Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

18. КОЛОДА ШИПОВ.

Я сел напротив Ребекки. Джарвис прижался к моей ноге, все еще тихо урча. Бриджит и Дэвид остались стоять, готовые двинуться в путь, если понадобится.

– Начинайте говорить, – сказал я.

Фигура Ребекки мелькнула. На мгновение она стала более цельной, почти человеческой. Затем она снова изменилась, стала прозрачной и неправильной.

– Мастер по изготовлению карт на Подземном рынке, – сказала она. – Тот, к которому приходила твоя мать, который занимается подделками и крадеными картами. Он не просто продает копии. Он связан с чем-то более древним. С чем-то, что, как предполагалось, было уничтожено столетия назад.

– Ближе к делу, – сказала Девятка с порога гостиницы. Я не слышал, как она вошла. Но она была там, с двумя кинжалами в руках, и смотрела на Ребекку глазами, которые обещали насилие.

Улыбка Ребекки стала шире.

– Сброшенные называют это Колодой шипов, – сказала она. – Испорченные карты. Перевёрнутые карты. Карты, которые превращают членов Колоды в то, с чем Колода была создана бороться. Джокер их коллекционировал. И использовал. А дубликат карты, с помощью которого они выследили тебя и напали на тебя, Девятка? – Она посмотрела прямо на Девятку, когда та достала карту, которую она взяла из сброса, и бросил её на стол. – Это Шип, – сказала она, постукивая по столу рядом с картой, но не прикасаясь к ней. – Точнее, её превратили в Шип. Вот почему он больше похож на твою карту, чем на чей-то дубликат из другой Колоды. Это буквально твоя инверсия.

– Инверсия?

– Зеркальное отражение. Они пытаются испортить твою карту. Превратить тебя в одну из них. И если они могут сделать это с тобой, то смогут сделать это с любым членом Колоды.

– Чушь, – категорично заявила Бриджит. – Колода Шипов, это миф. Поучительная история. То, что тузы рассказывают новичкам, чтобы хорошенько их напугать.

– Истории о том, что происходит, когда магия Колоды портится, – добавил Дэвид. – Когда люди начинают использовать инструменты освобождения как инструменты угнетения. Это нереально.

– Это не миф, – сказала Ребекка, и ее голос странно отдавался эхом. – У Джокера есть почти вся коллекция. И он использует их для вербовки. Для развращения. Чтобы что-то построить.

– Она в замешательстве, – сказал Бенни, хотя его голос звучал осторожно. Неопределенный. – Фейзинг влияет на память. Заставляет видеть связи там, где их нет.

– Я не запуталась, – огрызнулась Ребекка, и на ее полупрозрачном лице промелькнула злость. – Дориан пришел ко мне и все объяснил. Джокер показывал их моему брату перед тем, как… – Она замолчала. Отвела взгляд. – Перед тем, как он пропал, – тихо закончила она.

Повисла тишина.Затем сама деревянная барная стойка пришла в движение. Не то чтобы она ожила – она в буквальном смысле ожила, потому что Джеррольд в каком-то фундаментальном смысле и был этим пабом. Зеленый человек материализовался из самой конструкции здания, вырастая из панелей, как дерево в ускоренной съемке, в белой рубашке и жилете.

– Она не запуталась, – сказал Джеррольд. Его голос был похож на скрип дерева, на шелест ветра в листве, на что-то древнее, что спало и только что проснулось. – Терновая колода существовала.

Все повернулись и уставились на него.

– То есть они существовали, – продолжил он. – В прошедшем времени. Они были уничтожены после подписания соглашений. Сожжены. Разбросанны. Их сила растворилась в чистой магии.

– Ты был там, – медленно произнес я. – Когда создавалась Колода.

– Я был там до того, как была создана Колода, – ответил Джеррольд. – До того, как люди научились карточной магии. До восстания.

На его лице, покрытом корой, отразилось что-то похожее на древнюю печаль.

