Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

9. ВЗЛОМ И ПРОНИКНОВЕНИЕ

Я снова не мог уснуть. Что, честно говоря, стало чем-то вроде темы в моей жизни. Между ночными кошмарами о том, как я задушил себя пятнадцатилетнего (это все еще происходит, спасибо, что спросил), постоянной паранойей, что все, кого я знал, либо лгали мне, либо планировали убить (возможно, и то, и другое), и общим стрессом от осознания того, что древние фейри использовали меня в качестве своей личной системы развлечения когда я был подростком, сон не стоял на первом месте в списке приоритетов.

Но сегодня все было по-другому. Сегодня я продолжал видеть тех призраков. Я танцевал на поляне, запертый на четыреста чертовых лет, и их голоса эхом отдавались в моей голове.

Ты был одним из них. Ее любимцем. Ее оружием-полукровкой.

И слова Тристана, произнесенные мертвым человеком, привязанного к моей игральной карте, потому что я унаследовал его работу.

Найди контракт. Блэквуды хранят его в тайне.

Так что, естественно, поскольку я, по–видимому, не способен принимать правильные решения, после попытки вздремнуть часок-другой перед возвращением в девять и обсуждения дальнейших шагов за ужином в гостинице, я решил, что «найти контракт» означает «проникнуть в дом мэра посреди ночи и украсть четырехсотлетнюю сделку фейри из-под носа у целого города, который четыре столетия счастливо приносил в жертву подростков, чтобы сохранить свое процветание».

Я бы хотел сказать, что это был худший план, который у меня когда-либо был, но, честно говоря? Он, вероятно, даже не попал в десятку лучших, особенно после того, как какой-то негодяй-некрофим попытался съесть мое лицо на платформе лондонского метро.

Было половина восьмого вечера, когда я перестал притворяться, что собираюсь спать, натянул темную одежду, джинсы и черный джемпер, потому что, если вы собираетесь совершить магический взлом с проникновением, с таким же успехом можно переодеться вором–домушником, и очень тихо открыл свою дверь.

Девятка стояла в коридоре.

– Господи Иисусе! – Я не совсем кричал. – Как долго ты там стоишь?

– Достаточно долго. – Она уже была одета для секретной операции. Чёрное тактическое снаряжение, на бёдрах, парные кинжалы, волосы убраны назад. Она была похожа на героиню шпионского фильма. А я был похожа на человека, который в темноте порылся в своём гардеробе. – Ты собиралась проникнуть в поместье Блэквудов.

Это был не вопрос. Это было утверждение.

– Я подумывал о небольшой разведывательной операции, – попытался оправдаться я. – За которой, возможно, последует стратегический сбор информации.

– Ты собиралась проникнуть в поместье и украсть контракт.

– Это очень упрощённое описание.

– Но точное.

– К сожалению, да.

В тусклом свете коридора выражение лица Девятки было нечитаемым, что само по себе мало о чём говорило, потому что выражение лица Девятки обычно было нечитаемым даже при ярком дневном свете.

– Это ужасная идея, – наконец сказала она.

– Ладно, конечно, – согласился я. – Но ты для этого одета. Так что либо ты здесь, чтобы остановить меня, либо идешь со мной. И если ты здесь, чтобы остановить меня, ты бы уже сделала это, а не стояла в коридоре, как очень пугающее привидение.

Она на мгновение замолчала. Я почти слышал, как происходит внутренний спор, разумная часть ее мозга спорила с той частью, которая знала, что я собираюсь сделать это, несмотря ни на что, и, по крайней мере, если она пойдет со мной, у меня будет шанс выжить.

– Мы сделаем это по-моему, – сказала она. ‘Никакой импровизации. Никакого героизма. Мы заходим, находим контракт, делаем фотографии, заметки или что-то еще, что сможем, и уходим. Все ясно?

– Кристально’.

– Я серьезно, Райдер. Это не игра. Эти люди соблюдали условия сделки четыреста лет. Они, вероятно, убили любого, кто угрожал этому. У твоей матери хватило ума не пытаться обокрасть их.

– К тому же, в итоге она была задушена Джокером в маске, так что, возможно, ее подход тоже не был идеальным.

