Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

19. ОБХОД

Повторное проникновение в штаб-квартиру Колоды, вероятно, сказалось на моем инстинкте самосохранения. Или, скорее, на его полном отсутствии.

Я стоял в пентхаусе, уставившись на собачью миску, которая привела нас к Джарвису в первый раз, и изо всех сил старался не думать о том, что примерно через десять минут я пройду сквозь зеркало фейри, чтобы поболтать со своей ужасающей тетей о волшебных игральных картах, которые не должны были попадаться мне на глаза. И существовать.

Очень трудно сказать что-то вроде «у тебя когда-нибудь был такой момент, когда все, во что ты верил, оказывалось неверным», когда ты говоришь обо мне, потому что за последние несколько недель все, что я считал правильным, менялось почти дюжину раз. Однако единственное, что я считал непреложным, высеченным на камне и никогда не изменившимся, это то, что Акула, лысый бизнесмен в лондонском поезде, который увидел меня и попытался съесть, был авантюристом и оказался не в том месте не в то время. Однако теперь я задавался вопросом, был ли он на самом деле не более чем какой-то тщательно продуманной медовой ловушкой, чем-то, созданным исключительно для того, чтобы вернуть меня в Колоду и направить по пути, который привел ко всему, что я делал до сих пор.

Он был там, чтобы напугать меня, возможно, даже пробудить мои врожденные магические способности, а затем снабдить меня игральной картой, от которой, если бы моя мать каким-то образом не сумела защититься, я, возможно, снова превратился бы в психованного подростка, от которого все хотели избавиться с самого начала.

Если быть до конца честным, мне не хотелось об этом думать. А если учесть, что моя первая битва с магией после потери памяти была ничем иным, как борьбой на канатах, финал которой был предопределен заранее? Это было слегка оскорбительно, если бы я искренне думал об этом.

Выглядит как шимпанзе, пахнет как шимпанзе.

Слова, сказанные мне Акулой, все еще звучали в моем сознании, отчетливые воспоминания о последних мгновениях, которые, как я верил, у меня когда-либо были. Если он не собирался меня убивать, то он поступил чертовски правильно, не сделав этого.

Но если он был там не для того, чтобы убить меня, каков был его план?

Я верил, что случайно встретил существо, которое видело во мне вкусную закуску, особенно теперь, когда соглашения, поддерживающие мою жизнь, исчезли, ужасное создание, от которого я едва не спасся, отчасти потому, что мне удалось высвободить какую-то магию, о которой я в то время и не подозревал. времени, но еще и потому, что я схватил одно из его крыльев, превратив его в клинок, обернутый шарфом и окровавленная рука, моя первая рукоять.

Но теперь я задавался вопросом, был ли это вообще план. Его послали, чтобы испытать меня, проверить, течет ли магия по моим венам после моего изгнания и лишения силы? Должен ли я был схватить его за крыло?

Я вытащил Белый Клинок и уставился на нее. Девятка заметила это и остановилась, наблюдая за мной.

– Что? – спросила она.

– Если бы Акула подставил меня? – спросила я. – Что, если бы у меня было это? Что, если бы это тоже развратило меня?

– Не думаю, что ты смог бы прикрепить к нему Белую Рукоять, – ответила Девятка качая головой. – Как только оно покинуло его тело, крыло превратилось в клинок, и ничего больше.

Я неохотно кивнул. Я понимал, что она, скорее всего, права, но это не значило, что меня это радовало, а клинок теперь напоминал мне о том, что меня обвели вокруг пальца. Некрофимы, вероятно, следили за мной и ждали подходящего момента. Я вспомнил тот первый день, я пришел к Бенни, а он собирал вещи для похорон Сьюзен.

Может, они думали, что он уже уехал? Может, они пришли за мной, решив, что Бенни слишком занят, чтобы меня защитить? Что Бриджит и Дэвид тоже отвлекутся на смерть своего старого друга?

Я начал понимать, что это была не случайная встреча. Некрофим следил за мной и ждал подходящего момента, может быть, ждали, когда я его замечу. Мог ли он специально встать перед зеркалом, чтобы привлечь моё внимание?

