Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

2. БЛЮДО ДНЯ

Джонатан предложил встретиться в закусочной в Гринвич-Виллидж. Не в одном из тех модных заведений с кирпичными стенами и завышенными ценами на тосты с авокадо, а в одной из тех старомодных американских закусочных, которые выглядят так, будто не менялись с 1950-х годов, даже если на самом деле их не было там и десяти лет назад. Красные виниловые кабинки, ламинированные меню, кофе с консистенцией соуса и похожим вкусом.

Я пришел пораньше. Отчасти это была привычка, оставшаяся со времен жизни в Лондоне, когда опоздание означало, что ты не успеешь на метро, а это часто означало, что ты не успеешь на работу и, соответственно, не успеешь прожить этот день, а значит, и всю жизнь. Кроме того, если прийти пораньше, можно осмотреться, проверить, нет ли поблизости выхода, и убедиться, что никто не собирается тебя убить до того, как принесут кофе.

Но Джонатан уже был на месте. Он сидел в кабинке в дальнем углу и выглядел так, будто спал еще меньше меня. А это о чем-то да говорит, ведь с воскресенья я спал всего четыре часа.

Бубновый Туз. Джонатан Уоллес. Человек, который контролирует большую часть мирового богатства, умело манипулируя рынками и используя политические связи. Он из тех, кто может обрушить экономику одним телефонным звонком. А сейчас он был похож на чьего-то уставшего дядюшку, который засиделся допоздна и тут же об этом пожалел: под глазами у него залегли тёмные круги, плечи были напряжены, а вид выдавал изнеможение от непосильной ноши.

– Райдер. – Он встал, когда я подошёл, и протянул мне руку, не предложив ничего более фамильярного. Мы не были друзьями. – Спасибо, что пришёл. – Его взгляд упал на Джарвиса, который последовал за мной, несмотря на мои попытки убедить его подождать снаружи. На мгновение на лице Джонатана промелькнуло какое-то выражение, то ли удивление, то ли узнавание, но явно что-то более сложное, чем я ожидал.– Джарвис, – тихо сказал он. – Давно не виделись.

– Бубновый Туз, – ответил Джарвис с формальной вежливостью, которая намекала на какую-то историю, о которой я не знал. – Хорошо выглядишь. Как Тина и Лео?

– Тридцать четыре и тридцать шесть лет соответственно, – с лёгкой улыбкой ответил Джонатан. – Всё ещё ведут себя как щенки, когда им это выгодно. Всё ещё отказываются признавать, что афганские борзые должны вести себя достойно.

– Сьюзен всегда говорила, что ты их балуешь, – заметил Джарвис.

– И это говорит спаниель, который однажды уговорил её купить ему собственное кресло.

Повисла неловкая пауза, во время которой они оба, похоже, вспомнили, что Сьюзен умерла, а я стою здесь, не помня ничего из того, что произошло.

Джонатан откашлялся.

– Можешь присоединиться к нам, Джарвис. Хотя, думаю, у официантки будет своё мнение о собаках в заведении. Именно поэтому я оставил Тину и Лео дома.

– Я сяду на пол, – сказал Джарвис. – Не в первый раз со мной обращаются как с обычным домашним животным в закусочной.

Я несколько секунд наблюдал за Джонатаном.

– Как ты его понимаешь? Все остальные слышат только лай и рычание.

– У меня есть собаки, которые со мной разговаривают, – пожал плечами Джонатан, всем своим видом показывая, что никогда об этом не задумывался. – Полагаю, это значит, что я понимаю всех собак.

Я принял его ответ и сел напротив Джонатана, отмахнувшись от официантки, которая направилась к нам с блокнотом и выражением надежды на лице.

– Вы сказали, что у вас есть кое-что для меня. Что именно?

Джонатан нагнулся и достал из-под стола картонную коробку. Небольшую, размером с обувную коробку, но, судя по тому, как бережно он с ней обращался, словно в ней было что-то хрупкое или взрывоопасное, а может, и то и другое, она явно была важной.