Это прозвучало резче, чем я хотел. На лице Девятки промелькнуло что-то, что могло означать обиду, или гнев, или и то, и другое вместе, прежде чем оно снова стало нейтральным.

– Хорошо, – сказала она. – Но если что-то пойдет не так, я скажу, что я тебя предупреждала.

Двадцать минут спустя мы сидели на корточках на опушке леса, глядя на поместье Блэквуд.

Это был именно тот дом, который можно увидеть на открытке с названием «Историческая Новая Англия», как раз перед тем, как открытка поглотит твою душу. Трехэтажное здание, которое выглядело очаровательно при дневном свете и совершенно устрашающе ночью.

Однако в настоящее время, в половине девятого вечера, мы начали наслаждаться «волшебным часом», это не мое выражение, когда сгустились сумерки.

– Вы уверен, что в доме никого нет? – Спросил Девятка.

– Уверен? Нет, – ответил я. – Но когда мы были у мэра, он упомянул, что сегодня вечером был на каком-то мероприятии. Даже если он пойдет просто поприветствовать кого-нибудь из доноров и съесть, я имею в виду поцеловать, одного-двух малышей, он вряд ли вернется раньше девяти-десяти.

Брошка с лисой, прижатая к моей груди, похолодела в тот момент, когда мы приблизились. Не просто холодно, чертовски холодно, как арктической тундре. Простуда, которая говорила: Поверни назад сейчас же или пожалеешь об этом позже.

Я проигнорировал это. Потому что, видимо, это то, чем я занимаюсь.

– Ты можешь видеть сквозь чары? – Прошептала Девятка.

Я сосредоточился на булавке, позволяя ее силе показать мне то, что было на самом деле, а не то, что фейри хотели, чтобы я увидела. Красивый дом в колониальном стиле мерцал, как плохой телевизионный сигнал, и под ним я смог увидеть правду. Каменный фундамент был старше дома на столетия. Знакомые символы, вырезанные на стенах. И, окутывающий все это чертово поместье, мерцающий барьер, похожий на дымку от жары, борющуюся с мигренью. Это было невероятно похоже на Архив, слишком похоже.

– Обереги, – сказал я. – Серьезные. Из разряда «переступи черту, и с тобой случится что-нибудь неприятное».

– Ты сможешь их преодолеть?

– Возможно – Я вытащил свою колоду карт и нашел Валета Пик. На меня смотрело мое лицо, казалось бы, я уже должен был к этому привыкнуть. – Работал в архиве. Мог работать и здесь. Или мог включить все магические системы оповещения в Массачусетсе, и нас бы убили. На самом деле, могло быть и так, и так.

– Это не обнадеживает.

– Я не из тех, кто умеет успокаивать.

Я осторожно приблизился к границе оберега. Карта в моей руке нагрелась, затем стала горячей, настолько, что я чуть не выронил ее, и барьер покрылся рябью.

– Он распознает карту, – сказал я, скорее себе, чем Девятке. – Полномочия Колоды. Королевская карта. Вероятно, в первоначальных соглашениях был какой-то пункт, разрешающий доступ к...

Барьер открылся. Всего лишь щель. Достаточно, чтобы кто-то проскользнул.

– Ладно, – сказал я. – Что ж, сработало. Ну что, совершим парочку преступлений?

Мы поспешили через лужайку, и даже без лисьей булавки было видно, что всё слишком идеально. Трава везде подстрижена на одну и ту же высоту. Живые изгороди аккуратно подровнены. Ни один листик не выбивается из общего вида. Такое совершенство могло быть результатом либо маниакального увлечения садоводством, либо магии, и, учитывая то, что мы знали об этом городе, я склонялся ко второму варианту.

Сам дом, разумеется, был заперт. Но на первом этаже было окно, которое могло бы нас заинтересовать, если бы мы были из тех, кто регулярно вламывается в чужие дома.

– Ты можешь его открыть? – спросил я Девятку. – Ну, знаешь…

– Использовать магию в древнем доме, построенном фейри? Конечно. Что самое худшее может случиться? – Она уже стояла у окна, одним из своих кинжалов отодвигая щеколду. Через три секунды окно со щелчком открылось.