Но потом появилась та пожилая женщина, Амелия О’Коннор, которую считали умершей почти сто лет назад, женщина, которая велела мне идти домой. Как она оказалась замешана в этом? Её правнучка владела смешанной магией, и мне вспомнились слова Новак о том, что в смесях пятьдесят на пятьдесят…

 – Райдер, – сказала Девяятка, и в её голосе послышалось раздражение. – Нам нужно идти. Пока кто-нибудь не заметил, что порталом воспользовались, и не запечатал его.

– Верно. Да. Иду.

Я вложил клинок в ножны и коснулся собачьей миски, позволив лисьей булавке сделать свое дело. Сионнах на моей груди стал ледяным, и в углу пентхауса замерцал шестиугольный портал. С неровными краями и зазубренными линиями, словно кто-то вырезал его из реальности очень тупым ножом и с еще меньшим терпением. Это был тот самый портал, которым пользовался Джарвис, тот самый портал, о котором каким-то образом знала Сьюзен. Тот самый портал, через который Джокер провел своих людей в Дендрарий Колоды, чтобы убить мою мать.

В общем, невеселые мысли.

– После тебя, – сказал я Девятке.

– Ты его нашел. Иди первым.

– Я нашел его в прошлый раз, но ты все равно заставила Бенни идти первым.

– Бенни старый. Он справится.

– Это дискриминация по возрасту.

– Это вопрос выживания, – ответила Девятка. – Двигайся.

Я шагнул в портал, и реальность накренилась, то самое крайне неприятное ощущение движения в направлении, которого не должно существовать. Как будто кто-то сложил пространство пополам, а потом забыл разгладить складку. Я почувствовал давление на барабанные перепонки, вспышку чего-то, что могло быть светом, а могло быть и полной его противоположностью, а потом…Дендрарий.

Только это был не тот Дендрарий, который я видел в видении о смерти Сьюзен, и не тот, в который мы попали после, пройдя через тот же портал. Там были обломки, битое стекло и потолок, обрушившийся после того, как Джокер обрушил его на Сьюзен.

А здесь… чисто. Отремонтировано. Стерильно.

Они починили его. Конечно, починили. Прошло уже несколько недель с тех пор, как умерла Сьюзен, и неделя с тех пор, как я был там в последний раз. Потолок снова был целым, в окнах новые стекла, в вазонах свежие молодые деревца, которые совсем не походили на старые. Во всей комнате было ощущение, что ее только что отремонтировали, словно стерли все следы того, что здесь произошло.

Последний бой моей матери был стерт, как будто его никогда и не было. Я не знаю, почему это так сильно меня обеспокоило. Но это так.

Девятка появилась рядом со мной секундой позже, приземлившись значительно грациознее, чем я, с одним из своих кинжалов в руке, осматривая комнату с параноидальной эффективностью, которая появляется после многолетнего пребывания в Колоде.

– Пусто, – сказала она.

– Они все убрали, – сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотел. – Все стерли.

– А чего ты ожидал? Они не могли оставить это разрушенным. Люди пользуются этим помещением.

– Я знаю. Я просто… – я замолчал, потому что на самом деле не знала, как закончить это предложение. Девятка посмотрела на меня, и выражение её лица немного смягчилось. Для Девятки это означало, что она перестала сверлить меня взглядом.

– Библиотека Карт вон там, – сказала она, кивнув в сторону дальней стены. – Но в прошлый раз мы не видели там Врат в Изнанку, так что, думаю, они в боковой комнате. Скрыты. Где-то в Колоде хранятся опасные артефакты, о которых они не хотят, чтобы кто-то знал.

– Как обнадеживающе. И вы знаете, где находится эта гипотетическая секретная комната?"

– Я знаю эту штаб-квартиру лучше, чем большинство тузов, – сказала Девятка. – Есть места, которые не указаны ни в одном официальном плане. Пороги могут меняться. За эти годы я обнаружила три таких места.

Она начала ходить вдоль стены, проводя рукой по гладкому камню, словно что-то нащупывая. Я последовал за ней, наблюдая за ее работой. Через каждые несколько футов она останавливалась, прижимала ладонь к камню и закрывала глаза, как будто прислушивалась. Я уже собирался спросить, к чему именно она прислушивается, когда она сказала:

– Сюда.

