ивашки… за ненадобностью.

У всякого руководителя постоянно грызёт мозг дилемма: доверенные люди должны уметь делать доверяемое им дело.

Противоречие между личной преданностью и профпригодностью при подборе и расстановке кадров… В попадизме не рассмотрено совершенно.

А что по этому поводу писал т. Ленин т. Бухарину в 1918 году? Типа: прилагаемый к записке товарищ порученное дело завалил полностью. Но мы ему безусловно доверяем. Поэтому найдите ему дело, которое он потянет.

Находим: не хочет Ивашка заниматься алфавитом – будем носок тянуть. В порядке проявления моего к нему доброго отношения и от алфавита освобождения.

Вечерком вывожу своего верного слугу во двор, начинаю с просто стойки «смирно». Сразу же собирается толпа насельников разных возрастов, и всей… аудиторией – проявляет своё… остроумие. Недолго – минут десять. Ивашко от насмешек – багровеет, желваками – играет, от тычков моего дрючка – дёргается:

– Пятки вместе, носки врозь. Носки на ширину приклада. Виноват – на кулак. Что ты весь скосоёбился? Спинку выпрямить, плечи развернуть, смотреть прямо, глядеть соколом. Ну вот – нормально. Вольно. Ещё 12 раз для памяти. Кстати, Ивашко, ты всех насмешников запомнил? Ты запоминай – завтра сам их так строить будешь. И все их слова шутейные – сам им скажешь.

До народа дошло не сразу. Только когда Ивашко улыбаться начал. Широко так. В предвкушении.

Так и покатилось: вечером – я Ивашку учу, на другой день – он науку передаёт. Всем. Желающим и не очень. Что там Грибоедов насчёт «ланкарточных обучений» сочинял? А строевую так – не пробовали?

Кстати, «попаданцу на заметку»: это единственный реальный способ. В условиях отсутствия учебников, при тотальной методической безграмотности основной массы здешнего профессорско-преподавательского…

Со строевой понятно: это наследие другой, более поздней эпохи.

16–19 века, шеренги солдат с пороховым, длинноствольным и однозарядным маршируют по полю боя. Когда у французов перед шеренгой аркебузёров выстраивалось до 16 шеренг пикинёров… «Забор» для обеспечения времени на перезарядку.

После появления штыков пикинёров убрали: «стреляют – все!». Если подразделение в плотном двух-трёх шеренговом строю топает в сторону противника – ходить не «в ногу» – убиться. Потерял равнение – получил пулю от своего. Как минимум – сбил прицел стрелка из второй шеренги – его ружьё у тебя на плече. Стрельба плутонгами… Не упал вовремя – упал навсегда.

Французский батальон в 800–900 стрелков во времена Наполеоновских войн работал круче пулемёта: 16–18 выстрелов в секунду, боезапас – 20–25 тысяч… Любая рассинхронизация, потеря стрелком собственного места в строю – смертельны для своих.

Но это – Новое время. А вот нормальная средневековая пехота в бою мгновенно превращается в вопящий клубок, с торчащими и машущими во все стороны острыми предметами.

Исключения – швейцарская баталия и её реплики-противники – испанская терция и германская банда. Они были столь эффективны именно в силу строевой подготовки. Глубокий, в 5–6 шеренг, строй, сильно связанный проходящими по всей глубине на уровне пояса и груди длинными пиками двух последних шеренг. Такой строй не может перемещаться не «в ногу»: интервалы между шеренгами увеличиваются, и даже шестиметровая пика из последнего ряда не достанет до противника.

Вообще, строй баталии был очень плотным. Чтобы напора хватало выпихнуть пиками с поля боя другое похожее построение или удержать атаку тяжёлой конницы. Для создания такого напора, просто давления телами, в середину баталии ставили новобранцев – толку в рубке от них нет, но подпереть спину – годятся.

Столь плотно упакованный строй – ещё и двигался. Без синхронного шага на сокращённой дистанции («летка-енка») – передние ряды плюнут на противника и начнут бить морды тем, кто им сзади по пяткам топчется.

