Текст книги "Обноженный"

Автор книги: В. Бирюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Если вы даёте лакомство лошади – она воспринимает это как проявление вашей слабости. Морковку или яблоко можно дать только как вознаграждение за труд. Ну, или после года совместной безупречной работы как проявление хозяйского доброго настроения.

Решившись сесть на коня, вы должны немедленно доказать, что главный – вы. Если только конь раньше не успеет доказать вам обратное.

Отдельная тема: зрение и слух. Хомосапиенс воспринимает мир более глазом, лошадь – ухом. А с глазами… Перед носом лошади «слепое пятно» в полтора метра. Поэтому никогда нельзя подходить прямо спереди – для коня вы внезапно появитесь в 20 сантиметрах перед носом. По плечи и в весьма в искажённом виде. Что его наверняка испугает.

Другой лошадиный фокус – два типа зрения. Лошадь смотрит одним глазом, монокулярно. Причём до такой степени, что одним – вперёд, а другим назад. А вот когда она наставляет уши вперёд – смотрит двумя глазами, бинокулярно. При переходе от одного типа зрения к другому – изображение скачет, конь пугается.

Ещё пугается громких звуков, резких движений, смены освещённости… А когда эта, довольно крупная и сильная зверюга пугается… всем становится плохо. «Гнедая понесла не разбирая дороги»… А кого она там, на той дороге – «разобрала на части»… – гнедой абсолютно пофигу.

Да и ладно – пусть пугаются. Лишь бы одинаково. Увы: все четыре основных типа человеческой ВНС – флегматики, меланхолики, сангвиники, холерики – вполне видны и в лошадях. Только эти тушки в несколько раз тяжелее и быстрее.

И постоянное стремление к самоутверждению. С подвыподвертом.

Вы думаете – конь вас возит? Он вас просто терпит. Вам кажется – вы им управляете? А ему просто лениво ссориться. Вы думает кусочком сахара добиться от него послушания? Нормальному коню плевать на ваш сахар.

Ему нужно, чтобы вы внушали ему уважение, чтобы вы смогли заставить вас слушаться, чтобы вы были довольны его работой. Вот тогда, в качестве наглядного подтверждения собственного качественного труда серьёзным человеком, он соблаговолит принять… ваш грязный, вредный, маленький, пропитанный чужими запахами… кусочек сахара. «Уважаемому коню от уважаемого хомосапиенса…».

Ничего специфически лошадиного – нормальная общечеловеческая позиция.

Один из лучших цирковых наездников мира в 21 веке говорил о жеребце – звезде своего номера:

– В четыре года его решили усыпить – рядом с ним опасно было находиться. Когда я начал с ним работать – мне пришлось измениться, мне пришлось научиться полностью контролировать свои эмоции. Я ходил к психологу, я год занимался йогой…

Попандопулы всех времён и народов! Кто из вас отдал год жизни на йогу – ради коня?

А без этого… Янки ходит по Англии пешком, дон Румата раздражённо бьёт своего хамахарского жеребца между ушами перчаткой, но тот «только уныло мотал головой, не ускоряя шага». Румате есть чем себя утешить: Руматы Эсторские по традиции лучше разбираются в боевых верблюдах, чем в лошадях. У вас есть боевые верблюды? – Значит, и отговорок таких нет!

Чем конь лучше, тем он чувствительнее ко всякому небрежению со стороны человека.

Как известно, легендарный и славой овеянный командарм Семён Михайлович, был страстным лошадником, и толк в конях понимал.

Вот идёт как-то Гражданская война. Едет себе, железный и несгибаемый, куда-то по степи – не то от Улагая убегает, не то наоборот – за Шкуро гоняется. Сам весь из себя такой… призадумавшийся. Типа: Деникина, что ль, словить? На одну ладонь посажу – другой шлёпну… А вот что бы сделать со Львом Давидовичем? Который главнокомандующий всеми вооружёнными силами Республики…

Заезжает наш командарм в станичку одну, видать, по делу. Спешивается и идёт в кустики. Я же говорю – по делу! А тут, как на грех, в ту же станицу, видать, по тому же делу, въезжают белые. В явном численном превосходстве и существенном количественном перевесе. Легендарный-то – углядел и сразу кустиками-кустиками…, а коня-то нет! Ушёл, понимаешь! Хорошо хоть – не ко Льву Давидовичу, а на водопой к колодцу.

