Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

– Джарвис, нет! – Но произошло нечто невероятное. Когда Джарвис столкнулся с Тиной, из его маленького тельца вырвались тени. Не настоящие тени, а их отголоски. Воспоминания о тенях. Как будто за десять лет, проведенных в ловушке между мирами, он что-то усвоил и теперь использовал это как оружие. Тина взвизгнула и в замешательстве отшатнулась.

Джарвис приземлился на четвереньки, и на мгновение я увидел, что на его теле появилось что-то ещё. Что-то большее. Древнее. Ужасающее. Настоящий гончий пёс из Квен Аннуна: массивные плечи, горящие ледяным огнём глаза и зубы, способные прокусить сталь. А потом, когда я снял с него морок, он снова стал просто Джарвисом с висячими коричневыми ушами и высунутым языком.

Но афганские борзые увидели гончего пса и, возможно, до сих пор его видят, потому что они неуверенно попятились, возвращаясь к своим привычным обликам.

– Так и есть! – гавкнул Джарвис, и его голос прозвучал с тем странным эхом, из-за которого казалось, будто он говорит из пещеры. – Я десять лет провёл в Междумирье! Думаешь, я не научился кое-каким трюкам? Я видел свой затылок со стороны! Я проходил сквозь стены! Я изучал неевклидову геометрию! – Лео бросился вперёд, явно решив проверить, не блефует ли Джарвис. Плохое решение.Джарвис увернулся с такой скоростью, на которую спаниель просто не способен, и эти призрачные отголоски следовали за ним, делая его крупнее, быстрее и опаснее, чем он был на самом деле. Челюсти Лео сомкнулись в пустоте, а зубы Джарвиса, крошечные зубы спаниеля, которые обычно не могли справиться с добычей крупнее теннисного мяча, впились в лапу афганской борзой.

Лео закричал. На самом деле закричал. Как будто укус Джарвиса обжег его.

– Магия Междумирья! – Джарвис зарычал с набитым ртом. – На вкус как маленькие размеры и неопределенность! Хочешь еще?

Тина решила, что не хочет в этом участвовать. Она повернулась и бросилась обратно к деревьям. Лео оторвался от Джарвиса, его протащили несколько футов, прежде чем он, наконец, вырвался на свободу. Он бросил один взгляд на Джарвиса, маленького, пушистого, покрытого шерстью афганской борзой и выглядевшего чрезвычайно довольным собой, и решил, что последовать за своим спутником было отличной идеей.

– И держись подальше! – Джарвис рявкнул им вслед, и на мгновение из-за тени он показался футов семи ростом. – Чертовы афганские гончие. Думают, они такие утонченные!

Он повернулся и посмотрел на меня, яростно виляя хвостом.

– Ты это видел? Ты видел, что я сделал? Я был великолепен!

– Ты был ужасен, – честно ответила я.

– Превосходно! – Джарвис загарцевал на месте. – Именно этого я и добивался!

Но праздновать было некогда. Слева от себя я увидела нечто такое, от чего кровь застыла в жилах. Палач, древний фейри, который отрубил мне голову до того, как всё это началось, теперь стоял лицом к лицу с Джеррольдом.

Вот только Джеррольд был не похож на себя.

Тот Зелёный человек, которого я знал по Центральному парку, был дружелюбным и открытым, как чей-то чудаковатый дядюшка, сделанный из дерева и листьев, любитель жилеток и белоснежных рубашек, живший на свете ещё до того, как люди научились заниматься земледелием.

Эта версия Джеррольда была совсем другой. Старше. Темнее. От этого у меня заныли зубы. Лес на Висельном холме изменил его, пробудил в нем что-то первобытное. Теперь его тело больше походило на дерево, чем на плоть, корни глубоко вгрызались в землю, черпая из нее силу. Ветви на его руках напоминали оружие, острое и смертоносное. Его лицо уже мало походило на человеческое, скорее на резьбу на древнем дубе. Таким был Зеленый человек тысячелетия назад, до появления городов, до цивилизации, до того, как люди попытались приручить дикую природу. Такому Зеленому человеку поклонялись и его боялись в равной мере.

– Это не твоя битва, старик, – пророкотал голос Палача, словно отдаленный раскат грома.