– Выпендрёжница, – пробормотал я.

– Любительница покрасоваться, – возразила она, вылезая наружу.

Внутри дом напоминал музей, посвящённый тому, что значит иметь слишком много денег в течение слишком долгого времени. Полы из твёрдых пород дерева. Старинная мебель, которая легко могла стоить больше, чем я заработал бы за всю жизнь, хотя, учитывая, что у меня был волшебный зажим для денег и я понятия не имел, сколько золота могу потратить, возможно, для меня это было не так уж и дорого. Со всех сторон меня окружали портреты суровых людей, осуждающе взирающих на меня со стен, и из-за этого я чувствовал себя виноватым даже за то, что слишком громко дышу.

Лисья брошь уже не обжигала холодом. Я сосредоточился на ней, позволив ей пробиться сквозь чары, и меня чуть не стошнило.

Дом внутри был совсем не похож на дом снаружи; я обнаружил, что нахожусь в комнатах, которые не могли существовать, исходя из внешних размеров, коридоры изгибались под такими углами, что у меня болел мозг. Все это место было свернутым пространством, окутанным иллюзиями, окутанным еще большим количеством иллюзий.

Русские куклы, сделанные из лжи, спускаются все ниже и ниже.

– Вниз, – прошептала я, тяжело дыша и радуясь, что мы решили сделать это перед едой. – Под нами что-то есть.

Мы нашли лестницу за дверью, похожей на бельевой шкаф, с каменными ступенями, ведущими вниз, в темноту, которая пахла как-то не так.

Старая земля и древняя магия. Темнота, от которой хотелось есть.

– Я видел этот фильм ужасов, – тихо сказал я. – Это та часть, где главные герои умирают ужасной смертью.

– Тогда не умирай, – сказала Девятка, уже спускаясь.

Лестница уходила вниз дальше, чем следовало. Дальше, чем это было физически возможно. Мы шли по измерениям, созданным специально для того, чтобы что-то скрыть, и, когда лестница закончилась коридором, мы оказались рядом с факелами в железных держателях, пламя которых источало холод, а не жар. Это был ловкий трюк, но он вызывал сильное беспокойство.

А в конце коридора была дверь.

Только она была не из дерева и не из металла. Она была сделана из чего-то органического. Из чего-то, что когда-то было живым и не было до конца уверено, что оно перестало быть живым.

– Это ужасно, – сказал я.

– Ты можешь её открыть?

Я попробовал использовать карту Валета Пик. Ничего. Подумав об этом, я поднял руку и попробовал воспользоваться Кольцом Королей, оно определённо было магическим, но я всё ещё не до конца понимал, как оно работает.

Символы на двери вспыхнули так ярко, что мне пришлось отвести взгляд. Когда я снова посмотрел на дверь, она открывалась.

Значит, это очень древняя магия.

– Ну ладно, – сказал я. – Посмотрим, что там за дверью номер один.

Комната за дверью не поместилась бы в доме. Над нами были сводчатые потолки, уходящие в темноту, и полки. А в центре, на постаменте из чего-то подозрительно похожего на кость, стояла каменная табличка высотой около полуметра, на которой был вырезан текст на большем количестве языков, чем я мог себе представить. Некоторые из них я узнал: латынь, древнеанглийский, гэльский. Другие были мне совершенно незнакомы. Возможно, это были языки, существовавшие ещё до появления письменности. Языки, на которых говорили фейри до того, как научили людей словам, до того, как люди восстали и победили их.

Текст светился, нет, пульсировал. Как сердцебиение.

– Вот и всё, – выдохнула Девятка.

Я осторожно приблизился. Лисья брошь была такой холодной, что у меня онемела вся грудная клетка, как будто я приложил пакет со льдом к больной мышце. Но она всё ещё работала: я видел слои магии, окутывающие скрижаль. Защитные заклинания. Магия сохранения. И что-то ещё.

Осведомленность.

Эта чертова штука за нами наблюдала.

– Фейские контракты, это не просто документы, – сказала Девятка, заметив выражение моего лица. – Они живые. Или, по крайней мере, привязаны к чему-то живому. Табличка, это не просто хранилище. Это…

Мне следовало дослушать ее до конца, но вместо этого я поддался искушению и протянул руку, коснувшись камня…

Реальность раскололась.