Сидит наш несгибаемый в кустиках на корточках, и в негромких матерных выражениях ласково уговаривает своего верного коня вернуться и увезть его от вражеского разъезда нахрен. А эта, весьма чистопородная и, безусловно, высокопроизводительная скотина благор-р-родных кровей, стоит себе посередь станицы у колодца и… непристойно сёрбает. А ещё – фыркает в сторону прославленного командарма, помахивает хвостиком, попукивает и продолжает хлебать.

Долго ли, коротко ли, но закончились у красного генерала из бывших царских вахмистров народные слова, и вспомнил он свою главную командармскую ошибку. Что фронт развалился – фигня, главное – коня не напоил. Закрутился, понимаешь, со всякими ревизионистами и белогвардейцами. Тут, блин, борьба за счастье всего трудового народа, пролетарская революция в мировом масштабе и прочая суетня, а тут родному коню ведро воды не принёс.

Так бы и лечь железному и легендарному в тех кустиках навечно, но верный конь напился, убедился в искреннем раскаянии своего, чего там на спине таскается, и соблаговолил, вспомнив про весь прежде полученный сахар и неизбежную победу грядущей мировой и пролетарской, вернуться в кустики к Семён Михайловичу. О чём тот в своих мемуарах и прописал.

По-хорошему – Гнедко должны были сначала объездить. В княжеских табунах есть специалисты-объездчики. Но у нас – нет, а самый подходящий – инал торконутый – учит меня. Полный идиотизм!

Только позже я понял, что Чарджи решил объезжать Гнедка мною. Или меня – Гнедком?

По-хорошему уход за конём возлагается на конюха, боярин только ездит. Но торк взвалил на меня и эту работу. Я не мог отказаться – это выглядело бы как слабость.

Для конкретности. Снова… как бы это по-вежливее…

«Я вскочила на коня, и он прыгнул. Разбойники посыпались в стороны, а мы поскакали по дороге и через час остановились на миленькой изумрудной лужайке».

Верю. Более того, в Средневековье боевых коней специально учат некоторым специфическим упражнениям. Одно из них – прыжок вперёд с одновременным ударом копытами во все четыре стороны. Так рыцарь прорывается из кольца враждебных пехотинцев. Второе – подняться на дыбы и развернуться на задних ногах. Так рыцарь возвращается в схватку. Уже в выгодном для себя положении с внешней стороны кольца окружения.

А вот о чём импозантная попаданка не пишет… Видите ли, уже после получасовой неторопливой проездки лошадь потеет. Теперь её надо помыть…

Французы за несколько месяцев 1914 года – первых месяцев Первой мировой, угробили всю свою конницу.

– Лошадка… Она ж сама… Свободно, в полной гармонии с природой…

Или – она «сама», или – на ней ездят. Одновременно – не бывает.

Факеншит уелбантуренный! Хренова туча народа проваливается во всякое Средневековье! Ладно – эльфы да гоблины с орками и французами! Но люди! Они что, не знают, что лошадь надо мыть ВСЮ?!

Короче. Мадам, не сочтите за нескромность, но позвольте поинтересоваться: вы достаточно глубоко слазили вашему коню в задницу? Вы хорошо намыли своему жеребцу член и яйца? На той изумрудной лужайке…

Правильно мойте яйца своим жеребцам! Спокойно, ласково, уверенно. Твёрдой, не дрожащей рукой. Но без насилия. Кстати, коням это тоже нравится.

Воспитанный жеребчик от приличных папы с мамой, не будет надоедать вам своим присутствием, но деликатно постарается быть к вам поближе. Если вы гуляете, одна или с кем-нибудь, вдоль ограждения выгона, на котором пасётся ваш… ездец, он обязательно подойдёт. Даже уйдя для этого с места с более сочной травой. Не для того, чтобы нагло приставать, класть голову к вам на плечо, хватать за выступающие части тела или попрошайничать еду. Нет, он будет просто постоянно держать вас в поле зрения, он встанет так, чтобы слышать ваш разговор, хоть бы и по мобильнику. Он будет вас неотрывно пасти. Хотя и делает при этом вид, что пасётся сам. Такова великая сила гигиены!