– Твоя мать вела записи, – сказал он, аккуратно ставя коробку на стол между нами, словно заранее готовился к этому моменту. – Исследования, переписка, заметки о расследованиях. Другие Тузы хотели держать это в секрете. Особенно Миранда. Говорили, что это слишком опасно, что ты не готов, что нужно подождать. – Он достал кожаный блокнот, потрепанный по краям, словно его повсюду носили с собой. – Я убедил их в обратном.

Дневник лежал на столе между нами, как маленькая бомба.

– Перед смертью она кое-чем занималась, – продолжил Джонатан. – Несколько раз ездила в Массачусетс. В частности, на Гэллоуз-Хилл. Недалеко от Салема. Три поездки за последние два месяца ее жизни, и она никому не сказала почему.

Массачусетс. Верно. Потому что в Массачусетсе никогда не случалось ничего хорошего. Судя по фильмам, это были либо Салемские процессы над ведьмами, либо Бостонское чаепитие.

В общем, у Массачусетса был богатый послужной список.

– Висельный холм? – Небрежно спросил я, стараясь казаться невинным, потому что слышала это название раньше. Джеррольд, Зеленый Человек, древний дух природы, который учил Дикие карты совершенствовать свои навыки в Центральном парке, упоминал об этом прямо перед моей дуэлью с Тристаном. Он сказал мне, что я должен пойти в тамошнюю библиотеку, там есть целый скрытый раздел, наполненный пророчествами. Вероятно, обо мне.

Потому что моя жизнь была недостаточно сложной.

Я говорил непринужденно, как будто очень смутно представлял себе это место. Не нужно говорить Джонатану, что я уже планировал поездку туда, или что Джеррольд был подозрительно конкретен в отношении того, какие пророчества мне следует искать. Пусть Джонатан думает, что он открывает что-то новое. Пусть он думает, что я еще не знал, что, чем бы ни занималась моя мать, это напугало ее настолько, что она принялась копаться в древних предсказаниях.

– Что есть в Массачусетсе? Не считая сомнительного акцента и истории Америки?

Джонатан открыл дневник, и я увидела почерк моей матери. Ее почерк был четким, почти архитектурным, почерк человека, который десятилетиями тщательно записывал важные вещи. Каждая буква была идеальной формы, каждая линия, ровной, как по линейке. Совсем не похоже на мои каракули, которые выглядели так, словно пьяный паук свалился в чернильницу.

– В Гэллоуз-Хилле находится один из старейших архивов пророчеств в Северной Америке, – сказал Джонатан, переворачивая страницы, испещренные датами, набросками и заметками на полях, которые я не мог разобрать под таким углом. – Колода использовала его веками. Все важные пророчества, все предсказания, все предупреждения за последние четыреста лет, все это там. Если Сьюзен изучала пророчества перед смертью...

– Тогда, возможно, то, что привело к ее гибели, началось именно там, – закончил я. Я придвинула журнал поближе, просматривая страницы. Упоминания о «старой сделке» звучали зловеще. Заметки о «цикле», не менее зловеще. И зарисовки того, что выглядело как здания колониальной эпохи, которые были менее зловещими, но все же вызывали беспокойство, учитывая контекст.

Затем, написанная аккуратным почерком моей матери, трижды подчеркнуто.

Королева Клинков.

В памяти всплыли слова, сказанные мне Девяткой неделю назад.

Это подарила мне моя мать. Она принадлежала к итальянскому двору … Она исчезла в пустотном туннеле около семи лет назад … В честь нее меня в детстве называли Королевой Клинков.Когда я была ребенком. Сейчас я лишь Девятка.

Девятка, Девятка Пик, обучалась своему ремеслу под руководством моей матери, которая была ее наставницей. Эта Сьюзен говорила о матери Девятки... или о самой Девятке?

– Кто такая Королева Клинков? – Спросил я, стараясь не называть ее имя.

– Не знаю. – Джонатан забарабанил пальцами по столу, и это был первый нервный жест, который я у него увидел. Бубновый туз не проявлял нервозности. – Это одна из тех вещей, которые, я надеялся, ты выяснишь.