– Я был там, когда создавались Шипы. И я был там, когда их предположительно уничтожили.

– Предположительно? ".Голос Бенни был резким.

– Ты не можешь уничтожить магию, Бенджамин. Вы можете только преобразовать его. Перенаправить. Спрятать. – Джеррольд подошел к нашему столу, обдумывая каждый шаг. ‘ Шипы должны были быть уничтожены. Но если кто-то собирал их, восстанавливал, делал новые...

– Значит, кто-то знает, как они были изначально созданы, – закончила Бриджит.

– Кто-то, кто присутствовал при их создании, – сказал Джеррольд. – Кто-то достаточно старый, чтобы помнить, и достаточно могущественный, чтобы воссоздать то, на что у целого поколения осквернённых магов ушло столько времени.

Пальцы Девятки побелели на рукоятях кинжалов.

– Что такое Шипы? —спросила она. – Чем они отличаются от карт Колоды?

Райдер едва сдержал улыбку, когда Джеррольд перешел в режим наставника, как делал это во время тренировок с Дикими Картами.

– Вы все знаете, что Колода была создана людьми для борьбы с фейри, – сказал он. – Магия, порожденная ненавистью к угнетению, была направлена против тех, кто вас порабощал. Это человеческая магия, искаженная по сравнению с тем, чему вас учили фейри, но по сути она ваша. – Он посмотрел на меня.– Вот почему она не работает должным образом для тебя. Ты наполовину фейри. Магия Колоды борется с твоей собственной природой, потому что в те времена единственными магами со смешанной магией были… – Он замолчал, словно не зная, как сформулировать следующую фразу.

– Ну, скажем так, они рождались не потому, что мамочка и папочка очень сильно любили друг друга, – улыбнулся Бенни, завершая фразу. Я вздрогнул, прекрасно понимая, на что намекает Джеррольд.

– А Шипы? – Спросил я, хотя уже начинал понимать.

– Все наоборот, – сказал Джеррольд. – Магия фейри искажена, чтобы работать как Колода. Карты, созданные с помощью Древней магии, искажены, чтобы имитировать структуру, созданную людьми. Магия Колоды, это ненависть людей к рабству у фейри, превращенная в силу. Шипы, это магия фейри, перевернутая, чтобы вновь поработить людей так, как Колода была предназначена для их освобождения. Наоборот.

Он помолчал, переводя свой древний взгляд с одного человека на другого.

– В колоде четыре масти, – продолжил он. – Пики, воины, те, кто сражается. Черви, творцы, те, кто вдохновляет и развивает культуру. Бубны, торговцы, те, кто контролирует ресурсы. Трефы, закон, те, кто поддерживает порядок. Каждая масть представляет собой опору человеческого сопротивления тирании фейри.

– А Шипы переворачивают их, – тихо сказал Бенни, начиная понимать.

– Совершенно верно. – Джеррольд кивнул. – Четыре масти, каждая из которых искажает то, что представляет колода. Маски вместо пик, обман вместо честной борьбы. Пламя вместо червей, разрушение вместо созидания. Штормы вместо треф, хаос вместо порядка. А луны вместо бубен, иллюзия ценности, то, что прибывает и убывает, скрытое богатство, которое исчезает при свете дня.

– Маски, – нараспев произнес я. – Как и Сброшенные карты?

– Нет, это скорее клеймо, а маски, это карты, которые могут притворяться кем угодно, – Джеррольд покачал головой. – Это самая коварная из колод Шипа. Маска может притвориться любой картой из колоды, даже из Таро. Выглядеть как надежный союзник. Действовать со всей властностью члена Двора. Пока не станет ясно, кто она на самом деле.

Он посмотрел на двойную карту на столе.

– Это не Девятка Пик, – сказал он. – Это никогда ею не было. Шипы используют магию фейри. Что означает, что обычные люди не могут владеть ими должным образом, магия отвергает их, развращает, наполовину вытесняет из реальности, потому что они не предназначены для того, чтобы прикасаться к силе Старших.