Глава 253

Ещё несколько поразивших меня… коневодческих деталей.

 
   «Привыкли мы, хватая под уздцы
   Играющих коней ретивых,
   Ломать коням тяжелые крестцы,
   И усмирять рабынь строптивых…».
 

Блок очень точен: рабынь – усмиряют, коней – убивают. У степняков, как оказалось, нет накатанных технологий усмирения коня. Принцип очень простой: непослушный конь – потомства оставлять не должен. Поэтому его режут и кушают. У пастуха нет ни времени, ни желания разбираться с капризами своей лошади. Это просто опасно.

Чарджи не знал изощрённых технологий «обламывания» непокорного жеребчика. Пришлось придумывать, подключив Ноготка – он же у нас эксперт по дозированному насилию.

Коллективное изнасилование коня… Моральное, конечно, а не то, что вы подумали. Фольк так и говорит:

 
   «Если б я имел коня
   Это был бы номер!
   Если б конь имел меня —
   Я б наверно помер».
 

Все местные жители хотели принять участие в таком… номере. Советчиков и подсказчиков… А как красочно расписывал Хотен свои предыдущие успехи на этом поприще…!

Пришлось рявкнуть и взять бразды. Я же гумнонист! Разве ж можно! Мучить ржущую, лягающуюся, кусающуюся, самобеглую, волосатую… табуретку.

Выбрал самый мягкий вариант: бойкот. К Гнедко никто не подходил. Ни с чем. Ни с кормом, ни с водой.

К вечеру он разнёс денник. Открыли воротца, перегнали в другой. Звяга почесал затылок и разрушенное – восстановил.

А ночью к Гнедку пришла ласка.

Не в смысле стиля общения кобылы, а в смысле зверушки. Очень милый, полезный зверёк. Картину «Дама с лаской» видели? Хорошо ловит мышей, которые в холода сбегаются в конюшню со всей округи. Здесь же – и тепло, и корм лошадиный есть.

Где зерно – там мыши, где мыши – там ласка. А ещё для этого зверька лошадиный пот – как валериана для котов.

Самый страшный для слона зверь – мышь: выгрызает перепонки между слоновьими пальцами. Самый страшный для коня зверь – ласка. Она ничего не отгрызает. Она просто играет. До полного лошадиного изнеможения.

Говорят, что злобные ведьмы по ночам на конях катаются, гривы в колтун заплетает. Предлагаются и соответствующие методы решения проблемы: по-кропить, по-кадить, молебнуть и заплатить.

Неправда это – пряди конской гривы сами собой в косицы заплетаются, когда кони всю ночь в конюшне бесятся. Когда ласка их тревожит, потеть заставляет.

К утру Гнедко был весь в мыле. Но мою попытку положить руку ему на спину – пресёк однозначно. Поэтому следующие сутки он провёл с тем же триумвиратом: голод, жажда и ласка. Сочетание таких факторов просветляют мозги даже самому тарпанистому жеребцу. И из лошадей – тоже.

На стадии завершения пришлось немножко… фармакнуть.

– Вот. Это поможет.

«Это» выглядело как бадейка кипятка грязно-буро-зелёного цвета.

– Ивашко, а что это?

– Отвар такой. Конский успокоитель.

Про конский возбудитель – слышал, про успокоитель – нет. Что коням, как и людям, для глупости и храбрости перед боем алкоголь дают – знаю. А с этим что делать?

– И как его применять? Плескануть кипятком в конячью морду?

– ?!!! Ты чё?!!! Это ж… оно ж… ну ты и сказанул!

Не дурак – намёк понял: дать остыть, заставить выпить. Пока конь под кайфом – оседлать.

На третьи сутки Гнедко выдохся и напился. Не – «в дрызг», а – «успокоителя». Но особой разницы нет: стоит в раскорячку, мало не падает, слюни висят, глаза закрыты.

Ага, чудак под кайфом! Самое время – надеваем уздечку. Ничего принципиально нового, хотя раньше я такие связки: «напоить, оседлать и он – твой!» – наблюдал применительно только к хомосапиенсам.