Комната накренилась. Стены прогнулись внутрь. Потолок уходил все выше, выше и выше в бесконечность. А между нами и дверью, там, где секунду назад было пустое пространство, стояли три фигуры.

Фейри.

Я уже видел фейри. Капера. Фейри в строгом серебристом деловом костюме. Фейри в бордовом, который хотел заточить меня в темницу до конца моих дней. Мэйв в моих обрывочных воспоминаниях. Даже некрофима, который пытался откусить мне голову. Но то были отдельные встречи с существами, которые хотя бы притворялись такими же, как я.

Это было совсем другое.

Эти трое не притворялись людьми. Они не скрывали, кто они такие.

Они были прекрасны, как прекрасна зима. Как прекрасен острый нож. Идеальные черты лица, на которые больно смотреть, потому что в трехмерном пространстве они выглядят неестественно. Глаза, отражающие цвета, которых не существует в природе, и одежда, в которой они были одновременно одеты в стиле колониальной эпохи, в саксонские кожаные доспехи и даже в елизаветинские брыжи, но при этом в ней было что-то не так: слишком много пуговиц, ткань двигалась так, как не должна двигаться ткань, а цвета, казалось, менялись, если не смотреть прямо на них.

Двое мужчин и одна женщина. Все трое улыбались, обнажая слишком много зубов.

Женщина заговорила первой. Ее голос доносился сразу отовсюду, как объемный звук, только звук этот был у меня в голове.

– Что ж, – сказала она. – Посмотрите, кого мы поймали. Маленького воришку. Крадущегося в темноте. Как предсказуемо.

Тот, что повыше, склонил голову набок. Движение было очень неестественным. Как у марионетки с оборванными ниточками.

– Это не просто какой-то вор, – сказал он. – Этого мы знаем. Не так ли, сестра?

– О да. – Женщина подошла ближе, и реальность вокруг нее исказилась, как будто она шла по воде. – Полукровка. Маленький проект Мэйв. Мы все гадали, когда же ты вернешься к нам.

У меня внутри все оборвалось.

Они меня помнили.

Конечно, черт возьми, они меня помнили.

– Ты вырос, – продолжила женщина, и ее улыбка стала шире, обнажив больше зубов, чем может вместить человеческий рот. – Когда ты в последний раз был на нашей поляне, ты был совсем еще ребенком. Назвал наш танец прекрасным. Такой милый ребенок. Столько удивления в твоих глазах.

– Мне было пятнадцать, – выдавил я. Мой голос звучал еле слышно. – Я не понимал, что вижу.

– Неужели? – рассмеялся тот, что пониже. Звук был такой, словно кто-то разбил стекло, но задом наперёд. – Ты знал. Мэйв хорошо тебя научила. Сильные берут то, что хотят. Слабые развлекают. Так устроен мир, Райдер. Ты всё прекрасно понял.

Дерьмо. Они знали мое имя.

– Я не помню, – сказал я. И это было правдой. В основном. Воспоминания были там, но погребены глубоко, как будто смотришь фильм через матовое стекло. – Они стерли мою память.

– Вычистили до блеска, – согласилась женщина. Она подошла совсем близко. Я чувствовала ее запах, от нее пахло увядающими цветами. – Как будто смываешь пятна крови с шелка. Но мы помним, дитя. Мы помним все. Четыреста лет жертвоприношений. Четыреста лет танцовщиц. Четыреста лет развлечений. И ты, с таким восторгом наблюдавшая за всем этим.

Девятка выхватила кинжалы. Ее руки дрожали. Не от страха, хотя его было предостаточно, а от магического давления, исходившего от фейри. Это было все равно что стоять рядом с солнцем. Или пытаться дышать под водой. В последний раз, когда она столкнулась с фейри, она была рядом, чтобы спасти меня, и говорила от имени Колоды, бросая им в лицо юридические нормы и Соглашения.

Но я не думаю, что эти фейри так педантично соблюдают правила.