Чушь. Он знал все о Девятке и, судя по всему, был близок с моей матерью. Он не мог не знать этого прозвища. Он намеренно держал меня в неведении и надеялся, что я соглашусь изучить загадочные записи матери, поеду в какой-то жуткий городок в Массачусетсе и каким-то образом раскрою её убийство, не имея ни малейшего представления о том, что именно ищу.

Что, как ни странно, я и так собиралась сделать.

– Зачем вы мне отдаёте это? – спросил я, оторвав взгляд от дневника. – Вы сказали, что другие Тузы хотели, чтобы это было похоронено. Миранда хотела держать меня в неведении. Так зачем рисковать?

Джонатан на мгновение замолчал. Когда он заговорил, в его голосе не было привычной политической вкрадчивости и расчётливости. Он просто выглядел уставшим.

– Мы с твоей матерью работали вместе десятилетиями, – сказал он. – Она была Пиковой Дамой. Я, Бубновый Туз, но до этого я был Королём, а в своё время даже Валетом. Мы не всегда были во всём согласны. Спорили о политике, о том, как справляться с угрозами, о том, что делать с тобой после… после того, что случилось, когда тебе было пятнадцать. – Он замолчал, и я заметил, как что-то промелькнуло на его лице. Вина? Сожаление? Трудно сказать. – Но мы уважали друг друга. Однако под конец она начала отдаляться. Принимала решения, не посоветовавшись с Тузами. Уезжала в эти свои поездки без объяснений. Она кому-то не доверяла. И я хотел бы знать, кому именно.

– Думаете, она вам не доверяла, – сказал я.

– Думаю, она не доверяла кому-то из нас, – поправил меня Джонатан. – Может, мне. Может, Миранде, Адриану, может, Луке, другим Тузам. Может, кому-то вообще не из Королевского Двора. Но она была напугана, Райдер. Твоя мать была одной из лучших магов, которых я когда-либо знал, и что-то напугало ее настолько сильно, что она начала копаться в пророчествах в поисках ответов.

Он встал, достал бумажник и бросил на стол несколько купюр. Слишком много за кофе, который мы даже не заказывали, но я предположил, что, когда вы контролируете большую часть мировых богатств, вы не беспокоитесь о том, чтобы обменять двадцатку на пятидолларовую купюру.

– Ознакомься с исследованиями, – сказал он. – Если что–то обнаружишь, что угодно, я разрешаю провести расследование. Официальное. Это означает, что ты можешь запрашивать ресурсы, просить об одолжении, ходить туда, куда нужно.

Он застегнул пиджак.

– Но Райдер? Будь осторожен. Твоя мать была одной из лучших, но что-то все равно ее погубило. Не позволяй тому, что убило ее, убить и тебя.

А потом он ушел, оставив меня одного, ну, если не считать Джарвиса, который наблюдал за его уходом с гортанным рычанием, с коробкой, полной секретов моей покойной матери, и растущим подозрением, что я упускаю что-то невероятно важное.

Кроме того, официантка выглядела раздраженной из-за того, что никто из нас ничего не заказывал.

– Извините, – окликнул я ее. – Можно кофе? И, может быть, немного тех маленьких бисквитов, которое у вас есть?

– Печенье, – поправила она, но уже направилась к прилавку.

Верно. Америка. Печенье, а не бисквиты. Я провел здесь больше недели, но все равно продолжал делать эту ошибку.

Вернувшись в квартиру, мамину квартиру, как мне все время приходилось себе напоминать, хотя по закону она теперь принадлежала мне, я разложил содержимое коробки на кухонном столе, словно собираясь расследовать убийство.

Что, по правде говоря, я и собирался сделать.

Три дневника. Фотографии зданий, людей и документов. Вырезки из газет о Гэллоуз-Хилл, такие же скучные, как и все газеты в маленьких городках: праздники урожая, заседания городского совета, чей-то костный мозг, получивший приз. И карты. Очень много карт.

Джарвис запрыгнул на один из стульев и, положив передние лапы на стол, принялся разглядывать документы.

– На что мы смотрим? – спросил он.