Я посмотрел туда, где она стояла. Не увидел ничего, кроме стены.

– Ты уверена?

– Я уверена. Ты видишь это?

Я постучал по значку с изображением лисы и внезапно увидел это, не совсем дверь, но место, где реальность искажается. Как будто смотришь на марево в жаркий день, только вертикально и почему-то еще более тошнотворно.

– Там что-то есть, – подтвердил я.

– Тогда открой.

– Почему я?

– Потому что у тебя есть волшебные украшения, которые позволяют видеть сквозь чары. А я бы просто врезалась в стену и сломала нос. Было бы неловко. И больно. И мне пришлось бы пырнуть тебя ножом за то, что смеешься.

Я потянулся к мерцанию. Моя рука прошла сквозь не совсем твердый камень, и ощущение было крайне неприятным, как будто пробираешься сквозь холодный заварной крем

.– Ладно, – пробормотал я. – Была не была.

Я шагнул вперед. За дверью оказалась круглая комната футов двадцати в диаметре, со стенами из черного камня, которые, казалось, поглощали свет. Ни окон. Ни других выходов. Только гладкие темные стены, а в центре, что-то вроде пьедестала, сделанного из чего-то, что, как я очень надеялся, не было костью.

Боковые Врата. Девятка шагнула следом за мной, и я услышал, как она резко втянула воздух. Зеркало, называть его зеркалом было так же неуместно, как называть Гранд-Каньон канавой, было огромным. Высотой не меньше двух метров, шириной около полутора. Рама была сделана из черного металла, скрученного и изогнутого в форме шипов, лоз и чего-то еще, что явно не было растениями, – все это было сплетено в узоры, смысл которых ускользал от понимания. Однако в самом зеркале наши отражения не отражались. В нем была видна улица. Булыжники, скользкие от дождя. Здания, наклоненные друг к другу под такими углами, что любой инженер-строитель разрыдался бы от ужаса. И небо, боже, это небо, было не того цвета. Не то чтобы фиолетовое, не то чтобы зеленое, но что-то среднее, от чего у меня заслезились глаза.

– Это Волшебная страна, – тихо сказала Девятка. – Глубинное королевство. Не Изнанка и не пограничные земли. Настоящее королевство фейри.

– Откуда ты знаешь?

– Посмотри на небо.

Я посмотрел. Лучше бы я этого не делал. Цвета смешивались и перетекали друг в друга, как акварель под дождём, только это были не те цвета, которые должны существовать. Это были такие оттенки, глядя на которые понимаешь, почему люди сходят с ума, если слишком долго смотрят на фейри.

– Значит, мы должны просто… пройти сквозь это? В Волшебную страну? Чтобы поговорить с жуткими фейри, которые могут решить, а могут и не решить заточить меня навечно?

– Таков план», – сказала Девятка.

– Мои планы ужасны.

– Я знаю.

– Мы можем погибнуть.

– Скорее всего.

– Ты меня очень успокаиваешь, знаешь ли.

– Я стараюсь.

Я хотел сказать что-то ещё, наверное, что-то саркастичное и бесполезное, но тут позади нас раздался голос.

– Знаешь, я всё гадал, сколько вам понадобится времени, чтобы найти это место».

Я обернулся, наполовину вытащив клинок из ножен, и увидел Джонатана, стоящего в дверях. Он выглядел уставшим, но совершенно не удивился, увидев нас здесь.

– Джонатан, – сказал я, держа клинок наготове. – Приятно было встретить тебя здесь.

– Я мог бы сказать то же самое.

– Пришел, чтобы остановить нас?

– Зачем мне это делать?

– Это был не тот ответ, которого я ожидал. Я взглянул на Девятку.

Она тоже не убрала свой кинжал.

– Потому что мы вламываемся в штаб-квартиру Колоды, чтобы воспользоваться запретными вратами фейри? – Предположил я.

– Верно, – сказал Джонатан, входя в комнату. – И все же я здесь, не останавливаю тебя.

– Что за игру ты затеял, Уоллес? – Спросила Девятка.