«Наденьте правильно сложенную уздечку на левую руку налобным ремнём к локтю, накиньте повод на шею лошади. Затем возьмите правой рукой коня за нос, положив ладонь правой руки лошади на храп, пропустив руку под мордой, то есть, как бы обнимая лошадь за морду…». Тут мне Гнедко и говорит:

– А пошёл ты!

И головой так это… в сторону… И я вслед… уже своей головой. В стенку.

Спокойно! Никаких факеншитов! Особенно – уелбантуренных! Даже не думать! Полностью контролировать собственные эмоции! Я – спокоен, я – спокоен…

Ждём. Когда он набегается по деннику, пить захочет.

Как скотина отупляющего напьётся – вставлю ему трензель. Да не туда вставлю! В рот! А он не даёт! В смысле – не берёт.

Только фыркает и рта не раскрывает. А над ухом очень похоже фыркает эта торкско-ханская морда…

Тут Чарджи подсказал: надави, говорит, пальцем на десну в районе беззубого края челюсти лошади. Я как дурак… Гнедко от тычка пасть открыл. И тут же закрыл. Со щелчком.

Думал – без пальца останусь. Да уж… – распальцовка в присутствии коня… – неуместна.

Про кастрированных попаданцев я уже грустил, про безносых – грустил. Посижу на заборе – погрущу про беспалых попаданцев. Безногих, безруких, безмозглых… безлошадных.

Кое-что про коней я всё-таки знал.

Что потник, накинув на спину коня, надо чуть поддёрнуть в сторону хвоста – понятно. Это чтобы стоячая шерсть не мялась, а укладывалась в одну сторону.

Насчёт трензеля – целую лекцию своим людям прочитал. Хорошо, что на дворе уже 12 век – раньше бы не поняли.

Именно сейчас в «Святой Руси» идёт смена лошадиного железа. Псалии уже из обихода вышли, но недавно – после увеличения размеров колец на уздечке.

Прямо сейчас меняется и железо в лошадином рту: цельная, загнутая с обоих концов железяка – остаётся только у крестьянских лошадок. Сначала княжеские дружины, а за ними и остальные вятшие, переходят на составной трензель: два железных, шарнирно сопряжённых прутка, на концах у каждого – кольцо для уздечных ремней и повода. Такая перевёрнутая буква V во рту лошади. Когда повод тянут – эта V сжимается. Концы сжимают нижнюю челюсть, шарнир поднимается над языком коня и давит ему в нёбо. У наезженных лошадей нёбо от железа – чёрное.

Я, естественно, разогнался и тут инновнуть:

– А почему бы не сделать третью, среднюю железку? Нынешний шарнир растягиваем в пластинку. Хочешь горизонтальную, хочешь – вертикальную. Сразу получим и французский трензель, и бристольский…

– Ты, Ваня, эта… давай попроще. Давай-ка, для начала, просто его почисть.

Как лошадь чистить тоже понятно: берём скребницу в левую руку, щётку в правую, щёткой слегка против шерсти, потом сильно по… А гнедятине нравится. Может, ещё и договоримся…?

Вокруг коней всегда складываются мифы. Я не про Пегаса и прочих… древнегреческих парнокопытных. Вот наш, русский, лубочный стереотип: тройка от Гжели, например. У коней крутые шеи и хвосты трубой.

Красиво… «Красота требует жертв» – давняя человеческая мудрость. В данном случае – жертвой человеческого представления о красоте являются кони.

Голова лубочного коня опущена, что даёт красивый, крутой изгиб шеи и полёт гривы. Как это делается? – Нижний, подбородочный ремень на голове лошади цепляется за ремень на груди. Представьте себе, что вас за подбородок привязали к… к пупку. А теперь – выпучили глаза и побежали!

Как в бородатом анекдоте:

– Для лечения насморка я советовал сварить яйцо и положить на переносицу. Больной выздоровел?

– Умер. Не дотянули.

«Стоячий хвост», как на русском лубке, был очень моден, например, в Европе в 18 веке. Делается это смесью негашёной извести и перца. Смесь забивается коню в задний проход. Конский анус постоянно пребывает в повышенном тонусе, мышцы лошадиной задницы напряжены. Известь – разъедает, хвост – торчит, кавалергард – красуется, барышни – млеют от восторга.