В баталии алебардисты находились в середине «слоёного пирога», в третьей шеренге. При 2–2.5 метровой алебарде, чтобы достать противника перед фронтом пикинёров через их головы сильным рубящим ударом, надо прижаться к их спинам. И в таком, сжатом состоянии, ходить не спотыкаясь об их пятки. Иногда алебардистов надо убрать из второй шеренги. Заменив их пикинёрами для усиления напора. Нужно заставить три задних шеренги пикинёров синхронно «повернуться в профиль», чтобы алебардисты смогли отойти в тыл. Такое перестроение, ввиду атакующей конницы противника… Даже в 21 веке – удел весьма немногочисленных особо парадных подразделений, специально и за немалые деньги обучаемые таким манёврам.

Две лучших пехоты среднего средневековья – швейцарские пикинёры и английские лучники – дважды встречались на полях сражений. Швейцарцы били бургундскую армию, заодно вырезали и отряды английских наёмников. А вот нормального боя между ними ни разу не было. Вот бы свести…

Швейцарские пикинёры обеспечивали плотный и подвижный «забор», а бедным лучникам приходилось таскать с собой пару заострённых жердей, которые они втыкали перед собой на поле боя. Заборы-частоколы перед стрелками видны и на старинных гравюрах времён Столетней войны.

Вот бы скрестить английских лучников и швейцарских пикинёров…

Но до ближайшей победы сомкнутого движущегося строя швейцарской баталии – два столетия. До тех пор со строевой… без строевой.

Честно говоря – я не собираюсь строить швейцарскую баталию, испанскую-итальянскую-фландрскую терцию… Там по штату 3 тысячи бойцов. Где я столько найду? Да и зачем? А вот в воспитательных целях – научить стоять, ходить… говорить чётко и по делу… чувствовать себя не частью толпы, но слаженной команды… к строевой бы ещё и бальные танцы, какой-нибудь па-де-катр… прапорщика-хореографа…

Артёмий внимательно наблюдал наши с Ивашкой экзерсисы. Помалкивал, но когда Чарджи начал фыркать, отказываясь становиться в строй, задал простой вопрос:

– Атака конницы на русский пехотный строй с тыла – всегда для русских смертельна. А вот если пешцы успеют по команде «все вдруг» развернуться… Хоть бы два задних ряда… Для степняков это как будет?

Здешняя пехота не умеет синхронно и быстро поворачиваться, не умеет двигаться по полю боя. В крайнем случае – бегают толпой. Вперёд или назад. Исключение – стрелки. Их часто рассыпают в цепь перед строем. Но снова: сомкнутым строем они ходить не умеют.

Мысль о возможности перемещения подразделения по полю боя как единого целого, без «ломки» и «валки», здесь пока выглядит несбыточной, запредельной фантастикой.

Через неделю, когда Ивашко командуя десятком мальчишек с палками, сумел изобразить слаженное движение строя с имитацией синхронного копейного удара, насмешки кончились – мои вояки призадумались. А уж когда я показал демоверсию движения копейного каре со стрелками внутри… – до некоторых дошло.

Аким закусил бороду, вдумчиво пожевал и вдруг сделал то, чего давно и старательно избегал – ласково улыбаясь, обратился прямо к Чарджи:

– Ну что, инал ябгушный. Ванечка-таки додумался. Вот эти… игрища… Вашим – полный пи…дец.

Положим, дед несколько… опережает. Я-то ориентируюсь на тактику российских войск второй половины 18 века. Когда «суворовские чудо-богатыри» успешно «чудом богатырили» турецкую и татарскую конницы вот в таких «коробочках». Хотя в Европах торжествовали сначала линейная прусская тактика, а позднее – колонны Наполеона.

Суворов ввёл в оборот малые каре – полковые. Взамен менее подвижных – общеармейских. И стал выпускать их на поле боя в несколько линий, так что противник, прорываясь между «коробочками», попадал под перекрёстный огонь. Похоже на русскую тактику в Полтавском бое, но эти суворовские «редуты» – ещё и по полю пешком ходят.

Английские и брауншвейгские полки при Ватерлоо просто стояли, но пушки между ними били картечью, насыпанной в стволы поверх ядер, с 40 шагов. Выкашивая атакующих французских кирасир рядами. А ружейный огонь отгонял остатки. Четыре раза! Четыре раза французская конница пыталась пробить пятиугольники английских полков. Наполеон так и не простил Нею эту ошибку. А английские гвардейцы с тех пор носят медвежьи шапки гвардейцев французских.

У Суворова – «стреляют все!». У меня – ни пушек, ни ружей. Но если прикрыть «забор» копейщиков стрелками… и сделать этот «забор» подвижным…

– Аким, не сбивай ребят. Левой… левой.