– На мамины исследования, связанные с Гэллоуз-Хилл. – Я взял одну из фотографий. Здание в колониальном стиле, обшитое белой вагонкой, с черными ставнями, такое, словно его можно увидеть на открытке под названием «Историческая Новая Англия». – Джонатан сказал, что она была там три раза за последние два месяца... Но что она искала?

– Пророчество о тебе?

– Может быть. – Я вытащил другой дневник, на этот раз более свежий. Почерк моей матери в нем был более беспорядочным, более настойчивым. Как будто она писала быстро, пытаясь зафиксировать мысли, пока они не вырвались наружу. – Или, может быть, что-то еще. Я имею в виду, у нее было десять лет, чтобы разобраться в моем пророчестве. Мне кажется, что это произошло в последнюю минуту.

Я снова прочитал повторяющееся имя.

– Королева Клинков, – задумчиво произнес он. – Мать Девятки. Возможно, это о семье Девятки?

– Похоже на то.

Я взял другую фотографию: здание в колониальном стиле, белая вагонка с черными ставнями.

– Но почему мама искала ее? И почему она не рассказала Девятке?

– Может, она и рассказала, – предположил Джарвис. – Может, именно поэтому Девятка так старается найти убийцу Сьюзен.

– А может, и нет, и именно поэтому Девятка так внимательно за мной наблюдает. В любом случае, я должен рассказать ей об этом.

Я вытащил из кармана куртки мамину колоду карт. Как и странные ножны, богато украшенная деревянная шкатулка, в которой они лежали, была слишком большой, чтобы поместиться в моей руке, но, оказавшись в кармане, стала тонкой, как бумажник для карточек.

Магия.

Они были теплыми в моих руках, золотая и серебряная инкрустация отражала свет. Я уже пользовался ими раньше – сосредоточился на карточке Бенни, чтобы установить связь, и разговаривал с Девяткой через ее карточку после битвы в Брайант-Парке.

Я разложил колоду в поисках Девятки Пик.

Вот, на ее карте было изображено ее лицо, серьезное и сосредоточенное, два кинжала скрещены у нее за спиной. Я взял ее, зажал между пальцами и сосредоточился.

Карта слегка нагрелась. Я почувствовал... что-то. Рывок. Как будто стучат в дверь.

Но ничего не произошло.

Я нахмурился, сосредоточившись сильнее. Я уже делал это раньше. Почему сейчас не сработало?

– Райдер? – Джарвис наклонил голову. – Ты в порядке?

– Карта не работает, – пробормотал я. – Я чувствую ее присутствие, но не могу...

Зазвонил мой мобильный, и я вздрогнула. На экране высветилось имя Девятка. Положив ее визитку на стол, я взяла телефон и ответила.

– Как ты…

– Я почувствовала, что ты пытаешься со мной связаться, – напряженным голосом сказала она. – Связь была… какой-то не такой. Как будто заблокирована.

Повисла пауза.

– Девятка, мне нужно…

– Я знаю, что ты хочешь сказать. – Ее голос был нарочито бесстрастным. – Джонатан передал тебе материалы Сьюзен, да?

– Ты следила за мной.

– Я следила за тем, чтобы у моего партнера не было секретов. – Ни слова извинений, только холодный расчет. Партнер. Идея Колоды, не моя: свести Валета с амнезией и смертоносную Девятку Пик и посмотреть, что из этого выйдет. Пока что «что из этого выйдет», похоже, сводилось к тому, что она наблюдала за мной без моего ведома. – Нам нужно поговорить об этом. Я пришлю тебе адрес. Принеси материалы.

– Где…

– В моем гараже. Квинс. Один час.

Связь прервалась.

Я уставился на свой телефон. Затем на Джарвиса.

– Ну что ж, – сказал Джарвис. – Это было странно.

– Она уже знает об исследовании, – медленно произнес я. – Что означает, что либо она следит за мной с самого утра, либо...

– Или она тоже следит за Джонатаном, – закончил Джарвис. – И, очевидно, у нее есть гараж.

Я снова посмотрел на Девятку пик, все еще теплую в моей руке. Почему это не сработало? Связь была, я это чувствовал. Но что-то заблокировало ее.

Либо что-то было не так с картой.

Либо что-то было не так с Девяткой.