– Все, что происходит в моем лесу, моя битва, – ответил Джеррольд, и его голос был подобен ветру, шелестящему опавшими листьями. Подобен скрипу ветвей зимой. Подобен звуку, который издают падающие деревья. Они столкнулись, и земля содрогнулась. Топор Палача встретился с ветками-руками Джеррольд, и полетели искры. Не метафорические искры – настоящие искры, когда древняя магия встречается с ещё более древней магией. Вокруг них образовалось свободное пространство, даже в этом хаосе люди понимали, что здесь действуют силы, недоступные их пониманию. Я не мог на это смотреть. Приходилось верить, что Джеррольд справится сам, потому что у меня были свои проблемы. Пронзительный визг разрезал воздух, высокий и неестественный, словно кто-то взял звук рвущегося металла и придал ему голос. Я знал этот звук. Я уже слышал его раньше, на платформе лондонского метро, когда на меня напало нечто, чего не должно было существовать. Акула. Некрофим выскочил из-за деревьев, широко расправив крылья и обнажив зубы. Его кожа светилась от украденной магии. Это был не тот, с кем я сражался в Лондоне, у того не хватало пера на крыле, и оно превратилось в Белый Клинок. Это был другой некрофим, с лысой головой, в изорванной одежде, свисающей с костей, и с челюстью, растянутой, чтобы вместить дополнительные заострённые зубы. Он увидел меня и улыбнулся.

– Маленький принц, – прошипел он голосом, от которого мурашки бежали по коже. – Я чувствую твою силу. Она стала намного сильнее, чем раньше. И намного… вкуснее.

Отлично. Как раз то, что мне было нужно. Нежить, питающаяся магией, захотела полакомиться моими недавно восстановленными способностями.

Некрофим нырнул, рассекая воздух крыльями с характерным свистом. Но, прежде чем он смог добраться до меня, дубинки Миранды образовали барьер, их объединенная магия создала силовую стену, которая отбросила существо в сторону с отчаянным криком.

– Спасибо! – Крикнул я Миранде.

Она не ответила, уже поворачиваясь, чтобы разобраться с тремя Сброшенными, прорвавшимися через ее линию.

Некрофим кружил над головой, выискивая более легкие цели. Нашел Черву с меньшим номером, которое отделилось от своей группы, и нырнул.

У Червы не было ни единого шанса.

Я отвел взгляд. Прямо сейчас я ничего не мог с этим поделать. Нужно было сосредоточиться. Потому что Джонатан теперь разделывался с членами Колоды. Игральные карты вылетали у него из рук в хаотичном порядке, и каждая из них несла в себе достаточно разрушительной магии, чтобы свалить полноценного мага.

Я сжал рукоять Белого Клинка, и, словно поняв, чего от него хотят, меч тут же вспыхнул. Это был не мерцающий, неуверенный огонек, как в Брайант-парке. Это был чистый, раскаленный добела и мощный огонь, от которого воздух дрожал от жара. И рукоять, кожаная рукоять, которую Бенни приделал к мечу в своем лондонском магазине несколько недель назад, тоже раскалилась добела, оправдывая свое название.

Дирнвин. Белый Клинок. Одно из Тринадцати Сокровищ Британских островов.

Если его обнажит достойный или родовитый человек, весь клинок вспыхнет огнем.

Полуфейри благородных кровей. И, судя по всему, достойный.

Полезно знать.

На мгновение все замерли, увидев пылающий меч в моих руках.

Затем Джонатан рассмеялся.

– Ну конечно, – сказал он, и карты вокруг него закружились смертоносным ореолом. – Воскрешение фейри вернуло тебя в прежнее состояние. Сняло все оковы. Сделало тебя таким, каким ты был раньше.

Он поднял руки, и магия потрескивала между его пальцами.

– Маленький принц возвращается, – сказал он. – Как восхитительно. Я целую вечность ждал, чтобы наконец убить тебя.

 31.КУЛЬМИНАЦИЯ

– Я не он, – ответил я, обходя курган по кругу.