Он посмотрел на Ребекку.

– Как и ты.

Ребекка промолчала, она сделала свой выбор, и ничто этого не изменит.

Джеррольд теперь смотрел прямо на меня.

– Но кто-то с таким же смешанным наследием... кто-то вроде тебя? Шипы сработали бы идеально. Лучше, чем магия Колоды. Потому что вы оба. Люди и фейри в равной степени. Шипы были созданы для таких детей, как вы. Чтобы развращать вас. Чтобы контролировать вас. Чтобы превратить тебя в того, с кем сражалась Колода.

– Маленького принца, – тихо сказала я.

– Он был не первым ребенком, испорченным магией Шипов, – сказал Джеррольд. – И не последним. Если ты не остановишь того, кто их восстанавливает. Потому что, если они дадут тебе карту Шипов, они смогут привязать тебя к ней до того, как твоя колода полностью разрушится … ты не просто вспомнишь, кем ты был. Ты станешь кем-то похуже. Маленьким принцем, владеющим магией Старших фейри, а не ослабленной человеческой силой. И никто, ни Колода, ни Карты Таро, ни даже Двор Старейшин, не сможет остановить тебя.

Девятка тщательно контролировала свой голос, когда заговорила.

– А я? Если я тоже обладаю смешанной магией?

Выражение лица Джеррольда было печальным.

– Значит, карта-дубликат, которую они изготовили, предназначалась не только для отслеживания. Это был прототип Шипа. Они проверяют, смогут ли они испортить твою карту, превратить ее из Колоды в Шип, из Пики в... ну, в общем, в то, что, по их мнению, тебе больше всего подходит. Использовать это, чтобы контролировать тебя так же, как кто-то когда-то контролировал Райдера.

– Джокер, – сказал Бенни, резко вставая. – Ребекка сказала, что он собирает магов со смешанным наследием. Но не для того, чтобы их убивать…

– …он хочет создать армию, способную использовать магию фейри, – закончила Бриджит.

– Вот почему Сброшенные вербуют магов со смешанной магией, а тех, кто отказывается, убивают, – догадалась Ребекка, и её фигура начала мерцать. – Они не просто фанатики, охотящиеся на выродков. Они создают Колоду шипов. Целых пятьдесят две карты. И все они в руках таких, как ты.

Я посмотрел на дубликат Девятки, лежащий на столе. Я вытащил свою колоду, нашел настоящую карту Девятки и положила её рядом.

Они были идентичны. То же лицо, то же выражение, та же магическая сигнатура на поверхности.

Но когда я посмотрел на них с активированной лисьей брошью, то увидела разницу. Настоящая карта светилась ровным магическим свечением Колоды, структурированным, человеческим, устойчивым. Под дубликатом было что-то ещё. Слабое. Растущее. Распространяясь по карте, как инфекция по тканям.

Руны фейри. Связующие знаки. Магия шипов.

А под изображением лица Девятки мелькнуло другое изображение. Это была не масть игральной карты. Стилизованная маска, которая постоянно менялась, никогда не задерживаясь на одном выражении.

– Это Маска, – тихо сказал я. – Девятка Масок. Все это время она была замаскирована под Девятку Пик. Вот почему она могла тебя выследить. Вот почему это казалось неправильным. Это никогда не должно было быть твоей картой. Это было притворство.

– Черт возьми, – выдохнул Девятка.

Меня осенила мысль. Холодная и ужасная.

– Акула, – сказал я. – Тот, что напал на меня на станции метро. Когда я впервые вернулся в Лондон. У него в руках была карта.

Все посмотрели на меня.

– Карта моей матери, Пиковая дама, – продолжила я. – Та, что кричала. Та, что вспыхнула пламенем. Она была у него. Он боролся со мной. А потом просто… ушел. Бросил карту и улетел.