– Пошли, – сказал я, запихивая дневник обратно в коробку. – Мы едем в Квинс.

Джарвис спрыгнул со стула.

– Я, пожалуй, подожду здесь, если ты не против. Там будут поезда, а я в них не очень хорошо себя чувствую».

 Это было похоже на ложь, но Джарвис заслужил право остаться.

– Я буду держать тебя в курсе, – сказал я, хватая пальто, но потом остановился. Лондонец во мне наконец понял, что я действую на автопилоте. – Кстати, а где находится Квинс?

3. ПАРТНЕРЫ

Адрес, который дала мне Девятка, привел меня к гаражу в Куинсе, который выглядел так, будто его собрали из злобы и упорства. И, возможно, из металлолома, который кто-то стащил со свалки. Над подъемными воротами висела выцветшая вывеска «Н. Пик ремонт механизмов», из чего можно было сделать вывод, что она провисела там дольше, чем я живу на свете. Учитывая, что Девятка был Девяткой совсем недолго, это означало, что вывеска была сделана намеренно, чтобы создать впечатление, будто это место существует уже давно.

Изнутри доносилась громкая музыка. Не волшебная, я слышал волшебную музыку, когда останавливался в отеле «Авалон», и она была похожа на смесь китовых песен, григорианских песнопений и дабстепа, что звучит примерно так же приятно, как и выглядит. Это была обычная музыка. Громкая музыка. Я постучал в дверь.

Ничего.

Постучал снова, на этот раз сильнее. По-прежнему ничего.

Верно. Итак, либо Девятка не слышала меня из-за музыки, либо проверяла, насколько я настойчив, либо уже кого-то убила и сейчас избавлялась от тела, не желая, чтобы ей мешали.

В случае с Девяткой все три варианта были одинаково вероятны.

– Девятка? – позвал я достаточно громко, чтобы перекричать дэт-метал, индустриальный шум или яростную скрипичную музыку, которую она слушала. – Это Райдер.

Дверь отъехала в сторону с таким скрипом, словно ее не смазывали лет пять, и на пороге появилась Девятка.

Но это была не та Девятка, которую я знал.

Та Девятка, которую я знал, носила клетчатые юбки и кеды Converse, но все равно выглядела так, будто может убить тебя семнадцатью разными способами еще до завтрака. Та Девятка наводила ужас, как наводящие ужас профессиональные наемные убийцы, сплошная контролируемая смертоносность и едва сдерживаемая жестокость. На этой Девятке был заляпанный машинным маслом комбинезон, а волосы были стянуты чем-то подозрительно похожим на изоленту. В руке она держала торцевой ключ, словно ее прервали посреди операции на каком-то механическом пациенте, который находился у нее за спиной.

На самом деле, это странным образом делало ее более человечной. Как будто Дарт Вейдер сам занимался сантехникой.

За ее спиной я увидел полностью разобранный мотоцикл, разложенный на рабочем столе. Что-то в этом говорило о том, что кто-то действительно разбирался в технике.

Что, я полагаю, было объяснимо. Девятка была из тех людей, которые хотели бы точно знать, как все работает. Вероятно, для того, чтобы знать, где лучше всего что-то сломать, когда это необходимо.

– У тебя есть гараж, – сказал я, потому что, очевидно, мой мозг решил, что констатация очевидного, лучший способ завязать разговор.

– Ты очень наблюдателен, – бесстрастно заметила Девятка. Она повернулась обратно к мотоциклу, взяв что-то, что выглядело важным, но название которого я никак не мог угадать. Карбюратор? Коллектор? Звездочка? Я до смешного мало знал о том, как работают автомобили. Или мотоциклы. Или вообще все, что связано с двигателем, на самом деле. – Я не использую магию для всего подряд.

Она подняла деталь, что бы это ни было, и принялась рассматривать ее с той же тщательностью, с какой, вероятно, изучала бы чье-нибудь горло перед тем, как его перерезать.