– Не он? – Джонатан атаковал, карты полетели по спирали, которую я каким-то образом успел заметить. Смертельная комбинация. Предназначена для того, чтобы снять защиту, прорвать оборону и сделать цель уязвимой для последующего удара. Я блокировал удар Белым Клинком, и пылающий клинок прорезал искажённую магию, словно её там и не было. Крыло Некрофима и раньше хорошо справлялось с разрыванием магических связей, но теперь, когда я направил через него свою восстановленную силу, оно стало просто разрушительным. Я не мог их видеть, но на мгновение почувствовал, как глаза Джонатана расширились за маской.

– Ты помнишь, – сказал он. Это был не вопрос. Это было утверждение. – Всё.

– Всё, – подтвердил я, продолжая кружить вокруг него. Заставляя его поворачиваться, сосредотачиваться на мне, а не на бушующей вокруг нас битве. – Включая то, как ты убил мою мать.

– Ах, – сказал Джонатан, и в его голосе прозвучало что-то похожее на сожаление. – Полагаю, ты видел ее последнее голосовое сообщение?

– Я видел, как ты ее утопил, – сказал я, чувствуя, как во мне закипает гнев, горячий и сосредоточенный. – Наполнил ее легкие водой изнутри. Заставил ее захлебнуться, пока она ползла по двору, истекая кровью и пытаясь добраться до своих карт. Пытаясь предупредить кого-то. Хоть кого-нибудь. – Я сделал шаг вперед. – Ты не просто подстроил ее смерть, Джонатан. Ты не нанимал для этого кого-то другого. Ты стоял там и смотрел, как она тонет. Смотрел, как она мучается. Ты сам убил ее, пока она беспомощно лежала на земле.

На лице Джонатана что-то промелькнуло. Возможно, боль. Или воспоминание о боли из тех времен, когда он еще был способен ее чувствовать.

– Она была великолепна, – тихо сказал он, и на мгновение маска соскользнула с его лица. Не в буквальном смысле, в переносном. Его голос стал мягче. Человек, что противоречило всему, что я видел прямо сейчас. Было ли что-то ещё? – Всё, чем должна быть Пиковая Дама. Умной. Сильной. Посвященной. Из нее получился бы отличный генерал, если бы она присоединилась к нам.

– Но она не присоединилась к вам, – сказал я. – Поэтому вы убили ее.

– Она стояла у нас на пути, – ответил Джонатан, и мягкость исчезла. – Она слишком многое поняла. О Шипах, заговоре, о том, что мы строили. Если бы я оставил ее в живых, она бы все остановила. Столетия планирования, работы. Все пошло прахом, потому что Сьюзен Уэйтс была слишком умна для своего же блага, переспала не с тем принцем Фейри и ничего так не хотела, как спасти своего испорченного ребенка.

Он снова применил другую схему. Это я тоже узнал, она было разработана для того, чтобы воздействовать на воспоминания, путать мысли, настраивать разум против себя.

Я заблокировал его, но с трудом. Он был прав в одном, я все еще привыкал к тому, что ко мне вернулась вся эта сила. Все еще впитываю в себя знания, накопленные за десять лет.

– Ты заботился о ней, – сказал я. – Я видел это в видении. По тому, как ты смотрел на нее. Тебе действительно было не все равно.

– Да, – просто ответил Джонатан. – Я любил. Странно, не правда ли? Заботиться о ком-то и все равно убивать его. Но когда ты создаешь что-то настолько важное, как то, что создаем мы, личные чувства не могут иметь значения. Миссия, это все. Цель, это все. Индивидуальные жизни, индивидуальная любовь, индивидуальные потери, все это просто... шум.

– Ты сумасшедший, – сказал я.

– Нет, – ответил Джонатан. – Я предан своему делу. Есть разница.

Он атаковал снова, и на этот раз по неизвестной мне схеме. Что-то новое. Что-то, что он разработал с тех пор, как, как я теперь вспомнил, стала популярной теория магии.

Удар пришелся мне в грудь, и ребра пронзила боль.

Я тяжело опустился на землю, и белый эфес заскользил по траве.

Джонатан медленно, не спеша спустился со своего холмика, а карты парили вокруг него, словно защитный барьер.