– Ты сказал, что он пытался убить тебя, – сказала Девятка.

– Я так и думал. Но что, если... – От осознания этого меня затошнило. – Что, если он должен был проиграть? Не умереть, я не думаю, что мое убийство входило в его план. Но проиграть настолько, что я возьму карту? Психованная ловушка? Он подбрасывает мне карту Шипрв, я держу ее при себе, и коррупция распространяется дальше.

– Какой масти? – Резко спросил Джеррольд. – Если у Некрофила, напавшего на тебя, была карта Шипов, замаскированная под Пиковую даму, то какой масти они были на самом деле?

Я вспомнил крики. Пламя, вспыхнувшее, когда я взял ее в руки. Сьюзен, борющуюся с чем-то внутри.

– Может быть, пламя? Замаскированная под Пиковую даму? Карта, которая должна была гореть изнутри. Развращать и разрушать?

Бенни уже двигался, снимая с плеча свою поношенную кожаную сумку-мессенджер.

– Она привязана к тому же месту хранения, что и мой ящик в Лондоне, – объяснил он, роясь в нем. – Тот, из которого я достал Белую Рукоять. Лондонская коробка … Йоркский склад... ах. Вот.

Он вытащил что-то, аккуратно завернутое в ткань.

– Это была карта Пиковая дама, – сказал он. – Та, которая загорелась, когда ты взял ее в руки.

Узнавание поразило меня до глубины души.

– Это была первая странная вещь, которая произошла. Еще до того, как я узнал, что магия существует на самом деле. Я подумал, что у меня галлюцинации.

– Когда Райдер показал мне это, у меня возникли подозрения, поэтому я проверил это на своей доске для предсказаний в Лондоне, – сказал Бенни остальным. – До того, как мы совершили ритуалы связывания, а затем приехали в Нью-Йорк. Я подумал, что лучше всего будет спрятать ее где-нибудь в надежном месте.

Он осторожно развернул ее. Карта была обуглена, частично обгорела. Края почернели, лицевая сторона едва видна. Там, где должно было быть четкое изображение Сьюзен, оставленное ею при жизни, все было покрыто копотью.

Но под слоем гари, под обгоревшими слоями я разглядела что-то с лисьей брошью. Символ. Не пиковая масть. Стилизованное пламя, извивающееся, словно огонь, застывший в танце.

– Королева Пламени, – подтвердил Бенни, увидев выражение моего лица. – Карта Шипов, замаскированная под карту твоей матери. Ее принес Акула, ты ее взял, и она начала бы тебя развращать, если бы ты не избавилась от нее…

– Ты сохранил улики после нападения? – спросила Девятка.

– Я сохранил улики, потому что магическая сигнатура была неверной. – Бенни положил карту на стол. – Когда я поднес ее к своему духовному зеркалу, оно показало три слоя. Три разные магические сигнатуры. Верхний слой, это магия Колоды, связь Сьюзен с ее картой, той, за которую она себя выдавала. Второй слой, ее собственная сила, связанная с картой, хотя карта была ненастоящей. А что под ней?

Он осторожно прикоснулся к карте.

– Там был третий слой. Магия фейри. В частности, магия фейри испортила карту, пытаясь преобразовать ее снизу.

Бриджит наклонилась ближе, выражение ее лица было мрачным.

– Ее превратили в Шип.

– Твоя мать боролась с заражением, не выходя из своей карты, – сказал Бенни, глядя на меня. – Крики, которые ты слышала? Это Сьюзен предупреждала тебя. Пламя? Это она выжигала занозу, прежде чем она успела распространиться. Она пожертвовала картой, пожертвовала частью себя, связанной с ней, чтобы остановить превращение.

– Но я не понимаю, как это могло сработать, – сказал я. – Это была не ее карта, это была какая-то случайная вещь. Конечно...

Бриджит протянула руку, взяла мою колоду и начала просматривать ее.

– Сколько у тебя карт в этой колоде? – спросила она.