– Это не игра. Или, скорее, та же игра, в которую я играл все это время. – Джонатан посмотрел на Врата Изнанки, потом снова на нас. – Колода заражена изнутри. Адриан умирает. Тернии пустили корни глубже, чем кто-либо готов признать, и Миранда, очевидный выбор, а значит, это, скорее всего, не она. И только вы двое активно пытаетесь что-то с этим сделать. – Он указал на зеркало. – Так что, конечно, свяжитесь со своей тётей. Узнайте всё о том, кого вы ищете, до меня доходят слухи, что в одном известном злачном месте упоминали колоду Шипов, – улыбнулся Джонатан. – Я могу снять защиту с Врат она предназначена для предотвращения несанкционированного доступа.

– Почему ты хочешь нам помочь?

– Потому что это соответствует моим целям. Ты хочешь разоблачить заговор. Я хочу, чтобы Колода выжила. На данный момент наши цели совпадают.

– Как удобно.

– Не правда ли? – сухо ответил Джонатан. – Я политик, Райдер. Доверять мне было бы глупо. Но ты можешь быть уверен, что я хочу того же, что и ты, искоренить коррупцию, пока она не уничтожила нас. Разговор с Новаком это наглядно продемонстрировал. Он отошёл в сторону. – Предупреждаю: фейри никогда не платят столько, сколько ты ожидаешь. Будь очень осторожен в своих обещаниях.

– Принято к сведению, – ответил я, хотя внутри у меня всё сжалось. Я посмотрел на Девятку. Она посмотрела на меня. Мы оба посмотрели на зеркало, в котором отражалась эта невозможная улица с небом не того цвета.

– Была не была, – сказал я. – Мы сделаем это.

Мы подошли к зеркалу. Вблизи я отчётливее видел рябь, поверхность двигалась, как вода, но как-то неправильно. Где-то слишком медленно, где-то слишком быстро. Улица за окном смещалась, здания перестраивались, небо то темнело, то светлело, и эти волны не поддавались никакой логике.

– Как мы… – начал было я. Из дверного проёма донёсся лай. Я обернулся и увидел, как в комнату вбегает Джарвис, яростно виляя хвостом. Он резко затормозил между мной и зеркалом, радостно пыхтя и совершенно не подозревая, что мы собираемся совершить нечто феноменально глупое.– Джарвис? Что ты здесь делаешь? Ты что, последовал за нами через портал?

– Конечно, последовал, идиот, – пробормотал Джарвис. – Тебе нужен эксперт по другим мирам. Я провел в них десять лет.

В подтверждение своих слов он посмотрел в зеркало и зарычал, шерсть у него на загривке встала дыбом.

– Все в порядке, мальчик, – сказал я, наклоняясь, чтобы погладить его по голове. – Мы просто пройдем через этот жуткий магический портал, чтобы поговорить с этой жуткой леди-фейри. Ты останешься здесь с Джонатаном, хорошо? Здесь не место собакам.

Джарвис заскулил, прижимаясь к моей ноге.

– Райдер, я не могу снова тебя потерять.

– Я серьезно, – сказал я. – Оставайся здесь. Мы скоро вернемся. Наверное.

Джонатан откашлялся.

– Должен заметить, что Врата притягивают к себе все подряд. Намерение, близость, связь. Джарвис связан с тобой…

– С тобой он будет в порядке, – сказал я. – Джарвис, сядь. Оставайся на месте.

Джарвис сел. Но вид у него был недовольный. Я вздохнул, еще раз посмотрел на Девятого и протянул руку, чтобы коснуться поверхности зеркала. Стекло было холодным и влажным, как вода, только более плотным. Мои пальцы прошли сквозь него, и я почувствовал притяжение, сначала слабое, потом настойчивое, влекущее меня вперед.

– Ну что ж, – пробормотал я. – Идем в Лабиринт. Надеюсь, обойдется без трико Короля гоблинов в стиле Дэвида Боуи и несовершеннолетних.

– Что? – спросила Девятка.

– Неважно. Пошли…

Я шагнул в зеркало. Мир накренился во все стороны разом. На мгновение я полностью потерял ориентацию в пространстве, меня одновременно растягивало и сжимало, я двигался сквозь цвета, у которых не было названий, а потом…

Мои ноги ступили на булыжную мостовую. Я споткнулся, удержалась на ногах и огляделся.