– Ты силён, Райдер, – сказал он. – Сильнее, чем я ожидал. Восстановление прошло лучше, чем я думал. Но сила без опыта, это всего лишь потенциал. Ты всё ещё учишься. Всё ещё вспоминаешь. Всё ещё собираешь по кусочкам. – Он поднял руку, и между его пальцами появилась карта. Эта выглядела иначе. Темнее. Продажной. В корне неверной, и от этого у меня мурашки по коже.

– Шип.

– Это принадлежало Сьюзен, – сказал он, показывая мне карту. Пиковая дама, но перекрученная. Поврежденная. Ее лицо на карте выглядело неестественно, словно кто-то взял ее изображение и перевернул, превратив в нечто кошмарное. – Я сделал ее специально после того, как убил ее. Напоминание о том, что бывает с теми, кто встает у нас на пути.

Черт возьми. Он собирался убить меня испорченной картой моей матери. Вероятно, этот символизм доставлял ему особое удовольствие. Я попытался дотянуться до Белого Клинка, но он был слишком далеко, и мои ребра протестующе заныли при движении. Затем из спины Джонатана вырвались два клинка из чистого света. Он пошатнулся, карта Шипов выпала из его пальцев, а маска замерцала, когда он потерял концентрацию. Позади него стояла Девятка с двумя светящимися мечами, сотканными из самого света. Это были не ее физические кинжалы, они все еще висели у нее на поясе. Это были клинки, которые дала ей ее фальшивая мать и которыми, как я видел, она убила видение. Этому навыку она, очевидно, научилась в мире фейри, и он был основан на воздухе, магии и воле. Точно так же, как это сделала Королева Клинков.

– Это за Сьюзен, – холодно произнесла Девятка, и в ее голосе не было ни капли жалости.

Ни капли.

Джонатан развернулся быстрее, чем это было возможно с двумя огромными ранами на плечах, и ударил ее потоком необузданной магии. Девятка отлетела назад, и световые клинки рассеялись, когда она потеряла концентрацию. Она тяжело рухнула на землю и не сразу поднялась. Но это дало мне необходимое время. Я схватил Белый Клинок и вскочил на ноги, не обращая внимания на боль в ребрах.

– Теперь я все помню, – сказал я, и клинок в моих руках вспыхнул ярче. – Все приемы, которые знал Маленький принц. Все заклинания, защитные руны, грязные трюки, все способы причинить кому-то боль. Я годами учился у лучших бойцов Колоды и перенимал худшее у фейри. – Я поднял клинок, и сила заструилась по моим жилам, словно молния.– И в отличие от Маленького принца, которого ты так хочешь убить, – продолжил я, – я использую все это, чтобы покончить с тобой.

Я атаковал всем, что у меня было. Всеми приемами, всеми комбинациями, всеми трюками, которым я научился в пятнадцать лет, до того, как меня связали. Мышечная память никуда не делась, она была в идеальном состоянии, и теперь у меня были знания, чтобы использовать ее по назначению.

Джонатан блокировал, контратаковал, отвечал ударом на удар. Теперь мы были на равных, и я видел, как до него начинает доходить. Я был не просто силен. Я был обучен. Годы тренировок, которые он помогал мне проводить, теперь обернулись против него. Ирония ситуации, вероятно, не ускользнула от него.

– Тебе не победить, – сказал он, тяжело дыша. Раны, которые нанес ему Девятка, кровоточили и светились тем же светом. Они не заживали, как должны были. – Даже если ты одолеешь меня здесь. Даже если ты остановишь это. Есть и другие. Заговор глубже, чем ты можешь себе представить. Он длится веками. Захватывает целые континенты. Мы проникли во все главные Дворы, во все Колоды, во все значимые организации.

– Тогда я остановлю и их, – ответил я, усиливая натиск.

– Правда? – Он рассмеялся, и в его смехе слышалось искреннее веселье. – Сколько времени пройдет, прежде чем тебе это понравится, Райдер? Сколько времени пройдет, прежде чем Маленький принц полностью возьмет верх? Теперь у тебя есть его сила, его воспоминания, его инстинкты. Сколько времени пройдет, прежде чем ты станешь таким же жестоким, как он? Таким же любящим причинять боль? Таким же абсолютно уверенным в своей правоте и в том, что все остальные просто… расходный материал?