 
   «Грудью вперед бравой!
   Флагами небо оклеивай!
   Кто там шагает правой?
   Левой!
   Левой!
   Левой!»
 

Почему попаданцы не занимаются со своими людьми строевой подготовкой – не знаю.

Этикет и танцы предписывают начинать движение с правой ноги. Строевая – с левой. Почему – снова не знаю.

"– Левой! Левой!

– Товарищ прапорщик! Нога устала!

– Ладно. Правой! Правой!».

Аким оказался прав: появление на поле боя копейных каре с «начинкой» из стрелков, оказалось катастрофическим для обычных средневековых армий. Бойня, в которую превратилась битва «Русского легиона» с сирийско-египетской армией Айюбидов при Торон де Шевалье – просто одно ярких проявлений. Конечно, у моих стрелков были мощные четырёхсотфунтовые арбалеты с подвесными блоками, но их эффективность основывалась на защищённости от быстрых атак лёгкой кавалерии. Конечно, были удачно использованы складки местности, куда была сброшена великолепная арабская конница, но и это результат возможности пехотных каре маневрировать на поле боя.

Естественным дополнением строевой подготовки явилась общефизическая.

Опять – скандал. Я уже говорил: физкультура и спорт – выдумки бездельников-аристократов. Наш человек так на работе намахается, что ему только поесть бы да поспать бы. Ну, ещё «репу» почесать и «козу» в носу погонять.

У меня сельскохозяйственными работами детей не мучают, но стиль жизни – наследуется.

Тут я просто рявкнул. «Зверь» я или не «зверь»?! Нормальную утреннюю разминку пришлось вбивать под страхом каторжных работ.

– Не, не надь нам такого… У отцов-дедов не было… Глупости боярские… А мы лучше чуток поспим ещё…

– Делай как я:

 
   «Вдох глубокий.
   Руки шире.
   Не спешите, три-четыре!
   Бодрость духа,
   Грация и пластика».
 

– Да ну его… это всё… Оно ж от бога! И дух бодрый, и эта твоя… «ластика». А мы-то… уже уставшие… прям с утра…

 
   «Если вы уже устали —
   Сели-встали, сели-встали».
 

– Да мы ж больные, да мы ж с этого помрём. Прям тута!

 
   «Если хилый – сразу в гроб!
   Сохранить здоровье чтоб,
   Применяйте, люди,
   Об-тирание».
 

И по ведру ледяной воды каждому. Ух, как они… возражали!

– Кто немощный – завтра на кирпичи. Там бегать-прыгать не надо. Сел у тёплой печки и ковыряй. Глину. До изумления.

Ведро колодезной воды наружно – очень мощное психотропное оружие. После него – любые предыдущие неприятности индивидуя, поражённого этим… снарядом – выглядят мелкими.

Результат первой «помойки» впечатлил – половина «умытых» сообщила о заболевании. Какие проблемы?! Ребята, я ж вас насквозь вижу, я же сам такой!

К обеду привезли Марану. Троих она с собой забрала, остальные сразу выздоровели. Через неделю я возложил обязанность проведения разминки на Ивашку. Потому что у меня свой утренний комплекс. С упором на растяжки, гибкость, скорость.

Отдельная, очень больная несколько недель, тема – кисти рук. Моих собственных.

Из-за этих ножиков… величина и направление нагрузок в кистях несколько… нестандартные.

Нормальный удар – рубящий. Нагрузка на запястье – невелика. А вот при работе длинным ножом… Тычок. И не только прямо вверх, как свободная кисть стоит, когда усилие, практически, только в бицепсе, а с поворотом по всей сфере.

Горизонтальный прямой удар от своей подмышки в горло противника – представляете? А ещё есть рез, при котором остриё клинка иногда удобнее завалить к своему локтю. В обоих вариантах прямого и обратного хвата. Аналогично – вариант легкого блока, когда клинок работает наручем.

Блоки… От блока при ударе в полную силу – и у опытных бойцов руки выворачиваются. А мне надо обязательно боковой стороной клинка принять. А то – спинкой. И повести его… Прикидываете, как надо кулак вывернуть?

Для начала – базовые игры из айкидо. Когитэ – берём пивную кружку двумя руками. Ну, не в реале же! И крутим её вперёд-назад, с напряжением и без.

Экая хрень мелкая! Да настоящий ГГуй…! Одним ударом своего верного фламберга…!