Мы стояли на той самой улице, которую я видела в зеркале. По обе стороны возвышались здания, склоняясь друг к другу, как пьяные, которые делятся секретами. Небо над головой было того же невероятного цвета, пурпурный перетекал в зеленый, а тот, во что-то еще, а в воздухе пахло солью, медью и чем-то диким.

– Что ж, – сказал я, пытаясь говорить непринужденно, но в моем голосе слышалась едва сдерживаемая паника. – Это было неприятно.

– Райдер, – тихо позвала Девятка.

– Да?

– Кто это?

Я повернулся, проследив за ее взглядом, и у меня внутри все оборвалось. Рядом со мной стоял Джарвис. Только он больше не был собакой. Он был человеком. Или почти человеком. Лет двадцати с небольшим, с растрепанными каштановыми волосами, которые падали ему на глаза, глаза все еще были того же теплого карего цвета, что и всегда. Он был худощавым и долговязым, с длинными конечностями и неуклюжими пропорциями. На нем была простая одежда, которая, казалось, изменилась вместе с ним, простая рубашка и брюки, которые сидели не совсем правильно.

Он посмотрел на себя, затем на меня, и на его лице отразился неподдельный ужас.

– Райдер, – сказал он, и голос у него был человеческий, молодой, слегка хрипловатый, с акцентом, который смутно напоминал родной. – Что, черт возьми, со мной только что произошло?

Я открыл рот. Но не смог произнести ни слова. Позади нас я услышал, как зеркало дрогнуло и исчезло, закрывшись со звуком, похожим на звон бьющегося стекла.

Мы застряли в Волшебной стране.

Я только что случайно превратил своего лучшего друга в человека.

Джарвис опустил взгляд на свои руки, в полном ужасе уставившись на них.

– Я ничего не чувствую. Райдер, я не чувствую запаха. Как вы, люди, можете так жить? Откуда вы знаете, где что находится? Он потянулся назад и принялся лихорадочно похлопывать себя по спине. – Где мой хвост? Что случилось с моим хвостом?

– У тебя нет хвоста, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. – У людей нет хвостов.

– Это ужасно, – сказал Джарвис. Его голос слегка дрогнул. – Это худшее, что когда-либо случалось со мной. Я хочу вернуть свой хвост. И свой нос. И свою шерсть. Райдер, исправь это. Пожалуйста, исправь это.

Я посмотрела на Девятку. Она смотрела на Джарвиса с выражением, которое я не мог понять.

– Я не знаю, как это исправить, – признался я.

Джарвис издал тихий обиженный звук, в точности похожий на хныканье, которое он издавал, когда просил угощения.

Это было прекрасно. Все было прекрасно.

Мы застряли в Волшебной стране, моя собака превратилась в человека, и нам по-прежнему нужно было найти Капера, чтобы получить информацию о магических игральных картах, которые разрушали Колоду, пока всех, кого мы знали, не убили и/или не превратили в фанатиков. Но всё было в порядке. Я оглядел невозможную улицу, покосившиеся здания, небо, на которое было больно смотреть. Где-то в этом безумном мире была Капер. Моя жуткая тётя-фейри. Которая могла бы нам помочь. Или могла бы заточить нас в темницу. Или могла бы сделать что-то похуже, о чём я даже не догадывался.

– Ладно, – сказал я, стараясь говорить увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. – Давай найдём пирата, хорошо?

Девятка бросила на меня взгляд, в котором ясно читалось: «Это всё из-за тебя». Что, честно говоря, было правдой.

20. ХВОСТ ФЕИ

Когда произносят слово «Фейри», у людей возникают романтические представления о том, что это за мир. Фильмы вроде «Бригадуна» или «Лабиринта». Истории вроде «Рип ван Винкль», где герой засыпает и просыпается через сто лет. В «Мабиногионе» и кельтской мифологии говорится о «благородном народе» из курганов. Под словом «благородный» вы, наверное, думаете, что я имею в виду честный и добрый, но на самом деле это значит, что они просто бледные.