– Мы уходим, – сказала она. Ее голос звучал твердо. Учитывая обстоятельства, это было впечатляюще. – Сейчас.

– Правда? – Улыбка высокого мужчины была ужасной. – Но вы только что пришли. И вы прикоснулись к нашему контракту. Это делает вас участниками нашей игры.

Комната снова начала деформироваться: стены прогнулись внутрь, пол накренился, гравитация решила, что это скорее рекомендация, чем правило.

– Бежим! – Я схватил Девятку за руку и потащила к двери.

Фэйри не двигалась. Ей это было не нужно. На нас напала сама комната. Коридор стал длиннее. Лестниц стало больше. Двери появлялись и исчезали.

Я слышал, как они смеются у нас за спиной.

– Девочка будет танцевать! – крикнула женщина. Её голос эхом разносился отовсюду и ниоткуда. – Она всегда танцует! Они все танцуют! Четыреста лет танцев! Неужели вы думали, что какая-то воровка-полукровка сможет сломать нашу игру? Как мило!

Мы бросились бежать по лестнице. Они продолжали множиться у нас под ногами; это была кошмарная геометрия Эшера. Верх стал низом. Низ стал верхом.

– Булавка! – крикнула Девятка. – Используйте чертову булавку!

Верно. Лисья брошь. Я сосредоточился на ней, заставив ее показать мне реальность, а не иллюзию. Появилась настоящая лестница, короче, чем казалось, и с меньшим количеством ступенек, чем на вид. Таща Девятку за руку, мы побежали по ней вверх, по коридорам, которых на самом деле не было, мимо комнат, существовавших только в иллюзорном мире…

Мы ворвались в дом через дверь бельевого шкафа…

Где нас поджидал мэр Блэквуд с дюжиной горожан.

Все вооружены.

На лицах у всех, предвкушение расправы.

– Мистер Уэйтс, – сказал Блэквуд. Он держал в руке предмет, похожий на волшебную палочку, но, вероятно, служивший средоточием куда более опасной магии, своего рода посох нового поколения. – Я разочарован. Ваша мать была умнее. Она изучала вопрос. Задавала вопросы. Она никогда не пыталась нас обокрасть.

– Она тоже в итоге погибла, – тяжело дыша, сказал я. – Так что, возможно, ее подход был неидеальным.

– Она прекрасно понимала, что не стоит пытаться разорвать сделку. – Блэквуд подняла палочку. – А вот ты, судя по всему, нет.

Раздался треск магии. Не магии колоды. Что-то более древнее. Дикий. Определённо, это то, чему люди научились непосредственно у фейри до того, как была создана Колода для борьбы с ними. Я не понимал, откуда мне это известно, но был уверен в этом.

Горожане двинулись вперёд. С оружием наготове.

И теперь я точно знал, что скоро умру.

10. ПОБЕГ

– Окно! – крикнула Девятка. Позади нас взорвалась магия, и я выхватил из ножен клинок, выкованный из крыла некрофима, он мог разрубить что угодно, и я чертовски надеялся, что он справится и с этим, и рубанул по ближайшему окну. Стекло разлетелось вдребезги. Мы нырнули в проем и упали на землю.

Прыжок.

Пробежка. Защитные чары перестроились. Вместо того чтобы не пускать незваных гостей, они пытались удержать нас внутри. Барьер окутал нас, как сеть, а сумерки давно рассеялись, и мои часы показывали, что сейчас около трех часов ночи. Я вытащил карту с Пиковым Валетом и прижал ее к барьеру.

Ничего.

Я попытался заставить все свои предметы выпустить энергетический импульс. По-прежнему ничего. У Девятке дела шли не лучше, и я, скрепя сердце, видя, что теперь за нами следят и из дома, сделала вдох и направила свою забытую магию, дикую, непредсказуемую, возможно, опасную, но, судя по всему, отлично подходившую для разрушения, внутрь. Не становись тем Райдером, которой был раньше. Барьер взвыл. А потом рассыпался. Мы бросились в лес. Ветви хлестали меня по лицу, а корни, как и прошлой ночью, пытались подставить подножку. Позади слышались крики, горожане бросились в погоню. А под ними, тише, но почему-то еще страшнее, раздавался смех. Фейри. Их забавляла наша жалкая попытка сбежать. Мы не останавливались, пока не добрались до гостиницы. Девятка побежала к своему «Мустангу». Я схватил наши сумки, слава Богу, я едва успел их распаковать. Но по какой-то причине горожане остановились. Это потому, что они знали, что мы уезжаем?