 
   «И хвост его как хризантемы в клумбе
   Напоминают мне о вас и о былом».
 

В смысле – о непрерывном жжении в заднице.

Брачные игры хомосапиенсов дают массу язв и геморроев всем остальным.

Седловку предварительно отрабатывал на тренажёре. Ну что тут не понятно?! Сделал коня из брёвен похожего размера и давай: потник, седло, подпруга, ногу в стремя, рукой за луку седла, вскочил, посидел… Слез, всё снял, повторил.

– Га-га-га! Гы-гы-гы! А боярич-то… умора! Не знает с какой стороны на коня залазить! Это ж все знают! Это ж даже самый малой в любом становище… Хи-хи-хи…

Если всякая полу-половецкая мелочь мелкая надо мною хихикает, то я её просто не замечаю.

– Кипчёныш прав: в Степи даже баран подходит к коню с левого бока.

– Вот я и вижу, Чарджи, что между степными баранами и степными ханами – разницы нет. В смысле: по мозгам. И не шипите на меня оба! Думайте! Почему джигит залезает на коня слева? – Потому что у него на левом боку сабля. Найдите на мне саблю. Углядели? Аксакалы малолетние. Мои мечи у меня на спине висят, а не в ногах путаются. Мне на коня с любой стороны влезать хорошо.

Редчайший случай: торк и кыпчак сошлись во мнении – Ванька спятил.

Это тоже из серии глубоко вбитых стереотипов.

Известный каскадёр как-то делится впечатлениями от просмотра очередного вестерна:

– Сначала – даже очень ничего. А потом режиссёр построил кадр так, что индейскому вождю пришлось залезать на лошадь справа. И всё – стало неинтересно.

Для мастера конного спорта, потомственного джигита-кабардинца, посадка на коня не с той стороны – бьёт по глазам. А мысли о том, что индейцы не использовали сабель и, соответственно, не были привязаны к левой стороне – просто не возникает. Это ж надо задуматься о причинах и допустить варианты.

Всяк человек подходит к коню к его левому плечу. Это все знают. Так и лови его там! На нож ли, на копьё. И меня так ловили. Да только без толку. А и славно, заскочив в седло да не с той стороны, ловцу сапогом-то по зубам дать! А я и сзаду на коня вспрыгивал. То-то вороги мои рты по-раскрытыми держали. Только к таким играм надо наперёд обоих приучать – и себя, и коня. А дальше – и вскочить хитро можно, и от смерти неминучей ускакать. А уж после люди сказок придумают. Про колдовство моё, про коней волшебных.

Кстати о кабардинцах и их продукции. Под названием «черкесское седло».

Несколько раз в русской классике 19 века попадалась это словосочетание. Что-то из принадлежностей русского продвинутого офицера. У Лермонтова, у Толстого, у Куприна… Мелочь какая-то, литературный приём повышения реалистичности детальностью…

Любой попаданец в средневековье, который в этой… реалистичности не… детализируется – не прогрессор, а «шпак».

При всём многообразие сёдел, существовавших в истории человечества, их можно разделить на три класса.

Самый известный и распространённый в 21 веке – плоское седло. Оно же – европейское, классическое, английское…

Второй тип: пастушеское. Здесь же вакеро, ковбои…

Третий тип – черкесское.

А теперь в ценах.

Самая главная цена для всадника – сколько времени лошадь вынесет его на хребте. Лошадь устаёт не от веса всадника – от седла под ним.

Вьючная лошадь идёт «6 через 6». Смотри нормативы горно-вьючной бригады хоть бы и 21 века. Шесть часов непрерывного хода – шесть часов отдыха.

Лошадь под английским седлом выдыхается через два часа, под пастушеским – через четыре. Под черкесским – через шесть.

В реале это – максимум: в отряде почти всегда есть и верховые, и вьючные лошади. Поэтому больше 6 часов конный отряд непрерывно идти не может.

Знаменитые монгольские тумены шли «о трёх конь» – два засёдланных и вьючный. Монголы поражали очевидцев способностью на скаку перескакивать с одного осёдланного коня на другого.