Вот кто бы спорил! Только после этой… «пивной кружки» освобождение запястья простым вращением из захвата ГГуёвой дланью – выбивает в этой длани большой палец. После чего не только фламберг – ложку взять больно. Долго. Я лично – полгода мучился. Хотя напарник, который от моего захвата так освободился, был на тридцать кило легче, на тридцать сантиметров короче.

Беру два колеса небольших, вбиваю их оси в стенку на уровне груди. На ободы – рукоятки. Кручу. Оба влево, оба вправо. В противофазе, в четверть фазы…

Сел перед ними на скамеечку – покрутил над головой. А выверт кистей тот же! Встал на скамеечку – покрутил на уровне… «ну, вам по пояс будет». Убрал скамеечку, вбил в пол ещё одно колесо. На него ножками – и крутись влево-вправо. А теперь ещё два колеса рядом в пол. И побегай по ним. Покрути их ножками. Тоже – чтобы фазу держали. Стеновые – свою, половые – свою. Аж до дурноты. Не знаю как в реальном бою, но, после таких игрищ, болезнь Альцгеймера мне точно не грозит.

Снова… некоторое удивление. В адрес коллег.

Многие после «вляпа» сразу кидаются заниматься фехтованием. «Хитрый финт», «секретный удар», «полувероника на выдохе»… Даже вляпнувшись в своём собственном теле.

Я достаточно писал о разнице в питании, в воздухе и воде, в микрофлорах 12 и 21 века. Но и характер физических нагрузок – весьма различен. Мои коллеги предполагают, что тело среднего человека 21 века готово к здешним нагрузкам до уровня «экселент». Ваши надежды… Мои искренние соболезнования…

– Ольбег, вот турник. Подтянуться 30 раз.

– Чегой-то?

– Ты собираешься стать лучником? У лучника колчан на тридцать стрел. Давай-давай.

– Так лучник только правой тянет.

– Потом – 30 раз на одной правой. Потом – 60 раз.

– Почемуй-то?!

– У стрелков и по два колчана бывает. И, будь добр, сделай это в хорошем темпе. Две секунды на выстрел – максимум.

Я уже говорил: олимпийский стандарт натяжения лука в 20 кг здесь, в Средневековье, считается женским. У мужчин норма – 100-фунтовый лук. А максимальная известная мне скорострельность – 5 стрел за полторы секунды. Правда, в мишень попали только три.

Имея дело с детьми и подростками, сам находясь в такой же шкурке, я не мог давать нагрузку в стиле тяжёлой атлетики. Штанги, гири – отпадают. Из-за большого разброса по возрасту и физическим кондициям приходилось делать упор на индивидуальный снаряд – тело самого человека. Но тела-то растущие! Гибкие, растягивающиеся, подвижные…

– Сели в шпагат. У кого яйца выше кулака – сегодня не обедает.

– У-уй! Больно! Да на шо ж нам таку муку?! Да ты, бояричь, глянь: ведь рубаха ж ниже сесть не даёт!

– Тяжело в учении – легко в бою! Рубаха мешает? – Обрежем. Аж под горло. Будешь в бою свободно дрыгоножеством заниматься.

– Ну ты….! Ты вовсе свихнулся! В бою мечом или копьём бьют! А ногами в бою – стоят!

Они правы: пехота характеризуется «стойкостью», а не прыгучестью. Говорят: «выстоял в бою». А мне не надо – «выстоял», мне надо – «выложил». Выложил трупы солдат противника. Как выложили трупами русских ратников несколько вёрст берега речки Альты половцы Тугоркана и Боняка.

Мне такая «стойкая пехота»… точнее: «стойко ложащаяся»… Кормить, учить, вооружать, содержать… А они потом – геройски в землю лягут… Как бы это одним словом, но литературно… Нерентабельно?

Всё нужно менять: вооружение, тактику, подготовку… Русскую мужскую рубаху по колено – убрать как класс. Стоять в таком миди – нормально. Бегать-прыгать… нужны мужики в мини или в микро. Даже обычная гимнастёрка советской армии – уже мешает. Разрезы на бёдрах сделать? Или – в штаны заправлять?

Отдельная тема – вестибулярный аппарат.

Люди, живущие на равнине, болезненно переживают резкие или монотонно повторяющиеся изменения положения собственного тела. Головокружение, «морская болезнь»… Степнякам это не свойственно: езда на лошади отлично тренирует внутреннее ухо. Кого укачивало – потомства не оставил. А вот хлебопашцы…

Я ж и говорю: стойкие они. Хорошо стоят, ровно. Потому что от вращений – через одного мутить начинает. Кто-то думает, что я буду это терпеть?