Или потому, что, выйдя из здания, я увидел Сару О'Коннор, которая стояла там в ярости?

– Ты просто обязан был, черт возьми, попробовать, – прошипела она. – Я проверяла защиту с тех пор, как попала сюда, а ты просто появляешься и бросаешь чертову гранату. Ты высокомерный, помешанный на Колоде придурок.

Я хотел было ответить, открыл рот, но тут же закрыл его, сбитый с толку словами.

– Подождите секунду, – пробормотал я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что на нас вот-вот нападет дюжина горожан с вилами в руках. – Ты показала нам Бриттани.

– Я показала тебе Бриттани, чтобы ты понял, что это за город, – сердито огрызнулась Сара. – А не для того, чтобы ты отправился в какой-то фанатичный крестовый поход в попытке спасти ее. О чем ты только думал?

– Я думал, что фейри можно остановить, – холодно ответил я. – Или ты забыла об их играх?

– Забыла об их играх? – Сара перевела взгляд с меня на Девятку, а потом обратно. – Кто из нас тут страдает амнезией? Я забыла. Да, я знаю о тебе всё, Райдер Уэйтс. Избранный, которому пришлось стереть память, потому что он чуть не разрушил мир. А теперь у тебя комплекс спасителя, и ты ждешь, что все вокруг будут говорить тебе: «О, спасибо, что помог». Но так не бывает. – Гнев в ней, казалось, утих, и она почти привалилась к стене здания.– Четыреста лет фейри соблюдали договор, – сказала она. – Это одно из немногих соглашений, которые фейри до сих пор заключают со смертными, помимо Соглашения. И я хочу напомнить: не фейри его инициировали. Гэллоуз-Хилл обратился к фейри за помощью. Они заключили сделку. Это одна из причин, по которой Колода не участвует в происходящем.

– Дай угадаю, потому что Колода хотела бы уничтожить фейри? – Спросила Девятка.

– Кто знает, что, черт возьми, Колода хочет сделать? Пробормотала Сара. – Единственное, что я знаю о Колоде, это то, что они хотят убрать таких людей, как я.

– Это неправда, – сказал я, но в то же время вспомнил отношение Колоды к Диким картам в Центральном парке.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал? – Сара посмотрела на меня. – Со своей идиотской идеей?

– Я хотела спасти...

– Спасти одного человека, а не целый город! Если вы нарушите контракт с фейри, мы даже не знаем, выживет ли она. Рак может вернуться. Она может умереть в течение нескольких недель. И все потому, что тебе было невыносимо смотреть, как она танцует.

– Подожди, подожди, – сказал я. – Не сваливай это на меня. Ты вернулась, чтобы остановить это.

– Да, я вернулась, чтобы остановить это, а не уничтожить каким-нибудь способом, вроде нажатия красной кнопки, – прокричала Сара. – Я собиралась найти способ изменить условия сделки, заставить ее работать на благо людей.

Теперь она сердито расхаживала по комнате.

– Джеррольд сказал мне, что я пешка, но фигура, которую стоит взять. Сброшенным нужен номинальный лидер, чтобы соответствовать пророчеству. Он сказал, что мне нужно выяснить свое происхождение, и как можно скорее, – объяснила она. – Мне нужно было убедиться, что я не такая же, как ты, одна из этих Детей, проклятых Пророчеством. Я должна была скрывать свою магию, я должна была раскрыть убийство моей бабушки, а также узнать, кто был моим отцом

Она ударила кулаком по стене.

– И теперь я не могу ничего из этого сделать! – закричала она. – Ты серьезно думаешь, что Блэквуд или фейри позволят мне провести там исследование? И ты притащил сюда эти чертовы Сброшенные! Я их видела. Одна из них раньше была Картой!