– Сьюзен как-то сказала, что некоторые из лучших магов, которых она знала, едва ли смогли бы без заклинания поменять лампочку, – продолжила Девятка. – Это делало их слабыми. Зависимыми. Бесполезными, если их сила когда-нибудь иссякнет или будет ограничена. Поэтому она позаботилась о том, чтобы я освоила практические навыки. Научилась сражаться без магии. Выживать без заклинаний. Ремонтировать вещи руками, а не с помощью разума. Ну, знаешь, как ты.

Это был небрежно брошенный комментарий, но он всё равно больно задел меня, когда она отложила деталь и вытерла руки тряпкой, которая когда-то была белой, но теперь приобрела цвет старого машинного масла и разбитых надежд. На самом деле в этом был смысл. Удручающе здравый смысл. В мире, где твои магические способности могут быть отняты, ограничены или заблокированы, как это было со мной на протяжении десяти лет и, по сути, продолжается до сих пор, потому что Колода сделала с моими силами что-то такое, что даже они не могут полностью исправить, наличие практических навыков означает, что ты всё ещё можешь действовать. Всё ещё можешь выживать. Всё ещё можешь быть полезен, когда магия тебя подводит. Что, по моему опыту, рано или поздно происходит.

– Но разве тебе это нужно? Колода должна обеспечивать тебя...

– Ты думаешь, Колода позволяет мне вести какой-то экзотический образ жизни? – Девятка рассмеялась. – Не у всех есть волшебные зажимы для денег с неограниченным количеством счетов.

– Я не просил об этом. Я этого не хотел.

– Не будь идиотом. Все этого хотят, – пробормотала Девятка. – Мы просто не хотим этого признавать.

В гараже повисла тишина. С Девяткой определенно было что-то не так, но я не мог понять, что именно.

– Ты привез результаты исследований? – Спросила Девятка, меняя тему и не отрываясь от того, что она делала с внутренностями мотоцикла.

Я поднял коробку.

– Как ты узнал, что Джонатан отдал её мне?

– Потому что я видела, как вы с ним встречались. – Девятка сказал это так, словно это была самая очевидная вещь в мире. Совершенно непримиримо. – Он дал тебе коробку, ты отнес ее в квартиру Сьюзен, целый час перебирала содержимое, а потом безуспешно пыталась связаться со мной по карте, пока мне это не надоело и я не позвонила тебе. Я за тобой присматривала.

Верно.

Итак, Девятка шпионила за мной.

На самом деле шпионила.

Что означало, что, по ее мнению, я был одновременно и детективом, и подозреваемым.

– Ты шпионил за мной, – сказал я, просто чтобы подтвердить, что мы с тобой согласны, а также потому, что иногда, когда я говорю что-то вслух, это помогает мне осознать абсолютную абсурдность моей жизни.

– Как я уже сказала по телефону, я хотел убедиться, что у моего партнера нет секретов. – Она, наконец, подняла глаза, встретилась со мной взглядом, и в них не было вины. Никакого стыда. Никаких «прости, что магическим образом преследовала тебя по Манхэттену». Только холодная практичность. – Мы должны были вместе расследовать смерть твоей матери, Райдер. Но ты все делал в одиночку. Встретился с Джонатаном, не предупредив меня. Осмотрела квартиру Сьюзен, не сообщив мне о том, что нашла. Как я могу доверять тебе, если ты что-то скрываешь от меня?

– Это больше не квартира моей матери...

– Она была моей наставницей. – Теперь в голосе Девятки зазвучали резкие нотки, которые могли ранить. – Сьюзан Уэйтс нашла меня на улице, когда мне было четырнадцать. Взяла к себе. Обучила меня. Сделала из меня человека, способного выжить в этом мире. Она спасла мне жизнь, Райдер. Много раз. Я обязана ей всем. Так что да, я имею такое же право знать, что содержится в этом исследовании. Может быть, даже больше, поскольку я действительно помню ее.

И вот оно.

Эти слова были как удар под дых. Потому что она была права, не так ли? У меня не осталось воспоминаний о моей матери. Ничего до того, как мне исполнилось пятнадцать. Все, что я знал о Сьюзен Уэйтс, Пиковой Даме, могущественной волшебнице, на первый взгляд порядочном человеке, спасавшей девочек–подростков с улицы, было из рассказов других людей. Из писем, которые она мне оставляла. Из квартиры, где все еще пахло ее духами, старыми книгами и чем-то еще, что я не мог точно определить, но от чего у меня все равно защемило в груди.