Даже такие названия, как Тир на Ног, Авалон, Летние острова и другие подобные, навевают мысли о солнечных днях и красивых, пышных зеленых пейзажах, но на самом деле фейри, это существа, которые прячутся в вашем шкафу или живут под кроватью. Феи, это не Динь-Динь, феи, злобные твари с острыми зубами. «Легенды о красных шапках», книга, которую я читал совсем недавно, и, честно говоря, она до смерти меня напугала, а ведь я уже взрослый мужчина.

Ах, да они просто озорничают, говорили люди, и обычно это были те, кому никогда не доводилось сталкиваться с фейри, встречаться с ними или вести с ними переговоры.

В течение недели после событий в Брайант-парке я расспрашивал Бриджит и Дэвида о фейри, в основном чтобы узнать о них побольше, и мне рассказали о фиктах, фейри, которые верили в сказки.

Согласно легенде, фикт появлялся у костра, когда путники, чаще всего из Уэльса или Ирландии, путешествовали по темным векам, и делился с ними огнем. В какой-то момент он просил путника рассказать историю своей жизни. Путник либо отказывался, либо, чтобы скоротать время, рассказывал о своей жизни. Он говорил, откуда он родом, чем занимается, какие у него планы, а фикт подначивал его рассказать еще что-нибудь.

В конце концов рассказчику это надоедало, и он замолкал, после чего фикт очень вежливо спрашивал, не хочет ли он рассказать еще что-нибудь. Рассказчик часто отвечал отказом: он дошёл до конца истории.

Фикти просил подтверждения, что на этом история заканчивается.

Рассказчик в замешательстве соглашался…

А потом он просто исчезал.

В одних историях он умирал, в других, его забирали в потусторонний мир. Понимаете, фикти, это фейри, которые играют со сказками. Это их подпитывает. Это даёт им энергию, и если вы говорите фикти, что ваша история окончена, это значит, что они с радостью заберут вас с собой. Возможно, я неправильно понял саму историю, но она всё равно напугала меня до чёртиков, особенно учитывая мой небольшой опыт общения с фейри, который показал, что нужно всегда быть начеку.

И вот я оказался в мире фейри.

Но это было не то же самое, что Флипсайд или другие места, которые я видел. Это было больше похоже на отражение, которое я увидел в зеркале в отеле «Авалон», когда разговаривал с Капером.

Дома, однако, казались странными.

Джарвис заговорил первым.

– Этого нигде нет, – сказал он. – Это не Тир-на-Ноге, и мы определенно не в Потустороннем мире.

– Я думал, Тир-на-Ног, это Потусторонний мир?

– Только в ирландских мифах. – Теперь он почесывал волосы, и я понял, что он пытается почесать ухо, которого больше не существует.

Он уставился на меня.

– Я напомню, что это я велел тебе остаться, – сказал я.

– И я напомню, что без меня ты бы пропал, – пробормотал Джарвис. – "Поднимите руку, если вы из тех, кто провел десять лет в разных мирах.

Он поднял руку.

– О, мне это не нравится, – сказал он, быстро опуская ее. – Это слишком большое напряжение.

Он уставился на свои пальцы.

– Значит, это противопоставленные большие пальцы? – Он покачал головой. – Они мне не нравятся

– Чем скорее мы получим то, что нам нужно, тем скорее сможем уйти, – ответил я, взглянув на Девятку. Однако она стояла спокойно, как будто это была всего лишь прогулка по полю. Я догадался, что это был не первый раз, когда она оказалась в подобном месте, в конце концов, когда она пришла спасти меня от фейри после того, как меня швырнули в зеркало в ателье, мне не показалось, что она растерялась.

Тем не менее, теперь я знала Девятку, я знал, что она очень хорошо умеет скрывать свои истинные чувства.

– Итак, как нам найти твою тетю? – спросила она.

– Честно говоря, я понятия не имею, – признался я. Я указал на мощеную дорожку. – Я полагаю, мы поедем по дороге из желтого кирпича...

– Не надо! – рявкнул на меня Джарвис, и мне показалось, что собака в нем набросилась на меня.

– Что я такого сделал? – Нахмурившись, спросил я.