Я уставился на неё, осознавая чудовищность содеянного. Я действовал на автомате. Я услышал слово «фейри», и что-то внутри меня сломалось. То ли из-за того, что со мной произошло, то ли из-за воспоминаний, которые я до сих пор не мог удержать, то ли из-за потери магии из-за этих действий, не имело значения. Может быть, дело было в Некрофиме, Акуле, Серебряном Галстуке, Бургунди и десятке других причин…Мэйв. Я был так уверен в своих догадках, основываясь на историях, которые слышал с тех пор, как вернулся, ни в одной из них фейри не рассматривались как добровольные участники сделки.

– Что фейри получат от этого? – спросил я.

– Это не Благородные, не Светлые фейри, – пробормотала Сара. – Это Неблагие фейри. Их не обучали придворному этикету. Они живут под землей. Питаются где придется, в том числе здесь, на Гэллоуз-Хилл. Это шведский стол. Ты видел контракт. Он живой, он дышит. Чувствует. Ты бы убил живое существо, чтобы спасти другое? Ты бы уничтожила такое создание?

– Ты хочешь этого, – огрызнулась Девятка.

– Я хочу найти способ, это правда, – сказала Сара. – Но из-за вас теперь это невозможно. Тем более что до того, как Бриттани принесёт себя в жертву, осталось пять дней.

– Почему Байрон не разорвал контракт после смерти? – спросил я, уже зная ответ. – Потому что фейри его не выбрали?

– Они его не выбрали, просто дата была неподходящая. У него не было зрителей. Кто знает? – Она вздохнула. – Они не позволят вам остаться. Ты же знаешь.

– Думаешь, мы вернулись к машине ради забавы? – спросила Девятка. – Из-за Райдера и его идиотских выходок все наши планы полетели к чертям.

– Погоди-ка, – огрызнулась я. – Ты была готова ехать, когда я вышел из комнаты.

– И почему же ты была готова ехать? – спросила Сара, оглядываясь в поисках Девятки. – Что у тебя за претензии к Архивам? Мы не рассказали тебе то, что ты хотела узнать? Или там была правда? – Сара рассмеялась.– Может, я и местная, но я сбежала. Последней жертвой, семь лет назад, стала девушка по имени Мирель. Её семья жила здесь уже сто лет. Они были очень успешными. Я тогда была подростком, а она моей лучшей подругой. И когда за ней пришли, я попыталась дать им отпор. Но когда у меня не получилось, я сбежала в Нью-Йорк. – Она оглядела город. – Я не стану убегать. И через пять дней я найду способ это остановить. Но я не стану ради этого разрушать город. Контракт нельзя разорвать, Уэйтс, а теперь ты привел к нам Сбррошенных, людей Джокера. В последний раз, когда они меня видели, они пытались меня убить или завербовать, уже не помню, – ответила Сара. – Отправили меня на подпольные рынки. Я думала, что сбежала от них, когда приехала сюда, но если они где-то рядом… – Она не стала договаривать. Мы поняли, что она имела в виду. Она покачала головой.«Ты больше ничего не сможешь сделать, не устроив в городе еще больший пожар, – объяснила она. – Если я что-то узнаю, то дам тебе знать, но до тех пор советую не высовываться до летнего солнцестояния.

– А потом что?

– Понятия не имею, – призналась Сара. – У меня был план, но ты всё испортила, так что спасибо тебе за это. Она посмотрела в сторону улицы, где горожане, которые до этого стояли в оцепенении, начали приближаться.– Они разрешили мне поговорить с тобой, – сказала она, – объяснить ситуацию и уговорить тебя уйти без кровопролития. Я предлагаю тебе это сделать.

В подтверждение своих слов она вытащила «Край Эйре» и раскрыла его.

– Сейчас, пока не пролилась кровь. Я не сдвинулся с места, но Девятка положила руку мне на плечо,на этот раз она повела себя благоразумно.

– Есть и другие архивы, Райдер, – сказала она.

– Я всё исправлю, – ответил я Саре. – Клянусь.

– Уж постарайся, – сказала она, отходя от нас и направляясь к горожанам.

К своим горожанам. Похоже, я снова давал обещания, которые не мог сдержать.

Три минуты спустя мы уже были на дороге, и Гэллоуз-Хилл исчезал в зеркале заднего вида.