Они, монголы Чингисхана, занимались этим цирком, потому что ездили на разновидности пастушеского седла, а не на черкесском. Иначе бы могли и одвуконь идти.

Всем понятно? На треть сократить конский состав соединения, соответственно – размеры выпасов, численность ремонтных табунов и их пастухов, вдвое уменьшит количество потребных сёдел, поднять скорость движения…

Это – азбука: чем армия больше – тем тяжелее, медленнее она двигается. Наполеон делал кампанию 1815 года с относительно малой по численности армией, близкой к армии своего первого итальянского похода. И восклицал в восторге:

– Я нашёл свои итальянские сапоги!

Чингисхан, проведя кучу реформ, стандартизировавший даже чисто технические вещи, седло – не поменял. Не знал, не рискнул?

А ещё черкесское седло просто легче: в три раза – английского, вдвое – турецкого.

Вообще: кабардинская упряжь проще европейской. Конь засёдлывается ею вдвое быстрее. Понятие: «время приведения в боевое положение» – знакомо? Успел всадник заседлать коня и встретить врага с саблей в руке – может, и будет жить. Не успел… – жить не будет.

Цена мелочи – жизнь. И не одна.

Из мелочей собирал я победы наши. Вот смотри, красавица: лошадка несёт всадника дольше. Значит и войско моё может ворогов достать там, где и не ждут. Седельце легче, конь не усталый, значит и разъезды мои от вражеских всадников могут уйти, могут их догнать. Разведка моя вражеское войско облепляет, командир их – как слепой. А мы-то их видим со всех сторон! Азбука флажковая, гелиограф. Значит, вести передают быстрее. Коли враг слепой, а ты зрячий, так что ж не ударить? Да так, там, тогда, когда тебе только выгода и никакого ущерба. Своих людей – сберечь, вражье войско – под корень вырубить.

Ещё одна ересь. Лошадиная ересь из серии «ну это же все знают!».

Как известно, существуют два вида рыси: учебная и строевая.

«Облегчаться на рыси» – это про строевую. Со стороны кажется, что всадник привстаёт на стременах на каждом шаге лошади. «Облегчается».

Три ошибки сразу.

Всадник не встаёт на стременах – колено как прижато к крылу седла, так и остаётся. Меняется «подколенный угол». Поэтому такая ломка в ляжках. Ну-ка, пару часиков – «сели-встали, сели-встали».

Внутренняя сторона ноги от колена вниз называется «шенкель», от колена вверх – шлюсс.

Чисто для собратьев-мужиков: если девушка «дала шенкеля»… Свои, девичьи, «шенкеля» вам в руки… – есть шанс добраться и до «шлюссов». И осторожненько, нежненько… а не как жёсткое седло… С продолжением в форме… кое-какого стипль-чеза…

Вторая ошибка – «облегчаться» на каждом шагу лошади. Есть и другие стили: можно через шаг, можно через два, можно вообще – менять ритм в ходе проездки. Например, «пирамидкой».

Третья ошибка – вообще заниматься этим делом. В смысле – облегчаться. Не, не вообще! Я имею в виду – при езде на лошади.

Сейчас все лошадники криком кричать начнут… Именно этому движению – «сели-встали» – упорно учат в школах верховой езды.

Добившись того, чтобы движение человека попадало в такт лошади, тренер успокоено утирает пот со лба:

– Не безнадёжен.

Но масса наездников, особенно уставших, очень резко опускаются в седло. И тем самым – задницей своей – бьют лошадь по почкам. Часами.

Наездник инстинктивно – так ему легче – чуть затягивает начало собственного движения, и коню на рысях приходиться не только прыгать с тушей на спине, но и на каждом шаге ещё и подталкивать тушку вверх.

Представьте себе, что вы не просто тащите на спине тяжёлый мешок, но и постоянно его подкидываете.

И английское седло, и строевая рысь – обязательный элемент всех европейских армий. Все так ездят, все так делают.

В основе – поведение средневекового барона. Этакого немытого, небритого, неграмотного абсолютного повелителя какого-нибудь европейского Мухосранска.

Прислуга постоянно озабочена состоянием пищеварения своего господина:

– А то он… совсем дурной становится.

Отсюда – строевая рысь.

– Их высокородные кишки не будут так сильно перетряхивать гусиный паштет, съеденный на вчерашнем королевском обеде.