Вопрос задел меня сильнее, чем любое заклинание, которое он мог бы на меня наложить, потому что я не знал ответа. На самом деле я уже чувствовал это. Удовлетворение, которое я испытал, причинив ему боль, и удовольствие от драки – все это было частью меня, которая хотела вонзить Уайт-Хилт ему в горло и смотреть, как он умирает.

 Это был Маленький принц. Он все еще там. Все еще ждет. Но сейчас я не мог об этом думать.

Я усилил натиск, оттесняя его к насыпи. Белый Клинок пробивал его защиту, словно ее и не было, а я был сосредоточен на одной цели. Останови его. Наконец-то он был у меня в руках. Раненый, измученный, он прижался спиной к насыпи. Мой клинок был у его горла. Один удар и все будет кончено.

– Сделай это, сказал он, и его голос звучал спокойно. Почти умиротворенно. – Убей меня быстро. С милосердием. Докажи, что ты не он. Докажи, что ты лучше Маленького принца.

И я понял, что он делает. Проверяет меня. Даже сейчас. Даже здесь. Проверяет, не превратился ли я снова в монстра. В повелителя ситхов из «Звездных войн». Я оглядел поляну. Теперь битва складывалась в нашу пользу. Сброшенные Ребекки сражались бок о бок с членами Колоды. Дикие Карты одолевали солдат Джонатана в масках, которыми теперь командовал Джеррольд. Его массивная деревянная фигура больше походила на орудие разрушения, чем на обычного бармена, каким я его знал. Даже горожане не сдавались, их вела Сара с пылающим клинком Эйре. А там, на земле, Бриджит стояла на коленях рядом с телом Бенни. По ее лицу текли слезы, она отчаянно пыталась остановить кровотечение, спасти его, хотя и понимала, что уже слишком поздно. Девятка с трудом поднялась и, спотыкаясь, направилась к ним. Я видел, как исказилось от боли ее лицо, когда она поняла, что произошло.

Ее отец был мертв. Меня захлестнула волна гнева, горячего, дикого и всепоглощающего. Больше всего на свете мне хотелось вонзить клинок в горло Джонатана и увидеть, как гаснет свет в его глазах. Это принесло бы мне такое удовлетворение. И тогда я смог бы…

– Вот оно, – прошептал Джонатан, увидев это на моем лице. – Вот он ты. Все еще здесь, жаждешь крови. Жаждешь мести. Ты не можешь убежать от того, кто ты есть, Райдер. В глубине души ты всегда будешь им. Всегда будешь чудовищем.

Я отступил.

– Нет, – сказал я, опуская клинок. – Не тебе решать, кто я. Это буду решать я. – Я огляделся в поисках Миранды.– Карты! – позвал я. – Мне нужны обереги! Сдерживающие! Сейчас же!

Миранда Кейн пробивалась к нам, на ходу формируя вокруг себя защитный круг из своих Клюшек. Она увидела Джонатана, увидела, что я опустил клинок, и сразу поняла, о чем я прошу.

– Держи его, – скомандовала она, поднимая руки. Вокруг Джонатана вспыхнули обереги, слои магической защиты, способные сдержать даже полноценного фейри.

Но прежде чем они успели полностью сформироваться, Джонатан пошевелился. Не физически, он не мог этого сделать, пока раны нанесенные Девяткой кровоточили, а мой клинок был достаточно близко, чтобы убить его. С помощью магии. И это было заклинание, которое я узнал. Оно было нацелено на конкретных людей на расстоянии. Для его активации требовалась какая-то часть цели, кровь, волосы, личная вещь или, что ещё лучше, частица самой цели. И тут до меня дошло. Ребекка. Она помогала упавшему члену Колоды, оттаскивала его от места схватки, когда на неё обрушилась магия Джонатана. Не защита. Не ударная волна. Что-то похуже. Её полупрозрачная фигура замерцала, и она опустила взгляд на грудь, где из раны, появившейся из ниоткуда, внезапно хлынула кровь. Рана в сердце, точная и смертельная.

– Нет» – закричал я.

Но было слишком поздно. Ребекка упала, ее тело впервые за несколько месяцев обрело твердость, когда волшебство оставило ее. Она снова стала полностью реальной, полностью присутствующей в этом мире.