– Это была колода моей матери, – ответила я. – Я их толком не считал.

– Я почти со стопроцентной уверенностью могу сказать, что у тебя есть все карты из этой колоды? У меня есть, – ответила Бриджит. – У Дэвида есть. У Бенни есть. У Девятки, наверное, тоже есть. У каждого мага в этой Колоде, в Таро, в И-Цзин, у любого мага, использующего колоду, если у него есть связь с другой колодой, есть своя карта. В одной только этой колоде не просто пятьдесят две карты, а пятьдесят два архетипа карт.

Она вытащила Отшельника.

– Если бы ты попытался связаться с Бенни, а я в это же время попыталась бы связаться с ним, Бенни получил бы не один зов, а несколько, – объяснила она.

– Когда ты становишься картой, – продолжил Бенни, – часть твоей сущности поглощается магией и распределяется по всем картам с твоим изображением…

Он замолчал, обдумывая свои слова.

– Можно ослабить мага, создав несколько копий одной и той же карты и распределив их, как масло по хлебу.

Он покачал головой и снова переключил внимание на меня.

– Хотя они превратили ее в карту твоей матери, вероятно, надеясь, что ты не поймешь, что это подделка? Она оставила сообщение, и карта вспыхнула, что-то вроде голосового сообщения, которое она вырезала из колоды, предупреждение о смерти, которое активируется, как только ты прикоснешься к одной из ее карт.

– Но как такое возможно?

Бенни посмотрел на Бриджит и Дэвида, прежде чем ответить.

– Потому что это случилось после ее смерти, – сказал он. – Если помнишь, когда ты пришел ко мне, я уже собирал вещи для ее похорон.

Он постучал пальцем по открытке.

– Этой карты не было в колоде, поэтому, когда она умерла, не было никаких изменений, чтобы следующий человек в колоде мог взять на себя эту роль. На карте не было бы ничего, кроме ее изображения, как на любой другой карте, которую ты видел на этой стене, – сказал он. – Проверь, нет ли на этих картах тех, кто погиб в Брайант-парке, и на любом из мест Колоды, которые еще свободны, все равно будет кто-нибудь виден. Но она послала предупреждение, вероятно, в тот момент, когда поняла, что скоро умрет, зная, что у кого-то есть открытка для тебя.

Я почувствовал ледяную дрожь, когда в моих мыслях всплыло воспоминание о ее последнем поступке, о видении, которое было показано мне во время ритуала привязки, хотел я того или нет. Она умерла, крепко сжимая мою карточку, и последняя мысль промелькнула в ней, когда она утонула, убитая Джокером.

Я люблю тебя, Райдер. Запомни этот момент. Отомсти за меня.

– Она ведь не просто обыскивала Гэллоуз-Хилл, верно? – тихо спросил я. – Дело было не только в пророчествах и смешанных магах. Вполне возможно, что она искала эту карту, зная, что та где-то там.

Голос Джеррольда звучал мрачно.

– Связь придворной карты с её носителем, это её жизненная сила. Как сказал Бенджамин, если бы они нашли способ сыграть с её образом, то могли бы катастрофически ослабить её. Такое невозможно создать где попало, для этого нужны соглашения, заключённые сделки. Гэллоуз-Хилл, это ничейная земля. Там можно было легко открыть лавку, и никто бы вас не остановил, если бы у вас были нужные обереги.

Всё встало на свои места с ужасающей ясностью. Моя мать считала, что Гэллоуз-Хилл, это нечто большее, чем просто место для ритуалов. Та самая сделка, которая обеспечивала его процветание, позволяла создавать там Шипы.

Знал ли об этом мэр Блэквуд?

– А пиковый валет, которого она схватила перед смертью… – начала Девятка, но осеклась. – Тристан, – выдохнула она.

Все посмотрели на нее.