Ориентация на «богатырский удар» требует массивного откормленного аристократа. Даже в 19 веке разница в среднем росте простолюдина и лорда в Англии составляла более 20 сантиметров.

Отсюда английское седло: устойчиво поместить эту тушку на спине лошади – требуется широкая плоская площадка.

Наконец, «богатырский удар» – один. Попал копьём в противника, сам удержался – фанфары и лавры. Для баронской славы критична именно одноразовая устойчивость. Кратковременная, при лобовом столкновении. Отсюда – высокие передняя и задняя луки седла. Седло-стул.

«Всё – во имя человека, всё – для блага человека». Единственный человек в феоде – барон. Кони, упряжь, навыки, стили… всё для его удобства.

«При каждом шаге лошади незнакомец приподнимался в стременах и, то слишком выпрямляя, то непомерно сгибая ноги, внезапно вырастал, а потом сгибался так, что положительно никто не мог бы судить о его росте. Если к этому прибавить, что под действием его шпоры одна сторона лошади, казалось, бежала скорее, чем другая, а движения ее косматого хвоста беспрестанно указывали, который ее бок страдает от шпоры, мы довершим изображение клячи и ее наездника».

Перед нами пример строевой рыси в исполнении совершенно нестроевого человека.

Юмористический персонаж, сентиментальный, чувствительный псалмопевец Давид из «Последнего из могикан» рвёт единственной шпорой бок своей жеребой кобыле. По мнению Фенимора Купера и его читателей это – смешно.

«Базовые стереотипы», «все так делают» – то, что отложилось в массовом сознании, то, что воспринято даже совершенно не наездником: подскакивать и пришпоривать.

Так – в Европе. А черкесы, например, не только не имеют на сапогах шпор, но нет даже и каблуков, которыми можно было бы ударить коня по рёбрам. Нет и плети-нагайки.

«Черкесские наездники погоняли лошадь тонкой плетью, с привязанным на конце ее плоским куском кожи, для того чтобы при ударе не причинять лошади боль, а только понукать её хлопками плётки».

В Степи на конях – все. На коня залезают не ради «богатырского удара» – на коне живут. Это задаёт другую систему приоритетов. В которой строевая рысь – неуместна. Кочевник не подскакивает в седле – он в него «влипает». «Учебная рысь».

– Чарджи, ты знаешь что такое «арчак»?

– Я! Я знаю! У отца было! Я видел!..

Бздынь – подзатыльник. Алу, влезший в разговор старших без спроса, отлетает в угол конюшни, откуда и глядит полными слёз глазами. Чарджи, разминает руку – сильно приложил. И презрительно объясняет через губу:

– Э-э… Ваши… умеют ездить только на… на лавках. На арчаке всадник сидит высоко, управление лошадью шенкелями невозможно, только уздой. Ваши так ездить не умеют. И не хотят.

– Чарджи, ты давно не мыл уши? Разве я тебя об этом спрашивал? Кстати, когда найдёшь «наших», таких же, как я – скажи. Я пока ни одного не видел. Алу, пошли к Звяге – расскажешь и покажешь.

Арчак – деревянная основа черкесских сёдел. Такой… фигурный домик с ложными фронтонами. Пошли к плотникам.

Не по обычаю: седла на «Святой Руси» специальные мастера делают – седельщики. Мастера серьёзные, уровень оружейников или ювелиров. Я уже вспоминал, что Свояк Ростику пару кованых сёдел дарил – княжеский подарок.

У Звяги Алу начинает нервничать, лепетать. Ещё бы, сопляк-полонянин местного мастера учить вздумал. Ухо, по которому Чарджи попал – пылает рубиновым, слюни летят, глаза снова мокрым наливаются. Оглаживаю мальчонку, успокаиваю.

– А ну – стоп. Вдох-выдох. Перестань суетиться.

Звяга, которого от дел оторвали, открывает, было, рот. Сейчас как выскажется по поводу всяких… бессвязно лепечущих поганцев мелких… Но под моим взглядом замолкает. Вспомнил, как я заставил его токарный станок сделать?

– Так как ты говоришь? Задняя лука – низкая и наружу отклонённая? А зачем?