Полностью смертной.

Полностью умирающей.

Джонатан рассмеялся, и звук странным эхом отразился от его маски.

– Ты хотел спасти всех, – сказал он. – Но ты не можешь спасти даже одного предателя. Ты не можешь спасти никого из них, Райдер. Это истина, которую тебе нужно усвоить. Ты не можешь победить. Ты можешь только выбрать, кто проиграет.

А затем он активировал что-то еще. Подготовленное заклинание, которое он создал еще до начала битвы.

Его фигура замерцала, и все Сброшенные, которые все еще были в масках, его Сброшенные, те, кто был ему верен, исчезли в каскаде испорченной магии. Исчезли, постепенно угасая, исчезли в одно мгновение.

Забирая Джонатана с собой.

Защита рухнула вокруг пустого воздуха.

– Чёрт возьми! – выругалась Миранда, и её лицо исказилось от досады.

Но я уже бежала к Ребекке. Она упала на краю поляны. Я подбежала к ней как раз в тот момент, когда она окончательно потеряла сознание, и подхватила её, не дав упасть на землю.

– Мы победили? – спросила она едва слышным, почти шёпотом. Фазирование отняло у неё слишком много сил. Изменило её. А теперь всё было кончено.

– Город свободен, – сказала я, бережно прижимая её к себе. – Сделка заключена. Призраки обрели покой. Твои Сброшенные сражались с честью. Сегодня ты спасла много жизней, Ребекка.

Она улыбнулась или попыталась улыбнуться. Улыбка была слабой, но искренней.

– Хорошо, – сказала она. – Дориан гордился бы мной. Мой брат… он хотел поступить правильно. Он просто... Он слушал не тех людей. Верил не тем обещаниям. И тут я почувствовала это. Силу внутри себя, откликнувшуюся на ее боль, на то, что я сделала с ней много лет назад. Осознание того, как я украл ее цвета, лишил ее их, чтобы подарить Мэйв. Я мог это исправить. Маленький принц забрал ее цвета по прихоти Мэйв, наслаждаясь ее криками, словно это была игра. Но Райдер Уэйтс мог вернуть их. Я положил руку на ее бледную, почти белую кожу, и сила хлынула в меня. Не разрушительная сила Старшей Пики, которая причиняла боль фейри. Не боевая магия, которую я использовал весь день. Это было что-то другое. Что-то более мягкое. Восстановление. Исцеление. Возвращаю то, что было украдено. Под моими пальцами заиграли краски. Не постепенно, а разом, словно кто-то щелкнул выключателем. В ее волосы вернулся коричневый цвет, насыщенный и глубокий. В глазах вспыхнул яркий и чистый голубой. Ее кожа из полупрозрачно-белой стала смуглой, как будто она долго была на солнце. Ребекка ахнула и на мгновение стала полностью материальной. Снова стала собой. Такой, какой была до того, как я ее разрушил.

– Мои цвета, – прошептала она, с изумлением глядя на свои руки. Она смотрела на них так, словно не могла поверить, что они настоящие. – После всех этих лет… ты вернул их мне.

– Прости, – искренне сказал я. – За то, что он сделал. За то, что сделал я. Я не могу вернуть тебе потерянные годы, но…

– Этого достаточно, – перебила она, поднимая на меня взгляд. Она смотрела на меня по-настоящему, видя не только мою силу, не только Маленького принца, но и того, кем я стала. – Ты больше не он. Тот парень, который их забрал, не отдал бы их обратно. Даже не подумал бы попытаться. Ты… ты теперь совсем другой.

Свет угасал в ее глазах. Раны, которые нанес ей Джонатан, были слишком серьезными. Даже с возвращенными цветами, даже с помощью восстанавливающей магии она все равно умирала. Джонатану понадобился тот небольшой магический потенциал, который был у нее, когда она стала Сброшенной, чтобы сбежать, и он забрал его, когда убил ее. Но она умирала как человек. Умирала как человек. А не как существо, наполовину состоящее из магии, в которое ее превратили.