– Тристан осквернял Пикового валета. – Ее голос становился все громче и злее. – Мы видели его тайную комнату, видели, как он месяцами методично разрушал ее, используя документы шестнадцатого века о том, как исказить сущность карты. Заставлял карту переключаться между его лицом и лицом Райдера. Создавал магические помехи.

Она посмотрела на меня, и я увидел ужас в ее глазах.

– Он заставил Сьюзен думать, что ты жив. Что ты пытаешься с ней связаться. Помнишь? Вот почему она отправилась в Дендрарий. Вот почему она расследовала случаи порчи карт. Он заманил её туда с помощью испорченной карты.

– Но мы думали, что дело в политике, – сказал Бенни. – В амбициях. Он хотел лишить Райдера права на должность…

– Дело было не в политике, – перебила его Девятка. – Это была магия Шипов. Он не просто испортил карту, чтобы занять место Райдера. Он пытался превратить её. Превратить Пикового Валета в карту Шипов. Возможно, в Маску, нечто такое, что могло бы притворяться Райдером, притворяться верным, но при этом служить Джокеру.

В пабе стало холоднее.

– Порча дестабилизировала всю карточную систему, – продолжила Девятка, теперь уже быстрее. – Вот почему структура власти в Колоде начала рушиться. Вот почему связь Сьюзен с её собственной картой ослабла. Тристан отравил источник. И когда Сьюзен, умирая, попыталась отправить предупреждение с помощью Пикового валета, сообщение уже было испорчено. Скомпрометировано. Карта, которую она пыталась использовать, превратилась в оружие против того, что она пыталась защитить.

Меня затошнило.

– Моя карта, – прошептал я. – Несмотря на то, что я убил его несмотря на то, что я вернул себе позицию... Ущерб уже нанесен, не так ли?

Выражение лица Джеррольда было серьезным.

– Если Тристан так долго работал с магией шипов, преобразуя твою карту по частям... тогда да. Порча не исчезает просто так, когда заклинатель умирает. Теперь она вплетена в сущность карты. Это часть ее структуры.

– И что это значит? – Спросил я, хотя уже знал ответ.

– Это значит, что твоя карта скомпрометирована, – сказал Бенни. – Возможно, не полностью превратилась в Шип. Но повреждена. Ослаблена. Уязвима для дальнейшего искажения. И если Джокер получит к ней доступ...

– Он сможет закончить то, что начал Тристан, – закончил я. – Превратить Валета Пик в карту Шипов. И я буду привязан к ней.

Ребекка кивнула, ее фигура замерцала.

– Сьюзен предотвратила полную порчу своей карты, – сказал Бенни. – Но при этом она оставила нам кое-что из той, что была отдана Райдеру. Остаток. Волшебство фейри под ней. Если я смогу полностью удалить то, что осталось от слоя Колоды, обнажив чистый Шип, который она частично выжгла, то то, что останется, должно резонировать с другими Шипами. Подобное взывает к подобному.

– Ты хочешь закончить то, что начала Сьюзен? – Дэвид был удивлен этим. – Использовать поврежденный слой в качестве детектора?

– Она показывала нам, что искать, – сказал Бенни. – Нам просто нужно завершить ее работу. Полностью уберите магию Колоды, свяжите порчу фейри с заклинанием обнаружения, и у нас будет способ идентифицировать другие Шипы до того, как они будут полностью преобразованы.

– Сколько времени это займет? – спросила Бриджит.

– День, может, два, если я буду осторожен. А я должен быть осторожен. – Бенни снова завернул карту. – Работа с открытой магией Шипов может меня погубить, если я не поставлю защиту. Одна ошибка и я стану тем, с чем мы пытаемся бороться.

Джеррольд коснулся завернутой карты шершавым пальцем.

– Я помогу, – сказал он. – Я защищался от порчи фейри еще до того, как ваш вид научился разводить огонь. И я хочу это увидеть. Три слоя, говоришь? Колода. Человек. Фейри. Все они сражаются друг с другом на одном маленьком клочке карты.