«Всяк солдат должен понимать свой манёвр» – сказал Суворов. Дополню генералиссимуса: а мастер – назначение изделия.

– Чтобы разворачиваться легко и стрелять с седла назад.

Типичная разница между европейским и степным седлом: у испанского, например, задняя лука – прямая и высокая. Для возможности подпереть поясницу. При лобовом ударе копьём это важно. А вот «стрельба на отходе» – с него невозможна. Соответственно, сыпется куча тактических приёмов.

Каркас Звяга сделает, кожей оклеим, теперь пошли подушку искать.

Горные туристы – альпинисты – называют туристов равнинных – «матрасниками». А вот кабардинцев «подушечниками» – никто не называет. Хотя ни один джигит без подушки в поход не пойдёт. Без седельной кожаной четырёхлепестковой подушки. Хорошо бы – сафьяновой, набитой оленьей или турьей шерстью, которая не слеживается и не гниёт. Такие седельные подушки ценятся настолько, что часто входят в «цену за невесту».

Через неделю первый раз оседлал коня арчаком. Не! Не Гнедко! Своего деревянного тренажёрного. Походил вокруг – хорошо смотрится. Слазил – посидел. Мда… не лавка. Как на насесте. Позвал Ивашку опробовать. Тот мостился-мостился, плюнул и слез.

– Не, Иване, не для меня. Староват я уже. На жёрдочке поскакивать. Ещё и подушка эта… задницей держать…

Ну, извини. Тебе и неудобно, и переучиваться надо – без шенкелей, прижимаясь к седлу, одним балансом тела… Та же подушечка к седлу не крепится, на обычной строевой рыси – просто выскакивает из-под наездника.

– Ладно, Ивашко, тебе мы и табуретку оставим. А вот молодых… Чарджи, мы ж с тобой по два часа в день занимаемся? А где твои остальные 14? Вот конь деревянный, вот седло доброе. Всю старшую группу… седловка, посадка. Коня поставить на полозья и таскать по буеракам и колдобинам. Давай-давай ханыч. Спать некогда.

А спать-то и вправду некогда. И невозможно – болит всё.

«Выработать правильную посадку 99 % всех всадников научиться не могут, потому что не умеют управлять мышцами пояснично-крестцового отдела».

Коллеги, посмотрите внимательно на свой крестец. Ну и как оно?

Как говаривал ослик Иа-Иа: «душераздирающее зрелище»…

Масса попаданцев уверены, что их общефизической подготовки достаточно для езды верхом. «Вскочил и поскакал».

Нет. Извиняюсь…

Это «нет» относится как «десантникам-бронегрызам», так и к «офисному планктону». У одних – часть нужных мышц перекачена, закрепощена, у других – просто отсутствует. Со временем это пройдёт. Но неправильная посадка останется и станет постоянным мучением и для человека, и для лошади.

Нужна изначальная, «на полу лёжа сделанная», подготовка. Десяток вариаций «мостика», «сидячего шпагата», «берёзки» по два десятка повторов каждого – включаю в свою ежедневную разминку.

Время-времячко… где его взять?

 
   «А время а время не убавляет ход
   А время а время идет себе идет».
 

И неважно, что оно «средневековое» – оно ж моё личное!

Кроме моего самообразования в части коней идёт самообразование в части мечей. Артёмий спуску мне не даёт. Хоть у нас в руках и деревяшки, а так врежет… А чтоб я от него не бегал – привязывает. У него-то ноги… ещё не очень. Так он привяжет меня за ногу к столбу и ходит вокруг. Пока у меня привязь не закрутиться. Тут-то он ка-ак…

– А ты не спи, защищайся.

– Артёмий! Ну как можно защититься ножом от булавы?!

– Ты, Ваня, то – свет мудрости несказанной, а то – полено берёзовое. Защищаться надо не от булавы, а от человека. Мёртвый-то – булаву не поднимет, тебя не ударит. Хорошо запомнил? Давай-ка назад отматывайся.

Нужно предвидеть. Предвидеть удар и уйти или заблокировать. Предвидеть намерение и убить раньше. Азбука. Но как же тяжело… не сколько двигаться – видеть. Понять, предусмотреть. Не усомниться, но и не ошибиться.