Девятка действительно знала ее. У меня были воспоминания о ней, отношения с ней.

Девятка потеряла кого-то, кого знал лично. А я потерял того, о ком мне пришлось бы узнавать от посторонних.

– Ты мне не доверяешь, – прошептал я.

– Я никому в Колоде не доверяю. – Девятка взяла ещё один инструмент, на этот раз он был похож на какой-то гаечный ключ, но, опять же, я совершенно не разбираюсь в инструментах, но не стала возвращаться к мотоциклу. – Включая тебя. Но Джонатану я доверяю ещё меньше. Он что-то замышляет. Даёт тебе доступ к исследованиям Сьюзен. Оправдывает твоё участие в расследовании. Подставляет тебя. Он либо искренне пытается помочь, либо контролирует то, что ты найдёшь. А может, и то и другое.

– Значит, ты шпионишь за нами обоими, – сказал я.

– Я слежу за всеми. Потому что кто-то из Колоды убил Сьюзен. Кто-то из её близкого окружения. Кто-то, кому она доверяла. И пока я не узнаю, кто это, я не буду рисковать. Я не считаю, что кто-то в безопасности. И я уж точно не жду, что ты мне все расскажешь только потому, что мы вроде как напарники, а я вроде как твой чертов оруженосец.

Я не мог поспорить с этой логикой, ведь мою мать убил тот, кто подобрался к ней достаточно близко, чтобы устроить засаду. Тот, кто знал ее распорядок дня. Тот, кто смог заманить ее в Дендрарий, не вызвав подозрений.

Доверие в Колоде привело к гибели.

Паранойя помогла выжить.

Я поставил коробку на то, что казалось единственным чистым участком верстака, что само по себе мало о чем говорило, потому что в данном контексте «чистый» означало лишь слегка покрытый смазкой, а не полностью залитый машинным маслом.

– Тогда давай посмотрим, что она нашла.

Девятка еще раз вытерла руки и вытащила из коробки один из дневников. Она начала его листать, оставляя на страницах небольшие пятна, от которых я внутренне поморщилась, потому что это были дневники моей матери, и их, скорее всего, было не восстановить, а Девятка испачкала их машинным маслом. Но, с другой стороны, Сьюзен тренировала Девятку. Спасла ее. Доверяла ей свою жизнь, возможно, не раз. Если кто и заслужил право пачкать дневники Сьюзен Уэйтс машинным маслом, так это Девятка.

Она листала страницы быстро, но внимательно, просматривая каждую, как будто знала, что ищет, и, если подумать, так оно, вероятно, и было. Девятка показалась мне человеком, который всегда знал, что ищет, даже когда на самом деле не знал, что именно ищет.

Затем она остановилась. Кое-что нашла. Постучала пальцем по странице.

– Смотри, – сказала она. – Сьюзен упоминает Королеву Клинков три раза только на этой странице.

– Я знаю, – ответил я. – Вот почему я пыталась связаться с тобой.

Почерк был написан торопливо, в срочном порядке, а Девятка сидела очень тихо. Когда она заговорила, ее голос был тщательно сдержанным. Судя по нейтральности, тема была какой угодно, только не этой.

– Так они называли мою мать, – сказала она. – До того, как она исчезла в пустом туннеле семь лет назад.

В гараже внезапно стало очень тихо. Все казалось приглушенным. Отдаленный. Как будто мир на мгновение замер, чтобы это откровение успело дойти до каждого.

– Ты уже упоминала об этом, но не вдавалась в подробности, – тихо сказала я, не желая разрушать момент.

– Она была Королевой Клинков в итальянском Таро. – Девятка аккуратно закрыла дневник, и я заметила, что ее руки слегка дрожат. Впервые я видела, чтобы Девятка хоть в чем-то утратила самообладание. – Она была старше, чем выглядела, и тренировала Сьюзен. Тренировала меня, когда я была ребенком, до того как исчезла. Ее называли Королевой Клинков, потому что она могла создавать оружие из воздуха. Ножи, мечи, кинжалы, все, что имело острые края. Она могла создавать их из ничего, и они разрушали защитные барьеры, как будто их там и не было.