– А ну-ка в бочку! А ну-ка с горки! Вот камень, вон берёза – попади. Не попал. Сорок раз отжаться на кулаках. И повторить. Чего – «не»? У меня просто: или – попадёшь, или – помрёшь. Давай-давай.

На роль святого Геллерта Будапештского, которого злые мадьяры насмерть спустили в бочке с одноимённой горы в Дунай – претендентов нет. Отжимаются, повторяют, попадают.

После первых месяцев пребывания у меня в вотчине, все детишки несколько отъелись и окрепли. Теперь нужно нагружать и поддерживать режим питания.

Как готовили пилотов северо-вьетнамских ВВС? – Откармливая годами в интернатах с детства. Ребёнок, выросший только на рисе – в лётчики не годился. Нужны животные белки в период формирования организма. Годами. Иначе – перегрузок не держат.

Понятно, что моим приблудышам, подкидышам и найдёнышам 8 «же» – не грозят, на реактивных истребителях им не летать, но специальную диету пришлось устроить.

Резкое увеличение доли мяса, рыбы, овощей, ягод… Вплоть до экзотики: снять кору с ивы и обгрызть ствол. В этом месте, в стволе под корой, формируется ну просто месторождение микроэлементов!

Когда стаю шимпанзе выпустили как-то в «дикую природу» на острове на Псковщине – они это кушали, не смотря на достаточность всяких бананов и авакадов. А чем хомосапиенсы отличаются?

Мясо-рыбно-молочная диета детишкам понравилась.

Энгельс, рассуждая о ведущей роли арийцев и семитов в становлении человеческой цивилизации, обосновывает это увеличенным размером мозгов. Проистекшим от более раннего, чем у других народов, перехода к скотоводству и, соответственно, к массовому распространению в этих двух народах мясо-молочной диеты.

На мой слух – фигня, хоть и от классика. Другие-то мясоеды супер-айкью не отличаются. Ни пешие массаи, ни конные тюркоты. Но 20-кратное соотношение численности земледельческого и кочевого населения для обеспечения военного паритета…

Что здесь от коня и сабли, а что от скорости обмена веществ, от физиологии человеков?

Пешие стрельцы Петра Великого говорят о пеших турках под Азовом:

– Злые они. На одного ихнего с ятаганом нужно три наших с бердышами.

Проблема в ятаганах и бердышах, или в том, что «хлебное брюхо» медленно поворачивается?

«Так как Л-Карнитин находится в основном в мясе, вегетарианцы значительно сокращают ежедневное потребление Л-Карнитина и таким образом могут быть лишены той огромной пользы для здоровья, которую приносит Л-Карнитин».

«L-карнитин назначают спортсменам для повышения выносливости и эффективности во время выполнения упражнений, а также более быстрого увеличения мышечной массы».

Вот эти «выносливость и эффективность» в моих людях – мне край нужны! А живёт эта штука преимущественно в красном мясе. Которое кушать на Руси практически некогда – поститься надобно.

Пост очищает душу, просветляет сознание, экономит ресурсы… И гробит боеспособность нации.

Как говаривала Раневская: «Хрен, положенный на мнение окружающих…». Ложим.

Детишкам «ложить» – очень понравилось. И очень не понравилась «окружающим» – крестьянам. Которые немедленно мне высказали:

– Как это? Чегой-то?! Им-то пупки на лесосеке не рвать. Они чего, в соху упиралися?! За какие такие дела-заслуги соплякам да недорослям безродным – така боярская кормёжка?!

– Не «почему», а «для чего» – для роста. Им расти, им службу нести. Служба у меня непростая, кормлю впрок.

– Не… низя… не по обычаю. С дедов-прадедов заведено, что самый жирный кус – хозяину дома. Мужику, работнику. А ты всякую безотцовщину, бездомщину мясом через день кормишь. Не по правде! Не по справедливости!

И что я этим мужикам скажу? Что я их уже списал? Не по их вине, а по случайности возраста тельца моего «вляпа»? Что через 10–20 лет, когда я буду в силе, эти «мужи добрые» уже, в большинстве своём – в землю лягут? Что им мне помощниками не быть, что их функция – стать удобрением для следующего поколения?