– Это, – сказал я, когда снова смог дышать, – вышло на редкость неудачно

Костяшки пальцев Девятки, сжимавшие руль, побелели.

– Ты вломился в поместье, охраняемое фейри, нарушил контракт четырехсотлетней давности и чуть не погубил нас обоих.

– Мы вломились.

– Неважно.

– Но мы выжили, – указала я. – И я кое-что узнал.

– Что?

– Контракт жив. Или, по крайней мере, привязан к чему-то живому. Фейри не просто защищают его. Они связаны с ним. Возможно, являются его частью. И они узнали меня. Они ждали, когда я вернусь.

Девятка ответила не сразу. Она просто вела машину, стиснув зубы и глядя на дорогу.

– Они позволили нам сбежать, – наконец сказала она.

– Да.

– Почему?

– Потому что живыми мы интереснее. – Я обмяк на сиденье. Теперь, когда адреналин схлынул, на меня навалилась усталость. – Им скучно, Девятка. Четыреста лет одного и того же цикла жертвоприношений. Один и тот же танец. Одни и те же подростки умирают одной и той же смертью. А теперь кто-то изо всех сил пытается это остановить. Это что-то новенькое. Это интересно. Теперь мы для них развлечение.

– И что же нам делать?

– Мы возвращаемся в Нью-Йорк. Ищем ответы. Придумываем, как остановить все это, не погибнув, и исправляем то, что я натворил. Потому что через пять дней Бриттани умрет, призраки продолжат танцевать, а фейри будут ждать шоу.

Что-то обожгло мне грудь. Не брошь в виде лисы, от нее веяло совсем другим холодом. Это был настоящий жар, который проникал сквозь рубашку.

– Черт! – Я вытащил колоду карт и стал перебирать их. Валет Пик светился. Буквально светился, как будто кто-то поджег его изнутри.

И мое лицо на карте двигалось.

– Ох, это очень тревожно, – сказал я.

Карта со мной на ней улыбалась, обнажая слишком много зубов, а в ее глазах отражались цвета, которых не должно существовать. Когда она заговорила, я услышал три голоса, наложенных друг на друга, фейри из подвала говорили через мою карту.

– Для полукровки ты прекрасно управляешься с магией, – пропела моя карта. Точнее, пропела, и от этой мелодии у меня заныли зубы. – Мы скоро увидимся. Не заставляй нас ждать. Нам так нравятся хорошие представления.

Затем мое лицо снова стало обычным. Просто картон и магия. Но карта все еще была теплой.

Я показал ее Девятке.

– Они говорят через твою карту, – сказала она. – Фейри используют магию Колоды, чтобы связаться с тобой.

– Это невозможно, – возразил я. – Колода была создана для борьбы с ними. Магия специально разработана для того, чтобы…

– Для чего? Чтобы не подпускать их? – резко оборвала меня Девятка. – Райдер, они уже четыреста лет собирают жертвы по соглашениям, одобренным Колодой. Они не вне системы. Они ее часть.

Я уставился на карту. На свое собственное лицо, которое смотрело на меня в ответ.

– Великолепно, – пробормотал я. – Значит, древние бессмертные не только используют меня для развлечения, но и могут просто появляться в моих игральных картах, когда им захочется поболтать. Ну и ладно. Всё в порядке.

Я уставился на карты, а потом перетасовал их. Примерно на середине колоды я нашёл Четвёрку Бубен, карту Ребекки Пембрук.

На ней должно было быть бесцветное лицо и волосы Ребекки, но вместо этого на четвёрке бубен было что-то не так. Не то чтобы что-то не так, как будто что-то не на своём месте, а так, что все мои инстинкты кричали: «Брось эту штуку в огонь и вымой руки». Лицо Ребекки мерцало на карте, как плохо откалиброванный телевизор: то появлялось, то исчезало, то появлялось, то исчезало, и никак не застывало. Изображение было смещено, как будто кто-то дважды распечатал его на одной и той же карте и неправильно выровнял. Её кожа была такой же полупрозрачной, как в архивах, а под ней виднелись вены, как будто карта, ведущая в никуда.