Я оглядел стол. На сожженную карту, которая была последним оружием моей матери, на двойную Девятку, которая становилась Шипом. На Ребекку, наполовину оторванную от реальности, потому что она прикоснулась к магии фейри, не будучи смешанного происхождения; на Джеррольда, древнего и знающего; на Бенни, готовящегося работать с магией, которая могла бы его испортить. Бриджит и Дэвид, готовые сражаться рядом со мной, чего бы это ни стоило, и Девятку, уставившаяся на свою настоящую и испорченную карту и пытающаяся осознать, что кто-то пытается превратить ее в оружие.

– Тебе нужно поговорить с Фейри, – сказал Бенни, глядя на меня. – Узнай, как изначально были сделаны Шипы. Что они делают, кроме порчи. Как их можно восстановить. Потому что детектор бесполезен, если мы не знаем, что делать, когда найдем их.

– Вернуться на рынок? – Предложил я. – Продавец карт?

– Он посредник, – покачала головой Ребекка. – Для этого тебе нужен Благородный фейри. Благая.

– Капер, – со вздохом повторил я. – Моя жуткая тётушка-фейри, которая подарила мне брошь в виде лисы и предупредила, что может испепелить меня.

– Она самая, – подтвердил Бенни.

– Значит, мне нужно призвать через зеркало кого-то из Старшего Двора, – сказала я. – И спросить её о магическом оружии, которое должно было быть уничтожено много веков назад. Надеюсь, она не убьёт меня за этот вопрос. А потом вернусь и помогу тебе разобраться с испорченными картами, пока Джокер не собрал полную Колоду Шипов и не превратил меня и всех остальных магов со смешанным наследием в порабощённое оружие.

– В целом всё верно, – сказал Джарвис из-под стола. Кажется, все забыли о его присутствии.

– Твой пёс только что зарычал, – пробормотал Бенни.

– Он просто соглашался. – Я улыбнулся, но это была скорее мрачная усмешка. – Блестяще. Просто блестяще.

– Есть ещё кое-что, – сказала Ребекка. Её голос был едва слышен, а фигура сильно мерцала. – Джокер знает о Гэллоуз-Хилл. В частности, о сделке с фейри, заключенной там. О нерушимых договорах, заключенных много веков назад. О...

Она с трудом могла сосредоточиться.

– О том, что происходит, когда сделка нарушается. Когда защита превращается в заточение. Когда жертва оборачивается порабощением. Именно за этим он отправил нас туда, и, думаю, именно за этим он отправил туда других шесть месяцев назад. К счастью для тебя, мэр бюрократ, и теперь нам нужно искать другие пути.

В пабе резко похолодало. Ребекка мерцала все сильнее, ее почти не было видно.

– Мне нужно идти, – сказала она. – Если я задержусь на одном месте, Отбросы смогут меня выследить. И Уэйтс?

– Да?

– Ты прав. Твоя мать знала о Шипах. Она как-то сказала об этом в машине, когда я ее подвозила. Вот почему она изучала Гэллоуз-Хилл. Вот почему она ходила на Подземный рынок. Она пыталась выяснить, не перестраивает ли их кто-нибудь.

Ее голос был едва слышен.

– Она узнала, – сказала Ребекка. – И это ее убило.

А потом она исчезла. Полностью прекратила свою деятельность. Только пустота на том месте, где она сидела.

Долгое время никто не произносил ни слова.

Затем Джеррольд прочистил горло.

– Чтобы добраться до Капера, тебе нужно пройти сквозь зеркала, – сказал он. – Она нечасто появляется в мире смертных.

– Я уже делал это раньше, – сказал я. – Один. Посреди ночи. Без всякого плана и с еще меньшим здравым смыслом.

– На этот раз тебе понадобится подготовка, – сказал Джеррольд. – Предложения. Вопросы, на которые она действительно захочет ответить. Двор Старейшин не предоставляет информацию добровольно, даже членам семьи.