– Спасибо, – сказала она, и ее голос стал еще тише. А потом ее не стало. Я стоял на коленях, держа ее тело на руках и ощущая его тяжесть. Еще один человек погиб из-за этого заговора. Еще одна жизнь оборвалась из-за того, что кто-то решил, что его цели важнее, чем жизни отдельных людей. Я медленно поднялся и осторожно опустил тело Ребекки на землю. Кто-нибудь заберет его позже. И похоронит по-человечески. Может быть, даже рядом с братом, если бы мы только нашли место, где похоронен Дориан.

И тут я услышал, как кто-то приближается.

Адриан Новак.

Пиковый Туз, умирая, должен был лежать где-нибудь на больничной койке. Но он был здесь, и его поддерживали двое охранников, которые, казалось, были единственным, что не давало ему упасть.

Он выглядел хуже, чем когда-либо. Разложение распространялось по его коже, как трещины по стеклу, повсюду были черные вены, пульсирующие от какой-то магии, которая убивала его.

– Отойди в сторону, – выдохнул он хриплым голосом.

Я посмотрел, куда он указывал. Тело Бенни. Бриджит и Девятка опустились на колени рядом с ним, теперь они обе плакали.

– Новак, ты не можешь... – начала Бриджит, подняв на него заплаканные глаза.

– Я точно знаю, что делаю, – ответил Новак, отталкивая охранников, которые поддерживали его. Он шел вперед самостоятельно, и каждый шаг, казалось, стоил ему всего.

Он опустился на колени рядом с телом Бенни, положил руки ему на грудь, и сила потекла по телу.

Магия исцеления. Самый опасный вид магии, потому что вы не просто исцеляете кого–то, вы передаете ему свою жизненную энергию. Замените то, что он потерял, тем, что у вас есть. Сжечь свою собственную свечу, чтобы зажечь их.

А у Новака почти не осталось сил.

– Ты умрёшь, – сказала Девятка, и по её лицу потекли слёзы. – Это…

– Я уже умираю, – перебил её Новак, и в его голосе прозвучало что-то похожее на умиротворение. – Умираю уже несколько недель. Какое бы проклятие на меня ни наложили, что бы ни сделал Джонатан, оно пожирает меня изнутри. В лучшем случае мне осталось несколько дней. А может, и часов.

Свет из его рук хлынул в тело Бенни. Чистая, незамутнённая сила. Такая, что может вернуть человека с того света. Я подумал, что, наверное, так же фейри восстанавливали моё изувеченное, обезглавленное тело, хотя, наверное, там было задействовано чуть больше магических швов.

На наших глазах кожа Новака становилась всё бледнее. Чёрные вены расползались всё быстрее, покрывая его лицо, шею, руки. Он использовал всё, что у него осталось, каждую крупицу магии и жизненной силы, вкладывая их в возвращение Бенни к жизни.

– Остановись, – сказала Бриджит, протягивая к нему руку. – Пожалуйста, вы...

– Он нужен Команде, – сказал Новак, и его голос слабел с каждым словом. – Джонатан все еще на свободе. Джокер. Заговор. Все гораздо серьезнее, чем мы думали. Бенни многое знает. Имеет связи в итальянском Таро. Может делать то, что не под силу никому из вас. Он ценен. Даже необходим.

Он посмотрел на меня, и его глаза были ясными, несмотря на боль.

– Кроме того, – сказал он с чем-то, что могло быть улыбкой. – Я все равно собирался умереть, крича в агонии, пока разложение разъедало мой мозг. Так? Таким образом я могу выбирать, как это сделать. Могу выбирать, что это значит. Это больше, чем понимает большинство людей, Райдер. Это... это на самом деле неплохо.

Теперь его руки дрожали от напряжения. Свет тускнел, мерцая, как свеча на ветру.

– Береги лопаты, – сказал он мне. – Я бы хотел, чтобы они были в порядке.

– Когда-нибудь ты станешь их Тузом. Может быть, даже раньше, чем ты думаешь, судя по тому, как идут дела. Будь моя воля, к концу дня ты стал бы Королем. Теперь у тебя есть сила. Знания. Навыки. Тебе просто нужно понять, когда их использовать, а когда придержать.

– Я не хочу… – начал я.