Я нахмурился.

– Я думал, тебе отдали ее клинки? – спросил я, кивнув в сторону скамьи, на которой лежало оружие Девятки. Два кинжала, острые, экзотические и невероятно дорогие. Вероятно, итальянского производства. За такие клинки коллекционеры готовы убить, вот только эти клинки действительно убивали. Она положила дневник на верстак и уставилась на него так, словно, если хорошенько присмотреться, все вдруг прояснится.

– Да, – ответила она, не поднимая глаз.

– Но если она могла создавать оружие из воздуха, то почему...

– Ты что, не слушал? – Девятка посмотрела на меня, и я отпрянул от ее пристального взгляда. – Когда магия перестает действовать, нужны подходящие предметы.

Она оглядела гараж.

– Когда она упала, у нее их не было, – сказала она. – Она делала оружие из воздуха, как ты сказал, и этого было недостаточно, чтобы спасти ее.

– Извини, – смущенно пробормотал я. – Я не знал.

Девятка выдохнула и коротко кивнула.

– Если Сьюзен изучала ее перед смертью, – тихо сказала Девятка, – тогда, возможно, то, что случилось с моей матерью, связано с тем, что случилось с твоей.

Верно. Итак, моя мать изучала биографию матери Девятки. Которая исчезла семь лет назад в туннеле пустоты. Обе наши матери пропали: одна бесследно исчезла, а другую убил придурок в маске из игральных карт.

– Тогда нам нужно ехать на Гэллоуз-Хилл, – сказала я.

– Я знаю. Я ждала, когда ты сам догадаешься. – Девятка сняла с крючка на стене свою куртку, темно-коричневую, почти черную, потертую, явно побывавшую в переделках и, возможно, в них же участвовавшую. – Я уже поговорила с Адрианом Новаком, Пиковым Тузом. Нам разрешили вести расследование. Официально, по делам Колоды. Я сказала ему, что мы изучаем пророчества, и это технически правда.

Она надела куртку и внезапно снова стала той устрашающей Девяткой, которую я знала.

– До Массачусетса три часа езды, – сказала она, запирая гараж с лязгом, который эхом разнесся по улице. – Нужно выезжать прямо сейчас. Добраться туда до темноты. Гэллоуз-Хилл и при свете дня жутковатое место. Не хочу видеть, что там творится по ночам.

 – Сначала мне нужно увидеться с Бриджит, – сказал я.

 Девятка какое-то время молча смотрела на меня.

 – Тебе уже пора сворачивать эту миссию и идти пить чай с тётушкой.

 – С моей ненастоящей тётушкой, которая хорошо ко мне относится, – поправил я. Потому что именно такой Бриджит и была. Она не приходилась мне родственницей. Она была из семьи Риар, которая на протяжении многих поколений служила роду Уэйтсов. Она вырастила меня после «несчастного случая», который на самом деле не был несчастным случаем. Она десять лет лгала мне о том, кто я такая. Но при этом была добра и терпелива и пока не пыталась меня убить, что в моей нынешней жизни было довольно высокой планкой для «хорошего человека». – Она заслуживает того, чтобы знать, куда я направляюсь. Иначе она будет волноваться. И, возможно, отправит за мной дядю Дэвида и несколько Диких Карт, что было бы неловко для всех участников.

 Кроме того, я надеялся, что она может что-то знать о том, что расследовала моя мать. Или хотя бы рассказать мне что-нибудь полезное о Висельном холме. Или предупреди меня о каком-нибудь новом ужасе, с которым мне предстоит столкнуться.

Что-нибудь из этого было бы очень кстати.

Девятка задумалась, а потом кивнула.

– Хорошо. Но давай побыстрее. Мы теряем время, а Висельный холм не становится менее жутким, пока мы ждём.

– Где мы встретимся?.

– Если ищешь Бриджит и Дэвида? Можем встретиться в Центральном парке. У фонтана Бетесда. Через три часа.