Я встал. Измученный. Напуганный. Но теперь я ещё и злюсь. По-настоящему злюсь. Так, что внутри всё холодеет и я сосредотачиваюсь.

– Ладно, – сказала я. – Итак. Найти зеркало. Призвать мою ужасную тётю-фейри. Спросить её о магическом оружии, которое должно было быть уничтожено много веков назад. Узнать, как оно работает. Выяснить, кто их делает. Остановить их, пока они не нарушили условия сделки на Гэллоуз-Хилл и не превратили его в оружие. Спасти Британи. Предотвратить войну. И не превратиться при этом в Маленького принца.

Я сделал паузу.

– Что-нибудь ещё?

– Постараться не умереть? – предложил Бенни.

– И это тоже. Давай добавим это в список.

Девятка проверила свои кинжалы и убрала их в ножны, а я забрал у неё настоящую карту и положил в свою колоду.

– Когда выдвигаемся? – спросила она.

– Как ты смотришь на то, чтобы проникнуть в Музей естественной истории в нерабочее время? В Зале самоцветов есть отличные зеркала.

Все уставились на меня.

– Что? Вы думаете, Капер хочет поболтать через зеркало в моей ванной? Она из королевской семьи фейри. Она ожидает драмы.

Бенни на самом деле рассмеялся над этим. Это прозвучало устало, но искренне.

– Хорошая идея, но если вы хотите, чтобы все было как можно лучше, то боковые ворота, пожалуй, лучше всего...

– Ты шутишь, – прошипела Бриджит. – Ты хочешь, чтобы он вернулся в святая святых Колоды?

– Да, – ответил Бенни. – Послушай, по какой-то причине интересы Джонатана совпадают с нашими, так что, пока Райдер не наткнется на Миранду, все будет в порядке. И охрана повсюду, начиная с Брайант-парка. Кроме того, они оба Пики. Им разрешено туда входить.

– Ты говоришь так, словно знаешь этот статус по личному опыту, – пробормотала Девятка.

– Я не могу это комментировать. – Бенни пропустил вопрос мимо ушей.

– Хорошо, тогда мы проникнем в святая святых Колоды, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Бенни уставился на меня, и в его глазах промелькнуло что–то вроде гордости, возможно.

– Ты действительно сын Сьюзен, – сказал он.

Я посмотрел на двойную карту с Девяткой, по которой, как яд, распространялась порча. На лица людей, которых за последние несколько недель я каким-то образом стала считать своей семьей.

– Я надеюсь на это, – тихо сказал я, осторожно поднимая карточку с Девяткой и качая головой, когда Девятка подошла, чтобы взять ее. – И я не собираюсь тратить это впустую.

Девятка остановилась, понимая, что карта была сделана, чтобы развратить ее. Как и кольцо во «Властелине колец», оно развратило бы владельца, но в данном случае обладательницей была именно она.

Девятка просто посмотрела на меня, выражение ее лица было непроницаемым.

– Когда закончишь, постарайся не умереть, – сказала она.

– Я очень постараюсь.

– Хорошо. Потому что, если ты умрёшь, мне придётся стать Пиковой дамой, когда Новак наконец уйдёт. А мне эта работа совсем не нужна.

Несмотря ни на что, ни на Шипы, ни на заговор, ни на обратный отсчёт до Солнцестояния, ни на то, что мои узы ослабевали и я только что убил гончую Аннуна силой, которой не должен был обладать, я улыбнулся.

– Справедливо, – сказал я. – Этого нельзя допустить.

Мы вместе вышли из паба «У Джеррольда» на июньскую жару, в обычный мир, где люди не знали ни о Шипах, ни о фейри, ни о сделках с жертвоприношениями. Я рассказал Девятке о гигантской чёрной собаке, которая пыталась меня сожрать.

Боги, я надеюсь, что у нас хватит времени.

Но до Солнцестояния оставалось всего четыре дня.