– Твоя легкомысленная манера выражаться здесь тебе не поможет, – ответил Джарвис, указывая на булыжники мостовой, которые теперь меняли оттенок, превращаясь из серых, как камень, в более теплые, оранжево-желтые. – Если даешь чему-то название в Волшебной стране, это придает ему силу. Теперь мы не знаем, нападут ли на нас летающие обезьяны, или ведьмы, или мы встретим железного дровосека и пугало

– Ага, – кивнул я. – Честно, да, хорошо, я постараюсь это прекратить.

– Удачи тебе с этим, – пробормотала Девятка, доставая свою колоду и просматривая ее. Она вытащила карту Бенни, Отшельника, сосредоточилась на ней и покачала головой. – Здесь они бесполезны, – сказала она, – если только ты не хочишь разложить пасьянс или посмотреть, сможешь ли предсказать свое будущее.

Она подняла голову, прищурилась и поморщилась.

– Магия смертных здесь тоже не работает, – сказала она, убирая карты и доставая два своих клинка. – Похоже, придётся по-плохому.

– Эй, мне бы тоже не помешало оружие, – сказал Джарвис, нервно оглядываясь по сторонам. Он замер, увидев на земле что-то похожее на дубинку.

Я чуть не рассмеялся. Как будто кто-то бросил ему палку. Но когда Джарвис потянулся за ней, я схватил его за руку.

– Для того, кто упрекает меня за то, что я даю вещам имена, ты слишком глупо реагируешь на подарки.

– Это не подарок, – угрюмо ответил он. – Это палка. Мне можно палку. Я хороший пёс.

– Во-первых, ты здесь не пёс, – ответила я. – А во-вторых, её там не было, пока ты не попросил оружие.

Джарвис побледнел.

– Не нужна мне эта палка.

Девятка пошла вперед, и мы вдвоем догнали ее. Улицы менялись по мере того, как мы шли по ним, витрины магазинов принадлежали разным эпохам, в одну минуту они были средневековыми, в следующую хижинами, а затем внезапно превратились в залитые неоновым светом пятидесятые годы, в то, чем они должны были быть. Я никогда не видел, чтобы слово «кузнецы» было написано в неоновом стиле ретро восьмидесятых. Я предположил, что это было как-то связано с нашим подсознанием, которое придавало вкус тому, как это выглядело.

– Привет! —Закричал я, и меня тут же схватили оба, Джарвис и Девятка, одновременно.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – огрызнулась Девятка.

– Я не собираюсь бродить по Волшебной стране еще несколько дней, – сказал я. – Мы понятия не имеем, сколько времени проходит в реальном мире. Мы могли бы пробыть здесь двадцать лет, и прошла бы минута, или мы могли бы пробыть здесь минуту, и прошло бы двадцать лет. Мы входим, мы выясняем, мы выходим. И, если поблизости никого нет, я посмотрю, есть ли здесь кто-нибудь, кто мог бы ответить.

– Да? – Мужчина отошел в сторону. На нем была бежевая рубашка под коричневым замшевым жилетом, с которого свисали карманные часы.

Это были блестящие карманные часы, красивые и золотые, и я хотел их купить.

Нет, Райдер, это то, чего они хотят, чтобы ты хотел.

На нем были очки и пучки волос по обе стороны лысеющей макушки. Он поправил очки на своем орлином носу и уставился на нас. Я еще не упомянул, что на нем не было брюк. Ноги у него были мохнатые и почти оленьи. Во всяком случае, мне показалось, что кто-то плохо сыграл мистера Тамнуса, за исключением того, что мистер Тамнус любил носить шарфы, а не одежду.

– Вам нужна помощь? – спросил мужчина. Это был мужчина? Я решил назвать его мужчиной, чтобы все не запуталось.

– Нам не нужна помощь, – я улыбнулся в ответ, – но поговорить не помешает.

– Вы хотите поговорить со мной? – ухмыльнулся мужчина. – Хотите узнать моё имя?

– Нет, – быстро вмешалась Девятка. – А вы хотите узнать моё?

– Вижу, вы здесь не в первый раз. Фавн, – мужчина, я хотел назвать его фавном, но у него не было маленьких рожек, как у фавнов, – улыбнулся. – Меня зовут Плутишка. Возможно, вы слышали обо мне. Обо мне уже упоминали в историях смертных.