– Неважно, чего ты хочешь, – перебил меня Новак, и его голос звучал твердо, несмотря на слабость. – Это то, что нужно Колоде. То, что нужно миру. Маленького принца больше нет. Чудовище мертво. Но Райдер, Который Ждет, остался. Не забывай об этом. Не позволяй им заставить тебя забыть об этом. Когда они спросят, скажи им, что магия, которую они видели, была магией регенерации, что это был не ты…

Свет погас.

Сила иссякла.

Новак рухнул вперед, и Дэвид подхватил его, осторожно опустив на землю.

Пиковый Туз был мертв.

Но Бенни судорожно вздохнул, его грудь вздымалась, когда жизнь возвращалась в его тело.

Его глаз, тот, что выбил Джонатан, исчез. На его месте осталась лишь пустая глазница, ткани срослись, но сам глаз не поддавался даже минимальным силам Новака. По краям глазницы все еще потрескивал свет, сине-белая энергия, которая искрилась и мерцала, словно сдерживаемая молния, пытающаяся вырваться на свободу.

Бенни резко сел, хватая ртом воздух, и поднес руку к лицу. Коснулся пустой глазницы. Почувствовал то, чего там больше не было.

– Что… – начал он, но увидел тело Новака. Увидел, как Дэвид склонился над ним. Увидел выражение лиц остальных.

– Нет, – прошептал Бенни, и это был надломленный звук. – Нет, только не из-за меня. Он не должен был… я не стою…

– Он сделал свой выбор, – твердо сказала Бриджит, сжимая его плечо. Ее лицо было мокрым от слез, но голос звучал твердо. – Не смей позорить этот выбор, говоря, что ты его недостоин. Адриан Новак принял решение. Уважай его.

Бенни медленно кивнул, все еще касаясь лица, все еще ощупывая пустую глазницу.

Я встал, оглядел поляну и нашел то, что искал, у края, где сражался Палач.

Топор.

Оружие Палача, выпавшее из рук древнего фейри, когда тот бежал. Двуручный топор, серебряный, с сине-белыми всполохами энергии, которые потрескивали на лезвиях.

Того же цвета, что и молния в глазнице Бенни.

Я подошел и поднял его. Он был тяжелым, очень тяжелым, но не настолько, чтобы я не смог его поднять. Как будто он испытывал меня, проверяя, достоин ли я носить его хотя бы временно.

Я отнес его туда, где сидел Бенни.

– Держи, – сказал я, протягивая ему топор.

Он посмотрел на топор, затем на меня, на его лице было написано замешательство.

– Оружие палача? Я не могу…

– Оно тебе понадобится, – ответил я. – Для того, что будет дальше. Почувствуй свой взгляд, Бенни. Это не просто рана. Это магия фейри, искаженная и сдерживаемая. Джонатан что-то вложил в тебя, когда ударил. Изменил тебя. И этот топор...

Я вложил его ему в руки.

Это предназначено для тебя. Я видел это. В видении. Ты, с повязкой на глазу, из-под которой вырывается молния. Держащий в руках этот топор. Теперь это твое оружие.

Бенни взял топор обеими руками, и что-то щелкнуло. Оружие вспыхнуло светом, идеально соответствуя энергии в его глазнице. Сине-белая молния, которая потрескивала и искрилась, пробегая между топором и его раной, как будто они были связаны.

Как будто они были созданы друг для друга.

Он с легкостью поднял его одной рукой, поражаясь его равновесию, в то время как битва вокруг нас подходила к концу. Все, что Джонатан выбросил, исчезло. Фейри с Висельнова холма бежали. Палач исчез, и Некрофимы исчезли, вероятно, прекратив свое существование, когда почувствовали, что ситуация меняется.

Тела лежали повсюду. Их было слишком много. Члены Колоды. Подстановочные знаки. Горожане, которые сражались, чтобы защитить свою новообретенную свободу. Цена была высока.

Но мы победили.

Город был свободен, сделка расторгнута. Призраки обрели покой. Бриттани, подросток, которая должна была умереть этой ночью, была жива и здорова и плакала от облегчения в объятиях своей семьи.

Стояла.

Это не была полная победа. Джонатан сбежал. Заговор продолжался. Предстояли новые сражения.

Но это было уже что-то.