Я чуть не выпалила это вслух. Робина Плутишку прославил Шекспир. «Сон в летнюю ночь». История о фейри.

– Приятно познакомиться, Плутишка, – ответил я. – Меня зовут Райдер. А моих друзей Девятка и Джарвис.

– О, мы знаем Джарвиса. – Плутишка улыбнулся, глядя на моего смущенного друга-человека. – Хотя, когда мы видели его в последний раз, он выглядел по-другому.

Я не думал, что человек может скулить так же реалистично, как собака, но Джарвис сделал очень хорошую попытку, и я удивился, как много он не рассказал мне о том, как провел десять лет вдали от меня.

– Я хороший пес, – спокойно ответил он. – Ничто здесь не может причинить мне боль.

– И с чего бы кому-то хотеть причинить тебе боль? – Плутишка оглянулся на меня. – Не волнуйся, Райдер, Который ждет. Я здесь не для того, чтобы бросать тебе вызов, драться с тобой или даже играть с тобой. У меня послание от моей королевы.

– Титании?

Я ничего не мог с собой поделать. Плутишка рассмеялся.

– Ах, ты думаешь, я просто выдумка, – покачал он головой. – Нет, я такая же история, как и ты, Райдер, Который ждет. Или, возможно, история не о Райдере, Который ждет, а о Маленьком принце.

Услышав это имя, я почувствовал, как по телу пробежал ледяной холодок.

– Видишь ли, мы уже играли раньше, – сказал Плутишка. – Ты помнишь?

– Нет

– А ты бы хотел?

– Не совсем.

Плутишка рассмеялся.

– Боюсь, такой подарок от фейри подарком не назовёшь. Кого ты ищешь?

– Я зову её Капером, – ответил я.

– Ты не знаешь её настоящего имени?

– Я не спрашивал её настоящего имени.

– Умный мальчик, – одобрительно кивнул Плутишка. – Имена обладают силой, как юный Джарвис только что продемонстрировал тебе на примере дороги. Та, кого ты ищешь, не здесь, но она наблюдает за тобой с того места, где стоит. Ты идёшь по тропам между мирами. По местам, где заключаются сделки и где их можно засвидетельствовать.

Он обвёл рукой пространство вокруг нас, и я вдруг увидел это, нити света, соединяющие здания, которые переплетались в воздухе, словно паутина. Только это были не совсем нити света. Они больше походили на… контракты. Соглашения. Обещания, данные и сдержанные. Или нарушенные.

– Каждая сделка с фейри оставляет след, – сказал Плутишка. – Отпечаток. Воспоминание. Шрам. Это место? – Он широко развёл руки. – Здесь живут эти воспоминания. Здесь фейри хранят свои записи. А ты? Что ж, ты уже ходил по этим тропинкам раньше. Когда ты был маленьким. Когда ты принадлежал ей.

– Я не принадлежал ей, – сказал я. – Я никогда не принадлежал ей.

– О, но ты был, – улыбка Плутишка стала шире. – Питомец Мэйв. Оружие Мэйв. Маленький принц Мэйв. Ты действительно ничего не помнишь из того, что здесь делал?

Теперь булавка с лисой прилипала к моей груди, и я мог видеть то, чего не замечал раньше. Тени двигались по углам. Лица в окнах, которые были не совсем человеческими.

Плутишка указал на дорогу из желтого кирпича, и да, теперь она была полностью желтой, благодаря моему глупому замечанию, которая теперь разделялась на три дорожки.

– Левая дорожка показывает тебе прошлое. Сделки, которые заключала твоя мать. Чем она торговала, чтобы научиться тому, чему научилась она сама. Чего это ей в итоге стоило

Он указал правильный путь.

– Правый путь показывает тебе будущее. Что случится, если ты потерпишь неудачу. Что станет с девушкой с Висельного холма. К чему приведет эта порочная сделка. – Затем он указал на центральный путь, который выглядел темнее остальных. – А центральный путь показывает тебе тебя самого. Кем ты был. Что ты сделал. Почему тебя связали. Почему тебя боятся.